Текст книги "Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! (СИ)"

Автор книги: Елена Коломеец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Кто-то следил за мной. Кто-то, кому не понравился мой успех. Кто-то, у кого есть доступ к моим землям.

Ключ земли

Чужие следы… Чужие следы на моей земле! Теперь у меня еще больше вопросов, кто же подкинул мне те камни в очаг и чего хотел? Я настолько расстраиваюсь, что даже забываю, зачем вышла в сад и только на полпути домой, у старого колодца, спохватываюсь – Салли. Мне почему-то кажется, что она не стала бы убегать от страха, может, наоборот, она пошла за незваным гостем? Возвращаюсь обратно, на этот раз еще тщательнее разглядывая все вокруг.

Салли я нахожу в расщелине между двумя валунами у границы с виноградником. Она свернулась клубком, ее чешуйчатая спинка мерцает тусклым светом, будто угольки, готовые погаснуть.

– Вот ты где, – присаживаюсь рядом, осторожно протягиваю руку.

Она не убегает, только поднимает голову и смотрит на меня горящими глазками-бусинками. А потом – шипит в сторону камня у своих лап.

Там, в тени, лежит что-то, что заставляет мое сердце пропустить удар.

Кристалл.

Небольшой, размером с голубиное яйцо, но такой необычный, что я замираю. Он полупрозрачный, с прожилками – одна часть темно-красная, как застывшая лава, другая – глубокого зеленого, как самые сочные листья в саду. Когда я касаюсь его, пальцы покалывает, то ли от остаточного тепла, то ли от чего-то другого.

– Откуда ты это взяла? – шепчу я, но Салли лишь тычется мордочкой в мою ладонь, будто торопит.

Я забираю кристалл с собой.

Вернувшись, выбрасываю испорченный сироп – черную, липкую массу, которая с трудом отлипает от дна котла. Мою посуду до блеска, выскребая каждую щель, будто пытаюсь смыть не только сажу, но и ощущение беспомощности.

Может, я зря все это затеяла? Ну я не ведьма, не воин, я простая девушка, едва-едва закончившая университет. Я не готова к тому, что кто-то будет подкидывать в мой дом какие-то взрывающиеся камни. Фил предложил хорошие условия. Я бы осталась здесь, не потеряла бы сад совсем…

– Нет, – говорю вслух, но голос звучит неуверенно даже в пустой кухне.

Тут что-то мягко тычется в мою ногу.

Салли. За ней стоят все малыши: огненные, водяные, земляные. Они окружают меня, смотрят своими горящими, блестящими, глубокими глазками. Огненный малыш карабкается по моей юбке, оставляя крошечные следы-огоньки, которые тут же гаснут. Водяной обвивается вокруг запястья, как браслет из прохладного шелка. Земляной тычется в ладонь теплым носом.

– Вы не хотите, чтобы я сдавалась? – спрашиваю я, и мне вдруг кажется, что они понимают.

Салли шипит, и из ее пасти вырывается крошечная искра. Она падает на пол, сверкает, и там, где она приземлилась, на старой древесине расцветает миниатюрный узор: как будто кто-то выжег там крошечную веточку с листьями.

– Ладно, – растрогавшись, всхлипываю и вытираю глаза. – Значит, еще повоюем.

Осталось только раздобыть газировку. И пережить разговор с Нико.

Солнце уже стоит высоко, когда я, наконец, решаюсь выйти. Воздух густой и сладкий, как переспевший персик, пчелы лениво кружат над цветущим шалфеем у крыльца. Каждый шаг по раскаленной земле отдается в висках тревожным стуком. Что я скажу ему? Как посмотрю в глаза после того поцелуя?

Дорога к винограднику кажется вдвое длиннее обычного. Я иду, сжимая в потных ладонях сверток с лепешками – глупый, наивный предлог для визита. Уже выйдя из дома, понимаю, что это дурацкая идея, но бросить лепешки где-нибудь у дороги, мне кажется, еще более дурацким. Интересно, все так тупеют от влюбленности или только я?

Ну, от нервных мыслей хоть одна польза – погрузившись в них, я не замечаю, как пролетает время. Виноградники Нико раскинулись по склону, как бархатное зеленое покрывало, расшитое гроздьями янтаря и аметиста. И среди этого изобилия, он.

Сердце замирает, потом начинает биться так бешено, что я боюсь, он услышит его стук. Нико не замечает меня сразу, и я стою, молча наблюдая. Он работает без рубахи, спина напряжена, мышцы играют под чуть блестящей от загара кожей. В руках тяжелый тесак, которым он одним точным ударом срубает засохшую лозу. Движения резкие, экономичные, наполненные грубой силой. Он кажется таким… настоящим. Таким своим и одновременно недосягаемым.

Я делаю шаг, хрустнув веткой. Он оборачивается мгновенно, как дикий зверь, почуявший опасность. Глаза темные как ночь в горах, сужаются, затем вспыхивают знакомым огнем. В них нет ни тени смущения, только уверенность и легкая, едва уловимая усмешка.

– Люба.

Мы стоим, разделенные несколькими шагами, и воздух между нами трепещет от невысказанного. Неловкость обволакивает, как паутина. Я чувствую, как горит лицо, и отчаянно желаю провалиться сквозь землю.

– Я… я принесла тебе лепешек, – бормочу, протягивая сверток, и тут же ненавижу себя за эту глупость. Ну что у него лепешек, что ли, нет, господи. Уж лучше бы лимонада взяла.

Но он берет, и пальцы слегка касаются моих. От прикосновения по спине бегут мурашки.

– Хорошо, что ты пришла. Мне пришлось срочно уехать по делам с поставками.

Нико подходит так близко, что я чувствую исходящее от его тела тепло, запах срезанной лозы, земли и мужской силы. Отступаю на шаг, натыкаясь на ствол старой оливы.

– У тебя прекрасный урожай, – говорю, чтобы разрядить обстановку, но тяжелые, налитые соком гроздья, действительно, на редкость хороши.

Нико срывает крупную ягоду, темно-фиолетовую, почти черную. Подходит так медленно, что я успеваю трижды сойти с ума от ожидания и предвкушения. Протягивает, глядя мне в глаза. И я открываю рот, а он кладет ягоду мне на язык. Его пальцы касаются губ, и я вздрагиваю. Ягода лопается, заполняя рот сладким, терпким, с едва уловимой горчинкой, вкусом. Сок стекает по подбородку.

– Вкусно, – выдыхаю я, и он смотрит мне в глаза, вытирая виноградную каплю большим пальцем. Движение такое интимное, что у меня перехватывает дыхание.

Неловкость тает, как утренний туман, уступая место чему-то новому, трепетному и сладкому. Я даже глаза прикрываю, ожидая поцелуя, но Нико спокойно отходит, только смотрит этим своим посмеивающимся взглядом. Ну разве так можно с девушками? Секунду колеблюсь, очень уж велико искушение закинуть драматичным жестом корзинку вверх и уйти, гордо выпрямив спину. Но, во-первых, мне нужен источник. А во-вторых, и это куда важнее, мне нужен Нико. И я еще сотру эту ухмылочку с его лица! Сам за мной бегать будет.

– Нико, мне нужна твоя помощь, – упрямство придает мне сил и смелости. – Говорят, выше в горах есть источник газированной воды. Гела сказала, что он уже на землях графа, но, может, ты мог бы помочь как-то договориться с управляющим?

В его глазах мелькает тень, и на мгновение мне кажется, что сейчас он скажет что-то плохое. Но тень уходит, словно виной всему лишь пробежавшее по небу облачко.

– Не волнуйся, этот источник на земле, которой распоряжаюсь я. И, если он тебе нужен, я, конечно, помогу.

Мы идем за виноградник, туда, где склон становится круче, поросший колючим кустарником и дикими травами. Нико уверенно прокладывает путь, отодвигая ветки, чтобы они не ударили меня. Его ладонь твердая, надежная, крепко сжимает мою руку. Воздух становится прохладнее, пахнет влажным камнем и мхом.

– Вот он, – говорит Нико, останавливаясь перед расщелиной в скале, почти полностью скрытой зарослями ежевики и плюща.

Из недр скалы сочится вода, падая в небольшой природный бассейн, выточенный веками. Вода пузырится, как шампанское, и издает тихое шипение. Я опускаю руку в воду, она ледяная и щекочет кожу тысячами иголочек. Сделав руку чашечкой, зачерпываю немного воды и пробую. Очень вкусная, похожа на наш нарзан. Я немного опасалась, что вода окажется непригодной из-за высокой минерализации. Мало кому захочется пить лимонад с запахом тухлых яиц или вкусом железа, да и просто слишком соленый.

– Но как я буду доставлять ее? Сюда и телегу не подгонишь.

– Я помогу.  Приведу работников, расчищу тропу, проложим трубы. Но сначала придется потрудится над расчисткой, – он оборачивается к перекрывшему выход воды завалу из камней и старого дерева. Оно мертво, кора потрескалась, ветви безлиственны и хрупки, как кости.

– Это кизил. Раньше тут целый сад был, – тихо говорит Нико, проводя рукой по шершавому стволу. Его пальцы осторожны, почти нежные.

– Я люблю кизил, – говорю я, подходя ближе. – Он неидеален. Чуть горький, чуть кислый, но в этом и есть его совершенство.

Нико оборачивается ко мне. Его глаза темны и полны чего-то такого, что заставляет мое сердце биться чаще. Он смотрит на меня так, будто видит не только меня, но и всю мою душу, все мои страхи и надежды.

– Совершенство, – повторяет он шепотом, и его рука тянется к моей щеке.

Его прикосновение обжигает. Я закрываю глаза, и мир сужается до пальцев на моей коже, дыхания на моих губах, бешеного стука наших сердец.

Этот поцелуй не похож на первый. Он полон голода, страсти, долгого ожидания. Руки обвивают талию, прижимая к себе так сильно, что я чувствую каждый мускул его тела. Мои пальцы впиваются в его волосы, спутанные и пахнущие солнцем. Мы теряем дыхание, теряем себя в этом поцелуе, который кажется единственно верной вещью во всей вселенной. Я чувствую, как во мне что-то распрямляется, расцветает, как будто его любовь – это солнце, согревающее то, что долго спало в глубине моей души. Мы одно целое, одно пламя, одно сердце, бьющееся в такт с самим миром.

Внезапно Нико вздрагивает и оглядывается, я поворачиваюсь за его взглядом. Старое кизиловое дерево шевелится. Трещины на коре светятся мягким золотом. Хрупкие, мертвые ветви набухают, наливаются соком, и на них одна за другой распускаются почки, лопаются и появляются нежные зеленые листочки, потом крошечные бутоны, которые на наших глазах раскрываются в пушистые желтые цветы. А затем цветы опадают, уступая место ярко-красным продолговатым ягодам, тяжелым и блестящим от сока.

Дерево ожило. Оно распрямилось, отодвинув каменную глыбу, и теперь источник бежит свободно, весело журча и сверкая на солнце.

Нико стоит, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрит то на дерево, то на меня так, что мне становится неловко.

– Это ты, – наконец выдыхает он.

– Я? Нет, я ничего не делала! Да и в моем старом саду ничего само не расцветало!

Он хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Это все ты. С того момента, как появилась здесь. – Его голос тихий, но полный силы. – Ты оживляешь все, к чему прикасаешься. Сад. Мертвые деревья. Меня.

Мы снова целуемся, и кизил над нашими головами одновременно цветет и роняет на землю спелые ягоды. Они падают и проклевываются нежными, зелеными ростками. Гела говорит, что каждый дар заперт на свой ключ. Может, я нашла свой?

Сладкое бремя дара

Только когда стихает стук копыт Вихря, уносящего Нико домой, я перевожу дыхание. Последние часы прошли словно в каком-то розовом тумане, и я помню лишь обрывки. Жар его тела за моей спиной. Нежность губ. Вкус винограда. Я даже набрала полную корзинку кизила, все-таки не зря лепешки носила. В нашем саду он созреет только через пару месяцев. Ой, ну, о чем я думаю, при чем кизил! Нервный смешок вырывается из груди, и я чувствую, что сегодня один из самых прекрасных дней в моей жизни.

Помощники мои опять куда-то пропали. Хорошо хоть котел с пригоревшим сиропом залили водой, может, все-таки удастся его отмыть?  Солнце уже клонится к закату, окрашивая стены кухни в густой медовый цвет. Мне ужасно не хочется возиться с уборкой, тем более что мытье посуды всегда было самым нелюбимым занятием. Но в воздухе все еще висит горьковатый запах гари и неудачи, хотя окна весь день были открыты. Ну уж нет, лень ленью, а от этого аромата я избавлюсь!

Скребу пригоревшее дно медного котла песком и золой до тех пор, пока мышцы на руках не начинают гореть, но металл сияет, как новенький. Мою полы, вытираю пыль с полок, расставляю бутылки ровными рядами. Мои подруги это называют «приступ Золушки». Когда начинаешь убирать и не можешь остановиться. Что-то происходит в голове, но, как ни странное это звучит, мне кажется, в этом есть что-то медитативное. Пока тело трет и моет, мысли в голове раскладываются по нужным ящичкам.

В ритмичных движениях тряпки, в скрипе чистой древесины под ногами, в упорядочивании хаоса я пытаюсь найти ответ. Кто подложил камни в очаг? Кому-то мешаю лично я? Нико говорил, что Филу был нужен этот участок из-за каких-то редких кристаллов. Не о том ли камешке, что нашла Салли речь?

– Льдинка, в моем сердце для тебя всегда будет отдельный уголок, – счастливо хмыкаю я, делая глоток прохладного чая. Все-таки большое счастье, когда можешь в жаркий день выпить что-то прохладное.

Перекладываю в отмытый котел добытый сегодня кизил, промываю, добавляю сахар и ставлю на маленький огонь, а сама сажусь у окна, полюбоваться звездным небом. Кристалл в темноте кажется еще волшебней, чем днем. Алые и зеленые светящиеся прожилки сходятся в центре, будто протянутые друг к другу ветки дерева.

Усталость накатывает внезапно, тяжелая и неумолимая. Голова гудит, веки наливаются свинцом. Всего на минуточку, просто закрыть глаза. Пахнет чистым деревом, мятой, которую я разложила на подоконнике, и свежестью. Я проваливаюсь в сон, как в глубокую темную воду.

Мне снится сад. Но не тот, полузаброшенный, что за моим окном, а прекрасный, ухоженный, утопающий в зелени и цветах. Я также, как и сейчас, сижу у окна и вижу, как по дорожкам ходят двое – мужчина и женщина. Он высокий, с добрыми усталыми глазами. Она хрупкая, с волосами, заплетенными в сложную косу. Не разговаривают, просто идут, держась за руки, и с каждым их шагом по земле расходится волна света, распускаются цветы, наливаются соком фрукты. Супруги Сандро и Анни Криниани, делавшие тот самый знаменитый нектар. Я знаю это так же уверенно, как знаю свое имя. Они поворачиваются ко мне и улыбаются, в их улыбках столько любви и грусти, что у меня сжимается сердце. Машу им рукой, они машут в ответ и растворяются, уходя вглубь сада.

Просыпаюсь от резкого, сладкого и пряного запаха.

Толком ничего не могу понять кроме того, что я опять заснула на кухне. Ну сколько можно-то. Но следующая мысль заставляет вскочить, чуть не опрокинув стул. Там же сироп на огне!

Котел стоит, тихо побулькивая. И от него исходит такой божественный аромат, что я неосознанно тянусь за ложкой. Пахнет спелым кизилом, карамелью, но еще какими-то сложными, едва уловимыми оттенками ванили, яблок, луга на рассвете. Я осторожно зачерпываю, опасаясь обжечься, дую и пробую.

Этот сироп также отличается по вкусу от того, что я варила раньше, как картина в музее от ее фотографии. Сироп не просто вкуснее и насыщеннее, в нем присутствует что-то особое, чему я не могу найти название. Если бы такое слово существовало, я бы сказала, что это «настоящесть». Этот сироп был тем, чем мечтают стать фрукты, после долгой и праведной жизни.

Мой взгляд падает на кристалл. Он лежит на подоконнике, красные и зеленые прожилки светятся изнутри ровным, спокойным светом. Рядом, свернувшись клубочком, спит Салли. Она вытянула лапку и касается кристалла, кажется, что между ними проходит тихая, невидимая нить энергии, которая мягкими теплыми волнами расходится по всей кухне.

– Так это ты все это сделал? – шепчу я, беря камень в руки.

Он теплый и на удивление легкий. Чувствую едва уловимое вибрацию, будто внутри него бьется крошечное сердце. У меня больше нет сомнений, что это все как-то связано: камень, сироп, кизил и… Да, и я с Нико.

Будь я уверена, что Гела не спит, наверное, рискнула бы пробежать к их ферме даже ночью, так мне не терпелось поговорить с ней. Но я все-таки убираю сироп в кладовую, забираю камешек и иду спать. Уже лежа в постели, чувствую, как на подушке устраивается Салли.

Утро встречает меня каким-то жутким грохотом во дворе, и дружным «извините» от моих горе-помощников. Не совсем уверена, что пользы от них больше, чем забот, но я уже воспринимаю их, как младших родственников. Это та обязательная часть моей жизни, без которой она была бы не так интересна.

Но мне настолько хочется быстрее поговорить с Гелой, что, наскоро умывшись, схватив бутылку с новым сиропом и чудесный камень, я спешу к ним на ферму, даже не заглянув в сарай Кото и Нинее. В конце концов, я им разрешила делать там, что хочется, вот пусть и делают.

Сад и виноградник семьи Патра пронизан утренним солнцем. Гела сидит на крыльце и перебирает ягоды. Ее быстрые и ловкие пальцы красные от сока.

– Входи, дитя, – говорит она, не поднимая головы. – Чувствовала, что ты придешь.

– Гела, попробуй, пожалуйста, – я почти запинаюсь от волнения, протягивая ей бутылку с сиропом.

Она откладывает ягоды, вытирает руки о фартук и берет бутылку. Откупоривает, нюхает, и ее брови ползут вверх.

– Твой сироп вернул меня в то время, когда мы с Криниани были добрыми соседями, и я угощалась их нектаром. Мне кажется, тебе есть, что рассказать?

Лицо у Гелы спокойное, но в уголках глаз прячется насмешливый прищур, который словно говорит, что все он про меня знает, но ее это лишь радует. Сбивчиво, розовея от смущения, рассказываю все. Про найденный в саду камень, Нико и кизил. Про сон и сироп, что получился как-то сам собой.

Гела берет кристалл, и ее лицо становится серьезным. Она поворачивает его в руках, подносит к глазам, щурится.

– Огненно-земной, – в ее голосе звучит почти благоговение. – Очень редкий. Очень мощный. Он балансирует стихии внутри себя. Думаю, он и помог твоему сиропу не сгореть, а превратиться во что-то большее.

– Но как?..

– Он реагирует на намерение, детка. На желание сердца. Ты правильно понимаешь, что все это связано. Земля, кристалл, – она опять выпускает на волю свои веселые смешинки, – и Нико. Твоя сила пробуждается, и я покажу тебе, как ее направлять. С магией сада ты и сама разберешься со временем, а вот маленькие чудеса для людей стоит освоить.

Она встает и делает мне знак следовать за ней. Мы спускаемся в ее кладовую. Воздух здесь густой и пьянящий, пахнет сотней разных трав, цветов, кореньев и специй. Полки до потолка заставлены банками, мешочками, связками сухих растений.

– Магия моего народа не в кричащих заклинаниях, – говорит Гела, проводя рукой по пучку сушеной лаванды. – Она в тихих, маленьких вещах. В запахе, во вкусе, в памяти, что они пробуждают. С помощью правильных трав и правильного намерения можно придать твоим напиткам не просто вкус, но и силу.

Она берет с полки небольшой холщовый мешочек.

– Мята. Не просто освежает, а очищает ум, помогает отпустить старое, проститься с тем, что тяготит душу. – Гела протягивает мне мешочек, и я вдыхаю свежий, бодрящий аромат.

– Розмарин, —указывает на следующую связку. – Для ясности мысли. Помогает в учебе, в работе, если нужно сосредоточиться.

– А это? – я указываю на палочки с шершавой корой.

– Корица. – Гела улыбается, и в ее глазах появляется лукавый огонек. – Греет кровь. Настраивает на романтический лад. – Она подмигивает мне. – Но осторожно с дозировкой.

Мы смеемся, и она продолжает экскурсию, пока моя корзинка не наполняется маленькими свертками и баночками. Каждая специя, каждая трава – это теперь не просто ингредиент, а ключ, инструмент. Я чувствую себя учеником волшебника, который только что получил доступ к великой тайне.

– Спасибо, Гела, – говорю я искренне. – Я даже не знаю, как отблагодарить. Вы так много мне помогаете, начиная с самого первого дня.

– Верни сад к жизни. Это и будет благодарностью, – говорит она просто. Потом ее взгляд становится серьезнее. – Пойдем выпьем коф? Поговорим о настоящем, заглянем в будущее? Добавить тебе щепотку корицы? – спрашивает лукаво она, и мы опять смеемся.

Пока Гела варит свою коф, я сижу на табуретке, поджав ноги, и наблюдаю. Вот же странно, эта трава удивительно и цветом, и вкусом, и ароматом готового напитка похожа на кофе, но это, действительно, трава. Правда, готовят ее семена, отдаленно напоминающие нашу гречиху.

Когда коф готова, мы садимся на веранде на низкий диванчик. На столике глиняный чайник с напитком, который Гела разливает по чашкам. Легкий ветерок играет с занавесями, прикрывающими веранду от солнца, пахнет будущим зноем и цитрусовыми из сада.

– Так что, – говорит Гела, – Нико обещал помочь тебе с колючей водой? Он хороший мужчина. Сильный. Но на вашем пути я вижу черный провал. Будь осторожна. Доверяй сердцу, но не закрывай глаза.

Ее слова повисают в воздухе, холодным пятном ложась на мое радостное возбуждение.

– Да я и не закрываю. Но мне казалось, что дерево ожило, это хороший знак?

– Хороший, хороший. Просто я беспокоюсь о тебе.

– Может быть дело вовсе не в Нико? Может, провал это про другое? Вчера кто-то подкинул мне в очаг какие-то странные огненные камни. Они никак не гасли, у нас весь сироп сгорел и саламандры разбежались.

– Погоди-погоди, – обеспокоено говорит Гела, поворачиваясь и отставляя чашку, – похожи на тот, что ты нашла, но прожилки только красные?

Молча киваю, обеспокоенность передается и мне.

– А еще я видела чьи-то следы.

– Будь осторожна, Люба. Твоя земля – лакомый кусочек.

– Но разве так сложно было купить засохший сад?

– Ну, во-первых, кто его продаст? Земля принадлежит городу, совет и сам примар всегда мечтали возродить нектарник. Потому и на мага копили, из торгового союза. А пришла ты!

Мы смеемся и напряжение пропадает. Да уж, бедняга примар

– Про магию нектарника и сада ходили разные слухи, да только никто не знал наверняка.

– Выходит, кто-то что-то все же знал, – тихо говорю я. – Спасибо тебе за все Гела, но мне пора домой. Пока Нико будет заниматься источником, мне стоит заготовить побольше сиропа, чтобы начать торговлю как можно раньше.

Гела провожает меня до границы, где их виноградник пересекает тонкая, но глубокая канава для полива, отмечая конец участка. Мы обнимаемся на прощание, и я медленно иду по склону старого оврага. Медленно, потому что боюсь оступиться на камнях, потому что солнце уже палит вовсю, а еще из-за мыслей, что роем клубятся в голове. И жужжат, жужжат, жужжат.

И кажется, что цикады вокруг отвечают ему оглушительным, монотонным гулом, от которого гудит в висках. Воздух густой и тяжелый, пахнет раскаленной пылью, смолой хвойных деревьев и сладковатым ароматом увядающих под солнцем трав. Над головой – бескрайнее выцветшее от жары небо, такое бездонное и далекое, что кажется, до него невозможно дотянуться.

Когда подхожу к воротам, из самой густой и резкой тени, падающей от стены, отделяется высокий темный силуэт. Сердце замирает, потом начинает колотиться с такой силой, что звенит в ушах. Я отскакиваю, роняя корзинку. Свертки с травами рассыпаются по земле, наполняя воздух горьковато-сладким ароматом.