Текст книги "Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! (СИ)"

Автор книги: Елена Коломеец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Подарок с подвохом

Утро начинается с громкого стука в дверь. Я сползаю с кровати, спотыкаюсь о нагромождение коробок с очередной партией бутылок для мытья и, зевая, открываю входную дверь.

На пороге никого, только аккуратная деревянная коробка, перевязанная серебристой лентой.

– Э-э... – оглядываюсь по сторонам, но во дворе тишина.

Тащу коробку внутрь, развязываю ленту и открываю крышку.

– О...

Внутри платье. Но не просто платье, а Платье. Шелковисто-голубое, с серебристой вышивкой по подолу, с рукавами, которые, кажется, сотканы из самого неба. Я осторожно прикасаюсь к ткани – она прохладная, как вода, и тут же вспоминаю: сегодня прием у Гатри!

– Но кто... – начинаю, но тут же замолкаю.

Разве что сам Фил, раз уж приглашение его?

Сжимаю платье в руках, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. С одной стороны – это слишком личный подарок, не чулки или белье, но на грани. С другой, у меня действительно нет ничего подходящего для встречи с местной знатью.

– Ладно, – бормочу я. – Если это приманка, то хотя бы красивая.

Наскоро умывшись, бегу к соседям. Гела, конечно, поднимает брови, когда я прихожу к ней просить телегу, попутно рассказав о шикарной обновке.

– В таком платье на моей развалюхе? – фыркает она, но глаза ее блестят. – Детка, даже я не настолько жестока.

– Мне некуда деваться, – вздыхаю я. – Если я приду пешком, то буду выглядеть как...

– Как нищая, – кивает Гела. – Подожди.

Она исчезает в доме и возвращается с небольшой шкатулкой. Внутри – пара серебристых заколок и тонкая цепочка с крошечным кристаллом.

– На. Так по крайней мере у тебя будет шанс казаться обеспеченной леди с чудачествами, а не девушкой, которая вынуждена ехать на бал на старой телеге.

Я хочу поблагодарить, но в этот момент со стороны дороги раздается громкий звук – звон колокольчиков и топот копыт.  К воротам подъезжает экипаж. Черный, лакированный, с витыми золотыми узорами на дверцах. Запряжен парой белоснежных лошадей, которые фыркают и бьют копытами, будто знают, что выглядят дороже, чем весь мой нектарник. Да что там, дороже, чем весь Гарст!

Кучер спрыгивает с места и раскрывает дверцу.

– Госпожа Люба? Вас ожидают.

Я застываю с открытым ртом. Гела хмыкает.

– Ну что, лимонадница? Кажется, твой выбор стал проще.

Внутри экипажа пахнет кожей и чем-то сладким, может, дорогим табаком, может, магией. Я сижу, стараясь не помять платье, и чувствую, как ладони становятся влажными.

Что я вообще делаю?

Я – Любовь Соколова, технолог пищевого производства из мира, где нет ни саламандр, ни магических кристаллов. А сейчас я еду в замок к человеку, которого даже не знаю. На встречу с людьми, владеющими замками и землями размером с гору.

– Глупо, – шепчу я себе. – Но очень заманчиво.

Экипаж уже въезжает в ворота, и передо мной вырастает замок Гатри, огромный, каменный, с высокими остроконечными башнями. Окна горят в лучах заката, будто подмигивают мне. Я глубоко вдыхаю, поправляю платье (оно действительно идеально сидит, как будто сшито специально для меня) и готовлюсь выйти. Вот сейчас и узнаю, стоило ли принимать это приглашение. Дверца экипажа открывается, меня встречает поток теплого света и музыки. Делаю шаг на кроваво-красную дорожку, сердце колотится где-то в районе горла. Ну все. Сейчас все увидят, что я здесь случайная гостья. И возможно даже, что на мне украшения соседки, чужое платье и приехать я должна была на телеге.

Но никто не бросает на меня презрительных взглядов. Напротив, слуги почтительно кланяются, а мажордом громко объявляет:

– Госпожа Люба Соколова, владелица нектарника Ветрогорья!

Внутри замка настоящее буйство света. Хрустальные люстры сверкают тысячами огней, отражаясь в полированном полу. Гости в роскошных нарядах поворачивают головы в мою сторону.

– Наконец-то!

Фил Гатри прокладывает путь через толпу. В свете люстр его черные волосы отливают синевой, а улыбка кажется искренней. Он берет мою руку и подносит к губам, не целуя, просто ощущая тепло.

– Вы затмили всех присутствующих, – шепчет он

– Это благодаря вашему подарку, – краснею я, указывая на платье.

Брови Фила чуть поднимаются:

– О, мне бы хотелось приписать эту заслугу себе, но, боюсь, я не имею к нему отношения. Хотя теперь я горько сожалею.

Мне кажется, у меня от неловкости краснеют даже уши. Ну с чего вдруг я решила, что платье от Фила? Теперь он считает меня дурой. А платье-то наверняка от Нико! Больше никто не знал о приглашении.

Мы идем по залу, и Фил представляет меня. Несколько гостей тут же начинают расспрашивать о том, как дела в саду и на какой стадии восстановление завода. Настроение у меня слегка портится, все-таки я не планировала давать тут отчеты.

– Танцуете? – внезапно спрашивает Фил, словно заметив мое недовольство.

Прежде чем успеваю ответить, сильная рука уже обнимает мою талию, и мы растворяемся в вальсе. Фил ведет уверено, его шаги точны и легки, да и мне, на удивление, удается справляться совсем неплохо.

– Вы удивительная, – говорит он. – Никто не верил, что в тех руинах можно что-то восстановить.

– Вот только пока там ничего не восстановлено, – смеюсь я, но внутри расправляю крылья от его слов.

После танца Фил уводит меня в зимний сад. Наверное, тут совершенно очаровательно, когда стеклянный купол запорошен снегом, а внутри бушует зелень и журчит фонтан. У стены стоит официант с таким непроницаемым лицом, что кажется частью интерьера. Фил берет у него с подноса пару бокалов нектара, густого, сладкого, с терпким послевкусием.

– Ваш конкурент, – подмигивает он.

– Не думаю, что мои лимонады могут соревноваться с этим, – признаюсь я.

Фил наклоняется ближе:

– В вас есть что-то особенное, Люба. Я почувствовал это как только увидел как вы выходите из портала.

Его губы уже совсем близко, но я отстраняюсь:

– Мы едва знакомы, господин Гатри.

– Фил, – поправляет он. – Могу я навестить вас?

Я киваю, чувствуя странное смешение радости и тревоги. В этот момент к нам подходит высокая девушка в платье цвета спелого граната. Ее холодные глаза скользят по мне.

– Мчари Рата, – представляется она. – Я слышала, вы теперь хозяйка старого нектарника? Как забавно. Я прекрасно знаю те места, там находится поместье моего жениха, Таррико.

– Таррико? – переспрашиваю я. Имя звучит знакомо, но я не могу вспомнить, где его слышала.

– О, он очень скромен, – Мчари усмехается. – Редко появляется на людях. Предпочитает свои виноградники.

Я вежливо улыбаюсь, но внутри что-то неприятно щемит. Фил ловко переводит разговор, и вскоре Мчари удаляется с таким видом, будто сделала мне одолжение, просто заговорив. Остаток вечера проходит в вихре танцев и бесед. Фил не отходит от меня ни на шаг, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится его внимание и восхищенные взгляды.

Когда экипаж увозит меня обратно, я откидываюсь на сиденье, закрываю глаза. Образы вечера мелькают перед глазами: блеск люстр, вкус нектара, теплые руки Фила в танце. И это странное чувство, когда Мчари говорила о своем женихе. Будто я упускаю что-то важное. Экипаж подпрыгивает на ухабе, и я открываю глаза. В темноте ночи замок Гатри уже почти не виден, только огни в окнах мерцают, как далекие звезды.

Я не знаю, что ждет меня завтра. Но одно ясно точно: в Гарсте все оказалось куда сложнее, чем я могла представить.

Помощники

Утро начинается с того, что я просыпаюсь от странного шума на крыше. Открываю глаза и несколько секунд просто лежу, слушая, как что-то мелкое и шустрое барабанит по черепице. Вставать лень, и я пытаюсь устроиться поудобнее, чтобы доспать, но теперь уже не могу думать ни о чем, кроме как о странном шуме. Белки там, что ли, бегают? Или падают какие-то плоды, а может, ветер стучит ветками? Нужно непременно выяснить в чем дело, просыпаться так каждое утро (и даже не каждое) я вовсе не намерена.

– Ладно, встаю, – недовольно бормочу я, но все-таки отрываюсь от подушки.

Солнце уже высоко, и сквозь щели в ставнях пробиваются золотые лучи, рисуя на полу причудливые узоры. Я потягиваюсь, и все мое тело тут же напоминает о том, что дома я пренебрегала активной физической работой: руки ноют от прополки грядок, спина кричит от бесконечных наклонов, а ноги… Впрочем, ноги, натанцевавшись вчера, никаких признаков неудовольствия не выказывают. Ну хоть на кого-то можно положиться.

– Хорошо бы еще деньков десять поспать, – вздыхаю я, но тут же сползаю с кровати.

Сад не будет ждать. Ничто так не способствует пробуждению, как мысль о неимоверно приятных и не исключено, что даже великих делах, запланированных на день. А я готова горы свернуть!

На кухне пахнет вчерашним хлебом и травами, развешенными сушиться у очага. Завариваю чай из местных горных растений, которыми поделилась Гела, и выхожу на террасу. Воздух еще прохладный, но солнце уже пригревает. Небо ясное-ясное, ни облачка, видимо, денек выдастся жаркий. Надо спросить у Тануки насчет купания, ну быть не может, чтобы, имея под боком реку, они не купались бы в такую жару. И найти уже наконец, где она протекает у меня. При мысли о небольшом оборудованном пляже с купальней в стиле японских онсенов, у меня в животе трепещут не то что бабочки, а целые карпы кои. Нет, все-таки какое счастье иметь такое прекрасное владение.

Передо мной расстилается мой сад. Пусть старый, неухоженный, почти погибший, но я чувствую в нем жизнь, чувствую, что он лишь уснул на время и ждет часа, чтобы ожить вновь. Но пока… Старые фруктовые деревья кое-как плодоносят, грядки зарастают сорняками, а колодец... о, колодец – это вообще отдельная история.

Я делаю глоток чая и чувствую, как горьковато-пряный вкус раскрывается прохладными нотами горной мяты.

– Неплохо для начала дня, – говорю я, делая последний глоток и поворачиваясь к кухне.

– Для начала дня лучше мед и оладьи! – раздается веселый голос.

Танука появляется из-за угла, она несет в руках сверток, от которого так вкусно пахнет, что у меня сразу слюнки текут.

– Гела, наверное, думает, что я тут голодаю? – улыбаюсь я, принимая угощение. По правде сказать, если бы не соседи, я бы питалась одними фруктами из сада.

– Нет, просто знает, что ты сейчас ешь как птичка, а работаешь как лошадь.

Смеемся, пока я разворачиваю сверток. Внутри теплые оладьи с медом и лесными ягодами, первый кусок исчезает во рту раньше, чем я успеваю прошептать: «спасибо».

– Просто не знаю, за что хвататься, – признаюсь я, слизывая с пальцев капельку меда. – Дом разваливается, сад зарастает, а я одна...

Танука хмыкает:

– Так найми помощников.

– На какие деньги? Я, конечно, заработала немного, но эти деньги пойдут в оборот – на аренду павильона, новые бутылки и семена.

Танука задумывается, потом вдруг хлопает себя по лбу:

– Кото и Нинея!

– Кто?

– Наши соседи, что живут чуть ниже по склону. В школе занятий нет, друзья разъехались, вот они и таскаются без дела. Точнее, придумывая себе такие дела, что не только родители, но и вся округа вздрагивают.

Я скептически морщу лоб:

– Ты думаешь, они захотят полоть грядки?

– Если правильно преподнести...

Мы опять смеемся. Действительно, как это я могла забыть, что «Тому Сойеру такая работа по душе». Я отношу остатки оладий в погреб и принимаюсь за уборку на кухне, а Танука отправляется на поиски наших будущих помощников.

Кото оказываются парнем лет семнадцати, а Нинея хрупкой девчушкой, выглядящей еще младше. Они стоят передо мной, переминаясь с ноги на ногу, но я вижу, как им любопытно и интересно, кажется, Танука не ошиблась.

– Так вы хотите, чтобы мы помогли вам в саду? – переспрашивает Кото. – И с ремонтом дома и завода? А денег у вас нет?

Это звучит так ужасно, что мне хочется отдать им все, имеющиеся деньги и пару ведер лучших фруктов в придачу.

– Денег не то чтобы нет, их нет прямо сейчас. Но, – я оглядываюсь вокруг и вдруг замечаю старый сарай в углу участка. – Вы получите не только деньги.

Веду их к небольшому, но крепкому строению, мысленно молясь всем богам, как местным, так и иномирным, чтобы в сарае не оказалось какой-нибудь жути, у меня так и не дошли руки заглянуть в него. Дверь скрипит, открываясь, и на нас дышит прохладой, запахом сена и яблок.

– Это будет ваше место, – говорю я. – Можете делать здесь что угодно.

Нинея забегает внутрь, кружится, поднимая облачка пыли:

– Мы можем тут... все?

– Все, что не разрушит сарай, – улыбаюсь я.

Кото переглядывается с Нинеей, и они одновременно кивают:

– Мы согласны!

Глаза подростков загораются, и я запоздало понимаю, «что угодна на сеновале» может обернуться торжественными подзатыльниками всем участникам и мне первой. Но, с другой стороны, сами разберутся. Как будто, кроме моего сарая, они бы места не нашли.

К вечеру мы уже успели прополоть две грядки в травнике и собрать несколько ящиков фруктов. Работа кипит. Кото оказался сильным и ловким, Нинея удивительно аккуратной и спокойной, а еще трогательно заботливой к каждому зеленому листочку и побегу.

– Вот, смотрите, – она осторожно касается поврежденного стебля. – Тут нужно подвязать, а то под весом плодов или при сильном ветре сломается. А ветка-то вон какая хорошая и молодая совсем.

Я слушаю ее, вдыхая вечерний воздух, наполненный ароматами нагретой за день земли, трав и первых цветов. Где-то вдалеке виднеются горы, их вершины еще розовеют в лучах заходящего солнца.

– Люба, посмотрите, что я сделал! – зовет Кото.

Я подхожу и замираю: из старого корыта, которое я собиралась выбросить, он устроил небольшой водоем. Вода в нем искрится в последних лучах солнца, отражая небо.

– Это... красиво, – говорю я.

Кото гордо улыбается:

– Это для водяных цветов. Нинея любит.

Я смотрю на этих двух странных подростков, которые за один день сделали больше, чем я за неделю, и понимаю, что, кажется, нашла не просто помощников, а, может, и друзей.

Темнеет быстро. Горы превращаются в темные силуэты, а первые звезды зажигаются над головой. Мы сидим на террасе, пьем чай с оладьями, щедрая Гела передала целую корзину, и я чувствую, как усталость медленно отступает.

– Завтра продолжим?

Кото и Нинея переглядываются и ухмыляются:

– Конечно!

И впервые за долгое время я засыпаю с мыслью, что завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний.

Впрочем, если бы я знала, что мне опять не удастся выспаться, вряд ли я была так уж оптимистична. Мало кому приходилось просыпаться оттого, что водяная саламандра устраивает у вас (на вас!) в кровати игры. Холодные лапки деловито протопали по руке, взобрались с плеча на подбородок и уютненько устроились подремать на правой щеке.

– Маленькая, беспардонная шмакодявка, – прошипела я, поднимая нарушителя перед собой. – В следующий раз запру всех на кухне, будете знать.

Саламандра обиженно фыркает и плюхается в кувшин для умывания, стоящий на столике у кровати, подняв фонтан брызг. За окном уже светит солнце, а в комнате пахнет нагретым деревом и чем-то сладким, наверное, земляные малыши возились у корней моей кровати и та закапала смолой весь пол.

Сегодня большой день. Решили с ребятами запустить старый котел и сделать двойную партию лимонада, вчерашний урожай фруктов просто идеален. Бодрящий аромат цитрусовых доносится с кухни. Я так и не поняла, что это за дерево, плоды по вкусу ближе к кисловатым апельсинам, но больше размером и удивительно ароматные. Хоть бы котел не подвел, тогда можно будет не только быстро промывать кипятком бутылки, но и обдавать им фрукты, чтобы использовать кожуру. Сколько всего приятного впереди! Жизнь слишком хороша, чтобы залеживаться в постели.

Быстро умывшись и переодевшись, выбегаю на кухню. А тут уже вовсю кипит работа: Нинея ловко режет фрукты, Кото тем временем колдует над старым котлом. Надеюсь, что колдует все-таки в переносном значении.

– Готово! – кричит он, стуча гаечным ключом по ржавой трубе. – Можно включать!

Я киваю и поворачиваю рычаг. Сначала все идет как надо: вода в котле начинает булькать, по трубам пробегает ровный гул.

– Отлично, – облегченно вздыхаю я.

Но трубы вздрагивают. Где-то в глубине системы раздается странный хлопок, затем другой. Гул нарастает, превращаясь в вой.

– Что это? – вскрикивает Нинея, прижимая к груди руки, с которых тяжелыми каплями стекает оранжево-красный сок.

Трубы дрожат, свистят, из стыков вырываются клубы пара. Над котлом появляется дрожащая пузырчатая пена перегретой воды.

– О нет... – шепчу я.

Огненный малыш, сидевший у очага, вдруг вскакивает и начинает метаться по кухне, оставляя за собой искрящиеся следы. Водяные саламандры в панике ныряют в кувшин, поднимая волны.

– Все наружу! – кричу я, хватая ребят за руки.

Но дверь распахивается раньше, чем мы успеваем сделать шаг.

– Вниз! – гремит знакомый голос.

Нико врывается в кухню, сметает нас всех в угол и одним резким движением выкручивает какой-то вентиль у основания котла. Оглушительно свистит пар, окутывая кухню влажным, теплым туманом. Воздух медленно выходит через клапан, трубы оседают с жалобным стоном. Котел успокаивается, только тихо падают капли конденсата. Я сижу на полу, обхватив руками Нинею и Кото, и не могу оторвать глаз от Нико. Его обычно насмешливый взгляд сейчас серьезен и насторожен.

– Кто-то закрыл аварийный клапан, – говорит он, вытирая пот со лба. – Еще немного, и твой дом взлетел бы на воздух.

Медленно поднимаюсь, чувствуя, как дрожь бежит по спине.

– Кто... как... – голос предательски срывается.

Нико пожимает плечами.

– Вам очень повезло, что я зашел и у меня на производстве такая же система. Без клапана пар не выходит, давление растет... – он обводит взглядом кухню, – а потом «бум».

Я поворачиваюсь к Кото.

– Ты же возился с трубами?

Мальчик бледнеет:

– Я ничего не трогал! Честно!

Его глаза округляются, в них столько искреннего ужаса, что я сразу понимаю, он не врет.

– Ладно, – вздыхаю, чувствуя, как адреналин медленно отступает. – Значит, это...

– Старая система, – заканчивает за меня Нико. – Ржавчина, брак. Что угодно.

Но в его глазах читается то же, что и у меня – кто-то сделал это намеренно.

Через час кухня снова в порядке. Нико помог починить клапан, Кото поклялся перепроверить все трубы, а Нинея молча приготовила нам чай с успокаивающими травами.

– Спасибо, – говорю я Нико, когда мы остаемся одни на террасе. Солнце нагрело за день теплые деревянные ступени, и мы садимся прямо на них. Есть в этом какая-то деревенская романтика.

Он пьет чай, глядя в сторону своего виноградника:

– Ты бы позвала меня раньше. Я бы помог с этим котлом.

– Я не знала, что тебе интересны мои котлы, – огрызаюсь я, но без злости.

Нико поворачивается, и в его глазах появляется знакомый огонек:

– Мне интересна ты. И все, что может взорваться у тебя прямо под носом, а ты даже не заметишь.

Я хочу ответить колкостью, но вдруг замечаю, что его руки слегка дрожат. Неужели действительно испугался? За меня.

– Спасибо, – повторяю я уже серьезно.

Солнце клонится к закату, окрашивая виноградники в золото. Где-то в саду шуршат земляные малыши, приводя в порядок перепуганные растения.

– Останешься на ужин? – неожиданно для себя спрашиваю я.

Нико поднимает бровь:

– Это плата за спасение?

– Нет, – улыбаюсь я. – Это просто ужин.

Что-то теплое и легкое разливается у меня в груди, и так отчаянно хочется обнять его, прижаться к горячему, сильному телу, но стеснение связывает до беспомощности, и я лишь подвигаюсь чуть ближе, слегка касаясь своей рукой его плеча.

Большие надежды

Просыпаюсь рано, на этот раз не от шума или присутствия в кровати саламандровой мелкотни, а от неясного предвкушения. За окном еще сумрачно. В горах рассвет приходит медленно, сначала небо сереет, потом розовеет по краям, и только потом солнце пробивается сквозь пики Рагнахорна. Но сегодня мне некогда ждать. Завтра большой базарный день, и я хочу показаться там во всей красе.

Кухня встречает меня запахом фруктов, терпким, с легкой горчинкой. Зажигаю фонарь, и свет дрожит на бутылках, расставленных вдоль стола. Их много, гораздо больше, чем в прошлый раз.

– Хватит? – спрашивает Кото, вылезая из-за котла с видом заправского разбойника. Его руки в липком соке, а в волосах застряла долька лимона.

– Хватит, – киваю я, хотя знаю, что не хватит. Ни бутылок, ни сил, ни времени. Но мы все равно попробуем.

Сад за окном еще спит. Тени длинные, воздух свежий, и даже старые яблони стоят, закутавшись в туман, будто в оборванные шали. Я выхожу на террасу и вдыхаю полной грудью. Под босыми ногами поскрипывают доски, от чашки с чаем поднимается душистый пар. Хорошо.

Здесь пахнет иначе, чем в моем мире. Трава гуще, слаще. Цветы ярче, даже если это просто одуванчики. А лимоны… Боги, эти лимоны. Они пахнут так, будто в них заперли кусочек солнца.

– Люба! – Нинея машет мне из-за кустов. – Смотри, что нашла!

Она держит в руках старую корзину, наполненную до краев бутылками. Кривыми, пыльными, но целыми.

– В сарае были, – поясняет Кото. – Под грудой тряпья.

Я беру одну, стекло холодное, с зеленоватым отливом. На дне полустертая гравировка:«Криниани. 312 год».

– Это же…

– От старых хозяев, – шепчет Нинея, как будто боится их потревожить.

Я внезапно представляю их, мужчину и женщину, которые когда-то так же, как я, разливали здесь нектар. Их руки в соках и пыли, их смех, эхом разлетающийся по саду. «Без хозяина дом сирота», вспоминаются мне слова. Кто же это говорил? Нико или, может, Гела? Но на какую-то долю секунды мне кажется, я нащупываю ответ на загадку старого сада. Что-то такое внутри, пусть пока не осознаваемое разумом, но уже понятое чувствами.

– Будем использовать, – говорю я твердо.

Последний лимон падает на большую, старую разделочную доску с глухим стуком. Я вытираю пот со лба, солнце уже клонится к горам, окрашивая сад в медовые тона.

– Последний ящик! – Кото вылезает из-под куста, красный как рак. В руках у него три кривобоких бутылки, найденные бог знает где.

Нинея тем временем осторожно опускает в каждую емкость дольки лимонов и тех странных больших душистых мандаринов, что растут у нас в саду, а также веточки мяты. Один из водяных саламандрят так и норовит влезть в бутылку, и Нинея осторожно преграждает ему путь.

– Я вся насквозь пропиталась соками, – смеется она, нюхая ладони, – лучше любых духов!

Но все-таки идет умыться, духи духами, а липкие руки никто не любит. Саламандренок спешит за ней, ловко вскакивает на плечо.

– Вода! – вдруг кричит Нинея откуда-то из кустов, а спустя миг появляется и сама, всклокоченная, с мокрыми волосами и руками, но бесконечно довольная. – Он показал мне родник! Вода там такая, что хоть Бестарду на алтарь ставь. Чистая, холодная, кажется, даже звенит, как хрусталь.

Мы идем за ней. В глубине сада, за старым кизилом, из земли бьет ключ. Вода настолько прозрачная, что видно каждый камешек. На дне сидит, искрясь, как звезда, саламандрик. Я опускаю руку и тут же вздрагиваю: вода ледяная.

– Идеально, – шепчу я, представляя себе стеклянную бутылку, полную холодного лимонада, по вспотевшему боку сбегает кристальная капля.

К счастью, родник не так далеко от дома и носить воду не сложно. Даже странно, как я его раньше не замечала? Или раньше его и не было? Может, это работа саламандриков? А что, земной топнул, водный хлопнул, вот вам и родник. Подключим огненного, и котел будет не нужен. Мне становится так смешно, что я чуть не роняю бутыль с водой. Нет, мне все-таки очень повезло с питомцами.

К вечеру кухня напоминает поле боя. На столе батареи бутылок, в каждой солнечные дольки лимонов, алые ягоды, изумрудные веточки мяты. Мы работаем молча, только стекло звенит, да вода плещется.

– Надо залить с ночи, – говорю я, – чтобы лучше настоялось.

Кото кряхтит, затягивая последнюю пробку. Нинея уже дремлет, свернувшись калачиком на скамье. Даже саламандры устали и устроились уютными клубочками кто где. С огненными проще всего, они ночуют в очаге, где всегда теперь тлеют угли. А вот прочие расползаются по саду, кто в ямки под корни деревьев, кто в родник или, может, даже добираются до реки.

Я спускаю бутылки в погреб, прохладный, пахнущий землей и старым деревом. В последний момент меня останавливает странное чувство, будто я что-то забыла.

– Люба? – Кото зевает во весь рот. – Что-то не так?

Я трясу головой. Просто усталость.

– Ничего. Завтра большой день.

Засыпаю, едва успев устроиться поудобнее, и просыпаюсь с ощущением, что закрыла глаза буквально на минутку. Ну нет, стоит ли выбираться в другой мир, чтобы опять не высыпаться?

Зевая, выбираюсь на кухню и вижу чуть ли не плачущую Нинею.

– Телега уехала! – всхлипывает она.

Я выбегаю во двор, в ночной сорочке, на бегу стягивая волосы лентой. У ворот стоит Гела и разводит руками.

– Я думала, ты со своими лимонадами уже в городе! Хоть бы была лошаденка, можно было бы догнать Вахо, но на своих двоих уже не выйдет.

Я сжимаю кулаки. Столько работы... Столько надежд...

Тут раздается цокот копыт.

– Кажется, кому-то нужна лошаденка? – Нико останавливает Вихря прямо перед нами. – В моей повозке найдется местечко и для тебя, и для твоих ящиков. Только грузитесь быстрее, а то так мы только к обеду доедем.

Я так рада его видеть, что готова расцеловать и его, и коня, и даже флегматичного возницу повозки, заставленной нектаром на продажу. Но вместо этого лишь киваю:

– Ты спаситель.

– Это я еще ничего не сделал, – смеется он, но глаза у него серьезные. – Готовы к большому дню?

– Готовы, – говорю я, хотя в животе предательски холодеет.

Мы грузим бутылки, повозка уезжает куда резвее телеги Гелы, а спустя пару минут и Вихрь трогается с места. Я оглядываюсь на свой сад: на старые деревья, на кухню с дымком из трубы, на искорки саламандр, мелькающие в темных окнах кухни, на машущих у ворот нам на прощание Гелу, Кото и Нинею. Сегодня все изменится. Должно измениться.

Когда мы, наконец, приезжаем на базар, я так волнуюсь, что не могу сама слезть с Вихря. Нико помогает, но я только автоматически бормочу: «спасибо», и иду к рядам с напитками. В руках контракт на аренду места в «Павильоне напитков» – самом престижном месте на всем базаре, с резными деревянными стойками и легкими занавесями, которые колышутся от ветерка.

Солнце уже поднялось над крышами, окрашивая мраморные плиты пола в розовато-золотистые тона. Возница с телегой Нико уже приехал, мои коробки стоят у его торгового места. Мне не до разглядываний, но я успеваю заметить основательность старого дерева и размер глубоких полок, уставленных бутылками. Кажется, дела у него идут хорошо. Пока я вожусь с первым ящиком, Нико быстро переносит остальные. Я расставляю бутылки на полках. Стекло звенит, глянцевые бока сияют, отражая первые лучи, а внутри переливается янтарной жидкостью с плавающими дольками лимонов и веточками мяты.

Запах стоит невероятный – свежая цедра смешивается с ароматом горных трав, и, мне кажется, этот бодрящий букет должен быть слышен на другом конце площади. Я провожу пальцем по горлышку ближайшей бутылки и не могу устоять перед искушением, да и дорога выдалась неблизкая. Открываю пробку, буквально заливая все вокруг свежим, терпко-цитрусовым ароматом. Вкус кисло-сладкий, с освежающей горчинкой, точно такой, каким должен быть. Ночь в погребе и аккуратная перевозка в закрытой телеге сделали свое дело, напиток прохладный, почти холодный.

– Ну как? – спрашивает Нико, устраиваясь рядом на деревянном табурете. За нектарами люди обычно идут ближе к вечеру, и он может оставить прилавок.

– Вроде неплохо, – нервно шепчу я, пряча в кошелек монеты.

Первые покупатели появляются еще до того, как я успеваю разложить все бутылки. Старый мельник в выцветшем переднике пробует, закатывает глаза от удовольствия и сразу берет три штуки. Рыночные торговки, обычно такие скептичные, с любопытством перешептываются, потягивая напиток. Даже важный господин в шелковом камзоле, проходя мимо, снисходительно кивает, сделав глоток. Нервная дрожь, бившая меня со вчерашнего дня, отступает.