Текст книги "Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Первое, что я увидела, открыв глаза, был мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц за окном. Я потянулась, чувствуя приятную усталость во всём теле, и вдруг осознала, что заснула в кресле у постели герцога.

Внезапно я услышала его голос – слабый, но отчётливо ироничный:

– Леди Эмма, позвольте спросить, что вы делаете в моих покоях в столь ранний час?

Я вздрогнула и подняла глаза. Герцог Рейвенвуд смотрел на меня с лёгкой улыбкой, и в его взгляде читалось неподдельное удивление.

– Ваша светлость! – воскликнула я, поспешно вскакивая на ноги, – Наконец-то вы пришли в себя!

– Очевидно, да, – он попытался приподняться на локтях, но тут же поморщился от боли, – Но вы так и не ответили на мой вопрос.

– Видите ли, – я поправила складки платья, стараясь собраться с мыслями, – После того как вы получили рану, у вас поднялся жар вы бредили почти два дня. Кризис миновал лишь вчера вечером, и я не могла оставить вас одного.

Герцог помолчал, изучающе глядя на меня. В его глазах появилось новое выражение – нечто среднее между благодарностью и изумлением.

– Не зря, значит, я определил вас сиделкой в новую больницу, – шутливо произнёс он, – Хотя, признаться, не ожидал, что вы приступите к обязанностям столь ревностно.

Я невольно улыбнулась

– Ваша светлость, я всего лишь выполняла долг врача.

Герцог попытался приподняться на локтях повыше, но я мягко остановила его.

– Лежите, прошу вас. Вам ещё нужен покой.

Он послушно откинулся на подушки, но взгляд его не отрывался от моего лица. В глазах читалось неподдельное изумление, смешанное с чем‑то, что заставило моё сердце забиться чуть чаще.

– И вы ухаживали за мной всё это время? – тихо спросил он, – Наверное, я сейчас ужасно выгляжу.

– Разумеется, – улыбнулась я, – Я уже видела вас в самом непрезентабельном виде, за эти два дня. Так что утренняя небритость и растрёпанные волосы не произведут на меня никакого впечатления.

Герцог невольно рассмеялся – звук получился слабым, но искренним.

– Вы необыкновенная женщина, леди Эмма, – произнёс он уже серьёзнее, – Я не заслуживаю такой заботы.

– Каждый человек заслуживает заботы. Особенно, когда он болен, – ответила я, беря его запястье, чтобы проверить пульс.

Герцог перехватил мою руку и сжал ладонь, и на мгновение задержал её в своей. И вдруг осознала, что даже сейчас, измождённый жаром, он выглядит очень благородно. Его рука, крупная и сильная, с чётко очерченными венами, когда‑то державшая шпагу в бою, теперь держала мою доверчивую и беззащитную ладонь.

Я невольно подняла взгляд выше, к его глазам. Они оказались удивительно красивого оттенка серого, словно утреннее небо после грозы, с длинными ресницами, которые в свете солнца казались почти золотистыми. Черты лица, обычно строгие и властные, сейчас смягчились, обнажая ту глубину души, которую он обычно скрывал за маской наместника.

– Вы очень красивы, леди Эмма, – тихо произнёс герцог, и голос его прозвучал непривычно мягко, почти трепетно.

Моё сердце пропустило удар. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, и поспешила отвести глаза, но герцог не отпустил мою руку.

– Простите, если мои слова показались вам неуместными, – добавил он поспешно, – Но я говорю искренне. В вас есть нечто особенное. Та сила духа, та чистота помыслов, которые редко встречаются в наше время.

Я попыталась улыбнуться, стараясь скрыть волнение.

– Вы слишком добры, ваша светлость

– Нет, – он слегка сжал мою ладонь, – Вы делаете гораздо больше и не только лечите меня физически, вы даете мне надежду.

В комнате повисла долгая пауза. Слышно было лишь тиканье часов да далёкий крик какой‑то птицы за окном. Я вдруг остро ощутила, как изменилось всё вокруг: привычный мир, где герцог Рейвенвуд был для меня лишь наместником, строгим блюстителем порядка, теперь словно перевернулся. Перед мной лежал не властный вельможа, а человек – уязвимый, благодарный, открывший мне частицу своей души.

– Отдыхайте, – прошептала я едва слышно, осторожно высвобождая руку, – Вам нужно набраться сил. А я буду рядом, на случай, если что‑то понадобится.

Он закрыл глаза, но улыбка, лёгкая и почти детская, осталась на губах.

– Спасибо, Эмма, – произнёс он так тихо, что я едва расслышала.

Я отошла к окну, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешено бьющееся сердце. В душе боролись противоречивые чувства, волнение от его слов и смущение от собственной реакции. Мне на миг показалось, что между нами сейчас зародилось что‑то новое, нечто большее, чем формальные отношения горожанки и наместника. Но сейчас прежде всего здоровье герцога, а уж потом будет видно.

На следующий день герцог, к великой моей радости, уже чувствовал себя значительно лучше и даже начал самостоятельно ходить. Утром я застала его у окна – он стоял, слегка опираясь на трость, и смотрел в сад с задумчивым выражением лица.

– Леди Эмма, – обратился он ко мне, едва заметив моё появление, – погода сегодня столь прекрасна, что я осмелюсь пригласить вас прогуляться со мной по саду. Уверен, свежий воздух пойдёт на пользу нам обоим.

Я с благодарностью приняла предложение, и вскоре мы неспешно шли по гравийной дорожке, обрамлённой кустами роз, которые только начинали распускаться. Воздух был напоён тонким ароматом цветов, а ласковое утреннее солнце согревало плечи.

Герцог шёл медленно, но уверенно, и я заметила, что цвет его лица стал гораздо здоровее, чем накануне. Некоторое время мы беседовали о пустяках, о погоде, о состоянии города, о том, как продвигается строительство больницы. Но вскоре его сиятельство перевёл разговор в иное русло.

– Позвольте задать вам вопрос, леди Эмма, – произнёс он мягко, остановившись у мраморной скамьи под сенью старого дуба, – Как вышло, что вы оказались в наших краях? Вы не похожи на тех, кто довольствуется тихой провинциальной жизнью без особых устремлений.

Я замерла, не зная, как ответить. Сердце забилось чаще, мне не хотелось раскрывать душу перед герцогом, но и лгать ему после всего, что произошло, казалось немыслимым. Я решила поведать часть правды.

– Я… – начала я нерешительно, – Видите ли, ваше сиятельство, моя история не столь радужна, как может показаться. Мой жених бросил меня у самого алтаря, обвинив в колдовстве.

Слова давались с трудом, и я опустила глаза, боясь увидеть в его взгляде насмешку или недоверие. Но герцог лишь нахмурился и тихо произнёс.

– Какой бесчестный поступок! Примите мои искренние соболезнования, Эмма. Это чудовищно – так обращаться с женщиной, да ещё и перед лицом всего общества.

Его голос звучал искренне, и от этого на душе стало чуть легче. Я продолжила, уже смелее.

– Мои родители, опасаясь народного гнева и сплетен, решили отправить меня подальше – к старой тётушке Элизабет. Так я и оказалась здесь. Сначала это казалось изгнанием, но теперь я благодарна судьбе за этот поворот. Здесь я смогла заняться тем, к чему лежит моё сердце.

Герцог внимательно выслушал меня, и в его глазах я прочла неподдельное сочувствие. Он помолчал немного, затем кивнул, словно подтверждая свои мысли.

– Вы проявили немалое мужество, – сказал он, – Не каждая женщина смогла бы сохранить достоинство в подобной ситуации и найти в себе силы начать всё заново.

Я почувствовала, как к щекам приливает румянец от этих слов. И вдруг, сама не зная почему, осмелилась задать вопрос, который давно вертелся на языке.

– А вы, ваше сиятельство? Почему такой благородный и красивый мужчина до сих пор не нашёл себе пару? Неужели в свете нет достойной женщины, способной оценить вас по достоинству?

Герцог слегка улыбнулся, но улыбка вышла грустной.

– Меня привлекают женщины умные, начитанные, – ответил он, – Те, кто видит во мне не титул и состояние, а человека. Кто способен заглянуть в душу и понять её стремления. К сожалению, в современном обществе таких мало. Большинство дам ищут выгодного брака, а не искренних чувств.

Я кивнула, понимая его слова.

– Был ли у вас опыт любовных переживаний? – спросила я осторожно.

Лицо герцога на мгновение омрачилось.

– Боюсь, я не готов говорить об этом, – произнёс он сдержанно, – Некоторые воспоминания слишком болезненны, чтобы делиться ими.

В тот же миг небо слегка потемнело, и первые капли дождя упали на дорожку.

– Кажется, погода меняется, – заметил герцог, переводя взгляд вверх, – Будет разумнее вернуться в дом, пока дождь не усилился.

Мы повернулись и направились к особняку. Я чувствовала, что наш разговор открыл новую страницу в наших отношениях, но в то же время оставил после себя и лёгкую горечь, словно между нами возникла тень прошлого, о котором герцог не хотел говорить.

– Признаться, леди Эмма, – произнёс герцог, замедляя шаг и поворачиваясь ко мне, – Ваша сила, ваша доброта пробуждают во мне чувства, которые я давно считал утраченными, – он сделал паузу, и в этот миг лёгкий ветерок приподнял прядь моих волос, а герцог, словно повинуясь внезапному порыву, осторожно убрал её за ухо.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Щеки залила краска, а сердце забилось так часто, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот миг из‑за аллеи донёсся голос тётушки Элизабет.

– Эмма, дитя моё, вот ты где! Я искала тебя, – Она остановилась, заметив нашу близость, и мягко улыбнулась, – О, прошу прощения, я, кажется, помешала.

Герцог отступил на шаг, но его глаза были прикованы ко мне, словно говоря: «Мы продолжим этот разговор. Позже».

Тетушка сообщила, что пора возвращаться домой, так как каждый день много людей обращаются за помощью, а я подзадержалась у наместника.

Герцог вышел нас проводить. Он чувствовал себя гораздо лучше, и я уже была спокойна за его здоровье.

– Эмма, – произнес он в том момент, когда я занесла ногу, чтоб забраться в повозку, – Я решил предложить вам нечто большее, – серьёзно сказал герцог, – Как насчёт должности сестры‑хозяйки в новой больнице? Вы будете отвечать за организацию работы, подбор персонала и уход за больными.

Сердце моё забилось чаще. Это было именно то, к чему я стремилась, – возможность принести реальную пользу!

– Я согласна, – быстро ответила я, но тут же добавила, – Однако у меня есть условие. Прошу вас выделить в больнице отдельное женское крыло, где я могла бы оказывать помощь роженицам и женщинам с особыми недугами.

Герцог задумчиво провёл рукой по лбу.

– Понимаю вашу заботу, Эмма, но общество еще не готово к столь радикальным переменам. Женщины‑врачи, акушерки с официальной должностью – это все вызовет пересуды.

– Но ведь речь идёт о спасении жизней! – горячо возразила я.

– И я это признаю, – мягко перебил меня герцог, – Признаю ваши заслуги как врачевателя, вашу самоотверженность и талант. Но чтобы добиться настоящего прогресса, нужно действовать постепенно. Позвольте мне подумать над вашим предложением. Я обещаю, что дам вам ответ, как только найду способ воплотить эту идею без излишнего шума.

Я склонила голову.

– Благодарю вас, ваша светлость. Я согласна на должность сестры‑хозяйки.

Герцог улыбнулся.

– Превосходно. И у меня есть к вам небольшая просьба. Называйте меня Эдвард.

На мгновение я потеряла дар речи. Обращаться к герцогу по имени – это казалось почти немыслимым, нарушением всех правил приличия.

– Хорошо, Эдвард, – произнесла я едва слышно.

Тётушка, до того молча наблюдавшая за нашей беседой, деликатно кашлянула.

– Пора ехать, Эмма. Дорога не ждёт.

Я кивнула, ещё раз взглянула на герцога – на Эдварда – и поднялась в повозку.

По дороге домой я всё не могла унять трепет в душе. Предложение герцога, его слова – всё это крутилось в голове, словно вальс. Тётушка, заметив моё волнение, мягко улыбнулась:

– Вижу, дорогая, что пребывание в гостях пошло тебе на пользу.

– Ох, тётушка, – выдохнула я, – Это все так неожиданно.

Она накрыла мою руку своей.

– Время покажет, Эмма, к чему все это приведет.

Я посмотрела в окно, дорога уводила нас прочь от поместья герцога, но в сердце моём уже зрела тоска по обществу Эдварда Рейвенвуда, грозного наместника короля.

Глава 14

С тех пор как открылась новая городская больница, минуло уже несколько недель. Дни были столь наполнены трудами, что порой я едва находила время присесть и перевести дух. Это была обычная больница, где лечили всех желающих, вне зависимости от происхождения и достатка.

Иногда мне приходилось принимать роды на дому, когда меня об этом просили, но большую часть времени я посвящала организации работы в больнице, помогая Томасу в обучении персонала в той роли, которую для меня ответ Эдвард Рейвенвуд – в роли сестры‑хозяйки, как принято называть эту должность в лучших лечебных заведениях.

Мы с Томасом разработали строгую систему дежурств, каждый работник знал свои обязанности, велись подробные записи о пациентах, их диагнозах и ходе лечения. Я ввела правило обязательного мытья рук с зольным мылом перед осмотром каждого больного и после него, а также кипячения всех инструментов. Томас взял на себя организацию снабжения. Он обладал удивительной способностью находить общий язык с поставщиками и договариваться о самых выгодных условиях.

Однажды вечером, когда я вернулась домой после долгого дня в больнице, тётушка встретила меня в гостиной с чашкой ароматного чая и выражением необычайного оживления на лице.

– Эмма, дитя моё, – начала она, разливая чай по фарфоровым чашкам, – Ты не поверишь, какие новости! В город прибыла младшая сестра наместника, леди Селина Рейвенвуд. Говорят, она несколько лет училась в пансионе для благородных девиц.

Я отпила глоток и внимательно посмотрела на тётушку.

– Эта новость должна как-то меня удивить? Или что-то еще?

Тётушка покачала головой:

– Нет, дорогая, но он прислал с посыльным приглашение на ужин завтра вечером, хочет познакомить тебя с Селин. Он говорит, что леди Селина горит желанием познакомиться.

Пока я размышляла над этим приглашением, тётушка продолжила.

– Знаешь, Эмма, я ведь немного знаю историю семьи Рейвенвуд. Родители Эдварда и Селины погибли трагически, их карета сорвалась с горной дороги во время сильной метели. Эдвард тогда был уже взрослым юношей, ему исполнилось двадцать два, и он взял на себя заботы о поместье и маленькой сестре. Он отправил её в пансион, когда ей исполнилось двенадцать лет, чтобы она получила достойное образование.

Эта история тронула меня. Я и прежде замечала в Эдварде Рейвенвуде черты человека, привыкшего к ответственности с юных лет, но теперь его характер стал мне ещё понятнее.

Следующее утро я провела в хлопотах по больнице, а после обеда я провела время подготовке к важному для меня вечеру. Моё скромное платье пришлось отложить в сторону, и найти что-то более подходящее для ужина, да и длинные рыжие волосы тётушка помогла уложить в элегантную прическу. Я понимала, что буду представлена знатной даме, и хотела выглядеть достойно, не пытаясь при этом соперничать с роскошью её нарядов.

Герцог встретил меня в музыкальной гостиной в обществе двух очаровательных дам.

– Сестра, – Эдвард тепло улыбнулся, – Позволь познакомить тебя с мисс Эммой Глейн, той самой леди, о которой я тебе рассказывал.

– Мисс Эмма, так же, позвольте представить вам подругу моей сестры, леди Алисию, – продолжил Эдвард.

Леди Селина сделала изящный реверанс, который не выглядел нарочитым или высокомерным, Алисия же приветствовала меня легким кивком головы.

Леди Селина оказалась очаровательной молодой особой лет двадцати. Нежная блондинка с золотистыми локонами, уложенными в простую, но изящную причёску, и большими голубыми глазами, в которых светилась искренняя доброта. Её кожа была удивительно светлой, почти фарфоровой, а улыбка – открытой и приветливой. Голубое платье подчёркивало свежесть юности и гармонировало с цветом глаз. В каждом её движении чувствовалась природная грация, не испорченная высокомерием, столь часто встречающимся у особ её положения.

Алисия, напротив, представляла собой полную противоположность своей спутницы. Брюнетка с тёмными, почти чёрными волосами, уложенными в сложную причёску, и пронзительным взглядом карих глаз, в котором читалась нескрываемая настороженность. Её черты лица были правильными, даже классическими, но выражение лица казалось несколько надменным. Тёмно‑зелёное платье с высоким воротом и длинными рукавами подчёркивало её стройную фигуру, но не добавляло теплоты образу. В каждом жесте Алисии сквозила уверенность в своём превосходстве, а лёгкая усмешка на губах словно говорила: «Я знаю нечто, чего не знают другие».

– Мисс Глейн, – произнесла леди Селина мелодичным голосом, – я так много слышала о вашей работе! Брат рассказывал, что вы помогаете бедным. Это поистине благородное дело!

Её искренность и живой интерес мгновенно расположили меня к ней. Мы заговорили о больнице, и я с удивлением обнаружила, что леди Селина разбирается в вопросах гигиены лучше многих врачей.

– В пансионе, – пояснила она, – нас обучали основам ухода за больными. Наша наставница была вдовой военного врача и передала нам немало полезных знаний.

Алисия, до этого молча сидевшая в стороне, вдруг вмешалась в разговор:

– О, Селина, ты преувеличиваешь свои познания! – её голос звучал сладко, но в глазах читалась насмешка, – Мисс Глейн, вероятно, считает наши пансионные уроки детской забавой. Ведь она, как я понимаю, имеет настоящий опыт практической медицины?

Я почувствовала, как краска приливает к моим щекам от её надменного тона. В её словах и ее взгляде сквозила неприкрытая насмешка, адресованная не только леди Селин, но и мне, но я ответила спокойно.

– Напротив, леди Алисия, я убеждена, что основы гигиены и ухода за больными должны знать все женщины, вне зависимости от их положения. И я была бы рада поделиться с леди Селиной тем, что знаю сама.

Эдвард бросил на Алисию предостерегающий взгляд, но та, казалось, только этого и ждала. Она повернулась к нему и с притворной заботой спросила:

– Эдвард, дорогой, ты выглядишь утомлённым. Неужто заботы о городе и больнице отнимают все твои силы? Да и Мисс Глейн, должно быть, занимает так много твоего времени, что не остается на отдых. Не кажется ли тебе, что ты уделяешь излишнее внимание столь незначительным вопросам.

Селина, до этого внимательно слушавшая разговор, мягко вмешалась.

– Алисия, дорогая, ты забываешься. Мисс Глейн делает для нашего города то, чем мы все должны гордиться. Разве не так, брат?

Эдвард улыбнулся сестре.

– Ты совершенно права, Селина. Мисс Глейн человек редкого таланта и самоотверженности.

Ужин продолжался в более непринужденной обстановке. Селина задавала разумные вопросы о методах лечения, я рассказывала о наших успехах и трудностях, а Алисия больше не вмешивалась в разговор, лишь изредка бросая на меня взгляды, полные нескрываемой неприязни.

Когда вечер подошёл к концу, Эдвард проводил меня до экипажа.

– Благодарю вас, Эмма, за то, что согласились прийти, – сказал он тихо, – Я рад, что вы с Селиной нашли общий язык. Она очень впечатлена вашей работой.

– Леди Селина очаровательная молодая дама, – искренне ответила я, – Её интерес к медицине может оказаться весьма полезным.

Он улыбнулся:

– Возможно, вы правы.

Нашу беседу прервал слуга, который быстрым шагом приближался к наместнику.

– Ваша светлость, срочное послание от его величества, – произнёс он, склонив голову.

Эдвард принял письмо, сломал печать и быстро пробежал глазами строки. Его лицо помрачнело.

– Мисс Глейн, – обратился он ко мне, – Завтра утром я заеду к вам и мистеру Томасу в больницу, нужно будет переговорить.

Я почувствовала тревогу в его голосе, но пока не придала этому слишком большого значения.

Глава 15

На следующий день, когда я занималась проверкой запасов медикаментов в ожидании разговора, ко мне на склад вошёл Эдвард Рейвенвуд в сопровождении Томаса. Его лицо выражало необычную серьёзность.

– Мисс Глейн, – начал он без предисловий, – Как вы помните, вчера я получил письмо от короля. Там очень тревожная новость. Прошу, Томас, зачитайте.

Томас развернул лист и начал читать:

«Достопочтенный наместник Эдвард Рейвенвуд,

Ставлю вас в известность, что на границе нашего королевства скопилось множество беженцев из соседнего государства. Они сообщают о загадочной болезни, стремительно распространяющейся среди населения. Симптомы таковы, сильнейшее расстройство желудка, неукротимая рвота, быстрое обезвоживание организма, судороги конечностей, посинение губ и кончиков пальцев, резкое падение температуры тела. Болезнь уносит жизни в течение нескольких дней.

Опасаюсь, что эпидемия может перекинуться на наши земли. Примите все необходимые меры предосторожности. О дальнейших распоряжениях сообщу дополнительно.

С монаршим доверием,

Король Альфред III»

Когда Томас закончил читать, мы с ним Томасом переглянулись. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Всё указывало на то, что речь идёт о холере или чём‑то крайне похожем.

– Это весьма тревожно, – произнесла я, стараясь говорить спокойно, – Если болезнь достигнет нашего города, то последствия могут быть ужасающими.

– Именно поэтому мы должны действовать незамедлительно, – твёрдо сказал Эдвард, – нужно что-то предпринять.

– Я подумаю, как действовать дальше, – ох как мне не нравилась эта новость, у местной медицины еще нет действенных способов борьбы с холерой, она может унести много жизней,

– Для начала нам нужно больше информации, – я продолжила, стараясь придать уверенности своему голосу, но я видела по лицу Эдварда, что он уловил мое беспокойство, – Прошу вас, распорядитесь, чтобы кто‑нибудь съездил в соседнее королевство и взял образцы воды из тех мест, где зафиксированы случаи заболевания. Нам необходимо изучить источник заражения.

Эдвард кивнул:

– Немедленно отдам распоряжение и направлю человека сегодня же.

– Если это та болезнь, о которой я думаю, то она расползается очень быстро, и нам нужно подготовить больницу к возможному наплыву больных, организовать карантинный пункт на границе и обучить людей правилам гигиены.

Томас, внимательно слушавший наш разговор, добавил.

– Думаешь вода является источником распространения болезни?

– Скорее всего, да. Нужно дождаться гонца. И, если мои опасения подтвердятся, разумеется, нужно позаботиться об обеззараживании воды в городе. Это может стать нашей главной защитой.

Прошло пару дней. Я с тревогой ждала новостей из соседнего королевства. Но сегодня у меня был выходной день.

Устроившись у себя в комнате перед письменным столом, я открыла тетрадь и начала копаться в воспоминаниях. В памяти всплыли труды Зинаиды Ермольевой о способах выявления холеры, методах борьбы с ней и, главное, о дезинфекции воды хлором. Это могло стать нашим главным оружием против надвигающейся угрозы. Я раскрыла тетрадь и сделала запись.

Симптомы: сильнейшее расстройство желудка, неукротимая рвота, обезвоживание, судороги конечностей, посинение губ и пальцев, падение температуры

Вероятный диагноз: холера или сходное заболевание.

Источники заражения: вода, пища.

Методы профилактики: обеззараживание воды хлором, карантин на границе, обучение населения правилам гигиены, подготовка больницы к приёму больных, сбор и анализ образцов воды из очага эпидемии, информирование горожан о мерах предосторожности.

Перечитав написанное, я откинулась на спинку стула и уже почти уснула в кресле, убаюканная мерным потрескиванием дров в камине, когда в дверь постучали. Вошёл посыльный с запечатанным конвертом.

– От наместника, мисс, – произнёс он и протянул мне письмо.

Дрожащими руками я сломала печать и развернула лист. Почерк Эдварда был чётким и уверенным.

«Мисс Глейн,

Сержант Грейсон вернулся раньше, чем ожидалось. Он привёз не только образцы воды, но и тревожную весть, болезнь уже появилась в одном из приграничных поселений, там болеют все жители Эпидемия движется быстрее, чем мы предполагали.

Прошу Вас завтра с утра прибыть в больницу как можно раньше. Образцы я оставил на вашем столе.

С уважением,

Эдвард Рейвенвуд»

Я вскочила на ноги, какой там завтра, время играет против нас – угроза была уже у наших ворот. Я поспешно оделась, и попросила посыльного отвезти меня в больницу.

Когда я вошла в лабораторию, на моём рабочем столе действительно стояли стеклянные флаконы с пробами воды. Рядом лежала записка от Эдварда: «Образцы взяты из нескольких источников: реки, городских колодцев, ручья у поселения и резервуаров для сбора дождевой воды. Сержант сообщает, что первые больные пили именно из колодцев».

Я надела рабочий халат, тщательно вымыла руки зольным мылом и приступила к исследованию. Первым делом осмотрела воду визуально, проба из городского колодца имела лёгкий желтоватый оттенок и небольшой осадок; вода из ручья выглядела чище, почти прозрачной; образец из резервуара для дождевой воды был кристально чистым, ну а речная вода есть речная вода.

Затем капнула в каждый образец капустный сок. Да, да, капустный сок является природным индикатором. Я провела еще несколько тестов, проверить воду под микроскопом, затем, проверила реакцию на хлор.

Так что там по Ермольевой? «Холера передаётся через заражённую воду и пищу; основной путь – фекально‑оральный; для профилактики необходимо обеззараживание источников воды хлором».

Самые худшей для питья оказалась колодезная вода. Это и есть источник распространения инфекции. Еще река, но, надеюсь, из реки-то они воду не пьют. Да, мои опасения подтвердились, это действительно была холера. Одно из самых опасных заболеваний в моем мире, которое за несколько веков унесло миллионы жизней.

Через пару часов я сделала последние записи и закрыла тетрадь, чувствуя усталость, у меня были доказательства и чёткий план. Даже с ограниченными средствами мне удалось выявить угрозу. Теперь главное действовать быстро, чтобы остановить болезнь до того, как она унесёт чьи‑то жизни.

Хорошо, что в этом мире есть я, и я знаю какие меры нужно предпринять. Найти как эту заразу лечить для меня будет уже следующим этапом, а пока, нужно не дать ей войти в город. Здесь слишком большая плотность населения.

Я писала наместнику,

«Ваша светлость, герцог Рейвенвуд!

Позвольте безотлагательно сообщить Вам о результатах проведённого исследования образцов воды из различных источников, привезенных с соседнего королевства.

После тщательного анализа проб, взятых из городских колодцев, ручьев и резервуаров для сбора дождевой воды, я пришла к однозначному выводу, наиболее загрязнённой оказалась вода из городских колодцев и реки – именно эта вода является вероятным источником распространения инфекции.

На основании полученных данных и с учётом угрозы распространения заболевания, я считаю необходимым немедленно принять следующие меры:

Временно закрыть доступ к городскому колодцу и оповестить всех жителей о запрете его использования.

Начать обеззараживание всех колодцев и резервуаров города с использованием закупленного вами отбеливателя – хлора.

Установить карантинный пункт на въезде в город для, осмотра прибывающих лиц.

Подготовить городскую больницу к возможному приёму больных.

Я буду лично участвовать в реализации этих мер, координировать работу и обучать помощников методам обеззараживания воды. Также предлагаю организовать ежедневные доклады о ситуации для оперативного реагирования на изменения.

Прошу Вас оказать необходимое содействие и привлечь горожан для работы и оповещению о мерах безопасности.

От скорости и слаженности наших мер зависит здоровье и безопасность жителей города.

Направить указания в соседние города и селения, где вы являетесь наместником.

С глубочайшим почтением и преданностью,

Мисс Эмма Глейн»

Письмо я передала с посыльным, который все еще ждал меня.

До утра оставалось несколько часов, и я решила не возвращаться домой, а поспать прямо на рабочем месте. Не в первой.

Но не успела я задремать, как дверь лаборатории распахнулась. На пороге стоял бледный Эдвард Рейвенвуд. Его обычно спокойное лицо искажала тревога.

– Мисс Глейн, – выдохнул он, – Только что поступили сообщения сразу из трёх деревень. Случаи заболевания зафиксированы повсюду. Эпидемия уже близко.

Я почувствовала, как земля уходит из‑под ног, мой план, который ещё минуту назад казался достаточно продуманным, теперь выглядел слишком скромным перед лицом надвигающейся угрозы. Сколько времени у нас осталось? Успеем ли мы спасти город?

Сжав кулаки, я заставила себя сосредоточиться, паника – худший враг в такой момент.

– Ваша светлость, – произнесла я твёрдо, – Тогда мы должны действовать ещё быстрее.

Эдвард кивнул, в его глазах мелькнуло уважение.

– Я доверю это вам, мисс Глейн. Начнем прямо сейчас.

Я глубоко вздохнула. Посплю потом. Сейчас от моих решений зависели жизни сотен людей, и я не имела права их подвести.