Текст книги "Спасти графство и законного короля! (СИ)"

Автор книги: Елена Милютина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18.

Оливер.

Несмотря на свой возраст, уже за 20, Оливер никогда не влюблялся. Возможно, просто не в кого было. В замке не то, что не было женщин, женщины были. И очень даже неплохой внешности. Круглощекие, румяные золотоволосые северянки, довольно свободных нравов. Считающие для своей чести не зазорным «попробовать» что это – переспать с сыном настоящего короля. Поэтому, так сказать, практические навыки тесного общения с женщиной у него имелись. Но чисто физические. Ни одна из этих девиц, следует отметить, с роскошным, крепким телом, не затрагивала ни его душу, ни ум. Что уж говорить о, так сказать, «приближенных» дам матери. Она даже в ссылке умудрилась организовать свой «двор» из местных баронесс с дочерями. В большинстве своем, жеманными, пустоголовыми дурочками, к тому же сильно проигрывавшими простолюдинкам внешне. Единственная девушка с которой можно было поговорить не о погоде, не о смешном наряде дочки баронессы Х, и вульгарном поведении леди Y, была старая дева, «синий чулок», старше его лет на 10, отчаянно некрасивая, но умная, и, как бы сказала про себя Нелли, убежденная феминистка.

Кроме того, Густав предупреждал его об опасности даже легкого флирта с девицами «благородного» происхождения. Так что Оливер четко помнил, что если он не хочет порадовать дядюшку, заключив морганатический брак с дочерью отставного сержанта, пожалованного титулом за героические подвиги по вытаскиванию кузена Родрига в стельку пьяного из борделей и кабаков, то даже в случае падения девицы в обморок, следует дать ей возможность промахнуться мимо его рук. То есть отступить и дать возможность грохнуться на пол, а после ни в коем случае не пытаться привести в себя, и не дай бог не ослаблять чересчур затянутую шнуровку, но просто позвать горничную, камеристку и мамашу упавшей прелестницы, а самому срочно ретироваться подальше от места происшествия! Его игнорирование приличного женского общества дошло до того, что мамаша начала пенять Густаву на его плохое влияние на принца. Густав, первый бабник в Академии просто улыбался, и продолжал приглашать принца якобы на охоту, с которой они возвращались с пустыми руками и в компании пьяненьких стражников к ним приставленных.

В ответ на вопрос: Почему без добычи? Принц пожимал плечами, а конвой похабно улыбался. Не будешь же объяснять маменьке, что они весь день охотились на двух дочерей трактирщика, девиц весьма раскрепощенных и с весьма снисходительными женихами. Которые не видели ничего плохого в прибавлении к приданому нескольких золотых, а к их роду – первенца весьма благородной крови, что бы разбавить застоявшуюся, деревенскую. Особенно, если господа подарят новорожденным еще по паре-тройке золотых «на зубок».

Так что весьма подкованный в плане чисто физической стороне любви, Оливер ни разу не ощущал, так часто описываемого писателями и поэтами «томления в груди», ни постоянного желания видеть объект своей страсти, ни трепета от случайных прикосновений, считая все это выдуманными чувствами, что бы разбавить пресное повествование. И сейчас, ощутив все эти почитаемые им выдуманными чувства, пребывал в некоторой растерянности. Тем более, к всегдашнему верному советчику было не обратиться! Не скажешь же другу. – «Густав, я, кажется, влюбился в твою сестру! Только еще не могу понять, это любовь, или так, прихоть»! Зная Густава, это верный путь заработать по физиономии и потерять друга. Придется разбираться самому. Но отчего так ноет сердце от того, что прибывшего, как снег на голову, жениха она не выставила вон с позором, но оставила в графстве, и начала лечить, когда он заболел! Отчего так неприятны ее радостные похвалы Сэму, восхищение его хваткой, смекалкой и изобретательностью. А ведь Сэм вдовец! Да, старше лет на15, но хорош собой, особенно, когда отмоется от копоти и пота. Да и фигура настоящего силача. Простолюдин, конечно, но в перспективе большие дела, особенно с этим паровым двигателем! Богачом точно станет! Что с ним творится? Ревнует?? К рыжему малолетку и кузнецу?? Хотя, в его положении только ревновать и остается. Полная неопределенность и темнота в будущем. И он не должен, не имеет права втягивать ее в этот омут. В который она уже влезла с головой и с ногами, по самую макушку! Нет, надо сказать все честно, объясниться. И, если с ее стороны к нему только дружеская поддержка, уходить в сторону. Постепенно, тихо перестать втягивать девушку в политические игры, которые ничем хорошим могут не закончиться!

Так что сейчас самое время. Они одни, что уже нарушение приличий сверх всяких норм, никто об их разговоре не узнает, вперед!

Нелли.

После моих слов о поддержке Оливер завис на несколько минут. Сидел, с отрешенным видом, смотря прямо перед собой. И ведь не объяснишь, что перед ним, в шкуре 17-летней девушки, умудренная жизненным опытом женщина «далеко за 60» И все его метания для нее открытая книга. Да, влюбляется, да, и мне он далеко не неприятен и не безразличен. Вон, чуть не умерла со страху, когда он с бароном из-за меня сцепился. И мое молодое тело тоже к нему тянет! Но не время, не время! Почти в порту корабли Дамбрии, за карантинным кордоном маячит король со своими видами на графство. Самого Оливера со всеми собаками по всему королевству ищут отнюдь не для того, что бы ему власть передать! Тут не до чувств, холодная голова нужна.

Но и отталкивать резко нельзя, нельзя крылья подрезать на взлете! Может, рассказать ему правду? Зачем ему 65-летняя баба из другого мира? Решиться, прямо сейчас. И не удивляться, если он убежит прочь, не удерживать. Просто помогать, поддерживать, как бы я поддерживала своего сына. Да, только так. Других чувств между нами быть не может! Запретить себе думать о нем по-другому, забыть эти невозможные темные глазищи, просто помогать, как старший, умудренный друг более молодому. Вот правильное решение! Но внутри все просто кричало: – Дура, судьба посылает тебе еще один шанс! Не смей отступать! Ты мужа бросила через 40 лет совместной жизни, когда поняла, что эта твоя квартирка с видом на макушку всемирно известного собора и была любовью всей жизни мальчика из вологодской глубинки, а не ты, не твоя любовь, и совместная прожитая жизнь, уже не играет никакой роли. Тебе дан второй шанс. Пользуйся! Получи все, что тебе не дал первый брак. Пойми как это, любить безо всякой материальной заинтересованности, любить человека, взаимно, а не только даря любовь и не получая отдачи взамен!

В таких расстроенных чувствах я резко встала, отступила от стола, пытаясь как-то отдалиться, дать возможность рассмотреть во мне не молодую девушку, а то, чем я являюсь на самом деле. Оливер тут же вскочил, и, почти незаметным движением перекрыл мне дорогу к двери из кабинета. Теперь только объясняться. Прорываться с боем не входит в мои планы. Тут еще мой дурацкий чепчик, который я носила постоянно, скрывая отросшие, как и обещали местные Боги, волосы, свалился с головы и каштаново-рыжая волна рассыпалась по плечам.

– Нелли, – удивленно спросил Оливер, робко поднося пальцы к моим волосам, – зачем ты прячешь такую красоту под этом дурацким головным убором?

– Для того, что бы никто не донес королю о том, что я вполне оправилась после мора. Что бы он не сообразил сэкономить, и не объединить две свадьбы в три! Тогда придется «заболеть», якобы у меня обещанный рецидив, но эта симуляция выбьет меня из колеи на неопределенное время и лишит повторной возможности отказаться от свадьбы в случае острой необходимости!

– Понял. Нелли, – продолжил он с какой-то самоубийственной решимостью. Наверное, с такой прыгают в костюме "крыло" с небоскребов экстремалы из моего мира. – Нелли, я понимаю, что сейчас совершенно не время, Я не только никто, я больше, чем никто, я не знаю ни своего будущего, ни того, что будет со мной завтра, но именно поэтому я хочу сказать тебе все сегодня. Что бы ни произошло завтра, я хочу, что бы ты знала, я тебя люблю, Нелли. Наверное, я полюбил тебя с того момента, когда ты, как добрый ангел поднесла кружку с питьем к моим губам. Я понимаю, что мое признание не ко времени, и не к месту, но ничего не могу с собой поделать. Если я тебе категорически не нравлюсь, если я противен, можешь не отвечать. Я никогда больше не стану навязывать тебе свои чувства и удовлетворюсь теми крохами чисто дружеского внимания, которые ты сочтешь нужным мне уделить. Не стану вставать в позу и заявлять, что уйду навсегда и не увижу тебя больше. Мне действительно пока идти некуда, и не к кому. Но я никогда, ни взглядом, ни жестом не побеспокою тебя!

– «Додждалась! Дотянула! Теперь давай, признавайся, выкручиваться никак не выйдет! Он был предельно честен, тебе остается быть честной в ответ»!

– Оливер, – слегка дрожащим голосом ответила я, – я не буду кривить душой и уверять тебя, что я обычная девушка, а ты все же почти король, что я тебя недостойна и прочую чушь. Я тебя очень уважаю и ценю, что бы продолжать врать, как я вру окружающим. Не считай мои слова признаком, что я отвергаю твои чувства, просто я не могу прямо сказать заветные слова, пока ты не узнаешь правду обо мне. И примешь, или не примешь ее. Давай сядем, потому что я от волнения плохо стою на ногах. – Я подтолкнула принца к небольшому дивану в углу кабинета. Уселись.

– Оливер, то, что я сейчас расскажу не сказка, и не бред сумасшедшей. Я не из этого мира. Не из этого времени. Там, где я жила с этого века, в котором мы сейчас существуем, уже прошло четыреста лет. Так что это далекое прошлое. Мир другой. В моем мире нет магии. Все те механизмы и орудия существовали там очень давно. Я знаю историю своего мира, оттуда все эти мысли о третьем сословии, о революциях, которые произошли там. Но что случиться здесь, извини, подсказать не могу. Только общие принципы развития общества. В своем мире я была врачом, то есть лекарем. И погибла в момент, когда мы с коллегами спасали одного раненого парня. В госпиталь прилетел снаряд, вроде твоего взрывающегося шара, только значительно больше. Я там, в своем мире погибла. И мое сознание, мою душу ваши боги перенесли в ваш мир. Им срочно требовался человек, способный остановить мор, эпидемию. Здесь умирала девочка, сестра Густава. В момент, когда ее душа отлетела, ее место заняла моя. Поэтому я и знаю так много для этого мира, но совсем немного для моего. Я не переживаю. Там я прожила хорошую жизнь, у меня сын, внуки, им передали орден, которым наградили меня. Только, Оливер, там мне было 65 лет! И сейчас в теле 17-летней девушки существует 65-летняя старуха. Нет, я старухой себя не чувствовала, но года никуда не денешь. Вот такая, нереальная, правда, Оливер. Сможешь ли ты принять, что девушке, чье тело ты полюбил в три раза больше лет, чем тебе? Что она была замужем, что ее сын старше тебя, и у нее внуки? Да, я проживаю вторую жизнь, но при этом мне никуда не деться от первой.

– Как тебя звали в том, другом мире? – Всего ожидала, но не этого вопроса. И вообще, парень в истерике не бьется, от меня, как от нечистой силы не отмахивается, спокоен, даже слишком.

– Надежда. – Отвечаю, – в переводе на ваш язык это будет надежда.

– Ты любила там, в другом мире, своего мужа? Скучаешь по нему?

– Ты хотел честности? Да, я любила, но только моя жизнь не была полностью счастливой. Я любила, а он позволял себя любить. И поняла я это уже поздно, когда жизнь уже перевалила на вторую половину, и ничего уже не исправишь. Он тоже любил, как оказалось. Нет, не женщину. Тут он был честен. Он любил мою квартиру. Квартира – это часть дома, принадлежащая только тебе. У нас огромные города. Если каждая семья будет иметь один дом, то город займет полстраны. Поэтому в городах строят дома от 3х до 20 с лишним этажей. И люди занимают одну секцию. Размер зависит от богатства. Важно еще местоположение. Наш дом был старинный, находился в самом центре города. Второго по величине в стране. А мой муж детство и юность провел в маленьком городке в сельской местности, в глуши. И всю жизнь мечтал о большом городе. Так что он влюбился вначале в квартиру, а потом в меня, немножко. Так что свою мечту он осуществил. И всем приятелям хвастался. Нет, не то, что у него жена хирург, врач, умница и красавица, а то, что мы живем в самом центре Петербурга – так зовется мой родной город. Так что мы уже больше пяти лет жили отдельно. Я даже на юг страны уехала, подальше. Его любовь, квартиру, ему оставила. А потом на юге началась война…

Несколько минут мы сидели молча. Потом я решила, что дальше это молчание тянуть нельзя. Попыталась встать, но мою ладонь крепко сжимали чужие пальцы.

– Надежьида, – коверкая незнакомое имя, прошептал Оливер, – подожди, выслушай меня. Я долго не мог разобраться в своих чувствах, не понимал, чем ты меня притягивала. Скажу прямо. Внешность Нелли совершенно не в моем вкусе. У меня было четкое чувство, что я люблю именно личность. Личность, как я думал, Нелли. Сейчас я осознал, что под видом Нелли я полюбил именно тебя, твою личность. Надежьида. И мне все равно, сколько тебе лет. Душа человека не стареет. Я понял, что у тебя была не очень счастливая жизнь с мужем. Ты разочарована в мужчинах. Но я-то люблю тебя, а не твое графство или замок, именно тебя, ту, которая не сломалась от известия о своей гибели в своем мире, ту, которая как только встала на ноги кинулась спасать больных и графство. Ту, которая дала нам столько новых идей. Ту, которая подсказала мне дорогу, дающую надежду на возвращение титула, а значит, на жизнь! Так что, прошу тебя, дай нам шанс. Дай шанс себе, ощутить себя любимой. Единственной. Не отвечай прямо сейчас, подумай. И, когда будешь готова, дай ответ. Хорошо?

Я кивнула: – Только одна просьба. Не говори Густаву. Я знаю, вы друзья но он потерял слишком многих, всю семью. Если он потеряет еще и Нелли… Так что я остаюсь Нионеллой, сестрой Густава, которая почему-то, вернее, не почему-то, а после общения с Богиней стала предлагать свои сумасшедшие идеи. Договорились?

Разойтись мы не успели. В кабинет без стука ввалился Густав и выкрикнул:

– Корабли Дамбрии вошли в акваторию порта Шелд!

Глава 19.

Выпалил и вдруг обратил внимание на нас:

– А вы что здесь делаете, ночью, вдвоем на одном диване? Вер, ты мне друг, но Нелли моя сестра!

– Густав, что у тебя за мысли? Или каждый судит в меру своей испорченности? Да, сидим, обсуждаем мысли о том, как лучше привлечь для нашей поддержки третье сословие.

– Да, но почему не за столом, а на одном диванчике, бок о бок!

– Густав, ты все-таки иногда тупишь! Мы должны обсуждать заговор сидя у стола и перекрикиваясь через всю столешницу? Она не маленькая. А полог тишины, как тебе известно, никто из нас поставить не может, так как магия после болезни так и не вернулась. И неизвестно, вернется ли. Ты хочешь, что бы весь замок сплетничал, кто скрывается под именем писца Эверта? Я не уверена, что среди слуг нет ни одного соглядатая короля! А так, сидим рядышком, говорим тихо, надо было еще свечи погасить, что бы света из-под двери никто не увидел. Но боюсь, что тогда бы ты совершенно взбесился. А вообще, некогда такими глупостями заниматься. Доложи четко, сколько кораблей, какого класса, как далеко зашли? У нас впереди бой, а мы тут семейными разборками занимаемся!

Тут отмер Оливер:

– Густ, я тебе как друг клянусь. Ничего непристойного тут не происходило. Сидели, разговаривали. Ты действительно расскажи подробнее, что в порту происходит.

– Ладно, замнем для первого раза. В порт вошло пять кораблей. Один, линейный, похоже флагман. Наблюдатель уверяет, что он несет королевский штандарт. Два поменьше, но тоже крупные, и две легкие бригантины. К причалам не подходили, бросили якоря на рейде. Вооружены. Флагман несет шесть баллист, более мелкие, линейные по четыре, бригантины тяжелыми орудиями не оснащены. Так, катапульты. Похоже, на них десант.

– Значит, воюем?

– Я бы подождал, – высказался Оливер, – пусть обозначат намерения. А то обстреляем, а они заявят, что зашли мачту треснувшую у флагмана починить, по-соседски, по-дружески, а остальные корабли – это королевский эскорт, сопровождали его величество на Подзорные острова, на гусей охотиться!

– Да, ты прав. Но ехать в Шельд надо. Сейчас. Только, как положено, в храм заедем.

Густав прищурился:

– Надеешься на еще одно божественное откровение?

– Насчет откровений, это дело Богов, явить, или не явить, а вот жертву принести надо и удачи попросить, так обычаи велят.

– Ты что, так, без отдыха и поедешь?

– Ты считаешь, я спокойно усну, зная, что враг буквально у порога?!

– Ладно. Но Оливер пусть здесь останется!

Оливер взвился:

– И не рассчитывай. Тем более там, возможно, король. Так что нужен тот, кто может говорить с ним на равных, а при случае и в плен взять. Я, хоть и вне закона, но происхождения никто не отнимал. Сын короля. Так что разговаривать я с ним буду.

Нелли.

Густав сдался. Махнул рукой. Пошли собираться. Я перебрала наряды Нелли. Черт, ни одного подходящего. Все такие девичьи, воздушные, открытые. А если зимние, то тяжелые, из бархата, парчи, с мехом! Наконец, нашла. Один единственный охотничий костюм. Амазонка, правда, длинная, в ней только на коне сидеть, а я на эту скотину брыкающуюся, хоть убей, не сяду! Да еще в дамское седло! Но юбка с разрезом, и, главное, штаны имеются. Облегающие. В цвет. К ним сапожки. Короткие, но подошва нормальная, не как у кавалеристов. Значит, учли, что дама большую часть времени будет пешком ходить по лагерю, а не нестись верхом по лесу! Облачилась. Укорачивать юбку некогда, да и жалко, вдруг пригодиться. Потребовала у Летти булавок типа английских, и юбку подкололи. Вроде пристойно, как будто я шлейф в руке держу. Летти еще одну хитрость показала, как юбку в момент отстегнуть можно. Это, говорит на случай падения придумано, если юбка за лошадиную амуницию зацепится. Готова. Летти со мной собралась. Я запретила. Со мной брат. Все пристойно. Замок оставили на коменданта, капитан с нами увязался. Взяли также половину стражников. Половина в замке осталась. Коменданту строго внушила никого не слушать, ни на какие провокации не поддаваться. Приказов, переданных устно не исполнять, только мои и Густава письменные, с подписью собственноручной, печатью графства заверенной. Марьяна дары храму собрала и нам по корзинке еды. Спросила, так, невзначай, зачем писца с собой тащу. Я на полном серьезе ответила, чтобы описание наших подвигов для потомков оставить, да и королю донести. Вдруг Густаву титул вернет!

Поехали сначала в храм. Я в двуколке, править уже научилась. Еще не рассвело, но храм уже открыт, народу нет. Вошли, отдала дары служителю. Подошли к статуям. Вокруг них синяя дымка собирается. Густав Оливера вперед пропустил. Приблизились. Я к Богине, Оливер к ее мужу. Стараемся настроится на божественный лад. Стараюсь отрешиться от посторонних дум. Но близкое присутствие Оливера напрягает. Все-таки он мне не безразличен.

Вдруг в голове голос:

– Прекрати смешивать прошлое и настоящее. У тебя другая жизнь. Другая судьба. Только тебе под силу вернуть Оливеру трон и сохранить жизнь. Так сказано в древнем предсказании. И перестань убеждать себя, что он тебе безразличен. Смело иди навстречу судьбе. Только берегись искушений. А теперь протяни руку и коснись моей ладони. Быстро!

Коснулась. По кисти пробежал электрический разряд запястье зажгло. Я сдержалась и руку не отдернула. Плохого мне не сделают, я им нужна! И тут в меня полилась какая-то сила, или что-то очень похожее. И все. Наваждение пропало. Ни ответа, победим ли мы, ни про будущее. Дымка рассеялась, увидела Оливера. Он с растерянностью смотрел на свою руку. Отступили, дали место Густаву. Оливер руку подал, отвел к скамье, что у фонтана, усадил, говорит, бледная я очень. Села. Он мою руку схватил, тоже рассматривать стал. На запястье узоры, золотом сияют. Поднял свою, приложил, узоры совпали, более того, стали непонятным рисунком. Оливер тихо выругался. И тут в голове вновь раздался властный женский голос!

Оливер.

Слава Богу, настоял на том, что бы вместе с ними в порт поехать. Густав ведет себя иногда просто как нянька. Не понимает, если буду отсиживаться в безопасности, то меня никто всерьез воспринимать не будет. И так уже не принимают. А тут порт атакуют, а я в замке сиди? Я же не только лицо потеряю окончательно, я же с ума сойду от беспокойства. И Нелли, никак не могу ее настоящее имя без ошибок выговорить, я понимаю ее сомнения. Она до сих пор себя 65-летней женщиной считает. Старухой. Нет, не могу ее старухой назвать. Не старуха она, просто мудрая не по годам. Переоделся в тот сюртук, что Густав с собой взял. Пожалел, что от сборов отстранился. Я бы другой положил, менее расшитый. А может и ничего. Я все же возможного короля изображаю.

Стараюсь думать о предстоящей стычке, оправдают себя придуманные мной гранаты? Смогут поджечь корабль? А мысли все равно к Нелли возвращаются. Я теперь ее отношение ко мне лучше понимаю. Она меня все мальчиком считает, младше ее сына, и как мужчину не воспринимает. Как бы ее разубедить? И вообще, можно ли в перемещенную душу влюбляться? А вдруг я ее этим погублю! И тут в голове голос, властный такой:

– Перестань дурью маяться! Ее душа хорошо в теле Нелли прижилась. Правильные вещи делает. Так что нам она нравится. Не бойся за нее. Бойся ее потерять. Потеряешь Нелли, потеряешь все! И забудь ее прошлое имя. Зря она тебе его сказала. Надежда умерла в своем мире, умерла, как герой, на боевом посту. Подвиг ее оценен, она родственниками оплакана и покоится в мире. А у нас есть Нелли, чудом выжившая девушка, с большим багажом знаний. И этими знаниями она тебе помогает, и дальше поможет. Если не будешь голову мыслями о старухе забивать!

– Я не…

– Молчать! Ишь, моду взяли, богов перебивать. Будешь к ней относиться, как к девушке, будет рядом с тобой девушка. Будешь, как к бабушке, будет бабушка. Так что все в твоих руках. А на случай, если вы глупостей натворите, мы вас временно свяжем. По старинному обычаю. Положи руку на мою ладонь. Быстрее!

Не хотел, пытался сопротивляться приказу, но не вышло. Положил. По ладони разряд прошел, запястье зажгло. Хотел крикнуть: не надо! Не надо так! Я сам разберусь! Но вдруг онемел. Ничего сказать не могу. Бог руку отпустил, и тут в меня полилась магия. Пустой резерв стал резко заполняться. Даже, похоже, расширился по сравнению с тем, что было! Я снова маг? Спасибо, Боги. Уже легче. Не такой беззащитный. Тут, туман нас окутавший рассеялся, и я увидел Нелли. Стоит, бледная, растерянная, запястье трет. Ну, Боги, развлеклись! Подхватил под руку, отвел к скамье, усадил. Сверил знаки на запястьях Точно! Сливаются. Так что у нас три года, что бы отношения наши прояснить, или разойтись в разные стороны, и никогда больше не встретиться, или остаться друг с другом навсегда. Нелли испуганно смотрит. И тут властный голос с небес.

– Ты все правильно понял, Оливер. Небесный брак дает три года, три месяца и три дня. Потом или вы вместе навсегда, или порознь, тоже навсегда. Времени мало. Думайте, выбирайте! Не ошибитесь!

Нелли.

Я подняла глаза на Оливера.

– Это правда? То, что сейчас голос сказал?

– Правда. Такая шутка богов. Соединяют двух людей, чаще всего, нужных им, безо всякой просьбой сих стороны и дают срок, за который они должны решить: быть вместе, или разойтись. Нам еще самый большой срок дали. Иногда три месяца дают. И решайте. Если порознь, то навсегда, то есть по-настоящему, встретиться Боги не дадут. Даже в одной комнате можно оказаться и не встретиться. Причем отказ может быть не прямым, а, допустим, словом, данным другому, пусть не серьезным, пусть под давлением обстоятельств, но данным, физической изменой, даже если это насилие, иногда даже поцелуем с другим, если он был слишком бурным. Братские, в щечку не считаются.

– Оливер, и это никак не снять?

– Просто так не снять. Только…

Замолчал.

– Что только? Не молчи, я же в ваших богах и их действиях совсем не разбираюсь!

– Или со смертью одного из связанных, или…а, ладно, все забываю, что ты в душе взрослая, а не невинная девочка. Если консумировать этот брак, а по сути это брак с отсрочкой.

– То есть, физическая близость друг с другом.

– Да, но тогда связь оказывается навсегда. Нерушимой. И связанные не могут существовать друг без друга. Даже, если друг друга возненавидят. Причем расстаться они смогут только на срок, отведенный богами на решение.

– То есть, в нашем случае, это те три года, три месяца, и три дня.

– Да.

– А если ничего за этот срок ничего не произойдет? Ну, не изменят, не расстанутся, но и брак не консумируют?

– Расставание. Навсегда. У нас даже легенда есть. «О несчастном рыцаре Леонне». О том, как двое упросили богов соединить их, так как их семьи были в смертельной вражде. Потом семьи помирились, готовились к свадьбе, но король услал рыцаря с поручением, тот поручение выполнил, но опоздал на свадьбу на один час. Вернее, их поженили, а консумацию провести не успели. Не знали, что важнее консумация, а не обряд и потом бедный рыцарь семнадцать лет подряд пытался соединиться с возлюбленной, бесполезно, наконец, проклял богов и сумел ее настигнуть, но как только они соединились физически, она умерла у него на руках, а он пронзил себя мечом от горя.

– Жуть. И что будем делать? Я совершенно не хочу терять тебя навсегда! Может, махнем на все рукой, и соединимся? Раз уж нас сочетали браком?

– Нет.

– Нет? Значит, все твои признания были ложью? Значит, что бы освободить тебя мне надо изменить тебе с кем-то?

– Нелли! Ты не так поняла! Все дело в том, что у этого жуткого обряда есть еще условие! Соединенные умирают в один день. Ты сама понимаешь, что я хожу по грани. Я не могу утащить в могилу за собой еще и тебя!

Я онемела. За что? За какие грехи? Старалась, с мором боролась, технику новую внедряла, и вот, получила! Божественный подарок. Самое главное, смерти я уже не боялась. Пожила после нее пару месяцев, уже хорошо. Но этот упрямец ведь упрется. А консумировать брак без согласия женщины можно, а вот без мужчины, никак. Ладно. Три года есть. Три месяца и дни берем на резерв. Или надо возвести его на трон, и уничтожить его врагов так, что бы ему ничего не грозило. Или брак консумировать. Допустим, напоить, что бы ни соображал ничего, вином с афродизиаком. И вперед! Придумаю что-нибудь. Вот и ответ на вопрос, нужен ли он мне. Нужен! Люблю ли я его? Люблю. Тут представила ситуацию из классической оперы – мне предлагают выбрать, или согласиться на брак с другим, или его казнят. Нет, уж лучше умереть в один день!

Значит, всеми правдами, или неправдами, консумируем! А там будь что будет!