Текст книги "Три старушки под окном (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

– Граф! Фу! – раздался крик из-за пригорка. – Граф!

Собака зарычала и села. Три подруги тоже сели на попу ровно и уставились на собаку, мокрая трава вызывала неприятные ощущения, но пошевелиться было страшно. Черный пес оскалил зуба, с губ капнула слюна. Черные уши стояли торчком, глаза горели жёлтым огнем.

– Собака Баскервилей, – жалобно затянула Тимофеевна. – Нам всем конец. Она нас сожрет и не подавится.

– Граф, – сказал кто-то совсем рядом, и девушки повернули головы.

С пригорка спускался мужчина. Навскидку ему можно было дать лет тридцать пять, красивый, статный, высокий, длинные до плеч черные волосы были красиво уложены, внизу они подвивались. Он шёл легко, помахивая тростью. Одетый как истинный Лондонский денди. И создавалось ощущения, что они перенеслись из русской деревни на острова туманного Альбиона.

– Э, может мы вновь перенеслись во времени и пространстве? – проблеяла Тимофеевна.

– Чур меня, чур, надоели мне эти перемещения, с того самого до сих пор в себя прийти не могу, – ответила ей Марковна.

Мужчина подошел ближе и удивленно уставился на подруг.

– Интересные экземпляры тебе сегодня попались, Граф, – он стоял перед подругами, опираясь на трость и разглядывая девушек. – Вы, видимо, не местные?

– Знаете что, господин хороший, по этикету, надо сначала поздороваться с дамами, представиться, а уж потом задавать вопросы, – возмутилась Тимофеевна.

– Понятно, точно не местные, сельские про этикет и не слышали, добрый день, дамы, – он церемонно склонил голову. – Граф, фу, пусть наши гости встанут. Прошу.

И он предложил руку Тимофеевне, та отдернула свою и надула губы.

– Вы не представились, молодой человек, я, между прочим, ещё не замужем, вы меня можете скомпрометировать.

– Фу ты, ну ты, ну ты даешь, Тимофеевна, – фыркнула Фроловна. – Подайте мне руку, молодой человек, помогите бабушке встать.

У молодого человека брови резко уехали вверх, но он протянул руку и помог подняться Фроловне, а затем Марковне. Потом обернулся к Тимофеевне и щелкнул каблуками.

– Ржевский Петр Ильич, – представился он и протянул руку Тимофеевне.

– Тимофеевна, – кивнула та головой и, опершись на его руку, встала.

– Как вы странно представляетесь, – удивился Петр, – так обычно пожилые женщины друг друга называют.

И тут подруги переглянулись. Они действительно привыкли так себя называть, иногда даже забывая свои настоящие имена.

– Мгм, Арина Тимофеевна Максимова, – представилась Арина и оглянулась на подруг. Те помолчали и представились тоже.

– И так, мы друг другу представлены, может мы перейдем на ты? – спросил Петр.

– Можно и на ты, – быстро сообразила Дарья Марковна.

– Как вы оказались на моем участке? Вроде везде огорожено? – поинтересовался мужчина.

– Местные сказали, что так будет ближе пройти до станции, – развела руками Мария.

– Ох, мне эти местные, никак не могу отучить не ходить по моему имению. Хочу добротный забор поставить, но руки не доходят.

– Простите, Петр, а у вас есть имение? – удивилась Арина Тимофеевна.

– Вы, девушка, сейчас находитесь как раз в моем парке, этот луг и вон тот лес, вон там сад, – рассказывал Петр, указывая на растительность вдали. – Да что мы с вами стоим, идемте, я все покажу.

Девушки переглянулись, подхватили мешок и посеменили за хозяином имения.

– Мешок тяжелый, – шипела Марковна на Фроловну.

– Давай, теперь я его понесу.

Хозяин ушёл вперед, он все рассказывал о том, как приобрел брошенную землю, как её облагородил, сколько тут вложено денег, камазов земли, труда ландшафтных архитекторов. Через пару километров они, наконец, дошли до самого дома. Это была классическая усадьба девятнадцатого века. Красивая и лаконичная, удобная, как любое жилище, которое построено с любовью.

– Это дом, усадьба когда-то принадлежала моему пра-пра-деду, я её выкупил и восстановил, землю вокруг неё скупил уже позже, – Петр остановился на пригорке перед домом и с гордостью посмотрел на творение своих рук.

– У вас прекрасный дом, – с долей пафоса похвалила его Арина Тимофеевна.

– Мне понравилось, что вы оценили мой дом, но прошу пройти внутрь и оценить его внутреннее убранство, – пригласил их Пётр.

– Меня сейчас вырвет от этих реверансов, – прошипела Мария Фроловна, – Сталина забыли, он бы бывших аристократов к ногтю то прижал, всех бы к стенке поставил.

– И не говори, реверанса не хватает, кринолина, – фыркнула Марковна.

Но они уже спускались с пригорка, прошли подстриженную лужайку и цветник. У высокого крыльца их встретил мужчина в строгом черном костюме.

– Это мой дворецкий Павел, – представил его хозяин.

– Я могу дамам помочь? – спросил дворецкий, указывая на мешок, что они тащили.

– Конечно, любезнейший, положи это куда-нибудь, что б никто не спер, – и Мария Фроловна вручила мешок дворецкому, отряхнула руки, поправила костюм и зашагала вслед подругам, пока дворецкий корячился позади с мешком.

– Здесь мой кабинет, – показывал свои владения Пётр. – Мебель в кабинете – это бюро Людовика XV, кресло тоже, я купил это на блошином рынке в Париже, все подверглось реставрации, гобелен на диванчике и кресле подобран в стиле этой эпохи.

От хозяина поместья исходили флюиды счастья и вдохновения. Ему явно нравилось то, что он творил в этой усадьбе.

– А вот эта малая гостиная, мебель здесь времен Екатерины II, конечно это реплики, к сожалению, такую мебель можно увидеть только в музее, но реплики были изготовлены весьма искусными мастерами по точным чертежам. Гобелены мне ткали тоже по схемам мастеров той эпохи.

Он разводил руками, показывая столь неординарное убранство в доме. Ему явно нравилось воспроизводить мебель и предметы интерьера прошлых веков. Хотя во вкусе хозяину не откажешь, все действительно было тщательно подобрано.

– А это галерея портретов моих предков, её сохранила моя прабабка, уж и не знаю, как она все это прятала от большевиков.

– Вот я же говорю, Сталина на него нету, – ворчала Фроловна, замыкающая процессию экскурсантов.

– Вот портрет самой моей прабабки, – указал перстом Пётр.

– Ах, как? Как такое может быть? – словно ворона прокаркала Арина Тимофеевна и уставилась на портрет прародительницы Петра.

– Один в один, – покачала побледневшая Тимофеевна.

Мария Фроловна в этот момент смотрела в дальний угол комнаты, рассматривая красивую банкеточку, у неё уже устали ножки, и ей очень хотелось примостить сою пятую точку на эту банкетку.

Но в последний момент она повернула голову и заорала: Матерь божья!

– Девушки, что случилось? – удивился хозяин усадьбы.

– Эта? Это? У этой …сестра…боже? – они со страхом тыкали в портрет пальцем.

– Я не понимаю вас, – развел руками барин.

– У неё…у неё сестра есть? – спросила Мария Фроловна, уж больно портрет походил на забальзамированную голову.

– Сестра…сестра, – пожевал губами Пётр. – Есть такая легенда. Даже не одна, а две.

– Так это правда? –испуганно спросила Фроловна.

– Может и правда, а может и нет, кто ж его знает, времени прошло много, архивов не сохранилось, – Пётр поднял глаза вверх, словно рассматривал что-то на вычурном потолке с лепниной.

– Ужас!

– А вы откуда про сестру знаете? – Пётр вдруг очнулся и внимательно посмотрел на подруг.

– Мы, …это…так, – заюлили подруги. – Это просто, ну, ведьма…

– Да, всегда так, где есть черное, должно быть белое, Ангелы и Демоны, недаром страна была разделена на Белых и Красных, – начал пространно изъясняться Пётр. – Мир так устроен, что ты принимаешь ту или иную сторону. А не попить ли нам чая?

– Я уж думала, что вы нам не предложите, – проворчала Арина Тимофеевна.

– Тогда пройдемте в большую гостиную, – показал он рукой направление, а сам подошёл к столику, взял колокольчик и позвонил. – Павел, подайте нам с барышнями чая в большую гостиную.

Павел только поклонился и исчез за шторками.

– Я бы засунула колокольчик тому в задницу, кто меня бы посмел вот так вызвать, – проворчала Фроловна. Она была жутко недовольна тем, что происходило в усадьбе.

– И зачем революцию в восемнадцатом делали, если у власти опять баре, Сталина на них нет, – бубнила она себе под нос, пока они шли в большую гостиную.

Глава 18

Дворецкий накрывал стол. В центре стоял старинный самовар, от него несло жаром. Рядом выстроились тарелки с разными вкусностями, возле каждой персоны чайная пара с серебряной ложкой. Белые крахмальные салфетки своими ажурными краями приятно ласкали глаз. Кухарка принесла фарфоровый чайник на подносе. Дворецкий начал чайную церемонию. Сначала он насыпал чай в нагретый и пузатый чайник, залил водой из самовара, потом выплеснул эту воду и залил снова. Процесс приготовления чая затягивался, гости начали скучать.

Им до жути хотелось узнать историю двух сестер, но Пётр молчал, словно воды в рот набрал. Он сидел с прямой спиной, как истинный аристократ времен матушки Екатерины, и ждал, когда дворецкий разольет чай по кружкам. И только после этого дал отмашку, дворецкий и кухарка скрылись за дверями, а Пётр склонил голову и величественно произнес: Угощайтесь, дамы.

Все потянулись к чашкам и плюшкам.

Мария Фроловна с удовольствием уплетала пирожки с нежным куриным паштетом, Дарья Марковна вкушала сдобные булочки с изюмом, и только Арина Тимофеевна осторожно откусила круассан. Пётр же просто пил чай. Все сидели молча.

– Так что там с вашей пра-бабкой то? – не выдержала Мария Фроловна.

– А, – Пётр почесал щёку, задумчиво сощурился и уставился в потолок. – Так там не все так понятно. Мой пра-пра-дед был таким гулёной, всех девок в имении перещупал. Вот и родилась легенда, что толи моя пра-пра-бабка двух девок родила, близнецов, да одну отдала на воспитание в крестьянскую семью, но это скорее нет, чем да. А вот то, что крестьянка могла забеременеть от пра-пра-деда, то более вероятная версия. И если действительно родились девочки близнецы, то одну могла забрать моя пра-пра-бабушка на воспитание.

– И что дальше было? – спросила любопытная Фроловна, торопя с рассказом Петра.

– Вот интересно, но из всего семейства в революцию и гражданскую войну только прабабка и выжила, кого расстреляли, кто сам помер, мор был страшный, пол деревни в те времена умерло от тифа. А прабабка жива осталась, спрятала многие ценности и портреты своих предков и укатила в Петербург. Жизнь её по стране помотала, но она предания семьи сохранила, даже фамилию при замужестве не сменила. И детям её передала.

– А вторая сестра? – Фроловна торопилась, ей хотелось узнать о той женщине, голову которой они видели.

– О! Там целая легенда, – почмокал губами в предвкушении Пётр.

– Какая, какая легенда, – у Фроловны от нетерпения даже глаза угольками вспыхивали.

– О! Очень интересная легенда. Говоря девку то ту, что родила девочек выдали замуж за мужика по приказу помещика. Было такое, пра-пра-дед девок то портил, а потом за своих крестьян замуж выдавал. Земли у него много было, поэтому он девку отдавал с приданным. Кусок земли шёл в качестве приданного, кто ж откажется от такого. Вот только девка после свадьбы занедужила да и померла. Мужику то что, баба с возу – кобыле легче. Ну, померла и померла. А девчонка то ему была не нужна. Вот её и забрала бабка дальняя к себе. А бабка та была лекаркой, скот и людей в деревне лечила. Тут почитай на всю округу был один доктор, поэтому к бабкам лечиться ходили. Вот и стала она эту девочку своим премудростям учить. Очень интересно судьбы человеческие пересекаются.

Пётр замолчал и уставился в окно. В чашке остывал чай.

– Моя пра-бабка прошла всю войну, в санитарном поезде была фельдшером, – вновь продолжил рассказ Пётр. – А после войны попала в родную деревню в фельдшерско-акушерский пункт, тогда конечно это по-другому называлось. И вот бабка моя оказалась здесь. И лицом к лицу встретилась со своей сестрой. Люди, говорят, крестились, когда их вместе видели, потому что они были настолько одинаковы лицом, что их только по одежде и различали.

– И что дальше, – поторапливала его Мария Фроловна.

– Что дальше? Разные они были. Вроде её сестру хорошая женщина воспитывала, но только выросло чудовище. Звали это чудовище Марфа, кликали Марфушей. Ну, настоящее чудовище, говорят, что черные мессы делала, животных забивала на урочище, привороты, отвороты, зелье всякое. К ней женщины ходили, которые мужа хотели домой воротить, кто семью разбить, денег кто желал, но нечестным путем. Все к ней шли. Вот и девка была красивая, а не один мужик на неё не смотрел, все плевались, когда мимо проходили. Так и прожила одна всю жизнь. Уже в возрасте была. Когда совратила таки какого-то мужика не местного, и родила Варвару. Когда померла, Варвара эта дар приняла, теперь она у нас главная ведьма.

– А что ваша пра-бабка?

– У них нашла коса на камень. Говорят, что у моей бабки тоже дар был, почему и в медики подалась. Людей она лечила. А как сюда переехала, то потянулись к ней люди, чтобы от черного морока их избавила. Что Марфа на людей наведет, то моя пра-бабка Ксения Сергеевна снимет. Вот так и воевали. Обе почти по сто лет прожили. До гробовой доски друг друга терпеть не могли.

А где ваша бабушка похоронена? – с интересом посмотрела на него Арина Тимофеевна.

– На местном кладбище, я ей крест на могилу поставил, – Пётр улыбнулся так, словно солнце выглянуло из-за облаков.

– А мы туда сходить можем? – у Фроловны появился в глазах какой-то ненормальный огонек, словно бес ей в задницу вилы воткнул.

– К сожалению, но сейчас её могила реставрируется, – тяжело вздохнул Пётр. – Местные проказники опять залили краской крест и ограду, а ещё свастику нарисовали. И так уже пятый раз за год.

– То, наверное, не местные вандалы, а бабки Варвары родственники.

– Может быть и они, но я не думаю. Бабки почили уже давно, сколько вражды было, но теперь их нет.

– Да как же нет, когда у бабки Варвары сын колдун, – возмутилась Арина Тимофеевна.

– А вы откуда знаете? – удивился Пётр.

– Так он…он…родственники в деревне…так нам рассказали, – испуганно на ходу придумывает Арина Тимофеевна. – Тут одна ненормальная попросила с ней съездить в эту деревню, вот так мы все и узнали.

– Ага, она тоже к этой бабке поехала, к Варваре, приворот говорит делать надо, – поддакнула Дарья Марковна, – а тут мы в переплет попали, когда узнали, кто это. Вот.

Пётр смотрел на них с долей недоверия. Но, видимо, решив, что такие девушки вряд ли будут заниматься черной магией и приворотами, немного отмяк.

Дальше они разговаривали о всяком, разговор больше вела Арина Тимофеевна, как дама начитанная и воспитанная. Воспитание и жизненный опыт Фроловны и Марковны не подходил для светских разговоров. Потом был ужин. И добродушный хозяин предложил им остаться переночевать, обещая утром отвезти их домой. Так как должен был по делам поехать в город.

Девушки не отказались.

Дворецкий проводил девушек в их спальни, и только Арина Тимофеевна ещё долго раскланивалась и прощалась с любезным хозяином. На что подруги ей ехидно заметили, что мужиков она клеить умеет.

Арина зло сверкнула глазами.

– Не в жизнь, у меня сроду мужиков не было, – надула Арина губы.

– Так у тебя не было, а у Арины местного разлива их было пруд пруди, – съязвила Фроловна.

Она просто немного завидовала Арине. Той, в новой ипостаси, достался высокий рост, рыжий цвет волос, зеленые глаза. Все, о чём Мария Фроловна мечтала в детские годы.

На следующее утро, после легкого завтрака, Пётр спросил: Может обменяемся телефонами.

– Давайте, – и Арина Тимофеевна сунула ему в руку свой телефон.

– Я не это имел в виду, – удивленно воззрился на неё Пётр. – Дайте мне ваш номер.

– Я его не знаю, – теперь очередь смотреть удивленно настала у Арины. – А как это номер?

– Просто, назовите цифры вашего номера, – Пётр смотрел на девушку, та хлопала глазами. – Давайте я с вашего номера позвоню себе, у меня на дисплее высветится ваш номер.

Заключил Пётр и ткнул в экран.

– Да у вас же телефон разрядился, – воскликнул он, а Арина уставилась на экран телефона.

– А его и заряжать надо?

– Девушка, вы с луны упали? – ещё сильнее удивился Пётр.

– Нет, – отрицательно потрясла головой Арина.

Пётр тяжело вздохнул.

– Я так понимаю, что зарядника у вас с собой нет, – он с тоской в глазах посмотрел на девушку.

Та, как истинная, девушка похлопала длинными ресницами и помотала головой.

– Павел, – крикнул дворецкого Пётр, – посмотри у нас зарядники вот к этому телефону.

– Ой, и нам, – тут же с ориентировались Мария Фроловна с Дарьей Марковной.

И когда дворецкий принес принёс корзинку с разными непонятными устройствами, девушки во все глаза уставились на неё. Он перебирал шнуры, что-то примеряя к телефонам. Потом воткнул один из них в разъем и в розетку. Тоже самое он проделал и с другими устройствами.

– Я ненадолго отлучусь, надо позвонить, – кивнул им Пётр и вышел.

– Видали, – Мария Фроловна глазами показала на устройства, – их заряжать надо, а вы сломались, сломались.

– Мы откуда знали, – тихо шёпотом ответила Марковна.

– наверное, и деньги за них платить надо, ну, как за обычный телефон мы платили.

– А то, коммунизм же не построили, – добавила Арина Тимофеевна. – Это при коммунизме нам бы все давалось бесплатно.

– Странно, а на последнем съезде партии говорили, что мы идем к коммунизму, – пожала плечиками Дарья Марковна, – а с восемьдесят восьмого года прошло больше тридцати лет, где ж тот коммунизм?

Они сидели и пили чай. Рассуждая о превратности судьбы, отсутствии коммунизма и руководящего ока партии.

Пётр вернулся только через час.

– Ну, что, девушки, пора выезжать, – хлопнул он в ладони.

– Да, да, – торопливо засобирались девушки.

Они уже вышли на крыльцо, готовясь сесть в подданное авто, как вдруг на крыльцо выскочил дворецкий.

– Мешок, вы забыли мешок! – воскликнул он, таща мешок на своих плечах.

Но тут он споткнулся, мешок рухнул ему под ноги, дворецкий за него запнулся. Старая ткань лопнула, и к ногам застывшего Петра посыпались куски воска с торчащими из него волосами и кусками ткани, всякая прочая лабуда, что делала колдунья для своих клиентов.

– Что это? – Пётр побледнел и ткнул пальцем в предметы.

– Я сейчас все объясню, – залопотала Арина Тимофеевна.

Глава 19

– Вы ведьмы?! – толи спросил, толи воскликнул утвердительно Пётр.

– Нет, что вы, мой друг, мы не ведьмы, – запротестовала Марковна. – Мы эти…как его…

– Слушайте, Пётр, мы прошли сквозь время, мы из восьмидесятых годов, чтобы вернуться обратно, нам надо разобраться, за что нас сюда сослали, – Тимофеевна влезла в разговор, но только усугубила ситуацию.

– Три девушки из этого времени совершили ужасные действия при помощи колдовства, – добавила Фроловна. – Нам надо лишь исправить ситуацию.

– Ааааааааа, – заорал Пётр. – Павел! Вызывай психиатрическую неотложку, у нас тут коллективное помешательство!

– Господин, что вызывать? – тут же подскочил Павел.

– Санитаров вызывай!

– Пётр, поймите нас правильно, у нас с мозгами все нормально, – Тимофеевна попыталась подойти ближе к Петру, но тот отскочил от неё.

– Да, с мозгами у нас все хорошо, мы вполне адекватные, – закивала головой Марковна, в то время Фроловна пыталась быстро собрать то, что высыпалось из мешка.

– Поймите нас, только представьте, что мы шагнули из прошлого в ваше время, здесь было совершенно чудовищное преступление и нам надо все исправить, – Тимофеевна приблизилась к побледневшему Петру.

Фроловна же, собрав все предметы с травы, пыталась связать вновь углы тонкого коврика в единый узел.

– Да что б тебя, – рычала Фроловна. – Любезнейший, а не дадите ли нам полиэтиленовый мешок.

Фроловна кивнула Павлу и попыталась мило улыбнуться. Но Павел побледнел и застыл на месте с телефоном в руке. Улыбка Фроловны ему показалась оскалом. В этом месте давно ходили легенды о страшных ведьмах, и все действо, что произошли сейчас, вызвали в памяти дворецкого флешбеки из рассказов, замелькали кадры страшных сказок и фильмов ужасов.

– Ааааа, – дворецкий закричал и убежал.

– Павел, ты куда, – Петр тоже сорвался с места и бросился в сторону дома.

– Ну, вот, а нам что делать, – развела руками Тимофеевна.

– Садись в машину, – скомандовала Фроловна.

Она ловко забросила узел в багажник, вскочила на водительское место.

– Ты же водить не умеешь,– испуганно сказала Тимофеевна.

– Но наши тела водили машину, значит должна проснуться мышечная память, – констатировала Фроловна.

Она пошарила по панели.

– Ты что ищешь? – вновь спросила Тимофеевна.

– Должен быть замок зажигания.

– Он всегда под рулем.

– Но тут только кнопка.

– А ты ткни в неё.

Машина завелась, двигатель работал ритмично.

– Что дальше то? – пытливо спросила Марковна, сидя на заднем сидении авто и заглядывая вперед, через плечо Фроловны.

– Это машина автомат, – со знанием эксперта говорит Тимофеевна. – Нажми вот тут и переведи рычаг в положение «D».

– Это чего такое, – Фроловна смотрит на Тимофеевну.

– Драйв, значит.

– Ну, драйв так драйв, – и Фроловна выжимает газ до отказа.

Машина, визжа тормозными колодками, трогается с места.

– Дура, с тормоза сними! – орет Тимофеевна.

– Откуда я знаю, где тут тормоз! – орет в ответ Фроловна.

– Ой, девочки, остановите машину, я лучше выйду, – заливается истерикой на заднем сидении Марковна.

– Вот тормоз, – тычет в какую-то кнопку Тимофеевна.

Машина рвется вперед, как рысак, которого слишком долго держали в стойле. Она угрожающе рычит и несется прямо на сосну, что стоит недалеко от дороги.

– Рулем крути, башка стоеросовая! – не снижает басов Тимофеевна. На заднем сидении в ультразвуковой истерике заходится Марковна.

– Гоооооспоооодя, за что ты меня проклял! За что послал мне этих дур старых в подруги!!!!

– Куда крутить то! – продолжает кричать Фроловна, вертя рулем в разные стороны.

– Фроловна, рулем верти туда, куда тебе поворачивать нужно! А если прямо едешь, рулем не крути!

– Шибко умная! Поучи меня ещё!

Машина, выделывая выкрутасы в разные стороны, стремительно летела к выезду из имения Петра. Чугунные ворота были распахнуты, и сторож лениво курил в сторонке. Обычно он закрывал ворота за машиной барина и шёл дремать в будке.

В этот день все пошло не так. Когда он увидел машину Петра, виляющую задам по дороге, как порочная девка перед клиентом, сигарета выпала из его рта. Но так как он был довольно объёмен и грузен, то сигарета упала не на землю. Пока он стоял, выпучив и глаза и раскрывши рот, она выпала изо рта прямиком ему на грудь, прокатилась по майке и попала под рубашку. Сторож был несказанно удивлен происходящим на дороге, он и не заметил столь дерзкого побега сигареты из своего рта. А та, попав на благодатную почву, где росли кущи давно не мытых волос, и была засаленная от долго ношения майка, воспылала в прямом смысле этого слова.

Сторож не сразу почувствовал, но через минуту он дико заорал и стал наворачивать круги, хлопая себя по животу, откуда уже повалил дымок.

– Аааааааа, – орала Марковна, закрывая ладонями глаза, но оставляя между пальцами щелку, чтобы хоть немного видеть происходящее.

– Держи руль прямо, теперь налево, да налево!

– Я и так верчу налево!

– Вот лево!

– Это право!

– У нас куда показывают, там и лево!

Продолжали браниться подруги, пытаясь не слететь с дороги.

И тут перед их капотом оказался сторож, который тушил пожар на своем пузе.

– Тормоооозииии! – орет Тимофеевна.

– А где у меня тормоз! – летит в ответ из уст Фроловны.

– Аааааааа, мы убьемся! – орет Марковна.

Удар пришёлся сторожу прямо в его объемное брюхо. Его так подкинуло, что он взлетел в воздух, как пережравшая нектара пчела. А потом грузно шмякнулся на капот, продавив тот почти до двигателя.

– Ааааааа, – орала Марковна. – Мы его убили!

– Аааааа, мы сбили человека! – орала Фроловна.

– Скидывай его в кювет! – орала Тимофеевна.

Но сторож был жив, от испуга он схватился за дворники, подтянулся и уставился на молодых женщин.

– Аааааа, машину угоняют! – заорал сторож.

– Нас поймают и посадят в тюрьму! – орет на заднем сидении Марковна.

– Крутани рулем резко вправо, а затем влево, – командует Тимофеевна. – Я видела такое в фильме про гангстеров! Мы сбросим его!

– Тебе хорошо командовать, у нас ворота, – в этот момент раздался бам!

Фроловна не вписалась в ворота и ударилась левой фарой прямо в столб! Сторож подпрыгнул на капоте, один из дворников обломился и остался у него в руке. Сторожа резко мотануло в сторону, но он остался лежать на капоте.

– Мы все сегодня умрем! – завывала на заднем сидении Марковна.

– Фроловна, сдавай назад, – орала на вводителя Тимофеевна.

– Я вперед ездить не научилась, где тут задняя!

– Ай, давай я! – крикнула Тимофеевна и, перегнувшись, переставила рычаг на заднюю.

Фроловна вывернула руль и газанула. Но не успела вернуть руль обратно, и машина понеслась по дуге назад.

– Ааааааа, остановите, я выйду, меня уже тошнит, – орала Марковна.

А машину несло назад, и она с хрустом врезалась в хлипкую сторожку сторожа, та была сбита из досок и разлетелась от удара в щепки.

– Аааааа, недвижимости лишают! – заорал сторож, чуть не скатившись с капота.

– Руль выкрути, дура старая! – орет Тимофеевна на Фроловну.

– Я ж тебе говорила, что я прямо ездить не научилась, а ты назад, назад.

В этот момент Тимофеевна опять переставила передачу, а Фроловна нажала на газ. Машину дернула вперед так, что сторожа снесло в бок, и только цепкие ручонки не дали ему совсем скатиться с машины.

Машина зарычала и рванула вперед, выехав вновь на дорогу. Впереди была деревня, из которой женщины сбежали вчера.