Текст книги "Предатель. Осколки счастья (СИ)"

Автор книги: Елена Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18. Четырьмя годами ранее. Часть 2

Мы не перекинулись ни словом с подругой о том, что случилось на свадьбе Светланы. Как будто ничего не было. Может быть, даже к лучшему. Лана и сама понимает и характер, и общее настроение своего супруга. Молодожены на курорте, и Ланка присылает мне фотографии. Старается поделиться моментами в основном, где она одна. Счастливая, но я уже вижу в её глазах понимание, что это ненадолго.

У меня тоже скоро отпуск, и я ещё не решила, где и с кем мне его провести. Всё ближайшее окружение по парам. И только я – вечная одиночка.

Я собрала бумаги по очередному делу, которое мне дали вести, и готовлюсь к процессу. Пустяковое дело. Молодая пара, не прожившая и трех месяцев, решила поставить точку в своих отношениях быстро и бесповоротно. И желательно, не видя друг друга. Надо же так переругаться. Делить особо нечего. Купленный дорогой телефон.

– Чай будешь? – Юлька поставила чашку передо мной. – Оторвись от своих бумажек.

– Буду, – выпитые пару глотков кофе с утра никак не назовешь завтраком. А тут и чай, и французский крекер.

– И помощь твоя нужна, – Юля сморщила носик.

– Давай, что там у тебя.

Юльку долго упрашивать не надо. Лисичка.

И откидывая прядь своих чёрных волос, улыбаясь, Юля кладёт мне проект договора, который, по моим наблюдениям, мусолит уже неделю. Я тянусь за ручкой с красной пастой и, как учительница, расчерчиваю её проект договора. Подглядела у Барсукова. Можно сказать, разношу в пух и прах. Ничего дельного и столько упущений. Я делаю глоток чая и продолжаю редактировать Юлькино бездарное творение. Наверное, в очень хороших отношениях наша Ирина с родителями Юльки, если продолжает держать Юлию Валерьевну у себя. И я поняла любимую тактику директора «Urvisa». В фирму набирались молодые и очень перспективные специалисты прямо со студенческих скамей. И цель у Инны Александровны в университете не лекции, а кадровый поиск.

– Держи, – я протягиваю Юльке отредактированный мною договор.

– Ого! – Юля складывается в удивленной мимике, пролистывая свой проект.

– Я бы сделала это так, – выношу свой вердикт.

– Спасибо. Ты чудо. – Милые объятия мельком от Юльки, чуть удивили меня.

– Если Инна Александровна спросит меня, я в суде. Сегодня назначено первое судебное заседание.

– Это по делу длинноногой глупой блондинки, которая страдала тут две недели назад.

Я поморщилась при таком ёмком определении от Юлии. Сама далеко не ушла.

– Она самая. Человек не хочет никаким образом пересекаться с бывшим мужем. Поэтому, на наше счастье, пересечемся мы.

Я побросала нужные документы в папку и, одев солнцезащитные очки, выхожу из здания офиса «Urvisa».

Жарко до невозможности. Под сплит системой в красивом кабинете намного лучше. И подбросить некому.

Автомобиль и права в планах. Надеюсь, в скорое их воплощение. А пока я в автобусе, и белая блузка местами прилипла к телу.

Я несколько раз оглядела стоянку перед зданием мирового суда. Мне не показалось. Чёрный ВМV с номером триста двадцать три красуется на стоянке.

Интересно, где же работает эта сволочь? Или сволочь приехала по своим судебным делам?

Я даже обошла вокруг машины, хотелось даже прочертить гвоздиком по этой кричащей красоте. Но камера на здании суда и совесть не позволят мне это сделать. Вот замечание я сделаю обязательно.

Я поднялась по ступенькам и вошла внутрь здания.

– Ромка, привет! – Я поздоровалась с охранником, пост которого стоял сразу у дверей мирового суда.

– Привет, красота. Как дела? – Оглядывая меня своим любимым восторженным взглядом, спросил Роман.

– Отлично. Подскажи, чья чёрная красотка с номером триста двадцать три стоит на стоянке?

– Эта та, которую ты обхаживала вокруг?

– Увидел? – Я смущенно улыбнулась.

– Ну, конечно. Камеры. – Рома ткнул в монитор.

– Это машина мирового судьи. Участок десятый.

– Вот как. Я даже знаю фамилию.

Я сама лично составляла исковое заявление на развод моей клиентки две недели назад и отнесла в судебную канцелярию. И мировой судья десятого участка некий Герман Андрей Борисович.

– Сноб еще тот. Будь поаккуратнее, – чуть сбавив голос, добавил Роман.

– Этот сноб окатил меня из грязной лужи и поехал дальше.

– Всё может быть. Он на всех смотрит исключительно свысока.

– Спасибо, Роман, – быстро благодарю и, повернувшись с боевым настроем иду к десятому кабинету. С этой птичкой я ещё не сталкивалась.

Я взглянула на табличку: Участок номер десять Мирового суда. Мировой судья Герман Андрей Борисович. Припомнила разговоры коллег с работы о нём. Высокомерен, надменен, с набором едких замечаний.

Ну что ж, при случае я подмечу о поведении, непозволительное для мужчины и судьи.

Я переступаю порог участка и встречаюсь глазами с НИМ…

Высокий мужчина с чёрными глаза на красивом скуластом лице встретил меня внимательным взглядом. Небрежно пригладив тёмные волосы, поднял вопросительно брови на затянувшуюся паузу.

Я задохнулась от увиденной картины и застыла на несколько секунд.

– Вы к кому? – Смеясь, спрашивает говорящая обложка с журнала, и выводит меня из моего ступора.

– Мне назначено на одиннадцать.

Мужчина кидает взгляд на ручные часы.

– Андрей Борисович, это адвокат. Савина Олеся Петровна. Представляет интересы по бракоразводному процессу Катьковой, – вставила деловым тоном рыжая помощница.

– Проходите, – мужчина кивает на дверь и проходит внутрь.

Рыжая помощница и секретарь провожают нас внимательным взглядом.

Представляю, как я выглядела по-дурацки в первые секунды и заливаюсь краской.

Что с тобой, Олеся Петровна? Поплыла при виде смазливого фэйса.

Андрей Борисович набрасывает чёрную мантию на белоснежную сорочку.

– Вы по делу Катьковой? – Звучит уверенный голос Герман.

– Да, Ваша честь, – выдавила я из себя…

Я сидела в небольшом кабинете, вся взмокшая и взбудораженная. Как будто здесь решалась не судьба толком незнакомой мне Катьковой, а моя собственная. Колких замечаний, которые я ждала в мой адрес, я не услышала. Заметила только неподдельный интерес. Наверное, в ответ на моё поведение.

Я чуть запиналась, как будто процесс, на котором ни ответчик, ни истец не присутствовали, был для меня первый, и за спиной не было уже несколько выигранных дел. Которые сразу прибавили мне очков в «Urvisa» и премиальные на моём банковском счёте. Стабильная работа, и я уже думаю о собственном жилье. Думаю, банк должен одобрить мне кредит на жильё.

Это пока планы…

– Следующее судебное заседание, – Андрей Борисович проходится по своему журналу, – через две недели.

– Хорошо. Спасибо.

– Можно личный вопрос, Олеся Петровна?

– Да, конечно, – я торопливо собираю документы в папку, чтобы побыстрее ретироваться.

– Вы замужем?

Я опять застыла на несколько секунд. Вопрос чересчур личный.

– Нет, – я с вызовом смотрю в карие глаза, бесстыдно блуждающие по моей фигуре в блузке и юбке-футляр в обтяжку.

– Завтра в восемь вечера. Ресторан Эдем. Восхитительная кухня и живой звук саксофона.

Мировой судья в своей чёрной мантии откинулся на спинку своего большого кресла, продолжая сверлить меня внимательным взглядом красивых глаз.

– У меня тоже личный вопрос. Вы женаты?

– Нет.

– Я согласна.

– Я могу заехать за вами.

– Встретимся в Эдеме. Я вас пока ещё не знаю, а в машину к малознакомым мужчинам я не сажусь.

Герман чуть усмехнулся.

– Договорились. Буду ждать вас.

Я погуглила несколько раз ресторан Эдем. Красивое, дорогое место. С изысканной кухней и необычной живой музыкой. Свой саксофонист периодически расслабляет публику мелодиями джаза.

– Ты что, вот так пойдешь на свидание к малознакомому мужчине? – прошипела Ольга, в очередной раз зайдя в мою комнату.

Я кручусь вокруг зеркала в коктейльном платье цвета морской волны, чудесным образом, подходящим под мои светлые волосы. Серебристые босоножки, в которых я была на свадьбе Ланы, и такого же цвета клатч.

– Ты с Барсуковым ушла гулять уже на следующий день после знакомства, – парировала замечания недовольной сестры. – Мне волосы распустить? Или наверх? Серьезный мужчина. Судья. Перестань злиться.

– Распусти. И делай, что хочешь, – огрызнулась Ольга и вылетела из комнаты.

Я вышла из такси и взглянула на часы. Я хорошо припоздала. Не в моей привычке опаздывать, но я так долго продумывала свой образ и каждую мелочь в нём. На меня не похоже такое пристальное внимание к своей внешности. Но, улыбнувшись в зеркале на прощанье, невозможно было не отметить, что результат превзошел ожидания.

Длинная тенистая аллея из декоративных ёлочек, подсвеченная огнями красивых фонарей. Я прошла быстрым шагом и попала на летную площадку ресторана. За одним из столиков вижу его… и сердце тут же замирает в ответ.

Все эти приветы от моего сердца, то замирающего, то шумящего, как после длинной пробежки, настораживали. Я понимаю, что мой интерес к этому человеку растет в геометрической прогрессии, и я не в силах его остановить. И если честно, не хочу. Хочется любви, тепла и просто мужской ласки…

На летней веранде на хорошем расстоянии друг от друга стоят красивые столики из тёмного дерева и в тон им такие же стулья. Вся площадка в зелени, обвивающей столбы, стоящие по всему периметру веранды. Ощущение, что ты сидишь на лоне природы под звёздами.

За одним из них – Андрей в белоснежной сорочке, выгодно оттеняющей внешность брутального брюнета. Я невольно засмотрелась на картинку. Андрей красив и обаятелен. И негатива, на который настроилась изначально, я не прочувствовала.

Андрей оторвался от телефона, где он с кем-то переписывался, и остановил взгляд на мне. На секунду уверенный мировой судья застыл в изумлении.

– Олеся, здравствуйте, – чуть сбившимся голосом произносит, наконец, Андрей. – Вы сегодня обворожительны.

– Спасибо, – я присаживаюсь на любезно отодвинутый стул.

Официант тут же открыл шампанское, стоящее в ведерке со льдом и плеснув в бокалы, и тут же растворился.

– Предлагаю тост. За самого обворожительного юриста, которого я когда-либо видел.

Я улыбнулась комплименту, преподнесённому Андреем. Так лестно. Что внутри всё пело от нахлынувших чувств.

– И за самого интересного судью, – звон бокалов повис за нашим столиком.

– Да. Из нас получится интересный тандем, – Андрей внимательно смотрит на мою реакцию.

Я чуть смутилась далеко идущим планам, это вроде бы только первое свидание.

– Вы думаете? – я уняла чувство смущение и стараюсь подыгрывать эту шикарному мужчине, сидящему напротив.

– Я уверен. Предлагаю перевести наше общение на ты.

– Согласна.

– Сегодняшний вечер полностью по моему сценарию, поэтому ужин уже заказал.

Прелесть. Мне не очень хотелось листать буклет дорого меню и теряться в названиях блюд.

На середину веранды вышел саксофонист, и публика зааплодировала в предвкушении. Музыкант поклонился, и по Эдему полились нежные ноты саксофона.

– Потанцуем? – Андрей взял мою руку, и в ответ на его нечаянное прикосновение по телу пробежались мурашки.

Я махнула головой в ответ.

Его руки обвили мою талию, и Андрей слегка привлек меня к себе. Я втянула в себя его запах, и мне он показалась таким родным и знакомым. Понимаю, что окончательно и бесповоротно влюбилась… Щемящее чувство ожидания взаимности захлестнуло тут же. Что мне ждать дальше из этого, как сказал Андрей, интересного тандема?

Прикосновение теплых губ было настолько ошеломительно, что я обняла его, чтобы удержаться от кружившегося вокруг меня мира. Андрей продолжает исследовать меня, и его язык проникает внутрь, привнося с собой бурю эмоций. Мы сплетаемся с ним в танце, который я так ждала весь вечер, и моё желание обоюдно…

Глава 19

Я смотрю на разрывающийся телефон, но взять трубку не решаюсь. По всей видимости, Герман Андрей получил мой привет и желает высказать своё мнение на этот счет. Я делаю глубокий вдох и сухо приветствую: «Здравствуйте Андрей Борисович».

– Я звоню уже десятый раз.

– Я была занята. Что вы хотели?

– Хотел предупредить тебя о том, что я заезжаю в свою квартиру через неделю. И не один. И если ты и дальше будешь продолжать проживать в квартире, будь любезна брать на себя половину стоимости ипотечного кредита. Если собираешься съезжать, у тебя есть неделя для этого. Спасибо, что не стала утруждать меня бумажной волокитой по бракоразводному процессу. А вот по поводу Марии – отдельный вопрос. Я поставлю вопрос в суде о проживании ребенка со мной. Посмотрим, чьи условия проживания окажутся лучше и, соответственно, как решится вопрос с содержанием Маши. Я всё понятно пояснил?

– Заезжать, с кем ты там собрался, можешь через день. Я здесь больше не задержусь, можешь не переживать. А Машку я тебе не одам. Она слишком мала, чтобы жить с супер занятым отцом, который за месяц ни разу не удосужился с ней просто увидеться.

В трубке короткие гудки и в груди дикий страх и гул сердца. Я сглотнула застрявший в горле страх. Герман объявил мне войну, и, учитывая его возможности, у него это может получиться.

В голове сразу же тысячи вопросов и ни одного ответа. Я даже с мыслями не могу собраться.

Руки сами потянулись к телефону.

– Лана. Меня выживают из квартиры.

– О, боги. Что случилось?

– Андрей соизволил позвонить и поставить в известность, что он собирается проживать здесь. И мне дали неделю, чтобы съехать. Или же пробовать уживаться рядом с ним.

– Какая же сволочь.

– Я не знаю, смогу ли я за неделю найти съемное жильё, подходящее мне и ребенку.

– Зачем съемное? Поживи пока у меня. Вторая комната у меня пустует. Там склад ненужных вещей.

– Я не буду тебя стеснять.

– Мне будет с вами веселее. Ищи грузоперевозчика. А я даже знаю одного мужчину, у которого есть подходящий транспорт.

– Я ему звонить не буду.

– Зря. Клин клином – лучшее лекарство в таких ситуациях, как твоя.

Я оглядела вокруг комнату, уже накидывая в голове список вещей, которые я заберу, уходя из этой квартиры. Сердце сжалось от отчаянья, и слезы опять навернулись на глаза.

– Ланочка, спасибо тебе большое. Меня никто не поддержал так, как ты. И Барсуковы тоже, конечно, в этой же лодке.

– И что. На то подруги и нужны – поддержать в трудную минуту. Вспомни, как ты летела подтирать мне сопли после того, как Максим собрал вещи и ушёл. Давай, не медли. Как хорошо, что я начала ремонт в квартире заранее. Как чувствовала, что будет нужно.

Я вспомнила свои поездки к Ланке, когда я на восьмом месяце беременности каталась на такси к подруге. Тайком. Потому как моему новоиспечённому мужу не слишком нравились ни мои подруги, ни моя сестра, ни мои родители. Их присутствие в моей жизни медленно и верно сокращалось.

– Угу. Где коробки взять в таком количестве?

– Нагрянь в продуктовый магазин. Они накидают тебе картонных коробок.

– Точно, Лана. Я помчала, – я сбрасываю звонок и одеваю на ходу свою зимнюю куртку.

В очередной раз упросив свою соседку посидеть с дочкой, вышагиваю по заснеженному городу в направлении продуктового магазинчика, где я в очень хороших отношениях с продавщицей. Представляю её лицо, когда я попрошу картонные коробки. Но… В моей жизни теперь много интересных, неожиданных событий стараниями моего любимого мужа. Не любимого. Я его ненавижу. И вся моя переломанная жизнь – его рук дело. Самое главное, что Андрей и не собирается останавливаться на достигнутом, и из нашего разговора я понимаю, что дальнейшие планы мирового судьи методично испытывать меня на прочность. Я, конечно, в большой растерянности, но без боя тоже не сдамся. Его высказывания по поводу Маши раззадорили меня. Я тоже приложу максимум своих усилий в судебных вопросах по проживанию несовершеннолетнего ребенка со мной. Только условия, как не крути, у Андрея лучше. И в финансовом плане, и в плане жилья. Что я покажу инспекторам? Где проживает моя дочь? В квартире у подруги? Хорошо, что работа есть и это будет хорошим жирным плюсом в этом вопросе. Я не заметила в своих мыслях, как дошла до любимого мною магазинчика. Потоптавшись у двери, переступаю порог магазина. Колокольчик зазвенел, и Тамара расплывается в улыбке.

– Олеся, здравствуй.

– Здравствуйте, Тамара Вячеславовна. Я к вам с просьбой.

– Слушаю.

– Мне нужны картонные коробки и как можно больше. У вас есть?

Продавщица с интересом уставляется на меня.

– Мы переезжаем, – комментирую свою просьбу.

– А… Мы их сдаем. Но для тебя найдется, – Тамара выскакивает в подсобку и выносит большую стопку. – Сложишь их назад. Квартиру продали?

– Нет. Развожусь с мужем.

– Да что вы? Такая пара красивая.

– Только этим и можно похвастаться, – я деловито подхватываю коробки, – мой муж нашёл мне замену.

Улыбаюсь расплывшемуся на лице Тамары Вячеславовны удивлению.

– Вот подлец! – Тамара качает головой. – Такую женщину упустил.

Лестно слышать, конечно. Но моя самооценка болтается далеко внизу, если учесть, что соперница старше меня на десяток лет.

– Я тоже поначалу так думала. А теперь… Лучше сейчас, чем пройдет ещё пять-десять лет, и мы всё равно бы разбежались.

– Удачи, Олеся!

– Спасибо, она мне пригодится, – я горько улыбаюсь и машу на прощание этой милой женщине, которую уже, наверное, никогда не увижу.

Машкины вещи поместились в трёх коробках. Мои я никак не могу уместить в пяти. А ещё коляска, детская кроватка, кухонный стол и комод. Красивый белый кухонный стол и кремовый комод я не оставлю Андрею ни при каких условиях. Это было что-то личное. С них пошли шаги моей души в сторону Ивана. Мы перекидывались сообщениями, так и ни разу не обмолвив и слова о проведенной ночи. Я иногда думаю, была ли она? Или это красивый сон?

Я тут же оборвала себя. Нужно думать о предстоящем переезде и судебном процессе, а не о новом мужчине в моей жизни.

– Олеся, что случилось? – Тихо спрашивает моя соседка. И я, обернувшись, вижу свою соседку с Машей на руках.

– Как видите. Я съезжаю. С Андреем разводимся, – я подхватываю спящую дочку.

– Жаль. Ребёночек у вас, – шепчет с сожалением Вера Владимировна.

– Моё мнение особо не спрашивали. Мой муж решил сделать рокировочку.

Мои слова не удивили мою соседку. По крайней мере, я не вижу изумления, которое я прочитала на лице Тамары Вячеславовны.

– Когда вы с Машей в больнице осенью лежали, я в дверной глазок видела несколько раз Андрея, приводившего женщину к вам домой. Огненно-рыжая.

Я оторопела. Марина была здесь и не раз в моё отсутствие в нашей квартире.

– Почему вы мне не сказали? – Я положила Машу на диван в гостиной и присела рядом.

– Такие новости – это большой разлад в семье. А я не хочу брать этот грех на себя. Всё тайное рано или поздно становится явным.

Я вспомнила о белой кофте под моей кроватью. Я аккуратно сложила его к своим вещам, чтобы отдать Ланке. Но у него оказалась другая хозяйка…

– Каков подлец… на моей кровати. В нашей квартире! – Я обхватываю голову руками.

Такое чувство, что его просто взяли и заменили, заряженным по противоположным полюсам.

– Олеся. Прости, – Вера Владимировна присаживается рядом на диван и обнимает меня.

– Вы то тут причем.

Как я могла не видеть раньше! Бесконечные задержки на работе, неоправданная грубость, дорогие, ускользающие в неизвестном направлении подарки, ночной бред, женские кофты под кроватью. Мне судьба давно подкидывала факты и говорила: «Присмотрись Олеся!» Кричала об этом. А я так и жила розовыми иллюзиями.

– Это любовь, – слышу от Веры Владимировны.

– Это глупость.

– Помочь? – Вера Владимировна кивает в сторону моих собранных чемоданов и коробок.

– Вы уже помогли. Я всё собрала.

– Ты куда теперь?

– К подруге. Когда любимые мужья вышвыривают на улицу, обычно объятия раскрывают верные друзья.

К моему счастью, мой верный друг одинок. И спрашивать разрешения: «Можно ли пожить у нас моей лучшей подруге?» не у кого.

Вера Владимировна, молча покрутившись, выходит, оставив меня в горьких раздумьях.

Злость, клокочущая внутри, распирала меня. Я достала кофту из чемодана и, поставив ногу на рукав, начала рвать её со всей злостью, что собралась за всё это время. Я вспомнила свою белую посуду. Забрать я её не смогу, и оставлять следующей хозяйке я не собираюсь. Я открыла посудный шкаф. И перевернула полку с посудой. Тарелки с кружками с грохотом разлетелись по всей кухне.

И на моем матраце я кувыркаться не позволю. Купят новый.

Я взяла в руки нож и принялась кромсать подушки и матрац в спальне. Маша громко разрыдалась и зашла в спальню. Я бросила свое дело, довольно улыбнулась и, подхватив Машу на руки, принимаюсь успокаивать дочку.

– Маша, не плачь. Все хорошо. Мама просто играется. Мы сегодня с тобой вместе будем спать на диване. Согласна?

Маша поднимает зарёванные глаза и успокаивается.

– А завтра мы переезжаем жить к тёте Лане.

Рабочий день прошел в желании побыстрее оказаться дома и перевернуть страницу. Когда пришло понимание, что я уже здесь, чужой человек, покидать жильё, где я прожила последние три года, легче.

Грузовик уже уехал по направлению к Ланкиной квартиры, загруженный теми вещами, которые я решила забрать. Немного. Часть вещей загружено в машину к Лане. Теперь осталось всё это поднять на пятый этаж. Ездить мне на работу автобусами чуть дальше, но что теперь поделаешь. Я всё равно у Ланы ненадолго. Только встану на ноги.

Удивленно взметнувшиеся брови Ланы при виде спальни и кухни я оставила без комментария. А спрашивать в слух Лана побоялась. Я положила куски разорванной в клочья кофты кремового цвета в прихожей, на самом видном месте, сразу у порога, и с глубоким вздохом замкнула входную дверь.

Что ж, если судьбе угодно в новую жизнь. Значит, в новую жизнь.

Ключи решила оставить у соседки, и я позвонила в дверь к Вере Владимировне. – Олеся, здравствуй.

– Я попрощаться, – глаза чуть увлажнились, но я тут же беру себя в руки.

– Будь счастлива. Ты такая умница, – Вера Владимировна обнимает на прощание, – и у тебя всё будет хорошо.

– Я знаю.

Я точно это знаю. Но пока до «всё будет хорошо» очень далеко.

Я протянула ключи Вере Владимировне.

– Отдайте, пожалуйста, предателю. – Я не нашла Андрею другого определения. Даже имя его мне претит.

Вера машет головой в ответ, и я пробегаю лестничный пролёт быстро и уже, наверное, в последний раз.

– Поехали! – Командую взбудораженной Ланке.

Мне почему-то сейчас, в эту минуту, всё равно. Вчерашняя терапия в виде разгрома квартиры пошла мне на пользу.