Текст книги "Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 24

Счет времени потерял всякий смысл.

Дни сливались в бесконечную череду часов, наполненных стонами больных, запахом дезинфекции и лихорадочной работой. Гостевые дома в особняке Эдварда, где когда-то царила холодная аристократическая тишина, теперь превратились в гудящий улей, лазарет, где жизнь боролась со смертью за каждую душу.

Из-за холеры улицы города опустели, уцелевшие после пожара помещения больницы были переполнены, но к нам, в пригород, потянулись вереницы телег с обессиленными людьми, их глаза были полны последней, отчаянной надежды.

Я двигалась на автопилоте, чувствуя, как мышцы ноют от усталости, а голова тяжелеет от недосыпа. Но адреналин и дикая решимость не давали упасть.

Рядом со мной, не менее изможденный, но упорный, трудился Томас. Мы были как две шестеренки одного механизма, работая слаженно, порой без слов понимая друг друга. Он разливал мой чудодейственный настой (как я внутренне его называла), следил за чистотой, обучая новых помощников, а я принимала самых тяжелых.

Вчера, когда мы дали лекарство маленькому мальчику, который уже лежал без сознания, его мать смотрела на меня глазами, полными слез и безнадежности. Она уже готовилась к худшему.

О, как хорошо я помнила эту обреченность! Я видела ее слишком часто в своем прошлом, в другой жизни, когда руки опускались, потому что ничего нельзя было сделать. Но сегодня ее мальчик открыл глаза и слабо улыбнулся.

Я почувствовала, как слезы предательски защипали в уголках глаз, но мгновенно взяла себя в руки. Сейчас не время для сантиментов. Еще сотни людей ждали своей очереди. Эта маленькая победа была лишь началом.

Чудо . Так люди стали называть мою микстуру. Они не знали ни о микробах, ни о плесени, ни о тысячах лет развития медицины, которые я принесла с собой. Для них это было «чудо». Но если это «чудо» спасало жизни, то пусть будет так. Главное ведь результат.

Я потянулась к следующему пациенту, когда почувствовала на себе взгляд. Мой внутренний, необъяснимый "датчик", который стал безошибочно срабатывать при появлении Эдварда, завибрировал. Его присутствие всегда ощущалось плотным облаком, которое окутывает тебя, заставляя весь мир вокруг отступить.

Он стоял у порога, облокотившись на косяк, высокий и величественный, даже в простом сюртуке, который, впрочем, сидел на нем безупречно. Его глубокие, темные глаза, казалось, видели все, каждый мой усталый вздох, каждый взгляд, каждую попытку скрыть дрожь в руках. Его присутствие было как якорь в бушующем море – твердое, мощное, несгибаемое, и до странного успокаивающее.

– Почему не спишь, как все нормальные люди?

Я не всегда могла понять его, с виду он был суровым, даже порой казался холодным и отстраненным, но в то же время, он обеспечил меня всем необходимым, даже выставил стражу, чтобы не дать Ордену повторить попытку пробраться сюда. Он верил в меня, он доверял мне. Человек, который еще недавно был для меня лишь угрозой, теперь стал моей мощной опорой в этом безумном мире. Мой защитник!

Я поймала его взгляд. Наши глаза встретились, и в его темных глубинах я увидела восхищение ? Или что-то более глубокое, более личное?

Мои щеки вспыхнули, и я тут же отвернулась, сосредоточившись на больном. Глупости, Эмма, не время для бабочек в животе.

– Как дела? – его низкий голос заставляя меня вздрогнуть.

– Дела? – Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. От его близости у меня по телу пробежали мурашки. Его запах, будто свежий воздух после грозы с тонкими нотками дорогого табака и его чего-то горьковато-древесного, окутал меня, забиваясь в легкие.

– Дела по сравнению с чем? С концом света? Тогда отлично! Люди выживают. Если так пойдет, через неделю-другую мы сможем остановить эпидемию.

Его губы тронула легкая, едва заметная усмешка.

– Твоя дерзость, Эмма, всегда при тебе, даже когда ты валишься с ног.

– А что мне еще остается? – я устало провела рукой по волосам, которые, наверное, давно превратились в воронье гнездо, – Сдаться и дать всем умереть? Не в моем стиле!

Он склонил голову, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. Это был не просто изучающий взгляд, а какой-то ощупывающий . Словно он видел не только меня, но и ту усталость, что я так тщательно скрывала, но и ту силу, что вела меня вперед.

– Ты даришь надежду там, где ее не было веками.

Я почувствовала, как румянец снова заливает щеки. Я привыкла к похвалам за свою работу в прошлой жизни, но эти слова из его уст… Они проникали в самые потаенные уголки души.

– Я просто делаю свою работу, – пробормотала я, стараясь выглядеть равнодушной, но сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

Он сделал полшага вперед, и расстояние между нами сократилось до опасно близкого. Я могла чувствовать тепло его тела, видеть тонкую линию шрама над его бровью. В воздухе зависло электрическое напряжение, от которого хотелось одновременно убежать и прижаться к нему.

– Твоя "работа", – он почти прошептал, и его дыхание опалило мою щеку, – Меняет мир. А ты меняешь меня.

Я подняла глаза, пытаясь прочесть его мысли, но его темные зрачки были непроницаемы. Однако в их глубине я что-то увидела. Что это? Нежность? Голод? Желание?

– Я не понимаю, – выдохнула я, голос дрогнул. Мои внутренние барьеры, которые я так долго и упорно строила, рассыпались от его близости.

– А нужно ли? – Он медленно протянул руку, словно давая мне время отпрянуть, если я захочу. Но я застыла, как завороженная. Его длинные, сильные пальцы коснулись моего лица, мягко поглаживая щеку. От его прикосновения по телу пробежала волна горячего, тока. Это было так… правильно .

В этот момент мир вокруг нас перестал существовать. Не было стонов больных, не было запаха лекарств, не было угрозы Ордена. Только он и я. Только его рука на моей щеке, его взгляд, который обещал что-то невероятное, и мое сердце, которое билось в унисон с его сильным, ровным ритмом.

– Я обещал защищать тебя, – прошептал он, – И я всегда буду это делать.

Его большой палец медленно огладил мою скулу, спустился к подбородку, а затем к губам. Я почувствовала, как по телу разливается волна жара, и дыхание сперло в груди. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его темных глубинах я увидела отражение своего собственного смятения.

Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Все, о чем я могла думать, это о его прикосновении, его запахе и его близость. И внутри меня разлилось странное, необъяснимое чувство, будто он – мой якорь, моя гавань и мой дом.

– Поспи хотя бы пару часов, – сказал он, его голос был теперь более низким, почти мурлыкающим, – Ты не сможешь спасать их, если сама сгоришь дотла.

Он отнял руку от моего лица, и я почувствовала разочарование от этого движения.

Он отпустил меня, и так же бесшумно, как появился, растворился в полумраке коридора, оставив меня стоять посреди лазарета, с горящими щеками, колотящимся сердцем и странным, неизгладимым ощущением его присутствия во мне. Будто он не просто прикоснулся, а оставил частичку себя.

И я понимала, что уже он не просто защищает "ведьму" от злого мира, он защищает меня, Эмму ото всех, кто захочет меня обидеть. И мне хотелось его защитить, такого сильного, сурового, но такого теперь ужу близкого человека.

Глава 25

Холод.

Пронизывающий, липкий, он всегда был моим незваным спутником в этом мире, но сейчас, сидя в кабинете Эдварда, я чувствовала его не только снаружи, но и внутри. Не от страха, нет, страх давно стал привычной подложкой моей новой реальности, это был холод от предвкушения. От осознания того, что колеса правосудия, медленно, но верно, начинали вращаться.

Эдвард склонился над столом, его пальцы в отсветах лампы скользили по пергаменту, полному убористого почерка. Калеб стоял рядом, его обычно невозмутимое лицо было сосредоточенным, а в глазах полыхал холодный огонь. Они работали. Работали над разоблачением Ордена, над тем, чтобы наконец, положить конец их бесчинствам.

Я пила остывший травяной отвар, пытаясь успокоить дрожь в руках. Моя роль во всем этом была странной. Я была не просто свидетельницей, не просто попаданкой-целительницей, я была тем катализатором, что сдвинул с места эту лавину.

Мои знания, мои интуиция, мой непривычный взгляд на вещи, все это помогло им копнуть глубже.

«Наконец-то, приходит конец этому кошмару. Конец бессонным ночам, страху за себя и за тех, кто мне дорог. А кто мне дорог? Эдвард, Тетка Элизабет, теперь Томас, Селин... Даже эти забавные слуги, что привязались ко мне». От этой мысли по телу разлилось странное тепло, контрастируя с внутренним холодом.

Эдвард поднял голову, его взгляд, обычно такой строгий, теперь был сосредоточен и серьезен. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В его взгляде читалась какая-то… забота. Или это мне только казалось?

– Мы нашли достаточно, Эмма, – его голос был низким, спокойным, – Доказательства их коррупции, их незаконных практик, их попыток влиять на судебную систему – все собрано. С помощью Калеба и наших людей, мы смогли проникнуть в их архивы. Артур, кстати, был центральной фигурой. Одним из предводителей этой секты.

Сердце екнуло.

Артур? Вот же лицемер этот «бывший жених», который, по сути, хотел использовать меня в своих грязных играх.

– А что с Алисией? – вопрос вырвался сам собой. Эта женщина была для меня самой большой загадкой.

Калеб покачал головой.

– Она как-то странно исчезла, миледи. Ни следа. Ни в их владениях, ни в городе. Как будто испарилась.

Это было странно. Очень странно. Алисия не была из тех, кто просто так исчезает. Она была расчетливой, умной, опасной. Куда она могла подеваться?

«Пропала. Это еще хуже, чем если бы ее поймали. Такие люди не исчезают просто так. Они затаиваются. И могут вернуться, когда меньше всего ждешь». От этой мысли по телу пробежал холод.

Эдвард встал, обошел стол и остановился рядом со мной. Его близость всегда действовала на меня странно. Я чувствовала от него запах дорогого пергамента, чернил и чего-то неуловимо мужественного, сильного.

– Не думай сейчас об Алисии, Эмма, – произнес он, и его рука легонько приобняла меня за плечи, – Завтра утром мы представим эти доказательства Королевскому Совету.

Его прикосновение было теплым, и я почувствовала, как напряжение в моих плечах немного спадает. Мой разум все еще боролся с мыслями об Алисии, но тело предательски отзывалось на тепло руки Эдварда.

– А Артур? – спросила я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

– Он уже пытался бежать, – усмехнулся Калеб, и в его голосе прозвучало удовлетворение, – Но мы были готовы. Наши люди поймали его на выезде из города, наняв повозку, чтобы уйти по тайной тропе. Он сейчас снова в тюремной башне и ждет своего часа.

Эдвард убрал руку с моего плеча, но наклонился чуть ближе. Его взгляд задержался на моих губах, и я почувствовала, как сердце начинает отбивать бешеный ритм. Воздух между нами загустел, наполнился невысказанным напряжением.

– Ты проделала огромную работу, душа моя, – его голос стал тише, почти интимным.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Его близость была так сильна, так подавляюща, что я едва могла дышать.

Калеб, к счастью или сожалению, деликатно откашлялся.

– Мой лорд, миледи, уже поздно. Вам обеим нужен отдых перед завтрашним днем.

Эдвард выпрямился, и волшебное напряжение между нами спало, оставив лишь легкое послевкусие. Он кивнул Калебу.

– Калеб, проследи за порядком. И удвой охрану. Сейчас как никогда нужно быть начеку.

Калеб поклонился и вышел. Мы остались одни. Тишина в кабинете, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине, стала почти осязаемой. Эдвард вновь подошел ко мне, и его глаза, темные и глубокие, внимательно изучали мое лицо.

– Я провожу тебя, – сказал он, его голос был мягким, но в нем прозвучало нечто, что заставило сердце вновь затрепетать.

Мы шли по коридорам в полной тишине. Каждый шаг отдавался эхом в огромном, старом поместье. Я чувствовала его присутствие рядом, его тепло, его силу. Мое тело тянулось к нему, словно мотылек на огонь, а разум отчаянно пытался сопротивляться этому притяжению. Я ведь была опытная женщина, и знала, чем обычно заканчивается подобное «притяжение».

У дверей моей спальни мы остановились. Эдвард не сделал ни движения, чтобы открыть дверь, он просто стоял, глядя на меня. Его взгляд задержался на моих губах, и я почувствовала, как по телу разливается волна жара. Я чуть приоткрыла рот, вдыхая его запах, который теперь казался таким родным, таким правильным.

– Эмма, – его голос был низким, почти шепотом, и в нем прозвучало столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. Он протянул руку, его пальцы едва коснулись моей щеки. Кожа под его прикосновением словно загорелась.

«Что он делает? Что он скажет? Что я хочу, чтобы он сделал?» – мысли вихрем проносились в голове.

Его большой палец медленно погладил мою щеку, скользнул к уголку губ. Я невольно закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Разум кричал о благоразумии, о том, что это чужой мир, чужие правила, а он – лорд, и я всего лишь доктор. Но тело молило о большем.

– Отдыхай, Эмма, – прошептал он, и его губы едва, еле заметно, коснулись моих, впечатывая в них легкий, почти невесомый поцелуй. От этого прикосновения по телу пробежал электрический разряд, заставив меня замереть, – Завтра будет долгий день.

Я отстранилась, но его глаза горели в полумраке, и я увидела в них глубокую, едва сдерживаемую страсть и нежность.

Эдвард вдруг наклонился, и его губы, до этого лишь дразнящие, властно накрыли мои. Это был не робкий, не легкий поцелуй, а глубокий, страстный и требовательный. Он поцеловал меня так, словно всю жизнь ждал этого момента, словно пытался влить в меня всю свою накопленную страсть.

Мои колени подкосились, и я инстинктивно ухватилась за его предплечье, впиваясь пальцами в плотную ткань его камзола. Его рука с моей щеки скользнула на затылок, пальцы зарылись в мои волосы, притягивая меня еще ближе, пока между нами не осталось ни миллиметра пространства.

Я ответила ему с не меньшей жадностью, забыв обо всем, о приличиях, о здравом смысле, о том, где мы находимся. Мои губы двигались навстречу его, отвечая на каждое движение. Я чувствовала его дыхание, горячее и прерывистое, его силу, которая обволакивала меня.

Мир вокруг исчез, растворившись в этом вихре чувств. Были только мы двое и этот поцелуй, который обещал многое. Поцелуй, который говорил без слов о желании, о страсти, о том, что эта связь была не просто случайностью, а чем-то гораздо большим. Я слышала собственный учащенный пульс, чувствовала, как кровь стучит в висках, как каждая клеточка моего тела отзывается на его прикосновение.

Когда он наконец отстранился, его дыхание было таким же рваным, как и мое. Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

– Завтра будет долгий день, Эмма, – повторил он хриплым голосом, затем развернулся и ушел, оставив меня одну стоять у двери, с пылающим лицом и колотящимся сердцем.

Я провела пальцем по губам, все еще ощущая фантомное прикосновение его поцелуя.

«Завтра будет долгий день. И я не уверена, что к нему готова», – прошептала я в темноту.

Но одно я знала точно, что после этого поцелуя рядом с Эдвардом я уже не смогу делать вид, что я просто доктор, который хочет спасти мир, и что я не влюблена в него.

Глава 26

Утро пахло воском, полированным деревом и нервами. Сегодня мне предстояло пережить необычный день. Эдвард собирался представить меня королю и его свите. Я знала, что там будут люди из Ордена. Моя задача была слегка их пошевелить.

Король уже был предварительно оповещен о наших успехах в борьбе с холерой, а сегодня мне предстояло в подробностях рассказать ему и показать, как это работает.

В мою временную лабораторию Эдвард, как всегда, вошёл без стука. Хотя, я уже давно научилась на слух угадывать его шаги в коридоре.

– Ты готова? – полушепотом спросил Эдвард, отчего мое сердце учащенно забилось.

– И нет, и да. Зависит от того, о чем именно ты спрашиваешь, – так же полушепотом ответила ему я.

Я поправила тонкие манжеты на белом халате, одетого поверх бледно‑голубого платья и улыбнулась ему в ответ.

= И, если вдруг я начну говорить слишком быстро, останови меня взглядом, или положи руку мне на запястье.

– Опасная просьба, – уголок его губ дрогнул, – Я могу не ограничиться запястьем.

«Не смей краснеть, Эмма». Я всё-таки покраснела. Прекрасно. Только этого не хватало перед походом ко двору.

У дверей тронного зала нас уже ждали. Я глубоко вдохнула и осторожно вошла, переступая следом за Эдвардом.

Тронный зал был огромен. Он будто дышал широкой грудью. Его высокие своды, витражи и полосы света на вылизанном паркете поражали своими размерами.

– Его Величество, король Альфред Третий! – гулко объявил церемониймейстер, выдергивая меня от созерцания потолка.

Я огляделась. Зал был полон посетителей и советников.

По центру на простом кресле сидел король. Он не был похож на того напыщенного мужчину, каким я его себе представляла, да, собственно, я себе его никак и не представляла. Король и король. Но в моем воображении все короли должны быть одеты в шубу горностая с шапкой Мономаха на лысой голове.

Передо мной сидел мужчина средних лет в простом бордовом камзоле (даже у Эдварда камзол был расшит богаче). В его лице отражалась усталость, как у человека, работающего днем, читающего отчёты по ночам, принимающего решения по управлению огромным государством круглые сутки, жертвующего отдыхом, а порой, и сном. В нем не было пафоса и высокомерия, в нем отражалась простота и мудрость, и оттого он мне понравился еще больше.

– Леди Эмма Глейн, – представил меня Эдвард, – Та самая врач и исследователь, о которой я вам рассказывал, сударь. Она спасла десятки жизней и добилась очень многого, проводя исследования, которые могут спасти тысячи. Я прошу вас выслушать ее и поддержать.

– Проходите, леди Эмма, – король сделал приглашающий жест ладонью, – Мне интересно посмотреть на женщину, которую народ уже успел окрестить то злом, то чудом.

– По опыту, истина прячется где-то посередине, Ваше Величество, – ответила я и поймала, как несколько придворных синхронно дёрнули бровями. Иногда мой язык работает быстрее моей осторожности.

– Вы умеете разговаривать, – король улыбнулся, – Это похвально.

Слуги внесли стол на колёсиках для моего маленького представления.

Микроскоп блеснул натертой латунью, затем, я расставила аккуратно накрытые стекла, две колбы воды, стеклянная чашка с тоненькой пленкой плесени (моя угольно‑зелёная гордость), и невысокая лампа‑спиртовка. Руки знали привычный порядок движений.

– Позволите? – я шагнула ближе к королю и придвинула микроскоп, – Смотрите и не удивляйте. Это не чудо. Это просто прибор, и в то же время, Ваше Величество, это окно в мир, который всегда рядом, но ранее вами был невиден. Никакой магии здесь нет – только увеличительное стекло и свет.

Король с интересом посмотрел на изобретение Имаада.

– Сейчас я покажу вам как выглядит капля воды из городского колодца. Не пугайтесь тому, что увидите, в ней живут невидимые глазу микроорганизмы, – я поместила образец и настроила фокус, – Прошу.

Король склонился, приложился глазом, и я увидела, как меняется его лицо от скепсиса до удивления, и в конце, та на нем отразилась та самая детская радость открытия, ради которой стоит наблюдать за людьми.

– Они двигаются, – шепнул он мне заговорщицки, – Они живые.

– Так и есть! Нравиться?

Король заулыбался и еще какое-то время крутил колесико, то приближая, то отдаляя окуляр.

– Мне часто кажется, что и королевство, это невидимые твари под стеклом, – хмыкнул Альфред, – Но там, боюсь, даже микроскоп не поможет, – король громко засмеялся от своей шутки. Для меня это был хороший знак.

– А теперь я вам покажу, как выглядит капля воды после обработки, – я поменяла стекло, – Посмотрите снова.

Альфред приблизился глазом к стеклу, покрутил колесики и оторвавшись от прибора с удивлением произнес.

– Их там нет! Где они?

– Погибли, – констатировала я, объясняя как и что использовала для обеззараживания воды.

По залу пронесся гул голосов. Из второго ряда посетителей выступил сухой мужчина с острым, как стилет, профилем, тот самый советник, о ком Калеб шептал, что от него «пахнет Орденом».

– Ваше Величество, – тягуче начал он, – Позволительно ли верить глазам, когда на кону души людей и судьба королевства? Кто поручится, что в этом стекле не заключена дьявольская хитрость? Мы ведь знаем, что вода очищается молитвой и серебром.

– А я знаю, что дети умирают от холеры быстрее, чем вы произносите слово «серебро», – перебила я мягко, – Позвольте показать ещё.

Я взяла чистую иглу, опустила её в спирт из моего куба. Пламя лампы вспыхнуло, когда я поднесла пропитанную иглу к огню; запах был чистый, без копоти.

– Это спирт, он обеззараживает, – сказала я спокойно, – Его можно использовать для обработки рук, поверхностей и инструментов. И да, он горит. И нет, это не доказательство союза с адом, иначе у нас был бы очень весёлый и опьяненный ад.

– А его можно пить и быстро опьянеть, – еле слышно шепнула я королю.

Краешек губ короля дёрнулся в едва заметной улыбке. Несколько придворных, стоявших близко, включая одну даму в слишком узком корсаже (жалко ребра), прыснули в кулачки.

– А это, – я подняла чашку с угольно‑тёмной плесенью, – Плесень, которая борется с болезнями. Это чудо‑лекарство не от всего, но от многого. Она способна спасать жизни.

Советник засуетился, подбежал к плесени, пытаясь выхватить ее из моих рук.

– Как вы докажете, что это не яд? – по нему было видно, что он хочет меня дискредитировать.

– А что такое по-вашему яд, советник? – мне все-таки удалось мягко вырвать из его рук свою баночку с плесенью.

– Ядом может быть что угодно, это зависит от дозировки, – мягко ответила я, – Даже вода убивает, если ей заменить воздух. А вот найти нужные пропорции, это уже называется наукой. Она скучна, но очень опасна для тех, кто привык управлять страхом.

Король поднял ладонь, срезая шепотки.

– Довольно, советник. Я сегодня увидел много из того, что не видел раньше.

Король повернулся ко мне и заговорил громко, так, чтоб было слышно всем присутствующим.

– Леди Эмма, я впечатлен вашей работой, – король на секунду замолчал и обвел грозным взглядом весь зал, – Я хочу, чтоб вы не останавливались и продолжили свои исследования. С этой минуты, учреждается Королевская исследовательская служба. Финансирование – из казны; полномочия – из моих рук. Леди Эмма Глейн назначается королевским консультантом по здравию. Наместники в моих землях обязаны ей содействовать. Возражения не принимаю.

Я почувствовала, как внутри меня что-то расправилось – не крылья, нет, я реалист, скорее это был позвоночник. Я поклонилась королю.

– Благодарю, Ваше Величество, за оказанное доверие. Обещаю, что не подведу вас.

– Тогда начните с моих министров, – усмехнулся он, – Им давно полезно посмотреть в увеличительное стекло.

Далее официальная часть приема потекла в спокойном режиме, а я просто стояла у окна и ждала Эдварда.

– Ты была великолепна, – шепнул он мне на ухо.

– Я едва не вляпалась в неприятности, – так же тихо ответила я, – Думала, ты меня за волосы вытащишь оттуда.

– Леди Эмма, – раздался слишком вежливый голос справа, принадлежащий тому самому советнику, – Поздравляю, вы выиграли первый битву, но война ещё не кончилась.

– Тогда не забудьте перезарядить мушкеты, – отозвалась я, глядя ему в глаза, – Я не люблю, когда враг капитулирует до финальной битвы.

Его взгляд стал холодным, он поклонился и растворился среди присутствующих.

Официальная церемония закончилась, но самое интересно всегда произносится в кулуарах. Нас провели в малую галерею с высокими окнами в сад. Здесь пахло розами и тишиной.

Я прислонилась к подоконнику и вдруг поняла, что очень устала

Эдвард подошел ближе, дотронулся до моего виска, обвёл линию скулы, задержался на ямочке у подбородка, как будто запоминал карту моего лица. Его лоб легко коснулся моего и наши дыхания смешались. Я знала, что кто‑то вот‑вот появится и оборвёт момент нашего единения, но не могла отказать себе в этом маленьком удовольствии, побыть рядом с Эдвардом.

– Давай договоримся, следующую войну с невежеством мы начнём с мытья рук, – я пыталась шутить.

– Прикажешь всему двору надеть халаты? – он подавил смех.

– О, с удовольствием. С карманами для здравого смысла.

Мы оба рассмеялись и в этот момент из-за угла показался посыльный. Он влетел, споткнулся о ковер, но смог удержать равновесие и запыхавшись произнес

– Лорд… лорд Рейвенвуд! Леди Эмма! Меня просили вам передать, что «Орден Чистоты» собирает сегодня ночью собрание.

За секунду лицо Эдварда из благодушного стало грозным.

– Передай Калебу, – коротко распорядился Эдвард, – Пусть следит, но не лезет на рожон.

– А мы что будем делать? – спросила я.

– А ты поедешь домой, и будем ждать вестей от меня и Калеба. Нам нужно приготовиться.

Мы оба знали, что эта война не окончена и «Орден» уже зашевелился. Оставалась ждать их следующего шага.