Текст книги "Не родные. Малышка в награду (СИ)"

Автор книги: Елена Левашова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 9

МАРУСЯ

– Алекс, ты с ума сошел! Ты что творишь? Ты… ты обезумел.

– Успокойся, Яна! Да что с тобой такое? Хоть что-то в тебе есть человеческое? Так же нельзя с людьми?

– Ах, так? Я забочусь о нашем доме, храню твой покой и…

– Яна, ты же женщина. Где твое сочувствие? Это же малышка! Крошечная девочка. Неужели, ты ничего не чувствуешь?

– Мы обсуждали это вопрос, Алекс. Я не хочу детей и… Почему я должна оправдываться? Ты пустил в дом каких-то бродяг и обвиняешь меня в черствости. Как тебя понимать?

– Замолчи, Яна! И не называй Марусю бродягой, ясно? Она попала в трудную ситуацию. Не все рождаются с золотой ложкой во рту.

Господи, я слышу каждое слово… Они ругаются за стеной из-за меня. Сердце трепещет в груди, гоняя кровь по венам, замирает на мгновение, а потом разрывается… Кажется, от него одни грязные лоскуты остаются…

Он не выгнал меня… Оставил в своем доме, поселил в уютной, теплой комнате. Хотя… Может, сейчас он переменит свое решение? Кто я для него? Предательница, дрянь… А невесту он любит…

Варюша засыпает. Дышит часто, постанывает во сне. Надо бы ее завтра врачу показать. А мне что делать? Можно ли идти в душ или ждать окончательного решения хозяев дома?

Бомжиха я и есть… Именно так себя чувствую… Смотрю на дочку, обещая мысленно, что не допущу повторения моей судьбы. Я все сделаю, чтобы у нее все было. Все…

– Маруся, ты не спишь? – тихонько заглядывает в комнату Алекс.

– Нет, я… Прости, я все жду вашего решения.

Голос такой жалкий, просительный… Где твое достоинство, Маруся? Ты же умная, образованная девушка. Хоть и в трудной ситуации…

– Ты о чем? – хмурится Алекс. – Я не монстр, Маруся. И никогда не давал повода думать так обо мне.

– Прости, Алекс… Завтра же я уйду.

– Сейчас я принесу тебе поесть. Ты же голодная?

О, да… Живот так урчит, что слышно на расстоянии. Молча киваю, поднимая на Алекса взгляд. Он уходит, а потом возвращается с подносом.

– Маруся, извини за столь скудные угощения. Дома нет еды, Яна все время на диете и… В общем, неважно. Здесь горячий чай с сахаром и бутерброды с колбасой и сыром. Тебе дочку надо кормить, поешь.

– Спасибо, Алекс. Ты ко мне… несправедливо добр. Честно… Я не заслуживаю.

Воцаряется напряженное молчание. Кажется, воздух становится тяжелым и вязким, как болотная тина… Алекс смотрит на меня не отрываясь. Хочет что-то спросить, но слова остаются невысказанными…

– Спокойной ночи, Маша, – со вздохом произносит он.

– И тебе…

Бутерброды кажутся мне самым искусным лакомством. Как же давно я не ела, господи… И чай вкусный. А, может, из рук Саши все такое? Он никогда не поступил бы со мной, как Роман. Почему я не разглядела натуру мужа сразу? Потому что смотрела на всех мужчин через призму отношений с Алексом. Идеализировала их… Он всегда был для меня самым-самым…

Пока Варя спит, на цыпочках иду в ванную, совмещенную с комнатой. С наслаждением моюсь, быстро сушу волосы и забираюсь в кровать. Проваливаюсь в сон, стараясь ни о чем больше не думать. Утро вечера мудренее…

Просыпаюсь от ужасной боли в груди и ощущения температуры. Похоже, у меня лактостаз. Варя орет, растирает кулачками сопли, кашляет. Нам обеим нужно в больницу, сомнений нет… Поднимаюсь с кровати, заслышав приближающиеся шаги.

– Проснулась? – небрежно бросает Яна.

Красивая, в ярко-розовом брючном костюме, она наполняет комнату ароматом своих духов. Словно весь воздух из нее вытравливает.

– Доброе утро. Спасибо вам за гостеприимство.

– А с тобой-то что? Видок у тебя… Как рак красная.

– Лактостаз. Температура поднялась, и грудь болит. Простите за беспокойство… Я не думала, что этим все кончится.

– Яна, а зачем ты… – в комнату входит Саша. – Маруся, да ты горишь! Ну-ка, ложись. Я сейчас врача вызову.

– Им? Алекс, Виталий Яковлевич – семейный врач, он не…

– Прекрати, сказал же тебе! Мои гости останутся здесь, Яна. Если тебя что-то не устраивает, на это время можешь съехать в свою квартиру.

– Ах, так⁈

– Пожалуйста, не надо, – блею я. – Мы к вечеру уедем. Врач назначит лечение и…

– Маруся, о больнице не может быть и речи. Роман воспользуется ситуацией и обвинит тебя в ненадлежащем уходе за малышкой. Он и выписку раздобудет. Вы остаетесь здесь, и точка.

– Алекс, я благодарна тебе, но не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня, – всхлипываю, смаргивая слезы.

– Ладно, – сдается Яна. – Лечи свои сиськи. Только учти, что обхаживать вас я не буду. Мы с Алексом работаем, у нас нет на это времени.

– И не надо. Спасибо за кров и помощь. Я очень благодарна. Я…

– Яна, поезжай в офис на моей машине. Я дождусь Виталия Яковлевича и приеду.

– Ох, Алекс… Ладно.

Алекс по-хозяйски забирает Варю из моих рук. Аккуратно, ловко, словно делал это всегда… И она успокаивается. Прижимается к его широкой, горячей груди, разводит в стороны ручки и ножки, как маленький жучок.

– Маруся, я посижу с ней. А ты в душ сходи.

– Спасибо тебе.

– Мы на кухне будем. Сделаю тебе чай и бутерброды. Опять, – улыбается он, а в его глазах совсем нет злости…

Разве так бывает? Меня казнить мало после того, что я сделала. А он терпит… Помогает, ребенка моего держит, гладит по спинке, стишки какие-то рассказывает.

– Я могу что-то приготовить, если ты не против.

– Потом… Сначала выздоровей.

Глава 10

МАРУСЯ

– Варя, интересно тебе, да? Оказывается, в холодильнике яйца есть. Я и не спросил твою маму, ей можно омлет с сыром?

Застываю в широком проеме кухни-гостиной, чувствуя, как меня затапливает нежность. Кажется, и не дышу вовсе… Пялюсь на Алекса с моей маленькой дочкой в руках… Когда-то я мечтала об этом. Я, он и наши дети. А сейчас картинка вызывает приступ острой боли, приправленной виной… Я не могла тогда поступить иначе. Не было другого выхода – или подстава, или его смерть… Пришлось пожертвовать нашими отношениями. Всем пожертвовать… Репутацией, работой, своей судьбой… Я так сильно его любила, что готова была наизнанку вывернуться ради его счастья. О себе тогда не думала… Месяц не выходила из дома. Ревела, как белуга… Похудела так, что меня принимали за анорексичку.

Смотрю на мужчину, понимая, что и сейчас сделаю для него все… Любит Яну – пожалуйста, я уйду, не буду мешать… Не посмею влезть в его жизнь и все в ней нарушить. Не посмею снова его подвести.

– Спасибо, Алекс, – произношу, прочистив горло. – Пахнет очень вкусно.

– Как ты себя чувствуешь, Маруся? Выглядишь… получше.

Я высушила волосы и собралась их в высокий хвост на макушке. Переоделась в сменную одежду и теплые розовые носки. В доме Саши тепло, но сейчас меня знобит не по-детски. И грудь невыносимо ноет…

– Неважно, если честно. Такое бывает у кормящих мам. И довольно часто.

– Мне это только предстоит узнать, – не без гордости протягивает Алекс, улыбаясь Варе. – И что нужно делать в таких ситуациях?

– Вот скоро и узнаем. Когда твой доктор приедет, он все расскажет. У меня это впервые.

– Садись, позавтракай. А я подержу Варюшу.

На мгновение мне кажется, что Алекс балдеет от малышки. Не хочет ее из рук выпускать. Я накладываю в фарфоровую тарелку ароматный омлет, намазываю хлеб маслом, наливаю кофе. Сажусь к столу, наблюдая за Алексом. Он опускается на диван, откидывается на мягкую спинку и кладет малышку на грудь. Та за все время ни звука не издала. Ворочается, хмурится, как старушка, ротик открывает, с интересом глядя на Алекса, но не плачет.

– Спасибо тебе, – произношу, допивая кофе. – Я тебе положила, садись, поешь перед работой. Давай я ее заберу?

Алекс молча поднимается и подходит ближе. Отдает мне малышку, не отрывая взгляда. Смотрит, как я улыбаюсь, получив свое сокровище обратно, а потом вымученно выдыхает:

– Почему, Маруся?

– Ты о чем? Если ты…

– Да, о том самом. Почему?

Его взгляд тяжелеет. Из него улетучиваются недавние нежность и тепло.

– Алекс, а мое объяснение что-то изменит? Оно нужно тебе… сейчас?

– Нет, ты права. Наверное, уже поздно для них… Оправданий, объяснений.

– Тогда я не буду отвечать.

Господи, как больно… В груди словно лопается горячее, встревоженное сердечко. Откуда в нем старые чувства? Я ведь все с корнями вырвала. Как сорняки… Влюбилась в Романа, вышла за него замуж, души в нем не чаяла. Разве нет? А теперь рядом Алекс… Снова. И его присутствие, тепло, исходящее от тела пробуждают во мне забытые ощущения. Будоражат душу… Неправильно все, плохо… Уезжать мне отсюда надо. Не хочу быть виновницей краха его семейной жизни, не хочу…

Алекс садится за стол и молча завтракает. Я кладу Варюшу на диван и мою посуду. Красивая у Алекса кухня, современная, большая и… почти новая. Словно здесь и не готовит никто. Ладно… Не мое это дело.

В домофон звонят. Алекс торопливо поднимается и открывает двери.

– Проходите, Виталий Яковлевич, ждем вас.

– Кто это у нас тут захворал?

Ну, настоящий доктор Айболит. В круглых очках, с бородкой и добродушной улыбкой на лице.

– Мы заболели, – тихо произношу я. – Я Маруся, а это моя дочка Варя. Ей два месяца.

– Ох, какие мы пухленькие и красивые, – протягивает он, приспуская очки. – Сейчас дядя доктор помоет руки и осмотрит очаровательных пациентов. Сколько она весит? Родилась в срок? Как рожали?

– Сейчас весит шесть килограммов, родила в срок, сама…

Неудобно вываливать столь интимную информацию при Алексе, но я не воспринимаю его чужим… Скорее близким и родным. Моим бывшим любимым…

Мы проходим в комнату. Виталий Яковлевич назначает лечение мне и Варе, настоятельно рекомендуя соблюдать в ближайшие дни постельный режим. Я пытаюсь возразить, но он словно и не слышит…

– Алекс, твоя гостья все время бормочет про какую-то гостиницу или хостел. Ни в какие ворота не лезет такое! Не вздумай их отпускать в таком состоянии. У малышки ОРВИ и ларингит. У мамы лактостаз и температура тридцать восемь и две! Постельный режим и точка!

– Я не хочу злоупотреблять гостеприимством Алекса, – блею я.

– Маруся, у меня есть квартира в Москве. Однокомнатная, она… Ну, ты же помнишь ее? Я не стал продавать, сделал там ремонт.

Помню… Сколько дней и ночей мы там провели… Как любили друг друга… Грезили счастьем. А потом все разрушилось… Я помню ее – старый фонд, окна с видом на парк ВДНХ, обои в цветочек и крохотная уютная кухня. Алекс тогда комплексовал, что не может обеспечить семью нормальным жильем. Он был другим – доверчивым и добрым мальчишкой с вихрастой челкой… И я была другой – открытой и смелой. Не то что теперь… Запуганная, уставшая мамаша с крохотным малышом на руках.

– Я согласна. Поживу у тебя в квартире. Мне так будет удобнее.

– Собирай вещи. Я подержу Вареньку. И в аптеку заедем за лекарствами.

Глава 11

МАРУСЯ

– Проходи, располагайся, Маруся. У тебя так мало вещей. Говори, не стесняйся, может, что-то нужно купить… для Вари, – тушуется Алекс, поднимая на меня взгляд.

Раньше он покупал мне все. Одежду, косметику, обувь. Интересно, вспомнит ли сейчас мои размеры? Даже если и вспомнит, теперь это неприлично. Он чужой жених, а я – разведёнка с прицепом.

– У меня есть немного денег, Алекс. Мы с мамой жили очень экономно, я старалась откладывать и…

– Марусь, перестань быть сильной, – шепчет он, а его голос словно царапает кожу, как кора старого, векового дуба. Поежиться хочется… Или сквозь землю провалиться.

Воспоминания лавиной обрушиваются… Здесь все поменялось. В крохотной, семиметровой кухне свежий ремонт и новый кухонный гарнитур, в гостиной – большой, темно-бордовый диван. Мы с Алексом спали на стареньком диване с цветочной обивкой… Он целовал меня, зарывался пальцами в длинные волосы и шептал, как сильно меня любит… Краснею до корней волос при мыслях об этом… Кажется, Алекс тоже чувствует неловкость. Он вздыхает и возвращается в кухню.

– Я оформил доставку, не знаю, как ты сейчас питаешься, но… заказал хорошие продукты.

– Спасибо тебе, я… Хочешь, я что-то сделаю для тебя? Может, обед приготовить для твоих сотрудников? Мне хочется тебе хоть чем-то оплатить за доброту.

– Марусь, как ты себя чувствуешь? Тебе надо отдыхать, да и Варюха не совсем выздоровела. А обед… Приготовь, может, я буду в этом районе и заеду. Я считаюсь сотрудником? – улыбается он.

– Конечно. Мне намного лучше. Виталий Яковлевич выписал отличные препараты. Когда мне нужно приехать в офис?

– Живите пока. Набирайтесь сил. Незачем больного ребенка таскать по офисам. Здесь вы в безопасности. Не торопись и не надумывай лишнего. Никто не посмеет вас отсюда прогнать.

– Хорошо, Алекс. Спасибо еще раз.

Сотое «спасибо» за день, но я и вправду ему благодарна. До слез просто… Когда он уходит, даю им волю. Обнимаю дочку, прикладываю к больной груди и тихонько плачу.

– Как я его любила, Варенька. Души не чаяла, а потом…

Дочка сосет, а мне легче становится. Уже и не так больно… Если бы и душу можно было излечить таблетками, но нет…

Варенька засыпает, отвалившись от груди. Я раскладываю новенький диван и укладываю дочку на бочок. Вокруг подушки разбрасываю. Варюша еще не крутится во сне, но… Мало ли что?

Проваливаюсь в прошлое, вспоминая тот день…

Я возвращалась домой из офиса. Торопилась пораньше приехать и порадовать Алекса его любимым блюдом – свиными отбивными с гарниром из тушенных на пару овощей.

Тяжелые пакеты с продуктами оттягивали руки. Оставалось всего метров сто до дома. И тут меня нагнала чья-то тень…

– Погоди-ка, красавица. Разговор есть.

У него был большой шрам на лице. Мозолистые руки и прищуренные, злые глаза. Потертая кожаная куртка и такие же, видавшие виды джинсы. Он не представился, сказал лишь, что за Алексом следят. Показал записи с камер видеонаблюдения, скрины чьих-то переписок.

– Или ты сдаешь всю кассу, или… За ним месяц следят. Конкуренты просто его пристрелят, и все… Он должен проиграть в тендере. Выбирай – его целая задница или смерть. Не выполнишь просьбу – твоя мама пойдет вслед за Алексом. Ее же Марина Алексеевна зовут?

Я не дышала тогда… Хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Не могла понять, почему они выбрали меня? Вопрос сорвался с губ, когда бугай грубо сжал мое плечо:

– Почему я?

– Потому что ты любишь его, как кошка… На все ради него пойдешь. Так что – я прибегу за флешкой или как? И про маму я не соврал. Мы все знаем – адрес, куда чаще всего ходит, с кем общается.

– А если я расскажу все Алексу? Мы пойдем в полицию и… Не смейте трогать мою маму! Если с ее головы хоть волосок упадет, я…

Бугай устало вздохнул и кому-то позвонил:

– Озеров на мушке? Отлично. Убирай его сейчас же.

– Не-ет!!! Нет, пожалуйста. Не надо… Я прошу вас. Он не виноват ни в чем…

– А это доказательство. Чтобы ты не думала, что мы блефуем.

Он развернул экран смартфона и показал снайпера на крыше какого-то дома. Алекс был серьёзным конкурентом для нескольких фирм. Он ставил все на выигрыш в тендере, а тут такое… Они выбрали меня… Надавили на самое больное, оставшись безнаказанными. И я ведь так и не поняла, кто был заказчиком. Отдала флешку с документами и исчезла из его жизни. Вернее, он сам меня прогнал.

Не унижал. Холодно показал запись с камер и попросил до вечера освободить его квартиру. И все… Я не пыталась себя оправдать. Радовалась тому, что он просто жив…

Купила билет в Ярославль и уехала к родителям. Папуля еще был жив и здоров. Я ничего не сказала им – решила не пугать и не расстраивать. Расстались и расстались – такое бывает. Я устроилась консультантом в коммерческий банк. Училась жить заново, но без него… Без его улыбки и голоса, любимого запаха и нежных объятий. Это было сложно назвать жизнью – часть меня навсегда осталась в Москве, в его квартирке…

Здесь. Столько лет прошло, а я снова здесь. В той самой квартире, где мы были счастливы.

– Он мог бы быть твоим папой, дочка… Александр Озеров – самый лучший человек на свете. Благородный, честный. А еще он умеет прощать. Другой бы на порог не пустил, а он…

В домофон звонят. Бегу со всех ног, открываю двери курьеру. В его руках три пакета с продуктами.

Глава 12

АЛЕКС

– Александр Матвеевич, вы меня слышите?

Голос начальника отдела финансирования вырывает из задумчивости. Ничего я не слышу… Мыслями в старой квартирке на ВДНХ. Странное дело, я не из тех людей, кто прощает предательство. Да и не из жалостливых я… Почему же Марусю мне хочется пожалеть? Она даже не попыталась оправдаться… Ничего не сказала в ответ на мою дурацкую просьбу. Я и спрашивать не хотел, но вопрос сам сорвался с губ. Ну, какое мне теперь дело, почему она продалась конкурентам?

Наверное, деньги были нужны? У Маруси тяжело болел папа, я ее, конечно, понимаю… Но было все равно больно.

Я, как дурак анализировал. Все понять пытался, почему она просто не сказала, что нужны деньги? Зачем было ТАК играть? Слова мне всякие говорить, целовать до исступления, ласкать.

Я домой со всех ног бежал, чтобы ее обнять. Прикасался к коже и волосам, полной грудью вдыхал ее запах. Урчать был готов от удовольствия, как дорвавшийся до дозы наркоман. Меня ломало без нее… Маруся была моей зависимостью. Сладким ядом, который я был готов пить… Привыкший к самостоятельности и независимости, я прыгнул в омут чувств с головой, не думая о последствиях. Не предполагал, что может случиться такое… Уверен в ней был на все сто.

Плохо помню, что было потом. Наверное, пьянство? Грязный, вонючий, я возвращался из кабаков под утро. Кое-как раздевался, валился на наш диван с цветочной обивкой и проваливался в поверхностный, болезненный сон.

Пил дома, на улице, в ресторанах… За месяц превратился в бродягу. Она ведь всего меня лишила… Не только победы в тендере.

На маленькую, но быстро набирающую популярность фирму посыпались проверки. За ними штрафы. Я лишился почти всего. Почти… Часть активов успел перевести в швейцарский банк. Ими и воспользовался при открытии «Руси». Охранное предприятие, кибербезопасность, детективные услуги частного характера. Я сменил сферу деятельности и завязал с госзакупками.

Пожалуй, и с чувствами тоже… Маруся сделала мне прививку от них.

При одной лишь мысли повторить эту муку меня мутило… Никогда больше, ни за что. Я женюсь на подходящей мне девушке и… все. Достаточно уважения и взаимного влечения.

– Так что, Александр Матвеевич? Условия устраивают? – не унимается помощник.

– Да. Составляйте договор. Мне нужно закончить кое-какую работу, оставьте меня одного.

Скрипят стулья, коллеги тихо прощаются и уходят. Их шаги стихают, возвращая долгожданную тишину. Почему, Маруся? Почему так жестоко? За что? Я был уверен, что спустя столько лет разучился чувствовать. Искренне желал стать роботом, способным только думать. Холодный расчет, планирование, выгода – только так…

А она вернулась и все испортила. Словно откатила меня в прошлое, где я был другим. Лишила защитной брони. И все, что я тогда ощущал – боль, одиночество, тоска – возвращается, как лавина. Захлебнуться хочется… Задохнуться.

Не могу стать тем, кем хочу быть. Старый Алекс не хочет подыхать. Он жалеет и ищет всем оправдания. Интересно, она меня жалела? Хоть немного? Когда отдавала бугаю флешку с документами и улыбалась ему?

– Тук, тук, можно? – воркует Яна, заглядывая в кабинет.

– Привет, проходи.

Она подходит ближе и обнимает. Целует в шею и проводит ноготками по лацканам пиджака.

– Я не хочу ссориться, Алекс, – шепчет, расстегивая пуговицы моей рубашки. – Ты мне нужен, я… Я боюсь тебя потерять.

В ее голосе мольба, в глазах поблескивают слезы. Что она видит во мне? Неужели, мои метания настолько заметны окружающим? Да и зачем я, вообще, мучусь? Все прошло. Быльем поросло. Об этом забыть пора… А я, как идиот гоняю в голове мысли, анализирую, задаю вопросы и сам же отвечаю на них. Зачем да почему?

– И я не хочу.

– Давай назначим дату свадьбы, – неожиданно предлагает она. – Ты сделал предложение, я согласилась. Отец будет рад знать, что дочка пристроена.

– Яна, ты же хотела повременить с этим? Ты… Пожить со мной, убедиться в чувствах. В том, что мы устраиваем друг друга в быту и…

Кого я, дурень обманываю? Яне нужен партнер по жизни, как и мне… Подходящий по статусу мужчина со смазливой наружностью и приличным счетом в банке. И все… Других требований и нет. Мы были честны в начале отношений. И после не врали друг другу… И пустых слов не бросали на ветер. Никаких «люблю»…

– Алекс, я не хотела влюбляться, – неожиданно всхлипывает она. – Ко всему подходила рационально и трезво. И всегда была с тобой честна. Но сейчас… Я привязалась к тебе по-настоящему. Кажется, я люблю тебя. Тебя невозможно не любить, ты ведь…

– Ян, я не знаю, что сказать. Я…

– Не нужно, пожалуйста. Я даже готова пересмотреть свое отношение к рождению детей. У меня была возможность понаблюдать, как ты носишься с чужим, непонятным ребенком. Малышом какой-то бродяги и…

– Зачем ты так, Ян? Мы же обсуждали это.

– Я хочу ребенка. И свадьбу хочу. Ты для меня идеальный мужчина. А я для тебя… Я сделаю тебя счастливым. И никогда не подведу, как эта… Она еще и явиться посмела, после того, что сделала. У тебя чистое сердце и добрая душа, если ты позволил ей войти в наш дом после такого…

– Откуда ты узнала? Что тебе известно? Зачем ты вообще копалась в этом, Яна?

– Потому что боюсь тебя потерять. Она коварная, хитрая мошенница. Сначала влезет под кожу, а потом…

– Давай закроем тему, Ян. Насчет свадьбы я не против, завтра пойдем подавать заявление.

– Замечательно. Сообщу отцу, – бросает она. – И посмотрю приличные свадебные туры.