Текст книги "Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Последние пару дней выдались на редкость сложными.

Пока Томас и Эдвард и еще с десяток добровольцев объезжали границы королевства для оценки текущей эпидемиологической обстановки, я организовала работу королевской гвардии, которая была направлена нам на помощь королем, для обхода населения и обеззараживания воды в близлежайший селениях.

А еще, я работала над новым антибиотиком, аналогом тетрациклина, который нужно было сделать очень быстро, но не все получалось гладко, нужно было время. Но мне хотелось все успеть, и я себя начала очень сильно загонять. Необходимо было развеяться.

И очень кстати было получить приглашение от мисс Селины посетить их поместье за завтраком.

Приглашение леди Селины на завтрак в поместье Рейвенвудов я приняла с некоторым волнением: мне хотелось произвести хорошее впечатление на эту добросердечную молодую леди, о которой Эдвард отзывался с такой теплотой.

Перед поездкой я тщательно выбрала платье, не слишком пышное, но и не чересчур скромное, дабы соблюсти баланс между достоинством и скромностью, и приказала подать экипаж.

Утро выдалось на редкость приятным – лёгким, солнечным, с едва уловимым ароматом цветущих роз, доносившимся из сада.

– Дорогая мисс Глейн, как я рада вас видеть! – Селина поднялась навстречу и поцеловала меня в щёку, – Сегодня Вы даже прекраснее, чем были на ужине.

– Благодарю вас, леди Селина, – ответила я с лёгким поклоном, – Для меня ваше приглашение это большая честь.

Алисия все еще гостила у Рейвенвудов. Увидев меня, она едва кивнула в знак приветствия, скользнув по мне взглядом, в котором читалось явное пренебрежение.

– Мисс Глейн, – произнесла она холодно, – Я наслышана о вашей необычной врачебной деятельности. Весьма похвально, хотя, признаться, не совсем понимаю, зачем столь утончённой даме тратить время на общение с простолюдинами.

Простолюдины? Это просто люди. Не всем везет родиться в обеспеченной семье, и не у всех есть возможность получить образование. Что за чванство? Я почувствовала к ней неприятие, но постаралась сохранить спокойствие.

В памяти мгновенно всплыли образы моего детства, точнее детства Эммы, отец, граф Глейн, всегда учил меня, что истинное благородство определяется не титулом, а поступками. Мать, с её бесконечной добротой и мудростью, привила мне сострадание к ближним.

И хотя мы не были королевской семьёй, наш род считался одним из самых древних и уважаемых в государстве.

Хотя очень странно, что при всем их благородстве, они не заступились за меня после обвинений Артура.

– Напротив, леди Алисия, – ответила я ровным голосом, – Я убеждена, что помощь ближнему, это обязанность каждого человека, вне зависимости от его происхождения. К тому же позвольте заметить, что мой отец является графом. И наш род, хоть и не королевский, но весьма древний, он насчитывает несколько веков истории и славится своими традициями служения обществу. Я горжусь своим воспитанием и тем, чему меня научили родители.

Алисия слегка покраснела, но не нашлась с ответом. Селина поспешила сгладить неловкость:

– Алисия, дорогая, не будешь ли ты так любезна, сыграть что‑нибудь на фортепиано? Я уверена, мисс Глейн оценит твой талант.

Алисия с достоинством поднялась и направилась к инструменту. Её пальцы заскользили по клавишам, наполняя комнату звуками чудесной мелодии, и я невольно заслушалась, восхищаясь виртуозной игрой.

Это была одна из сонат Бетховена – сложная, глубокая, требующая настоящего мастерства.

Что? Бетховена? Здесь знают Бетховена? А что еще объединяет наши миры?

Ох как много мне еще предстояло узнать об этом мире.

Мы сидели в утренней гостиной поместья Рейвенвудов.

После того как Алисия исполнила сонату Бетховена, в воздухе ещё витали отзвуки музыки, наполняя комнату какой‑то особенной, почти осязаемой атмосферой. Селина мягко коснулась моей руки и заговорила тихим голосом, так, чтобы Алисия, занятая музицированием, не услышала нас

– Простите поведение Алисии, Эмма. У неё непростой характер, но в глубине души она добрая. Между нами говоря, у неё не простые взаимоотношения с Эдвардом.

Я насторожилась, но постаралась не выдать своего интереса.

– Эмма, – начала она, понизив голос, – Вы, должно быть, заметили некоторую напряжённость между Алисией и моим братом на ужине. Позвольте мне рассказать вам, их историю.

Я внимательно посмотрела на Селину. Её лицо было серьёзным, но в глазах читалась искренняя готовность поделиться чем‑то важным. Я невольно подалась чуть вперёд, всем видом показывая, что готова слушать.

– Эдвард и Алисия знали друг друга с детства, наши семьи дружили много лет, и их союз казался идеальным – два влиятельных рода, соединённые не только расчётом, но и искренними чувствами.

Селина улыбнулась, словно вспоминая что‑то светлое.

– Эдвард относился к Алисии с необычайной нежностью. Он так заботился о ней! Каждый день присылал цветы, особенно любил дарить белые розы, зная, что они ей нравятся. А когда узнал, что она мечтает об одном редком музыкальном издании, отправил слуг в столицу – и те искали его по всем лавкам, пока не нашли.

Я слушала, затаив дыхание. В моём воображении возникали картины: Эдвард, отдающий распоряжения слугам, букеты белых роз, аккуратно уложенные в вазы, Алисия, улыбающаяся, когда получает очередной знак внимания.

– Он даже попросил родителей перестроить целое крыло поместья под музыкальную комнату специально для Алисии. Там поставили лучший инструмент во всей округе – огромный концертный рояль привезенный из дальнего королевства. Эдвард лично выбирал его, советовался с мастерами. Он хотел, чтобы у Алисии было место, где она могла бы играть в любое время дня и ночи.

Я невольно бросила взгляд на Алисию. Та по‑прежнему продолжала играть нежные мелодии, даже не подозревая, что сейчас мы обсуждаем её.

– А как он защищал её! – с теплотой в голосе сказала Селина, – В свете ходили разные слухи про Алисию, то намекали на её высокомерие, то сплетничали о её прошлом. Но Эдвард пресекал это мгновенно. Он говорил: «Это моя будущая жена, и я не позволю никому порочить её имя».

Я почувствовала, как в груди разливается странное чувство – смесь восхищения Эдвардом и сочувствия, и ревность к Алисии.

– И всё было прекрасно, – продолжила Селина, и её голос дрогнул, – пока в один роковой вечер всё не рухнуло в одно мгновение. Эдвард вернулся домой раньше, чем ожидалось. Он хотел сделать сюрприз – привёз редкий музыкальный манускрипт, который долго искал для Алисии.

Селина замолчала на мгновение, словно заново переживая тот момент. Я не решалась подать голос, боялась спугнуть её откровенность.

– Бесшумно войдя в дом, он направился в гостиную, откуда доносились приглушённые голоса, – тихо продолжила Селина, – То, что он увидел… Эмма, это было ужасно. Алисия находилась в объятиях его лучшего друга, лорда Генри Картрайта.

Я невольно сжала руку Селины. В горле встал ком, мне было больно представлять, какой шок испытал Эдвард в тот момент.

– Сначала Эдвард был не в силах поверить своим глазам. Он не стал устраивать сцену, а холодно и чётко вызвал Генри на дуэль, и объявил о разрыве помолвки. Я никогда не видела его таким опустошенным, словно весь мир рухнул в тот день. За мгновение он потерял и невесту, и лучшего друга.

Я глубоко вздохнула, пытаясь осмыслить услышанное. Теперь многое становилось на свои места, и холодность Алисии, и холодная сдержанность Эдварда.

– На следующий день он уведомил обе семьи о своём решении, отказавшись от каких‑либо объяснений, – продолжила Селина, – Скандал был ужасный, родители Алисии были в ярости, этот союз был важен для их положения. Наша семья пыталась уговорить Эдварда пересмотреть решение, но он был непреклонен. А по поводу дуэли...Генри сбежал из королевства. Дуэль не состоялась.

Я снова посмотрела на Алисию. В её позе читалась какая‑то внутренняя напряжённость, будто она почувствовала, о чём мы говорим.

– Эдварду тогда было всего двадцать лет и Алисия была его первой любовью. А может быть даже единственной. После он вступил в королевскую гвардию и уехал подальше от этих мест. До самой смерти наших родителей Эдвард служил в гвардии, защищал самые дальние рубежи от неприятеля. Алисию же, родители сослали в женский пансион преподавать музыку, ей тогда едва исполнилось восемнадцать.

– Со временем их отношения изменились, Эдвард успокоился, – тихо продолжила Селина, – Внешне он остался вежливым из‑за многолетней дружбы наших семей и общего родства с королевской семьёй. Но прежней нежности больше не было, как и последовавшей неприязни. Эдвард никогда не проявляет к ней знаков внимания. Он часто даже не считает нужным поприветствовать её или вообще не отвечает ей.

Я задумчиво кивнула:

– Теперь я понимаю его колючесть.

– Да, – согласилась Селина, – Этот разрыв стал тяжёлым испытанием. Эдвард стал более осторожным в проявлении чувств, а Алисия через чур высокомерной. Раньше я видела, как Эдвард смотрел на нее, когда был влюблен. А сейчас он смотрит на вас с такой же теплотой. Я сочла нужным вам это рассказать, чтоб вы не беспокоились насчет Алисии. Между ними ничего нет, и уже ничего не может быть. Но жаль Алисию, она давно осознала свою ошибку, и раскаялась. Поэтому я её не бросаю. Только прошу, не говорите Эдварду, что вам стала известна эта история. Боюсь, он не одобрит моего рвения.

Мелодия закончилась и Алисия подняла голову и посмотрела на нас. На мгновение в её глазах мелькнуло что‑то уязвимое, почти детское, но тут же сменилось привычной маской высокомерия. Она поправила складки на платье и произнесла:

– Селина, дорогая, не скучайте там без меня. Может, сыграть ещё что‑нибудь?

Я улыбнулась Селине, благодаря её взглядом за откровенность. Теперь я видела Алисию и Эдварда совсем другими глазами. Её как ветреную особу, а его как человека, пережившего глубокую личную трагедию.

Мы замолчали, прислушиваясь к музыке. Алисия играла с чувством, вкладывая в ноты всю глубину своих эмоций. В какой‑то момент мне даже стало жаль её, за внешней надменностью скрывалась, похоже, маленькая капризная девочка.

Закончив пьесу, Алисия обернулась к нам. Её лицо было бледным, а глаза блестели от сдерживаемых слёз.

– Вам понравилось? – спросила она, стараясь говорить непринуждённо.

– Превосходно, Алисия, – искренне ответила Селина, – Ты, как всегда, очаровала нас своим талантом.

– Действительно, великолепная игра, – поддержала я, – Вы обладаете редким даром передавать чувства через музыку.

Алисия слегка улыбнулась – впервые за утро её взгляд потеплел.

– Спасибо, мисс Глейн. Признаться, я не ожидала услышать комплимент от вас.

– Отчего же, я способна услышать хорошую игру и оценить её по достоинству.

После музыки мы перешли на террасу, где был сервирован завтрак. Лёгкие закуски, свежие фрукты, ароматный чай – всё было продумано до мелочей. Селина расспрашивала меня о работе в больнице, интересовалась состоянием дел в городе, предлагала свою помощь:

– Эмма, если вам нужны средства на медикаменты или помощь добровольцев, пожалуйста, дайте знать. Я могу организовать сбор пожертвований среди знакомых.

– Вы очень добры, леди Селина, – улыбнулась я, – На самом деле, нам действительно не помешали бы дополнительные руки. Но, боюсь, эта идея не понравится вашему брату. Вы должны сначала обсудить с ним.

– Завтра же разошлю приглашения на благотворительный вечер. Мы соберём средства для больницы, – предложила Селина.

Алисия, до этого молча попивавшая чай, вновь вмешалась в разговор:

– Благотворительность, это, конечно, прекрасно, – протянула она, – Но разве не утомительно постоянно иметь дело с низшими слоями общества? Они так невежественны и неблагодарны.

Я уже хотела ответить, но Селина мягко перебила подругу:

– Алисия, ты забываешь, что именно эти люди составляют основу нашего общества. Без них не было бы ни процветания, ни стабильности. И мисс Глейн делает великое дело, помогая им. Разве не так, Эмма?

– Именно так, – подтвердила я, – И я благодарна вам леди Селина за поддержку. Вместе мы сможем сделать гораздо больше.

Мы уже собирались вернуться в дом, когда из‑за поворота дорожки появился запыхавшийся слуга. Его лицо было бледным, а руки дрожали.

– Леди Эмма! – воскликнул он, едва переводя дух, – П‑плохие новости. Из города пришло срочное сообщение. В больнице появились первые больные этой заразной болезнью. И, похоже, их число скоро вырастет. Это торговцы из соседнего города. Там городской колодец не успели закрыть вовремя.

Мои худшие опасения сбылись. Холера уже в городе.

Медленно повернувшись к своим спутницам, я заговорила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно.

– Леди, вынуждена вас попросить оставаться в поместье и не выходить в город. Никого сюда не впускайте и не выпускайте, пока все не закончится. Я возвращаюсь в больницу – нужно подготовить изолятор и персонал. Надеюсь я на вашу осмотрительность и благоразумие.

Глава 17

Утро началось с дурных вестей. В больницу прибежал мальчишка из портового района, запыхавшийся и бледный.

– Помогите! – выпалил он, – В порту заболело много людей!

– Не успели, – Эдвард повернулся к гвардейцам, – Устанавливайте чаны на всех площадях. Я выделю солдат для охраны и организации раздачи воды.

Уже к полудню на центральных площадях стояли огромные деревянные чаны. Солдаты носили воду из колодцев и реки. Я лично показывала людям, как работать с хлоркой:

– Вот ровно столько порошка нужно на бочку воды, – объясняла я, демонстрируя дозировку, – Размешиваете, ждёте полчаса, и вода становится безопасной. Видите, она даже прозрачнее становится!

Люди кивали головами, но не все мне верили.

– Это какая‑то дьявольская химия! – возмущался седой каменщик, глядя на белый порошок, – Господь послал нам испытание, а мы его перебивать будем?

– Это не магия, уважаемый, – я старалась говорить спокойно и убедительно, – Это очиститель для воды. Чистая вода спасёт ваши семьи.

Люди переглядывались, сомневались. Кто‑то отходил, бормоча молитвы, кто‑то всё же набирал ведро обработанной воды.

На третий день раздачи воды, на главной площади города я увидела Артура де Вейна, своего сбежавшего жениха.

Воспоминания вспыхнули в голове, как сноп искр от костра, в который бросили что-то тяжелое.

Сначала пришла ошеломлённость, чистая, беспримесная. Он стоял всего в двадцати шагах, тот самый Артур, который обвинил меня в колдовстве перед всей знатью, который бросил меня у алтаря, который оклеветал меня и сбежал! Живой. Реальный. Не призрак вины и сожалений, а человек из плоти и крови, в потрёпанном сюртуке, с осунувшимся лицом, но всё с той же упрямой складкой у губ.

За ней, как волна прибоя, накатила ярость. Горячая, жгучая, почти осязаемая. Пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони. Как он посмел здесь появиться?

Но сквозь гнев пробивалась боль той Эммы, старая, зарубцевавшаяся, а теперь вскрытая одним взглядом. Она растекалась по венам ледяным свинцом, сковывала движения. Хотелось крикнуть: «Почему?», и одновременно отвернуться, сделать вид, что не узнала.

Мозг отказывался принимать реальность. Может, это мираж? Игра уставших глаз? Я невольно сделала шаг вперёд, вглядываясь в черты, которые когда‑то могла бы нарисовать с закрытыми глазами. Нет, не мираж. Он настоящий. И он смотрит на меня.

В его глазах читалось что‑то, от чего дыхание перехватило, удивление, высокомерие и усмешка. Он открыл рот, будто собираясь что‑то сказать, но я уже пробиралась к нему сквозь толпу, сквозь собственные эмоции, сквозь этот день, который только что разделился на «до» и «после».

Он, будто почувствовав мое состояние только рассмеялся и скрылся в толпе.

А что, если он вернулся не просто так? Что, если…

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти снова впиваются в кожу. Нет, не сейчас. Люди ждут. А с ним я разберусь позже.

На следующее утро я снова увидела Артура на главной площади города.

И он был не один, он стоял рядом с Алисией у главного чана на Рыночной площади и что‑то горячо ей объяснял, показывая на меня.

Откуда они могут знать друг друга? Эти двое совершенно из разных миров. Их ничего не может связывать. Но, видимо я ошиблась.

Артур залез на городской фонтан и громко прокричал.

– Люди! Очнитесь!

Толпа, которая еще минуту назад толкалась в очереди за водой мгновенно переключила свое внимание на Артура.

– Смотрите! – вдруг громко провозгласил Артур, перекрывая гомон толпы.

– Вот она, та, что принесла нам беду! – Артур указал рукой на меня, – Я знал её прежде – она ведьма! В другом городе её хотели сжечь за колдовство, и она бежала сюда, чтобы наслать беду на наше королевство! До её приезда здесь ничего не было!

Алисия, еще секунду назад стоявшая среди зевак, за мгновение забралась на фонтан и громко добавила.

– Люди. Вы знаете меня с самого детства. Я вас обманывать не буду. Верьте мне, – Алисия посмотрела в мою сторону, – Она ведьма! Я сама слышала, как она шептала заклинания над этими порошками и над водой! Она говорит, что это спасение, но мы‑то знаем, что это чёрная магия!

Толпа заволновалась. Лица искажали страх и гнев.

– Это все ложь! – я шагнула вперёд, стараясь, чтобы голос не дрожал, – Артур был моим женихом, но бросил меня, когда узнал, что я хочу посвятить жизнь помощи людям. Он мстит мне не понятно за что!

– Врёшь! – заорал Артур, – Она околдовала вас всех! Смотрите, она заставляет вас пить отраву! Это она наслала болезнь, чтобы потом «спасти» вас и получить власть!

Вокруг меня собиралась плотная толпа. Она все больше и больше сжималась плотным кольцом.

– Сжечь ведьму! – закричал хриплый голос из задних рядов, – Она погубит нас всех!

Люди подхватили клич. Я отступила на шаг, сердце колотилось где‑то в горле.

– Бегите, миледи! – крикнул один из солдат, прикрывая меня, – Мы попытаемся сдержать толпу. Солдаты, схватившись плотно за руки, старались сдержать толпу и спинами образовали что-то типа узкого коридора, чтоб я смогла пройти

– Выдайте ведьму! – кричала толпа.

– Пусть ответит за свои грехи!

– Сжечь её! Сжечь!

В груди бушевала буря эмоций – страх, гнев, отчаяние.

Как люди могут вот так, в один миг превратиться в толпу разъяренных фанатиков?

– Немедленно разойдитесь! – я узнала голос Эдварда. Его властный тон перекрыл шум толпы, – Я, наместник этого города, приказываю вам разойтись по домам! – толпа затихла на мгновение.

– Вы что, не видите, он тоже околдован! Не слушайте его! – выкрикнул Артур

Но Эдвард не обратил внимания на его выкрики.

– Гвардия! Разогнать толпу! Обеспечить безопасность в городе!

Солдаты начали действовать быстро и слаженно. Часть оттесняла людей с площади, часть выстраивалась вдоль стен ратуши. Толпа плавно перетекала с площади на улицы города.

Я бросилась в больницу, захлопнула за собой тяжёлые двери и задвинула засов. Снаружи доносились крики.

– Выдайте ведьму!

– Сжечь её! Сжечь!

Я пыталась унять дрожь. Как они могут верить этим лживым словам? Разве не видят, что я хочу их спасти?

Раздался грохот, кто‑то начал бить в двери. Я отпрянула, оглядываясь в поисках выхода. Окно! Я выглянула наружу. Вокруг здания больницы собралась толпа с факелами. Как быстро они нашли факелы! Неужели и вправду они пришли меня сжечь?

– Стойте! – раздался властный голос Эдварда. Он вышел вперёд, окружённый гвардейцами. Его фигура в доспехах казалась несокрушимой преградой между мной и разъярённой толпой.

– Опустите факелы! Кто дал вам право вершить суд над человеком, которого я взял под свою защиту?

– Ваша светлость, – выступил вперёд мужчина с факелом, – Она ведьма! Она наслала на нас холеру, а теперь травит воду своей дьявольской химией! Посмотрите, сколько людей умерло с тех пор, как она появилась в городе!

– Она вас пытается спасти. А вот вы сейчас сами выбираете смерть для своих семей.

– Он околдован! – завопила какая‑то женщина, – Они заодно! Они хотят погубить наш город!

Толпа снова заволновалась. Несколько человек схватили камни.

– Если не выдадите ведьму, – крикнул мужчина с факелом, – Мы сами возьмём её! И вас, ваша светлость, если будете мешать!

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Эдвард побледнел, но не отступил.

– Гвардия! – отдал он приказ, – Разгоняйте толпу, всех, кто сопротивляется, – арестовать!

Солдаты сомкнулись вокруг Эдварда. Толпа напирала, кто‑то швырнул камень – он ударился о шлем гвардейца. Другие последовали его примеру.

– Остановитесь! – крикнула я, не выдержав, – Люди, послушайте меня в последний раз! Я не ведьма. Я врач. Я видела, как умирают от холеры дети, старики, целые семьи. Я пытаюсь это остановить!

В толпе возникло замешательство. Кто‑то опустил факел. Стук камней о доспехи гвардейцев мгновеено прекратился.

Но тут вперёд выступил Артур. Он протиснулся сквозь ряды людей.

– Лживая тварь! – заорал Артур, указывая на мое окно, – Все они заодно! Ведьма всех околдовала!

– Достаточно! – Эдвард сделал шаг вперёд, – Вы переходите все границы. Гвардия, арестовать его!

Солдаты бросились вперёд. Но Артур прикрывался толпой продолжил кричать.

– Вы все пожалеете! Город сгорит из‑за этой ведьмы! Она принесла нам беду, и она же её унесёт – в пламени! Сжечь! Сжечь!

– Немедленно разойдитесь! Я, наместник этого города, приказываю вам разойтись по домам! Этот человек будет арестован за распространение ложных слухов и подстрекательство к бунту!

Толпа затихла на мгновение.

– Ложь! – выкрикнул Артур, – Он тоже околдован! Не слушайте его!

– Гвардия! – громко отдал приказ Эдвард, – Разогнать толпу любыми средствами! Обеспечить безопасность больницы!

Я увидела, как Артур скрываясь за спинами людей быстро покидаейт площадь возле больницы, и тут же почувствовала запах дыма. Резкий, едкий.

– Пожар! – закричал кто-то из толпы, – Больница горит!