Текст книги "Предатель. Осколки счастья (СИ)"
Автор книги: Елена Мартин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 20
– Встать, суд идет!
Моя любимая фраза в залах суда, приводящая меня в боевую готовность. Сегодня заключительная серия в деле Станкевич. Злой взгляд Эрика Абдуляна и встревоженный его молоденького адвоката. Понимают, что проигрывают по всем фронтам. Зато Станкевич поднялся и стоит «петухом». Я помню его первоначальный удрученный вид и затравленный взгляд. Вот что значит умный и толковый юрист. Это я о себе…
Судья оглашает приговор, и я на громкий возглас Абдулян: «Мы подадим апелляцию!», улыбаюсь. Что ж, продолжение возможно, но я готова и к этому.
– Олеся Петровна, спасибо, – благодарит Станкевич.
Я удовлетворенно киваю в ответ. Я так и планировала расквитаться с его делом до наступления Нового года. И новогодние праздники провести в подготовке к более серьезному судебному процессу. Андрей, как и обещал, подал иск о совместном проживании дочери с ним. Лана не поверила этому и только разинула рот на исковое заявление, которое я ей дала почитать для интереса.
– Каков подлец.
Я слышу это в который уже раз, и самое интересное – на разные ситуации, которые преподнес мне Андрей.
Я делаю большой глоток чая, только что мною заваренного для нас с Ланой.
– Мне он не понравился с самого начала, – продолжает Лана.
– Он при всех своих плюсах, не понравился практически всем. Особенно Ольке, – усмехаюсь в ответ.
– Мы, наверное, чувствовали подвох.
Чёрные стороны моего бывшего мужа показались во всей красе. Мне с Ланой спокойно и легко. И на душе в первую очередь. Может быть, я уже просто отстрадалась.
– Где будем ставить елку? – Перевожу разговор на другую тему.
– Давай в вашей комнате. Маша будет в восторге.
Да. Маша в восторге от своей крёстной, которая всеми силами старается занять ребенка различными играми и подарками. Только Машин отец никак не обозначился в её жизни. Я не запрещала видеться с ребенком. И ситуация, когда исковое заявление об проживании Марии с отцом только для того, чтобы ударить меня побольнее, удручает ещё больше.
Маша повзрослела. Практически разом. Смена окружения сильно повлияла на неё.
Я уже присматривала на новогоднем базарчике зимнюю красавицу. К ней нужны будут и игрушки, и гирлянды. Всё осталось там. В прошлой жизни. Я заставляю себя не вспоминать о ней. И с каждым днем у меня получается всё лучше.
Утреннее чаепитие в компании Ланы. Я уже и забыла, что это такое – чья-то компания. Я и Маша, как одинокий дуэт. Привычная картина моей жизни в последнее время.
– У тебя такой вкусный чай получается, – Лана делает глоток из белоснежной кружки. – И если хочешь, чтобы я вас с Машей довезла, поторопись.
– Не надо. Тебе в другую сторону.
– И что. Я могу крестницу до детского сада довезти.
– Ок, – соглашаюсь я и несусь собирать дочку в детский сад. Любимый серый костюм и бежевая блузка, тушь на ресницах и мягкий тон губной помады.
– Ты такая красивая, чёрт возьми, – бросает Лана на выходе из квартиры.
Я только усмехаюсь.
Спасибо её комплиментам для поднятия моей самооценки.
Я зашла в кабинет с видом победителя. Судебный спор в деле Станкевич решился в его сторону, и все мои коллеги в курсе. Я тайно надеюсь на премию за проделанную работу, и она мне очень нужна. Я присмотрела подарки к Новому году для дорогих мне людей. Лана – любительница духов, Ольга – креативных книг, а Барсуков – элитного алкоголя. Раньше я, не задумываясь, могла позволить то, что считала нужным. Но не теперь. Горько вздохнула. Денег в обрез. А без подарков не обойтись.
– Олеся, зайди к Ирине Владимировне, – Инна Александровна заглянула к нам и громко позвала меня.
Я поднимаюсь и в приподнятом настроении готовлю в голове речь о проделанной работе. Хоть здесь дела у меня идут отлично. Тихонько стучу в белую дверь и осторожно захожу после громкого ответа моего начальника: «Проходите!»
Ирину, как ни странно, я застала стоящую у окна, задумчиво разглядывающую однотонный пейзаж за окном.
– Проходи, Олеся, – не поворачиваясь, сказала Ирина Владимировна.
На душе от предчувствия нехороший холодок.
– Мы с тобой расстаемся. Мне, конечно, это решение далось трудно…, – Слуцкая на время замолкает. – Я прошу тебя написать заявление по собственному желанию.
Я сглотнула стоявший в горле ком. Моя призрачная надежда на становление моего будущего таяла в прозрачной дымке.
– Что я сделала? – Спрашиваю осипшим голосом. – Вы же знаете мою ситуацию?
Слуцкая присела на свой бежевый трон и, пряча глаза, выдавила всего три слова: «У меня повязаны руки».
– Хорошо. Я вас услышала, – холодно отвечаю так и не нашедшей сил взглянуть мне в глаза Ирине, – До свидания.
Я закрываю дверь и на ватных ногах прохожу назад на рабочее место. Набрав заявление на увольнение в ноутбуке, распечатываю и, подписав, бросаю на рабочем столе. Покидав в пакет свои личные вещи, без единого слова покидаю «Urvisa» под пристальными взглядами девчонок.
– Что случилось? – Юля догоняет меня у входа.
Мне хотелось бросить грубость ей в лицо, но её участливый взгляд меня остановил.
– Меня уволили.
– Почему? Слуцкая надышаться на тебя не могла. Всем в пример ставила.
– Сказала, что у неё повязаны руки, – устало ответила Юльке.
– Вот блин. Как всё неправильно. И что ты будешь делать?
– Искать новую.
Странно, но утешать меня побежала мадам, с которой я больше всего конфликтовала. Я уже не удивляюсь событиям, которые преподносит мне судьба.
– Ты знаешь, я не буду обещать. Но я подумаю, чем тебе помочь. Так что бери от меня телефон.
– Хорошо. Удачи.
– Ты же развелась с Андреем?
Я утвердительно киваю головой. Скрывать не к чему.
– Он отказался большим эгоистом и подлецом. Так что считай, что три года назад тебе повезло больше, чем мне, – я бросила ей напоследок.
Пусть посмакуют детали моей жизни.
Я оставляю обескураженную Юльку там, где она решила меня поддержать. Такого конца моей карьеры в «Urvisa» я не ожидала. Я знаю, что сегодняшнее представление – это дел рук моего бывшего мужа. Он нашел, где надавить, чтобы принципиальная Слуцкая не нашла другого выхода, как избавиться от меня.
Хочется плакать, даже выть от отчаянья… Но я просто сижу на лавочке в зимнем парке, и снег, кружась, ложится мне на плечи.
***
Лана возмущается уже второй час новой порцией новостей, которыми я приправила наш совместный вечер. Я поделилась своим «радостным» событием, как только Лана переступила порог квартиры, которую мне она так любезно предоставила как временный кров. Я рассчитывала пересидеть у неё пару месяцев и удручена тому, что процесс затянется. Лана вряд ли меня выставит на улицу, но мне тоже не хочется пользоваться её любезностью. Я полностью обескуражена, и на какие-либо действия нет моральных сил. А уже надо во всю шерстить объявления об имеющихся вакансиях.
– Слуцкая тоже хороша. Не смогла твердость характера здесь показать.
Мы на кухне, но у обе так и не притронулись к ужину. Маша молча ковыряется в уже остывшей горке картофельного пюре.
– Значит, есть вопрос, в котором она оказалась зависима.
Я печально вздыхаю, не переводя взгляд с падающего снега за окном.
– Ты посмотри, каков! Обложил со всех сторон.
– Самое интересное в этом вопросе, что Маша, по сути, не нужна ему. Ну, кто будет её воспитывать и ухаживать за ней. Маленький ребенок. А Андрей любит только, чтобы ухаживали только за ним. И только так, как ему нравится.
– Бабушке, наверное, сплавит.
– Это не тот случай, – я усмехнулась, – Маргарита Андреевна при всей своей любви к младшему сыну любит себя больше.
– Тогда кому он её собирается сплавить в случае, если выиграет он суд? Своей новой крале? Такая абсурдная ситуация. Вопрос ведь не в деньгах? Вряд ли его напряжет сумма алиментов.
– Краля? О чём ты говоришь. Там такая же самовлюбленная сучка. Ты бы лицо её видела. Вся на уколах. Молодится. У неё взрослый сын. Зачем ей маленький чужой ребенок? А вот трехкомнатная квартира в хорошем районе и в хорошем доме нужна.
– Ты думаешь, она туда переедет?
– Он сам сказал, что переезжает в квартиру, и не один. Предполагаю, что имел в виду её.
– Но суд же, тем более маленького ребенка на стороне мамы?
– Суд на стороне прав ребенка и лучших условий для жизни. А у него и жилье, где будет жить ребенок, и хорошо оплачиваемая работа. Это самый главный аргумент. У меня теперь по факту нет жилья и нет работы. Он прекрасно знал об этом, поэтому выстроил всё так, чтобы к судебному процессу был в более выигрышной ситуации.
– Я просто не могу поверить происходящему. Изменил. Выставил из квартиры. И еще теперь ребенка решил отнять.
– К началу первого судебного разбирательства нужно найти работу. Рассматриваю даже вакансии продавца. Жесть какая-то. На хождение по собеседованиям нет времени.
– Позвони Ивану. Ты же работала у него. Думаю, он поможет.
У меня промелькнула эта мысль, но гордость не позволит мне это сделать. И лишь помахала в ответ головой.
– Я быстрее позвоню Барсукову и его попрошу помочь.
– Так в чём же дело? Уже должна была позвонить.
– Не хочу Ольгу расстраивать. Третий месяц беременности.
– Всё равно узнает. И она у тебя крепкий орешек.
Лана подвигает телефон ближе ко мне.
– Звони, – тихо и настойчиво произнесла Лана.
Через длинные гудки звонкое: «Алло» от Барсукова.
– Дима, привет. Нужна твоя помощь.
– Ты по Станкевичу хочешь проконсультироваться? – Нараспев, шаловливо спрашивает Дима. Буду брать процент.
– У меня всё плохо. По Станкевичу я выиграла суд. С другой стороны, будет скорее апелляция, но уже дальше с ним будут работать без меня. Слуцкая сегодня меня уволила.
– Это что, шутка? – После продолжительной паузы спрашивает Барсуков.
– Ты знаешь, что я сейчас не в том положении, чтобы шутить.
– Хорошая благодарность.
– Здесь приложил руку Герман. Может быть, даже всё семейство и их связи.
– Я подумаю, чем тебе помочь, – серьезный тон Барсукова нравится мне больше. – Но это не так быстро.
– Я знаю. Но, Дима, работа нужна срочно. Первое судебное заседание на проживание ребёнка с отцом сразу после новогодних праздников.
– Постараюсь.
– Как, Ольга?
– Ест и спит. Всё как положено. За двоих.
– Я за вас рада. Не говори ей ничего, я не хочу, чтобы она волновалась.
– Не дрейфь, Олеська. Прорвемся.
– Хотелось бы. Обложил со всех сторон, – я не выдерживаю и всхлипываю прям в трубку.
– Савина, ты что, плачешь? Ты и плачешь?
– Я давно изменилась, и не в самую лучшую сторону, – и плачу, и смеюсь одновременно.
– Будь на готове. Может быть, придется прилететь сию минуту.
– Уж поверь. Теперь свободного времени у меня через край. Приеду, как ты и сказал, сию минуту.
Этот Новый год оказался совсем другим. Душевным, и по всем правилам жанра, в котором я оказалась главней героиней, должен был быть одиноким. Но ловлю на себя на мысли, что с ним я чувствовала себя более одинокой, чем сейчас с подругой под красивой небольшой елью, которую мы нарядили втроём.
Я загадала желание под бой курантов. Простое, но с тайным смыслом: «Пусть все изменения моей жизни продолжаются и приведут меня туда, где я должна оказаться».
Я успела сжечь записку с желанием и выпить до дна бокал волшебного шампанского с Ланой.
Глава 21
– Вас порекомендовал хороший специалист, но в нашей области вы не работали?
Я сижу на вытяжку в кабинете, надеюсь всеми фибрами своей души у нового начальника. Тихонько рассматриваю картинку своего сегодняшнего утра. Седовласый мужчина в идеально отглаженном костюме, частенько поглядывающим на свои дорогие часы.
Я сглатываю свой страх, чтобы звучать увереннее. Я крутилась в своем сером костюме у зеркала часа два перед назначенным собеседованием в Центр оформления недвижимостью. Хотелось выглядеть строго и солидно. Вся печаль была в том, что я в своей практике мало сталкивалась с вопросами сделок с имуществом и земельными участками. А здесь это основные моменты в работе организации. В принципе, этим и занимается желаемый мною Центр. Если я принята на работу, моя заработная плата будет выше, чем в «Urvisa»
– Я учусь моментально.
– Почему уволились с предыдущей работы. Где вы там работали? – Седовласый мужчина листает мою трудовую книжку и останавливается на единственной записи. – «Urvisa». Правильно?
– Ищу работу с более высокой оплатой, – нюансы моего увольнения не нужны на новом рабочем месте.
– Что ж, Олеся Петровна, я беру вас с испытательным сроком. Справитесь, будете нашим сотрудником. Нет, не обижайтесь. Я прощаюсь с сотрудниками быстро.
– Спасибо. Я очень старательный человек.
– Всё в ваших руках, – Юрий Владимирович откидывается на спинку своего кресла и с любопытством рассматривает меня. – Подойдите к секретарю. Она вас отведет куда нужно.
Я внутренне выдыхаю. К следующему заседанию я принесу справку с новой работы, и, может быть, настроение судьи поменяется в мою сторону. Андрей представил меня беспечной, ищущей содержания мадам. Пока я собиралась с мыслями, как восстановить свою разрушенную жизнь, упустила важные моменты в идущем судебном процессе. И идея сделать с Ланой договор об аренде жилья тоже была запоздалой.
Я не чувствую к этому высокомерному идиоту абсолютно ничего, кроме жгучей ненависти.
А самое главное – бесконечные отказы увидеться с Ваней привели к ожидаемому результату. Мелихов перестал мне звонить и писать.
Не знаю. Может быть, к лучшему.
Как можно поверить мужчине? После того, как со мной обошлись?
В юридическом отделе нашей организации пять специалистов, и по их перебрасыванию между собой репликами я понимаю, что мне до них ещё расти. Благодаря любимому хорошему специалисту я вторую неделю работаю в Центре оформления недвижимости в юридическом отделе. Молчаливо разглядываю коллег и составляю первое впечатление о них.
Работы просто несметное количество, и начальник Центра, к моему счастью, решил расширить свой юридический отдел. Мне поставили рабочий стол, притулив меня вплотную к двери. Но моему счастью нет предела. Я в своей, пусть и чуть незнакомой стезе, и не пикаю товарами, стоя у кассы в магазине.
– Олеся, что у тебя с пакетом документов по Воронцову? – Вырывает из моих раздумий мой начальник отдела, строгая мадам среднего возраста азиатской внешности, любительница придраться даже к мелочам и сделать из этого большой разгон. На все замечания и разгоны я старательно молчу и во всё вникаю. И так же, как на начальном этапе работы в «Urvisa» работаю вечерами до позднего времени.
Я молча поднимаюсь и приношу всё, что нужно на начальном этапе Воронцову Петру Михайловичу, чтобы начать строительные работы на участке, где Пётр Михайлович собрался строить гостиницу. Для начала договор о кадастровых работах, которые выполнит наша организация.
– Отлично. Завтра это нужно отвезти по адресу его офиса. Лучше лично передать.
– У меня вопрос личного характера к вам. Можно?
– Слушаю, – разглядывая меня, отвечает Мирра Аркадьевна.
– У меня завтра слушается дело по бракоразводному делу. Вы отпустите меня на два часа?
– Что не ужилась с мужем?
– Не ужилась.
– Вроде покладистая.
– Он любит женщин с другим характером.
– Хорошо. Сделай-ка мне кофейку, Олеся. Только сначала у тебя Воронцов, а потом дела личного характера.
– Непременно, – отстукиваю каблуками до столика с чайником и красивыми белыми кружками.
Кофе и покрепче. Всё, как любит моя начальница. И горький шоколад на белой десертной тарелочке. Или мармеладные конфеты. От приторного сладкого уже слипается во рту.
Настроение у меня тревожное. В вопросе нового рабочего места потихоньку всё наладилось. Хотя первое время у меня была просто паника. Но вот завтра… От мысли о предстоящем завтрашнем процессе «ёкает» сердце. Справка с работы уже лежит в моей папке, как и договор аренды между Герман Олесей Петровной и Уваровой Светланой Викторовной. И долго поразмышляв, я набрала и положила в папку ходатайство об отзыве искового заявления на алиментное содержание своего ребенка. Пусть задавиться своими деньгами. Главное, чтобы Маша была со мной. Как-нибудь проживём без «великих» денег её отца.
Рабочий день окончен, и документы по гостинице Воронцова аккуратной стопочке у меня в папке. Завтра у меня по плану встреча с Воронцовым, назначенная с утра, и встреча в суде с Андреем и его непомерным эгоистическим эгом. В кабинете остались только я и моя начальница.
– Мирра Аркадьевна, не забудьте. Меня с утра не будет, – выключая компьютер, напоминаю своему строгому начальнику.
– Хорошо. Герман. Это твои родственники? Сплошь юристы и судьи, – задумчиво спросила Мирра.
– Бывшие.
– Отвратительная семейка. Честно думала, и ты из этого же теста.
– К счастью для меня всё закончилось, – я улыбнулась и, накинув свою куртку, выхожу из нашего кабинета на шестом этаже.
Лифт спускает меня на первый этаж, и я, выйдя из шумного здания, где находится наш офис, вдыхаю морозный воздух.
***
– Добрый день, – я здороваюсь с молоденькой секретаршей, – мне назначено к вашему начальнику.
– Фамилия?
– Герман Олеся Петровна. Центр оформления недвижимости.
– Проходите, Пётр Михайлович ждет вас.
Я прохожу в стильный современный кабинет Воронцова. От блеска и большого количества глянцевого серого рябит в глазах.
– Вы из Центра?
– Да. Герман Олеся Петровна, – я тут же представилась. – Здравствуйте, Пётр Михайлович.
– Здравствуйте, – Воронцов окидывает меня взглядом, – Присаживайтесь. Ваш начальник вчера по телефону сказала, что вы привезете все документы.
Я кладу на стол договор и смету и присаживаюсь на стул.
– И когда приступаем? – Листая договор, уточняет Воронцов.
– Кадастровый инженер примется за работу первого апреля.
– А раньше?
– А раньше не позволят погодные условия. Здание будет большим, поэтому лучше подождать.
– Хорошо. Вам виднее. Вы специалисты и знаете лучше. Мне хочется начать со строительством пораньше. Не буду вас задерживать.
Первое задание выполнено. Я сажусь на автобус маршрутом до городского суда.
Я стараюсь не смотреть на него, уткнувшись в документы, которые я практически не вижу, потому как буквы просто плывут перед глазами. Вырядился, как красивый чёрт. Надменный. Холодный. В своём любимом длинном чёрном пальто.
Охранник проверяет нас при входе и пропускает в зал суда. Я стараюсь присесть подальше от человека, разбившего мою жизнь и монотонно продолжающего это делать. Фраза «Встать, суд идёт!» не будоражит меня, а ускоряет ход встревоженного сердца.
– Олеся, успокойся. У нас много чего приготовлено к этому процессу, – успокаиваю себя.
Но когда решается твоя судьба, сложно объяснить это взволнованной голове и разметавшимся чувствам. Вот здесь они точно лишние.
– Ваша честь, ходатайствую о включении справки о наличии работы и размере заработанной платы, договор аренды жилья и заявление об отказе на алиментное содержание Герман Марии Андреевны. – Я начала с главного, как мне предоставили слово.
Внутренне улыбаюсь удивлённому взгляду Андрея. Неужели он думает, что я сложу лапки и буду смотреть, как меня и дальше будут пинать и размазывать? Привычная картинка – домохозяйка у плиты, покорная и участливо молчаливая, закончилась, и я начинаю проверять, как звучит мой голос. Я уже и забыла его интонацию и силу.
Судья, обведя взглядом мой строгий вид, принимает полученные мною документы и выносит вердикт: «В связи предоставленными документами заседание суда переносится».
Я потратила больше времени на свои разборки с мужем, чем выпросила его у Мирры Аркадьевны. Как она отреагирует на это, ещё пока не знаю. Такси мчит меня до работы, и я в голове прокручиваю, где можно прикупить по дороге швейцарский шоколад, как любит моя начальница, горький, с миндалем и клюквой.
– Доброе утро! – Я весело здороваюсь со своими коллегами.
– Уже добрый день, – отвечает мне Мирра Аркадьевна, мельком бросив взгляд на меня.
Замечание от своей начальницы я ожидала. Спасибо, что вскользь.
– Я шоколад прикупила к чаю, – выкладываю любимый Миррой Аркадьевной швейцарский шоколад, за которым пришлось сделать небольшой круг.
– О, как раз вовремя! – Тон у Мирры Аркадьевны чуть повеселее. – Включай чайничек.
Стеклянный чайник загорелся красивой фиолетовой подсветкой. Яркий оттенок в нашем строгом сером кабинете.
– Ты отнесла документы Воронцову? – Валеева смотрит на меня своим пронзительным немигающим взглядом.
– Конечно.
– Что он сказал?
– Спросил, когда кадастровый инженер начнет свои работы.
– И?
– Сказала, как прописано в договоре. С первого апреля.
– Хорошо. Дальше проект по Воронцову будешь вести ты. Проект сложный, но ты вникай, Олеся. У всех работы выше край. Отдать другому не могу.
В горле пересохло от волнения.
– Если где-то чувствуешь пробел, подходишь ко мне. Всё понятно? – Продолжила Мирра Аркадьевна.
– Угу.
Вести сделку по объекту Воронцова?! Сложно, волнительно, но очень интересно. Я сглотнула своё волнение.
Я умная и меня всё получится.
Просто на установках не выедешь, и я окинула взглядом уткнувшихся в свои ноутбуки коллег. К кому можно будет подъехать с вопросами?
Инна – белокурая нимфа. Вот уж когда говорят, что внешность обманчива. У Инны лицо с обложки журнала и хватка битого волка. Под пухлыми губками стройный ряд клыков. Не замужем. Хороший вариант для корпоративной дружбы. Инна, правда, острячка ещё та. Ни в чём ни уступает своей начальнице.
Мой взгляд поплыл дальше.
Коротко стриженая Вика. Характер и нрав чуть мягче. Внешностью напоминает мне Лану, только волосы у моей подруги длиннее. Красивая и ухоженная, в шикарных шмотках из бутиков, окутанная тонким дорогим ароматом. Все средства тратятся исключительно на себя. Вика приезжает и уезжает с работы на красивой машине. Пьёт исключительно дорогой арабский кофе и сморит на всех свысока. По крайней мере, на меня.
Я вздохнула. Это я здесь белая ворона. Без жилья и практически без какого-либо имущества, не считая вещей, белоснежного кухонного стола и комода, которые я забрала из своей квартиры…
Я, посматривая на них, завидую и тоже мечтаю. Нет, даже знаю, что когда-нибудь мы с Машей поедим в детский сад на красивой машине, а не будем толкаться в общественном транспорте. Сегодня меня ожидает тот же сценарий, что и вчера. Автобус, детский сад и опять автобус уже другого маршрута. И измученные лица вокруг. Утром мне помогает мой неизменный верный друг, и мой маршрут на работу, благодаря Лане, чуть короче. Но так бывает не всегда.
Мы вышли из автобуса с Марией и топаем по дороге к большому многоквартирному дому. Яркие фонари уже вовсю подсвечивают нашу дорожку к красивому монолиту с несколькими детскими площадками, разбитым небольшим парком и собственной стоянкой. Квартира у Ланы – вверх ожиданий. Я могу пока только мечтать о таких апартаментах. И бог знает, сколько времени пройдет, прежде чем я поверну в замочной скважине ключ от входной двери своего жилья. Откуда меня никто не выгонит или, по крайней мере, не создаст условия, чтобы я собрала свои вещи и удалилась сама за два дня.
Маша старается схватить снег руками, одетыми в уже мокрые варежки.
– Машунь, заболеешь. Нельзя, – одергиваю дочку от очередной попытки загрести снег.
Машка только весело смеётся на мои предостережения, и я улыбаюсь в ответ на её веселье. До подъезда теплой квартиры несколько шагов.
– Олеся! – Позвал меня знакомый баритон.
Я вздрогнула и повернулась на окрик. Борис Григорьевич мялся на тротуарной дорожке, переминаясь с ноги на ногу в своих легких ботинках.
– Мне нужно с тобой поговорить, – догоняя меня, Борис Григорьевич хватает за руку.
– Мне от вас ничего не надо. Просто оставьте меня в покое, – я резко одёрнула руку.
– Я был не в курсе ваших дел с Андреем. Мне обо всем поведал судья, которая ведет ваше дело.
– Машка никому не нужна. Зачем вы всё это делаете? – Не дождавшись ответа, продолжаю, – Маргарита Андреевна своих детей вырастила на расстоянии вытянутой руки. Вот и вся правда. Андрею не жена нужна, а мать. Недолюбленный, недоласканный своей матерью. Жадно ищущий намёка на материнскую любовь. Это я только сейчас поняла. Так и с Машей будет. Кто будет ей сказки на ночь читать или гулять? Водить в детский сад? Няня? Чужая женщина. Вы разрушили мою жизнь и, самое главное, веру в себя. И разрушить жизнь моего ребёнка я вам не позволю
Борис Григорьевич стоял молча, и в его глазах я читаю грустное молчаливое согласие.
– Ну что вы молчите?
– Права ты, Олеся. Я поговорил с Андреем. Проживание ребенка с матерью в дальнейшем даже не обсуждается. Алименты на содержание дочери Андрей поддержит. На работе тебя восстановят. Подойди к Ирине.
– Мне от вас ничего не нужно, – как робот повторяю одни и те же слова, – я забрала иск об алиментах на содержание Машки. А в «Urvisa» я не вернусь. Если меня посчитали не достойной работы в фирме, пусть Ирина Владимировна работает с другим контингентом. Вроде Юлии Валерьевны. Я нашла работу в другом месте и с более высокой зарплатой. Спасибо.
Борис Григорьевич так и стоял обескураженный, и таким я его видела впервые.
– Если Андрей когда-нибудь поймет, что совершил самую главную ошибку в своей жизни, ты простишь его? – Свёкор внимательно вглядывается в моё лицо.
– Не поймет. Вы вырастили его с твердой уверенностью в правоте каждого своего действия. И если бы сразу Андрей понял, что совершил ошибку, попросил прощения. Ради нашей семьи, я бы спрятала свою обиду и гордость далеко в глубине души, но… Я вытащу себя из болота, в котором оказалась. До свидания, Борис Григорьевич. И спасибо за помощь.
– Ты дашь видится с Машей?
Я усмехнулась.
– Я никогда и не запрещала. В этом вся соль. Вам она никогда не была нужна. Я сделала акцент на слове: «Вам».
Поднимаясь в лифте с Марией, я мысленно возвращалась в подробности разговора со свёкром.
Андрей решил внять голосу отца? И забрать иск о совместном проживании Марии?
Это замечательные новости последних месяцев…
