Текст книги "Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Почти у самых ворот поместья меня окликнули.

– Госпожа, постойте!

Я обернулась. По тропинке, ведущей к нашему дому спешил немолодой мужчина, в потрёпанной, но опрятной одежде. Его лицо было измождено, а в глазах читалась отчаянная мольба.

– Меня зовут Джон, я местный пастух. Я шел за вами от самой больницы, – выдохнул он, едва приблизившись, – Подслушал как вы разговаривали с фельдшером. Вы правда можете лечить и у вас есть опыт?

Вот не зря мне показалось, что за мной наблюдали.

– Да, я врач акушер-гинеколог высшей категории. Чем могу быть полезна?

– Я не совсем вас понял, но моя жена Анна сейчас рожает, – перебил он меня, схватив за рукав,

– Умоляю, помогите. Она еще с вечера рожает, – продолжил он, – уже все силы на исходе. Наш фельдшер рожениц как огня боится, а местные повитухи ценник заломили такой, что я и за год не отработаю. В долг никто не берется помочь. Не знаю, вправду вы лекарь или нет, но вы женщина и знаете все эти женские дела.

Он стоял передо мной сгорбившись, словно весь мир обрушился на его плечи. Я в его глазах отражалась безысходность, а в голосе слышались страх и отчаяние.

– Ведите, – коротко сказала я.

Дом пастуха стоял на окраинегорода. Внутри он оказался достаточно чистым, в комнатах царил полумрак. На постели, едва приподнявшись, лежала женщина с бледным, почти прозрачным лицом. Она подняла на меня глаза, полные муки.

– Вы кто? – еле слышно прошептала она.

– Это лекарка, – ответил за меня ее муж, – Она поможет тебе.

– Меня зовут Эмма Глейн. Не бойтесь, я знаю, что делать.

Сейчас я была уже не юной девушкой – сейчас я была опытным врачом с большим стажем работы, принимавшая роды и в более экстремальных условиях.

Для начала мне нужно было обезвредить руки, а зола с кипяченой водой играют роль слабого антисептика. Вот не зря я не пропустила ни одной пары в университете, да и память, тьфу-тьфу, не подводит.

– Вы можете вскипятить воду и принести немного золы? Мне нужно обработать руки, – попросила я Джона.

Пока он кипятил воду, я подошла к роженице и взяла её руку, чтоб прощупать пульс. Он был слабым и частым. Я подняла рубашку и осторожно прощупала живот. Всё подтверждало мои худшие опасения – затяжные роды, истощение, поперечное положение плода. Все плохо, очень плохо. Риск смерти для матери и ребёнка почти 80%.

– Анна, слушай меня внимательно, – я наклоняюсь к роженице, – Я сейчас попытаюсь вам помочь.

Она попыталась слабо кивнуть, когда очередная схватка скрутила её тело.

Я проходила это уже не один раз и не с одной роженицей, правда, условия были другие, но я не могу сдаться. Возможно придется экстренно кесарить, хотя мне бы этого не хотелось делать в таких условиях.

– Приготовь острый нож, иглу и моток ниток, – скомандовала я мужу, на случай экстренного вмешательства, – Нитки прокипяти в воде и разожгите огонь, чтоб я могла иглы и нож обработать огнем.

Анатомия, физиология родов, техника ручного поворота – всё это сейчас крутилось в моей голове, как мантра.

Я прошу Анну перевернуться на бок, затем встать на колени, опираясь на локти. Она хрипит от боли, но подчиняется. Я массирую низ живота, пытаясь вызвать ритмичные сокращения. Схватки есть, но они хаотичные.

Через час схватки ослабевают. Дыхание Анны становится поверхностным, прерывистым, пульс еще больше начинает частить. Я прикладываю ухо к её животу, пытаясь услышать сердцебиение плода – оно редкое, едва различимое.

Время будто застывает для меня. В голове всплывают строчки из учебника – «При поперечном положении есть риск разрыва матки, затем наступает гипоксия и смерть…». Ну уж нет, я этого не допущу! У Эммы Соколовой такого быть не может!

– Анна, – говорю твёрдо, – Времени почти не осталось, нам нужно быстро действовать. Я попробую развернуть ребёнка вручную, будет больно, но это наш шанс.

Я снова обрабатываю руки кипяченой водой, обматываю пальцы чистым платком, нащупываю плечо плода и плавным, но сильным движением разворачиваю его, чтоб он принял правильное положение. Я чувствую, как пот стекает у меня по спине от напряжения, но продолжаю манипуляции.

– Ну же, миленький, еще чуть-чуть, – шепчу я про себя, и чувствую, что положение плода изменилось. Схватки возобновились и стали сильные и ритмичные.

Я вздохнула с облегчением, теперь все будет хорошо, теперь плод пойдет головкой вперед.

Через несколько минут малыш выскальзывает в мои руки. Я пальцем очищаю его дыхательные пути, лёгонько похлопываю по пяткам, и малыш издает громкий пронзительный крик.

– Живая, – шепчу я, – Ты живая.

– Спасибо, – слышу я полушепот измученной и совсем обессилившей Анны, которая тихо и беззвучно плачет.

– Познакомься с мамой, малышка, – я дрожащими руками передаю ребенка матери, – У вас девочка.

Я чувствую сильную усталость, и спину ломит он двухчасовых манипуляций. От перенапряжения кровь стучит в висках, но внутри удовлетворение и ледяное спокойствие. Я это сделала, я выиграла эту битву!

– Как назовёте? – спросила я, завернув малышку в чистое полотно.

– Эммой, – прошептала роженица, – В вашу честь. Вы не против?

У меня комок подступил к горлу, это была их своего рода благодарность.

Я брела к дому, едва переставляя ноги. Каждый шаг отдавался тупой болью в пояснице, руки ныли от перенапряжения, а в висках все еще стучало то ли от усталости, то ли от событий минувшего дня.

Но когда я завернула к поместью, моё сердце ёкнуло. У кованых ворот, скрестив руки на груди, стоял высокий мужчина в чёрном камзоле – тот самый утренний всадник.

Он повернулся в мою сторону и посмотрел на меня холодным взглядом, который, казалось, пронзал насквозь.

– Вы? – произнёс он, удивленно приподняв бровь. В его голосе прозвучало не столько раздражение, сколько искреннее недоумение.

– А вы что здесь делаете? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он медленно выпрямился, и усмехнулся, окидывая меня надменным взглядом от самых кончиков грязных волос до грязных туфель. Ну а что? Мне же так и не удалось привести себя в порядок после встречи с ним.

– Я здесь жду госпожу Элизабет, – ответил он, не сводя с меня глаз, – У меня к ней дело.

Он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила.

– Какое дело?

– А это уже не ваша дело, леди. И кстати, – его голос стал тише, но от этого не менее зловещим, – Я уже наслышан о ваших экспериментах.

– О чём вы?

– О родах в дому у пастуха. Вы взялись за это без помощи посторонних, рискуя жизнью женщины и ребёнка. Это безрассудство.

Внутри меня вскипала ярость.

– Безрассудство – это закрывать глаза на страдания людей! – выпалила я, – Безрассудство, считать, что женщина не может лечить. А я спасла ту роженицу и её ребенка, пока вы тут расхаживали и рассуждали.

Он нахмурился, но не отступил:

– Спасла или просто повезло? Вы действовали на свой страх и риск, не имея ни опыта, ни знаний, ни специального разрешения. А если бы всё пошло не так? Кто бы отвечал?

– Я! – я шагнула вперёд, глядя ему прямо в глаза, – Я отвечала бы за свои действия, потому что это моя работа и моя миссия.

Он усмехнулся холодно, почти презрительно:

– Миссия? Что вы о себе возомнили? Лекари должны действовать разумно, а не бросаться в огонь, как безумные.

– Разумно? – мой голос задрожал от гнева, – По-вашему, разумно было бы оставить ту женщину умирать? Разумно было бы сказать, извините, у меня нет специального разрешения, поэтому я не стану помогать?

Он снова презрительно на меня посмотрел.

– Вы не понимаете. Вы нарушили порядок. Вы поставили под удар не только себя, но и репутацию тех, кто действительно знает своё дело.

– Репутацию кого? – я рассмеялась, но смех вышел горьким, – Мужчин врачей, которых в городе просто нет? И о каком порядке вы говорите, если кругом царит антисанитария и невежество.

В глазах моего собеседника мелькнуло что‑то, что заставило мое сердце сделать кульбит. В его глазах уже не было гнева, скорее удивление.

– Вы смелы, – произнёс он после минутной паузы, – Или безрассудны. Я еще не решил.

– Сообщите, когда решите, -я развернулась на каблуках, открыла ворота и пошла к дому, чувствуя его взгляд на своей спине. Уже у самой двери я услышала, как в гостиной тётушка громко возмущается:

– Этот наместник! Да как он смеет являться сюда с претензиями?!

Я поправила волосы, расправила плечи, сделала глубокий вздох и шагнула в гостиную. Тётка окинула меня тяжелым взглядом.

– Сплетники уже разнесли вести о твоих похождениях, – в ее голосе не чувствовалось упрека. Мне показалось, что сейчас она разговаривает со мной с неким одобрением.

– Быстро-то как, я еще до дома не успела дойти.

– А сплетни она, знаешь ли, по воздуху летают, – усмехнулась тётка, – А наместник чего ждет? – тётушка кивнула головой в сторону окна.

Я подошла ближе, отодвинула занавеску, наместник все еще стоял у ворот. Наши взгляды на миг встретились, затем он открыл ворота и громко постучал тростью в дверь.

– Он по твою душу пришел, – сказала я тетке, и пошла в свою комнату.

Интересно, что ему здесь понадобилось? Но у меня сил не было об этом думать. Все узнаю уже завтра.

Глава 4

Громкий стук в дверь заставил тётушку вздрогнуть.

– Иди, открывай, это он с тобой хотел поговорить, – я уже занесла ногу над ступенькой, чтоб подняться к себе в комнату, когда тётушка, недовольно поджав губы, на ходу попросив меня остаться.

Стук повторился. Он звучал ещё более настойчиво и грозно.

Через мгновение до меня донёсся её резкий голос.

– Что вам угодно?

– Госпожа Элизабет, я прошу прощения за вторжение, но мне необходимо с вами поговорить, – ответил наместник низким, но твёрдым голосом.

Тётушка жестом пригласила его пройти в гостиную. Наши взгляды снова встретились. Ох уж эти мужские взгляды! Я всегда безошибочно могу определить в глазах мужчины интерес к моей скромной персоне. Вот и сейчас на меня смотрели таким же взглядом.

– Знакомьтесь, моя племянница леди Эмма Глейн, – тетушка слегка махнула рукой в мою сторону, – Вчера пожаловала в гости.

Наместник слегка кашлянул, выпрямился по стойке смирно, затем, слегка наклонил голову в приветственном кивке и произнес.

– Разрешите представиться, – обратился он ко мне, – герцог Эдвард Рейвенвуд, королевский наместник.

Затем слегка кивнул головой в сторону тётушки, не разрывая со мной зрительного контакта и продолжил

– Я уже наслышан о ее подвигах. Не знал, что у вас есть племянница, леди Элизабет.

Что там делают в таких ситуациях правильные леди? Жмут руку, приседают, делают реверанс или кивают головой? Ничего лучше, чем кивок в ответ в данной ситуации я не могла придумать. Но, видимо, этого было достаточно, и он продолжил.

– Что привело вас в наши земли, юная леди? Неужели только желание врачевать?

– По тётушке соскучилась, – ответила я, с вызовом глядя ему в глаза.

– Правда? – он приподнял бровь и ироничным взглядом обвел глазами убогую обстановку дома, – Что-то вы как-то раньше не проявляли родственных чувств. Видимо, совсем забыли о тётке. А что сейчас вдруг случилось?

– Эмма, иди в свою комнату, – перебила тетка пламенную речь наместника, – Дальше мы сами. Так, о чем вы хотели со мной поговорить, господин Рейвенвуд?

Я не стала перечить тётушке, вышла из гостиной, но осталась за дверью, чтоб подслушать, о чем они будут разговаривать.

– На вас поступила жалоба, леди Элизабет, – довольно жестко произнес наместник, – догадываетесь от кого?

– Понятия не имею. Кто же на меня посмел пожаловаться, господин Рейвенвуд?

Тётка закашлялась и судя по характерному скрипу, в нарушении любого этикета, села в кресло-качалку. Ну и правильно сделала, нечего пожилых женщин заставлять стоять.

– Мясник. Вы же утром были на рынке?

– Да, была. И что говорит про меня этот недотёпа?

– Он предъявил вам обвинение, говорит, что вы утром украли у него ветчину.

– Да как вы смеете меня в подобном обвинять! – рыкнула на него тётка, после секундного замешательства, в её голосе слышалась сталь, не уступающая наместнику. Прям гордость за нее взяла. Давай, дорогая, уделай этого высокомерного гордеца.

– Послушайте меня, леди Элизабет, – продолжил наместник, – Памятуя о заслугах вашего покойного супруга перед нашим королевством, я специально приехал к вам лично, чтоб разобраться в этой ситуации и уладить конфликт. Не хорошо это, когда такую почетную даму простолюдины обвиняют в мелкой краже. Но как блюститель порядка на этой земле, я обязан отреагировать.

– Да, я была утром на рынке, но ветчиной меня угостил молочник. Можете у него спросить, уверена, что он подтвердит! – от волнения тётушка закашлялась, потом как-то глухо охнула и я услышала характерный звук падающего тела.

Я рванулась в гостиную так резко, что едва не споткнулась о порог. Тётушка лежала на полу, бледная, с закрытыми глазами. Наместник уже стоял рядом, слегка тряся её за плечи.

– Что случилось? – выкрикнула я, бросаясь к ней.

– Похоже на обморок, – сдержанно ответил он, – Нужно осмотреть, я отправлю за фельдшером.

– Вы серьезно? – я удивленно посмотрела на наместника, опустилась на колени перед тёткой, быстро проверила зрачки, дыхание, – Все еще считаете меня ни на что не годной?

Тётушка слабо вздохнула, веки дрогнули.

– Воды принесите, – бросила я наместнику, – И откройте окно, здесь душно.

Он молча принёс кувшин с водой и распахнул ставни. Свежий воздух ворвался в комнату, и тётушка наконец открыла глаза.

– Что со мной?

– Вы упали в обморок, но скоро вам станет легче.

Наместник молча наблюдал за нами. Его взгляд полный иронии был направлен на тётку.

– Простите, леди Элизабет. Я не хотел доводить вас до такого состояния.

Тётушка попыталась приподняться, но я удержала её.

– Вы действительно думаете, что это я могла украсть?

– Есть закон и я обязан реагировать на жалобы.

– Тогда почему бы не проверить слова мясника? – я подняла глаза на него, – Если молочник подтвердит – дело будет закрыто.

Наместник снова выгнул свою бровь и криво усмехнулся.

– Для начала, давайте убедимся, что с леди Элизабет все порядке, а потом я подумаю, что делать с жалобой. Но я проверю слова молочника. Если он подтвердит вашу версию, жалоба будет отозвана.

Я кивнула и продолжила наблюдать за тёткой. Её дыхание наконец выравнивалось и цвет лица понемногу возвращался.

– Мне уже лучше, – проговорила она, пытаясь сесть, – Только голова кружится.

– Но прошу вас, леди Элизабет, в будущем избегайте подобных ситуаций, – продолжил он строгим назидательным голосом, попытался образумить старушку.

– Обещаю не попадать в обмороки во время ваших визитов, – тётушка слегка улыбнулась.

– Это было бы разумно, – все так же сухо ответил наместник.

Вот же чурбан бесчувственный! Мог бы тоже улыбнуться пожилой женщине, она же шутить даже с ним пытается.

– А теперь, если позволите, я оставлю вас, – сказал наместник, направляясь к двери, – И еще, – он сделал небольшую паузу, – Завтра пришлю к вам кого-нибудь из своего поместья, чтоб навели в доме порядок. Жить здесь совершенно невозможно.

– Не стоит беспокоиться, сами как-нибудь справимся, – я проводила наместника и громко хлопнула за ним дверью.

– Ну и нахал! Явился, напугал и чуть до могилы не довёл, – тетушка бодренько встала со своего места, как только дверь за наместником закрылась.

– Ну вы и актриса! – я насмешливо потрепала её по руке, – Если не хотели с ним говорить, зачем тогда пригласили в гостиную?

– Да разве от него так просто отделаешься? – она вздохнула, – Хотя я всё ещё не верю, что этот мясник осмелился на меня жаловаться.

– Скажите честно, это правда, в чем он вас обвиняет?

– Да не правда это, – тётушка тяжело вздохнула, – Я ветчину вымяняла у сына мясника не деревянную лошадку, которая стояла на окне. Игрушкой у меня играть некому, а ветчина так ароматно пахла, – её губы дрогнули в слабой улыбке, – Не буду же я мальчика выдавать. Мясник устроит ему потом порку, мальчишка и так весь побитый ходит, не сладко ему там.

Я уже собиралась уйти к себе, как вдруг тётушка схватила меня за руку и прошептала.

– Эмма, сходи к молочнику, предупреди его. Ведь я не говорила ему ни слова.

Глава 5

Я замерла, рука тётушки всё ещё сжимала моё запястье.

– Тётя Элизабет, вы же понимаете, что это рискованно? – тихо произнесла я. – А если молочник не подтвердит ваши слова, что тогда будет? С огнем играете.

Она отпустила мою руку, опустилась в кресло‑качалку и сгорбилась, будто разом постарела на десяток лет.

– Знаю, Эмма.

Я вздохнула, в глубине души я понимала её.

– Хорошо. Я схожу к молочнику, только приведу себя в порядок

– Кстати, – тётя Элизабет быстро приободрилась от моих слов, – Ты как-то странно выглядишь, будто тебя в грязи изваляли.

– Можно сказать и так, – я сделала паузу, – Лошадь одного дурно воспитанного наместника обдала меня грязью. Только вот руки по локоть смогла вымыть у пастуха.

Через четверть часа я направилась на рынок.

По пути я размышляла о наместнике. Почему он так отреагировал на мелкую жалобу мясника? С одной стороны, он явно пытался быть справедливым – приехал лично, выслушал тётушку, даже предложил проверить слова молочника. Но с другой – в его взгляде, в интонациях сквозила какая‑то скрытая настороженность. Или даже недоверие.

«Он не верит тётушке», – вдруг осознала я, – «Он понял, что она врёт, но понял по-своему».

Эта мысль заставила меня ускорить шаг. Если молочник откажется говорить или скажет, что‑то не то – тётушку могут обвинить в краже, а молочника в лжесвидетельстве. А это уже гораздо серьёзнее.

Лавка молочника стояла в дальнем конце всех торговых рядов, и представляла из себя небольшое жилое строение с пристройкой для коз. Из трубы шёл дым, в окнах мерцал тёплый свет. Я постучала.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял коренастый мужчина лет пятидесяти, с добрыми глазами и седыми висками. Увидев меня, он слегка нахмурился.

– Чем могу служить, леди?

Я глубоко вдохнула:

– Мне нужно с вами поговорить. Наедине.

Он кивнул, пригласил меня внутрь. В доме пахло молоком и свежеиспечённым хлебом. Его жена, заметив меня, тут же скрылась в задней комнате, оставив нас вдвоём у печи.

Я рассказала ему историю встречи с наместником и передала просьбу тетки.

Он на минутку задумался, потирая подбородок.

– Хорошо, я скажу, что от меня требуется, тем более, сам недавно у мясника отоваривался. Леди Элизабет всегда была добра ко мне и моей семье. Поэтому, я сделаю, что в моих силах.

Я почувствовала, как напряжение в груди ослабевает.

– Спасибо.

– Только… – он запнулся, – Если мясник начнёт вам угрожать, я не смогу защитить её.

– Я понимаю. Не переживайте, здесь мы уже сами.

Когда я вернулась, тётушка сидела у камина, нервно перебирая пальцами край шали. Я рассказала ей о встрече с молочником и она, успокоившись, побрела спать.

Я же, не смотря на тяжелый день, долго ворочалась. Сон совершенно не шел ко мне. В голове вертелись диалоги, возможные сценарии, вопросы без ответов. Что, если молочник передумает? Что, если он не придёт к наместнику? Что, если сам наместник решит, что мы его обманываем?

Ну да ладно, будем решать проблемы по мере их наступления. И вообще, как там говорила героиня любимой книги, подумаю об этом завтра!

Я проснулась от странного шума за окном – не от привычного щебета птиц, а от приглушённых голосов, стука лопат, шуршания метёлок. Протерев глаза, я подошла к окну и едва не ахнула – наш запущенный сад, годами пребывавший в плачевном состоянии, сейчас был полон людей.

Двое мужчин энергично подрезали сухие ветви яблонь, трое других сгребали прошлогоднюю листву, ещё несколько человек расчищали дорожки. У крыльца стояли корзины с инструментами, ведра, щётки.

Наместник сдержал слово, не смотря на мои протесты и достаточно резкий тон. Видимо, герцог Эдвард Рейвенвуд не привык бросать слова на ветер.

В доме тоже царила суета.

Спустившись вниз, я обнаружила ещё больше людей. Половицы скрипели под ногами уборщиц, в воздухе пахло щёлоком и свежесрезанной травой. Кто‑то натирал подоконники, кто‑то выбивал ковры, в кухне уже кипела вода в большом котле.

– Леди Эмма! – окликнула меня пожилая женщина, – Господин Рейвенвуд велел нам всё привести в порядок. К вечеру тут будет чисто, как в королевских покоях!

Я только вздохнула. С одной стороны, приятно, что дом оживает. С другой – это напоминало вторжение. Будто кто‑то взял и переписал правила моей жизни, не спросив разрешения. Но возмущаться было некогда.

Едва я хотела подняться к себе, чтобы переодеться, в дверь постучали. На пороге стояла женщина лет сорока, в простом платье, с платком, сбившимся набок. Глаза красные – то ли от слёз, то ли от бессонницы.

– Мне нужна доктор Эмма, – она запнулась, переводя дух, – Простите, что так рано, но я уже наслышана, что у нас появился врач. Мне очень нужна ваша помощь.

Я тут же отступила, приглашая её внутрь:

– Проходите. Что у вас случилось?

– Мой муж, – она от волнения сжала кулаки, – Три дня назад упал с лестницы в амбаре. Ударился боком, появилась рана. Сначала казалось, что ничего страшного. Но вчера вечером у него поднялся жар, он весь горит.

Я кивнула, уже мысленно перебирая чем могу быть полезна – хоть я и женский врач, но общую медицину тоже хорошо знаю, да и хирургия мне не чужда.

Через четверть часа я уже была в их скромном доме. Муж женщины лежал на кровати, бледный, с испариной на лбу. Я осторожно осмотрела сбоку, под рёбрами рваную рану. Края покраснели, кожа вокруг припухла, при нажатии сочилась мутная жидкость. Рана была инфицирована.

– Когда он в последний раз ел? – спросила я.

– Вчера утром. Сейчас только воду пьёт.

Я вздохнула. Без антибиотиков – а у нас их, конечно же, здесь нет – ситуация могла стать опасной.

В голове вспыхнула мысль. Пенициллин!

Да, примитивный, но действенный. Плесень с хлеба, забродивший сок. И я знала, как это сделать. И да, в этом городе у всех в садах полно яблок.

– Слушайте внимательно, – сказала я женщине, – Промойте и перевяжите рану. Вам нужно приготовить отвар из ромашки и тысячелистника – он снимет воспаление и немного остудит жар. И еще...

Я немного замешкалась, понимая, как абсурдно сейчас будут звучать мои слова для женщины.

– Сегодня же соберите все целые яблоки из сада. Перенесите их под навес – там, где сухо и прохладно. Я покажу вам, как сделать настойку. Это поможет.

Она испуганно кивнула.

– Я сделаю всё, что скажете!

– И ещё. Если у вас есть старый хлеб, оставьте его в тёплом месте. Через пару дней он покроется плесенью. Это тоже пригодится.

Пока я шла домой, мысленно составляла список, с чего я могу начать.

Яблоки пойдут на спирт. Из плесени извлеку пенициллин.

Нужно накупить имеющиеся в продаже травы, потом приготовлю противовоспалительные отвары.

А еще, в доме тётки много ненужных вещей. Здесь все из натуральных тканей сделано. Посмотрю, что можно перекипятить и использовать на перевязки.

Когда я вернулась, сад уже выглядел иначе. Дорожки были расчищены, кусты подрезаны, даже старая беседка, казалось, стала выше и светлее.

Один из работников, заметив меня, подошёл:

– Леди Эмма, мы тут ещё не всё закончили. Но к вечеру будет порядок.

– Спасибо. Не могли бы вы помочь мне с яблоками? Нужно собрать все целые плоды и перенести их под навес. Они понадобятся для лекарства.

Мужчина кивнул, не задавая лишних вопросов:

– Сделаем.

К полудню под навесом уже стояли корзины с яблоками. Я взяла нож, миску и начала резать плоды на дольки. Запах был терпкий, свежий – будто сама осень вошла в этот двор.

Пока я работала, в голове крутились мысли.

Если получится – это изменит всё. Не только для мужа той женщины, но и для герцогства. Для всех, кто страдает от инфекций.

Но для этого нужно время. И точность.

Я вспомнила всё, чему училась в университете, и что было записано в той бабкиной тетрадке травника, что передала мне мать. Она тоже искал способы лечить, опираясь на природу.

К закату дом сиял чистотой. Полы натерты, окна вымыты, в камине горел огонь.

Я села у камина, потянулась к чашке с чаем. Да, да, как ни странно, у тётки имелись запасы сухого чайного листа. Так что, любимый напиток скрашивал эту мою новую жизнь.

– Сегодня я помогла одному человеку, но этого мало. Нужно сделать больше.

Тётушка внимательно посмотрела на меня:

– Сегодня я поняла, что мы можем делать лекарства из того, что есть под рукой.

Она помолчала, затем тихо сказала:

– Точно из того, что есть под рукой, безо всякого колдовства?

Я не ответила, у меня голове уже зрел план.

Завтра нужно начать брожение яблок и проверить плесень на хлебе.

Еще нужно составить список трав, которые еще можно нужно собрать, и кое-какие докупить. А для этого я продам то самое обручальное кольцо, которое не пригодилось. Пусть оно сослужит добрую службу.

За окном шумел ветер, а в камине трещали дрова. Где‑то вдали слышались голоса работников, заканчивающих дела.

А я знала, что уже завтра у меня начнётся настоящая работа.