Текст книги "Предатель. Осколки счастья (СИ)"

Автор книги: Елена Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Я вникаю в документы, которые готовлю по делам, переданным мне, постоянно сопоставляя свои познания с электронными базами нормативных документов. За время, которое я уделила своему ребенку, я многое упустила и теперь стараюсь наверстать упущенное.

Ирина Владимировна выслушала мою тираду у себя в кабинете и в своей лаконичной манере сказала лишь короткое: «Пиши заявление на вход из отпуска».

Я стараюсь её не подвести.

О своей семейной драме я ещё не поведала коллективу, и пока о подробностях моей семейной жизни в курсе четыре человека: Ольга, Ланка, Иван и теперь моя начальница. Моего мужа нет. Я оплатила коммунальные платежи. Как решился вопрос с ипотечным платежом, я не знаю. Надеюсь, Андрей выполнил обязательства. В любом случае банк будет звонить ему как заемщику в первую очередь, мне – как созаёмщику – во вторую.

Коллектив встретил хорошо. Юлька с осторожностью. Такая же холёная дура, только старше на три года. Я на все расспросы о своей семье и личной жизни отвечаю скупо и неохотно. И о том, что я живу самостоятельно и Андрея я видела месяц назад, знают немногие. Я просто удивляюсь семейству Герман, члены которой могут не объявляться месяцами. Причем все без исключения. Может быть, радуются. Я не пришлась ко дворцу с самого начала нашей совместной жизни с Андреем. А может, мой муж так ничего и не сказал. Я же не позвоню им со словами: "Ваш сын подлец!"

Маша посещает детский сад и уже не спрашивает: «Где папа?» Мы молча, без слёз прощаемся каждое утро в детском саду. Хоть здесь всё наладилось. Первую неделю было тяжело, но я быстро вошла в ритм новых рабочих будней. Ранний подъем, строгий вид и автобус, полный людей с такими же усталыми лицами, как и у меня. Ваня почти каждый вечер подбрасывает меня с Машкой домой. И каждый раз, когда я поворачиваю ключ входной двери, моё предательское сердце начинает гулко биться. А вдруг он вернулся домой?

Но нет.

Молчаливое приветствие нашей трёшки, и вечер, похожий на предыдущий. Близится мой любимый праздник, но я не чувствую новогоднего настроения.

Я, уткнувшись в документы, уже второй час не поднимаю головы. Кофе на моем столе уже остыл. Впору сделать новый, но я очень занята и, глотнув остывший напиток, продолжаю работать.

– Чересчур мало, – вдруг произносит Юлька, сидящая за своим рабочим столом напротив. Я удивленно поднимаю глаза на её дурацкую реплику.

– Чего мало? – Переспрашиваю её.

– Мало звонков от твоего Андрюши. Помню, когда вы только познакомились, Андрей звонил по несколько раз за день.

Чёртова любопытная варвара, сующая нос везде, где ей захотелось. Полоснула по больному месту.

– Андрей очень занятой человек.

– Конечно, настолько занятой, что ты частенько беседуешь с неким Иваном, к которому ты частенько прыгаешь в автомобиль.

Стерва. Всё приметила. Но и я понимаю, что со стороны смотриться как интрижка. Хотя мне в силу последних событий абсолютно всё равно.

– Это друг семьи, – я быстро отрезала и оставила Юльку с кучей вопросов, которые были написаны у неё на лбу.

Меня раздражает её шаблонная внешность, и от резкого запаха духов иногда подташнивает. За три года Юля внешне изменилась, но не в самую лучшую сторону. Тронутые филлерами лицо а-ля "Джоли" и, кажется, части тела, броский макияж и полное отсутствие профессионализма. Так и не подросла за три года. Но и тогда основной целью Юленьки был поиск мужа, который обеспечивал её безбедное будущее. Я прекрасно помню её боевое настроение, с которым она кинулась обхаживать Андрея.

Ирина Владимировна, похоже, дорожила отношениями с Юлькиными родителями, если до сих пор держала в штате Осипову. Я мельком взглянула на комичную картину. Юля, делая осторожный красивый глоток из красивой кружки, наманекюренными пальчиками пытается набрать текст, постоянно отрываясь на переписку с кем-то по телефону. Я усмехнулась. Специалист. Дорогой костюм сидит как влитой, под которым такая же невероятно дорогая брендовая блузка. Я вздохнула. Я перебрала почти весь свой гардероб, и влазить пришлось в те вещи, которые я носила до моего чудесного замужества. Я больше обзавелась спортивной и удобной одеждой, оставив покупку строгих вещей, пригодных для работы, на потом. А потом начался хаос, и хаос продолжается дальше. Я невольно поправила свой серый старый костюмчик классического покроя, и, слава богу, актуальный и сегодня. Резкое изменение моего веса за последний месяц, и я, так давно хотевшая чуть похудеть, вернулась в свой прежний размер. И вещи, которые я так хотела сменить, все впору. Вряд ли пока получится прикупить что-то интересное, если учесть, что расходы на Машу и квартиру лежат на мне.

Как долго это будет продолжаться? Сколько Андрей будет играть в молчанку и прятки?

– Олеся Петровна, вас Ирина Владимировна вызывает! – Громко позвал секретарь, и вырывает меня из мира моих грустных размышлений.

Я сгребаю бумаги в одну кучу и иду к своей начальнице в кабинет. Хорошо, что усердствовала всё это время и практически готова по делу, которое Ирина Владимировна поручила мне. Сложное, но интересное.

– Олеся, заходи! – Командует Ирина Владимировна. Я ужасно радуюсь этим ноткам её голоса. Соскучилась за любимым рабочим местом и любимым начальником.

– Круги под глазами, но выглядишь лучше, – начал мой начальник.

– Стараюсь мысли занимать как можно больше нужными и важным вопросами.

– Андрей так и не объявился?

Я покачала головой. И спускаю взгляд на рабочие документы.

– Что-ж. Что у нас с Станкевич? – Быстро переводит тему разговора мой босс.

– Я нашла, за что мы зацепимся в этом деле, и наш клиент обойдется малой кровью.

– Интересно. Слушаю, – Ирина Владимировна поправляет свои очки в дорогой оправе, откидываясь на своё бежевое кресло.

***

Привычное сообщение от Ивана в конце моего рабочего дня.

– Я заеду.

Я стараюсь не садиться в машину Вани у порога своей работы. Мне, конечно, сегодня абсолютно ровен весь мир, но лишних вопросов, которые тронут мой шаткий эмоциональный настрой, не нужно. Я боюсь, что разревусь и нарушу общее строгое впечатление о себе. И не хочу разрушать красивую сказку о красивой любви, случившейся у моих коллег на глазах. Так всё банально закончилось. Меня заменили на другого игрока прям во время матча.

– Хорошо, – отправляю в ответ.

По супермаркету я больше бесцельно побродила и, прикупив Маше сладости, вышла на улицу. Зимние сумерки и огни города сияют вокруг. Новогодние вывески и фонари на витражах. Я вспомнила прошлый Новый год и желание, которое я загадала под бой курантов: «Пусть всё измениться!»

Я уже чувствовала холодок отчуждения между нами и обрывающуюся нить. И всё изменилось, правда, с большими поправками. Я загадывала нежный мажор, а получила громкий жирный минор. Я стараюсь искусственно окунуть себя в атмосферу приближающегося праздника и заставить себя радоваться, но радуюсь только при моем маленьком ангелочке. Маша всё чаще спрашивает за ёлку, но она пылится в гараже, а ключи от него у Андрея в машине. С которой они на пару растворились из нашей жизни с дочерью.

Я прыгнула на переднее сидение. Ваня, улыбаясь мне, протягивает букет цветов в красивой круглой коробке.

Изумительные. Очень дорогие.

– Ваня… Мы же договорились. Отношения дружеские.

– Я просто по-дружески хочу поднять тебе настроение.

Понятно, что назад не отдам.

– Хорошо, но это разовая акция.

– Договорились, – невозмутимо отвечает Ваня, трогаясь с парковки по направлению к детскому саду.

– Как прошёл день?

– Всё стандартно. Документы, клиенты. Как у тебя?

– У меня тоже стандартно: встречи с поставщиками и заказчики нескончаемым потоком.

– Это же хорошо.

– Да. Дела идут в гору.

– Моей подруге очень понравилась твоя мебель, и она взяла контакты.

– Пусть скажет, что от тебя. Сделаем ей скидку.

– Хорошо, я передам. Она Новый год хочет у себя в квартире отмечать. Вместе с нами.

– Тогда, чтобы в новой квартире в Новый год было за чем есть и на чём сидеть, пусть она подходит уже сейчас. Потому как сделать мебель по индивидуальному заказу нужно время. Может быть, понравится, что уже готово.

Ваня, как всегда, сделал вид, что пропустил мою ностальгию по прошлой жизни. В голове мелькнула мысль, что с этой ностальгией нужно закругляться.

Мы с Машей ужинали в кухне, когда зазвонивший домофон разлил свою трель по квартире. Я вздрогнула от неожиданности, и Машка встрепенулась, как маленькая курочка.

– Папа? – чеканя каждый слог, спрашивает моя дочь.

Я с трудом верю, что это он, и снимаю трубку домофона.

– Кто? – напряжено спрашиваю в трубку.

– Олеся, это Борис Григорьевич. Открой, пожалуйста.

Ему то что здесь делать? И я нажимаю кнопку на домофоне, чтобы открыть входную дверь моему свекру.

Двери лифта распахнулись и твердой, уверенной походкой Борис Григорьевич Герман подходит к нашей двери.

– Здравствуйте, Борис Григорьевич. Что-то случилось? – Спрашиваю о причинах его неожиданного появления.

– Наверное, – сухой ответ. – Я пройду?

Я махнула головой в ответ. Свёкор скидывает свое дорогое зимнее пальто в прихожей и без приглашения проходит в гостиную. Я подхватываю Машу на руки из кухни и прохожу вслед за свёкром, за которым тянется тонкий морозный аромат.

– Олеся, может быть, ты мне что-то объяснишь. Что случилось у вас с Андреем?

Чёрные глаза блестят, и сдвинутые брови застыли в хмурой мимике лица.

– Он вам ничего не рассказывал?

– Нет. То живет в своей комнате, то опять исчезает на несколько дней.

– У Андрея другая женщина. И я его не видела и даже не разговаривала с ним уже месяц, – я уже устала от этой бракованной пластинки.

Брови Бориса Григорьевича недоуменно поднимаются всё выше.

– Не может быть!

– Вы думаете, я придумываю?

– Нет, но… С чего ты так решила?

Мне не очень хочется в очередной раз смаковать подробности. Я вздохнула и, уставившись взглядом в окно, спокойно выдаю: «В один прекрасный вечер я посетила его на работе и там увидела всё своими глазами. Прямо в кабинете, на рабочем столе».

Борис Григорьевич открыл рот, но так и не нашёл, что сказать. И это комичное выражение лица вызвала у меня нервный смех, плавно перешедший во всхлипывания. Я уже давно замечаю крайне неустойчивое эмоциональное поведение, но сделать ничего с собой не могу.

– Олеся, ну что ты… Перестань, – Борис Григорьевич закрыл свой рот и даже поднялся с дивана, где он прежде вальяжно восседал нога за ногу.

Чуть по-отцовски приобнял нас с Машкой.

– Что у вас с деньгами?

Что всем так хочется помочь мне деньгами?

С одной стороны, хорошо.

– С деньгами всё нормально. Я вышла на работу.

– А Маша?

– Маша в детском саду.

– Маша ходит в детский сад? – Изумленно спрашивает мой свёкор, как будто это не заведение для таких, как она, малышей, а тюрьма, куда Маша угодила волею злого рока…

Я даже злорадствовала его удивлению. Нужно хотя бы звонить, чтобы быть в курсе дел семьи своего сына. И жизнь под лозунгом в семье Герман: «Каждый сам за себя!» ни к чему хорошему не приводит.

– Угробить семью в одночасье, – Герман качает головой.

– Я так думаю, это продолжается уже давненько. Всплыло только сейчас, – я констатирую уже спокойным тоном.

– Что-то невероятное…

– Борис Григорьевич, будите чай или кофе? – я стараюсь вывести своего свёкра из прострации, куда ввергла его новостями о его сыночке. Я уже прошла этот эмоциональный этап.

– Нет, спасибо. Я домой. И хочу определенно что-нибудь покрепче.

Глава 15

– Нам нужно многое обсудить. Ты свободна вечером?

Я перечитываю сообщение несколько раз. Не верю. И, открыв сообщение, ещё раз перечитываю. Да, это послание от него. Сухо и лаконично, но от этих несколько строк я не могу унять бешено колотящееся сердце.

– Свободна, – отправляю короткий ответ.

Телефон зазвенел. Я унимаю сердечный ход и осторожно открываю сообщение.

– Я жду тебя в семь вечера в ресторане «Аристотель».

«Аристотель» то самое место, где мой, тогда на тот момент, любимый мужчина сделал мне предложение, движимый, по моему мнению, чувствами. На самом деле Бог знает, чем. Кровь бьет в голову и адреналин кружит мою голову, а на душе неспокойно, и буря чувств.

– Хорошо. Я буду в семь, – набиваю на клавиатуре такой же лаконичный ответ.

Мне трудно сосредоточиться на работе, я перебираю подробности короткой переписки с мужем и, выйдя в коридор, подальше от лишних ушей, звоню Ланке.

– Привет, мой хороший! Как дела? – бодрый голос подруги на другом конце.

– Волнительные чересчур дела. Ты сможешь посидеть с Машей?

– Что случилось?

– Андрей объявился.

Воцарилась долгая пауза.

– И что он хочет?

– Написал: «Нам многое нужно обсудить». И тональность обсуждения не могу знать.

– Ну, послушай, что скажет, – не очень радостно ответила Лана, и на душе стало ещё хуже.

– Я заеду вечером, около шести часов. Завезу Машу, а потом вечером заберу.

– Договорились. До вечера.

– Лана, спасибо.

– Не за что.

По сухому тону слышу, что наметившаяся встреча с мужем не по душе Ланке. Возвращаюсь к работе, возвращаю свои мысли к работе, но они упорно крутятся вокруг него.

– Симпатичная машинка тебя забирает, – Юлька беспардонно присела на край моего стола в красивой тёмно-синей юбочке.

Вопросы на тему моей личной жизни продолжаются. Юлия Валерьевна уже пронюхала, что мужа и на горизонте нет. Зато иногда меня забирает чёрная Кia Sorrento. Может быть, даже водителя разглядела.

– Ты примяла мне документы, – я улыбаюсь в ответ, делая вид, что не слышала вопроса.

– Ох, прости, – скользкая улыбка в ответ, и Юля ускользает назад к себе. Делать вид, что работает. Все давно знают, что Юльке перепадает только простецкие, несложные дела. А у меня сегодня первое судебное заседание по делу Станкевич. Слава Богу, дело слушается в городском суде, и я не встречусь случайным образом с мировой судьей десятого участка Германом Андреем Борисовичем.

Я складываю в папку документы и достаю куртку из шкафчика. Времени добраться до суда у меня практически в обрез.

Заседание назначено в десять часов. Моё счастье, что иск вышел на приличную сумму, и дело Станкевич Сергея Ивановича будет слушаться в городском суде, и я миную пока богадельню, где работает мой муж и вероятность случайной встречи с ним. Я взглянула на табличку и золотые буквы на ней.

Мацук Амалия Владимировна.

Что ж, я с ней заочно знакома. В голове перебираю ключевые моменты и жду вопросы по существу. Амалия бьет по основному моментам, и я готовлюсь к вопросам по существу дела. Станкевич, видя моё напряжённое лицо, заметно разнервничался.

– Это первое слушание. Не стоит так волноваться, – успокаиваю взбудораженного Станкевич.

Одергиваю полы своего серого костюма и захожу в зал суда по приглашению с клиентом, который мнется и плетется за мной. Амалия в черной мантии отбивает молоточком начало слушание и громким голосом провозглашает моё любимое, щекочущее мою нервную систему: "Встать, суд идет".

Станкевич встает вслед за мной и вытягивается в тонкую ниточку. Окидываю взглядом оппонентов: компанию из армянина с хитрым прищуром и его адвоката, молодую девчонку. Уверенность читается на его лице. Абдулян решил, что будет легко и просто. И поэтому поскупился на профессионального адвоката. Я со стороны тоже, наверное, так выгляжу, как молодая неощипанная уточка. Это хорошо. Разнесём честную компанию из хитрого армянина и его молоденькой адвокатши…

Станкевич вышел из зала суда воодушевленный. Процесс, где я надавила на нужные моменты, сразу же поменял настроение моего клиента.

– Олеся Петровна, вы меня удивили.

– Почему? – удивленно спрашиваю Сергея Ивановича.

– Я подумал, что ваш начальник отдал моё дело неопытному юристу, но вы в деле просто асс.

Я чуть зарделась. Приятно.

– Спасибо, – сухо благодарю клиента, – главное окончательное решение, а до этого пока далеко. Но я не раскрыла все карты, – уже чуть мягче, в пол голоса раскрываю некоторые подробности Сергею Ивановичу.

– Вам с вашей внешностью можно идти в модели.

– Если это комплимент, принимаю, – серьезно отвечаю на неожиданный словесный пируэт, четко и равномерно отстукивая по полу каблуками своих ботинок.

– Вас подвезти? – неуверенно семеня за мной, спрашивает Станкевич.

Я представила, как я добираюсь до «Urvisa» в душном полном автобусе и тут же согласилась. Белый «Hyundai» доставил меня до работы за пол часа. Я попрощалась с Станкевич, который поблагодарил меня в десятый раз.

– Я вам позвоню перед следующим слушаньем, – улыбаясь бесконечным благодарностям Сергея Ивановича, предупреждаю своего клиента.

Сергей Иванович благодарно машет в ответ и растворяется в потоке несущихся по автотрассе машин. Я, быстро пролетев ряд ступенек у входа, захожу в теплый и уютный кабинет. Шесть пар внимательных глаз, мимолетно взглянув на меня, опустились к своим бумагам или мониторам. Юлия Валерьевна задержалась.

– Вас, Олеся Петровна, опять новая машина привезла?

– Вам так интересны подробности моей жизни? Моему клиенту просто по пути со мной. Подвез.

Я методично раздеваюсь и вешаю свою куртку в шкаф, чуть нервничая. И почему я так резко реагирую на неё. Уже можно забыть пируэты, которые выдавала Юлия перед носом Андрея, когда мы познакомились. И я поняла, что такое: «В любви все средства хороши». Юлия включилась в гонку с низкого старта. Я даже оторопела поначалу и отошла в сторону. Но Андрей оставил без внимания Юлькины пируэты. Что ж, дорога теперь полностью свободна. Правда, у моего мужа, бывшего мужа, новая пассия…

Я иногда не могу поверить, что за пару месяцев моя жизнь полностью изменилась…

Сердце предательски «ёкает» от мысли о сегодняшней встрече с мужем. Я покрутилась вокруг зеркала. Строгое платье с небольшим вырезом на груди. Андрею оно очень нравилось. Макияж чуть поярче и нездоровый блеск в глазах. Подхватываю на руки Марию и лечу по лестничному пролёту. Такси уже ждёт меня у подъезда. На ходу набираю Ланку.

– Ты уже дома? – взволнованно спрашиваю Лану.

– Да. Ты уже едешь?

– Мы уже в такси.

– Хорошо. Я спускаюсь. Буду ждать возле подъезда.

Лана хмурит брови, забирает Машку, и я смотрю, как родные мне люди машут мне рукой на прощание.

– Ресторан «Аристотель», – нервно диктую следующий адрес и молча, бесцельно разглядываю пейзаж за окном.

Я сняла пальто в гардеробной и, увидев знакомый силуэт, прохожу за столик, где меня уже ждет Андрей. Почувствовала себя русалочкой в тот момент, когда вместо хвоста у неё появились ноги, и каждый шаг дается с трудом и отзывается болью.

– Здравствуй, – коротко здороваюсь и присаживаюсь напротив.

Андрей отрывается от телефона и поднимает свои безумно красивые глаза на меня. Понимаю, что соскучилась и от этого ещё больше злюсь на себя.

Как справится с этим наваждением?

– Здравствуй. Хорошо выглядишь. Вина или шампанского?

Я смотрю в упор на него. Его любимое облачение «холодная колючка» включено, и я в полной растерянности. Что мне говорить и как себя вести. Выжидать дальше?

Я собираюсь с духом и выдаю: «Что ты хотел со мной обсудить?» Холодным, чужим голосом.

Андрей подзывает официанта: «Бутылочку шампанского. Дон Периньон». И небрежно переводит на меня свой взгляд.

– Нужно поставить все точки над и.

Я стараюсь смотреть отчужденно, расстановка точек начинает меня бесить. Как и его поведение. Будто бы тайком с помощником встречалась я, а не он.

Периньон в бокале передо мной. Пузырьки медленно поднимаются вверх, растворяясь в накаляющейся обстановке. У меня дикое чувство, что сегодняшний разговор закончится совсем не так, как я изначально думала.

– Я хочу, чтобы мы с тобой расстались, – Андрей делает большой глоток шампанского, – Официально.

– Представь, я тебя не держу. Ты можешь преспокойно отправиться к своей возрастной мадам, – наигранно спокойный тон дается тяжело.

– Представь, я так и сделаю.

– Можно было хотя бы извинится за своё поведение. Как долго это продолжается, Андрей?

– До того, как я встретил тебя.

Еще лучше! Я задыхаюсь от злости и понимания, что всё это время была запасным и ненужным аэродромом.

– Тогда зачем был весь спектакль – я, свидания, свадьба, рождение Маши. Мы же живые люди.

– Думал, что я забуду Марину. И она на тот момент решила разорвать наши отношения.

– А я так… Попалась между небольшими заминками между вами? – Я всё также наигрываю спокойствие и небрежность.

– Можно так сказать. Я заказал ужин для нас двоих. Так сказать, прощальный.

– Нельзя так с людьми, Андрей. Не все такие бесчувственные куклы, как ты. Без души и веры в людей. Ты разбил мою жизнь и так спокойно об этом говоришь. Лучше бы я тогда переболела ненужными чувствами, и всё вернулось на круги своя.

– Так получилось. Я только через время понял, что ты и жизнь с тобой – ошибка.

Я не знала, что сказать в ответ. Растоптанные чувства, смешанные с грязью и чувством обиды, перечёркнутые одним росчерком пера. Счастливые годы, оказалось, счастливые только для меня. Маша, в одночасье ставшая тоже ненужной игрушкой. За этот вечер отец ни разу не спросил за ребенка, которого он не видел больше месяца. Закипая как вулкан, огненная лава которого, наконец, прорвалась, я резко поставила бокал на стол и, вскинув подбородок, выплюнула в красивое лицо каждое слово: «Будьте счастливы, Андрей Борисович. Только сколько бы я искренне не желала вам счастья. Вам его вряд ли увидеть. Как вами игрались как с влюбленным мальчиком, так и дальше ваша роль будет такая же. На побегушках у юбки дамы, давно перепрыгнувшей порог бальзаковский возраст».

– Ты никто и ничто. И скажи спасибо, что я тебя подобрал, – всё та же ухмылка на лице Андрея.

Я выплеснула содержимое своего бокала на надменное ухмыляющееся лицо. Даже чуть полегчало…

– Пожалеешь, – прошипел Андрей. Шампанское струйками стекает с его лица и посетители соседних столиков, оглядываясь, внимательно смотрят на нас.

Резко встала и двинулась по направлению к гардеробной. Видеть полный презрения его взгляд – выше моих сил. И я хочу сейчас только одного – как можно быстрее покинуть заведение, в котором поставлена точка в трёхлетнем браке.

Только теперь я его ненавижу! Я вышла на ватных ногах, завернула за угол красивого сверкающего здания и опёрлась обеими руками об стену. Столько надежд разбилось в сегодняшний вечер и моя семья. Окончательно. Весь мир, казалось, кружился вокруг меня в диком танце под названием хаос. И этот хаос кружит вокруг меня давно. Я просто старательно его не замечала. А заметив, находила тысячу причин и оправданий. Я не могу поверить брошенных Андреем словам с пренебрежением и чувством невероятного превосходства. Не могу проверить, что я настолько безразлична человеку, который полностью занимал мою душу. Я вдыхаю воздух, но не могу дышать. И даже находясь на улице, я задыхаюсь. Моё сердце разрезали сейчас на живую и изрядно покромсав, так и бросили меня с большой открытой раной.

Что хуже? Знать, что твой муж изменяет тебе с любовницей или знать, что ты никто в жизни любимого человека, и он просто презирает тебя.

– Ты никто и ничто. И скажи спасибо, что я тебя подобрал, – звенит эхом каждое слово Андрея.

Я спустилась на колени. Снег кружился и падал мне на плечи и волосы. Я понимаю, что на улице мороз и жутко холодно, но совершенно ничего не чувствую. Злость кружит в душе, и я радуюсь этому чувству. Значит, ещё живы эмоции, пусть и такие чёрные и тягучие…

– Вам плохо? – Выдергивает меня из моего сумрачного мира пожилая женщина.

Я смотрю на неё, ничего не видя перед собой.

– Уже хорошо, – отвечаю чужим осипшим голосом и поднимаюсь с колен.

Женщина, оглядываясь на меня, растворяется в снежном вечере.

Абонент Лана… Длинные гудки.

Абонент сестрёнка… Короткие гудки.

Абонент Ваня… Звонкое «Алло» в трубке телефона.

– Вань, мне плохо, – выдавливаю, наконец, из себя.

– Ты где? – Слышу в трубке тревожный голос.

– Недалеко от ресторана «Аристотель».

– Я буду через двадцать минут.