Текст книги "Три старушки под окном (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

– Не поминай черта всуе, – бабки подскочили, закинув свои котомки подмышки, и унеслись в подъезд.

– Чего это с ними? – удивленно спросила Фроловна, смотря бабкам в след. В этот момент её в бок локтем толкала Марковна.

– Фроловна, посмотри туда, – Фроловна с трудом оторвала взгляд от убегающих бабусек и перевела его на дорожку.

А по дороге к дому маршировали два человека: маленький черный человек и здоровенный бугай. Видимо, именно их бабушки и обозвали чертями.

– Это кто такие? – удивленно подняла одну бровь Тимофеевна, рассматривая неожиданных гостей.

– А черт их знает, – пожала плечами Фроловна.

Но через несколько минут они пожалели, что не убежали вслед за бабуськами.

– Дарья, – заорал маленький, толстенький мужчинка, приближаясь к подругам. – Дарья, твою ж мать, ты почему трубку вчера бросила?

– А вы кто? – удивленно воскликнула Дарья Марковна.

– Ты белены объелась? – в два шага мужчинка преодолел оставшееся расстояние и встал перед Марковной.

Он был маленьким и страшным, словно его срисовали с картинки к страшной сказке. Маленького роста, ниже, чем Марковна и Тимофеевна, с раздутым телом, похожим на шарик, при этом ноги его были явно длиннее тела и отличались худобой. Марковна его сравнила с колобком на ножкам. У мужика была густая, черная борода, черные, злые глаза буравчики и кустистые брови.

– Брови, как у Лени Брежнева, – подумала Марковна.

Человек походил на волосатого колобка. Так как волосы у него торчали из ушей, из носа, из-под ворота рубашки, даже пальцы были покрыты волосами.

– Что ты скажешь в свое оправдание, а? – зло выплюнул человек-колобок.

– А вы кто? Представьтесь, пожалуйста, – вдруг подала голос Тимофеевна.

У мужика даже глаз дергаться стал.

– Ты, ты, ты…под градусом? – дергаясь, как в Паркинсоне, спросил человек.

– Давай Кондратьевич я ей глаз на жопу натяну, – подал голос громила, что стоял позади Кондратьевича.

– Молодой человек, вы находитесь в женском обществе, поэтому выражайтесь прилично, – возмутилась Тимофеевна.

– Кто тут бабское общество? Ты что ли? – мордоворот осклабился, показывая весь зубной ряд, в котором отсутствовала пара тройка зубов.

– Может и самому по морде прилететь? – вдруг сделала шаг вперед Фроловна, она все забывала, что в этой жизни она не бой баба два центнера веса, а лишь хрупкая блондинка.

– От тебя что ли, – ткнул ей в грудь мордоворот. – Смотри, как бы силикон из титек не вытек. Парень заржал. А до Фроловны вдруг дошло: Будут бить.

И она толкнула подругу назад.

– Бежим!

Подруги, не сговариваясь, бросились к подъезду, а парень с человеком-колобком, видимо, такой подставы не ожидали.

– Стойте! Я кому сказал! – проорал вслед им мужик.

Подруги влетели в подъезд, захлопнули дверь. Фроловна тыкала пальцем в кнопку лифта, но тот застрял где-то на верхних этажах и никак не хотел опускаться, в это время бугай долбился в двери и дергал её на себя.

– Девочки, я поняла, это тот человек, что вчера мне на счет «золотого порошка» звонил, – воскликнула Марковна.

– До тебя доходит, как до жирафа, – буркнула Фроловна.

В этот момент бугай с силой рванул дверь на себя, и магнитный замок не выдержал, магниты разомкнулись, открывая двери перед бугаем.

– Бежим! – заорала Фроловна и толкнула подруг на лестничную клетку. Там в углу стоял огнетушитель. Она схватила его, заученным движением перевернула, разбивая колбу внутри, и нажала на ручку. Пенная струя вырвалась из сопла, заливая нижний этаж. В тишине подъезда раздался мат и ор.

Подруги рванули вверх. На этаже, где жила Фроловна, они притормозили, пытаясь отдышаться.

– Куда теперь? Они могут знать, где мы живем? – выдохнула Марковна.

Внизу послышался топот их преследователей. И в этот момент открылась дверь. В щелку выглянул тот мужик, что прибегал к Фроловне. Он и понятие не имел, в какую переделку влип, когда на шум открыл двери. Фроловна, недолго думая, резко дернула дверь на себя и ввалилась к нему в квартиру, за ней протиснулись ей подруги и захлопнули дверь.

– Э! Вы чего? У меня жена дома, – зашипел мужик.

На шум в коридор вышла его супруга, а вернее было сказать, выплыла. Так как его супруга была так огромно, что сравнить её можно было только с мамонтом или бегемотом.

– Ну, чего, шлюхи, – она выразительно постучала по своей ладони скалкой.

– Дорогая, я их не звал, – заскулил мужик. – Они сами ворвались в наш дом.

– С тобой после говорить я буду, – рыкнула на него мамонтиха. – Сейчас я с этими разберусь.

– Уважаемая соседка, не подумайте ничего плохого, но за нами гнались двое ужасных мужчин, – начала Тимофеевна, и лицо мамонтихи поплыло.

– Ты…ты…ты грамотно говорить умеешь? – удивленно спросила та.

– Конечно, у меня высшее образование, – тряхнула головой Тимофеевна.

– Ущипни меня, – попросила дама, но когда муж её щипнул, она вскрикнула и ударила его скалкой.

– Дорогая, ты же сама просила, – заскулил муж, вжавшись в стенку коридора.

– Дама, дама, давайте не будем никого калечить, – продолжила Тимофеевна. – Нам надо пересидеть полчаса, пока нас будут искать очень плохие люди.

– Ты не Аринка, – вдруг сделала заключение дама.

– Нет, конечно, я Арина Тимофеевна, просто у нас такой сегодня сумасшедший день, просто дайте нам полчаса, и мы уйдем, – Тимофеевна сложила ладони перед грудью, словно собралась молиться.

– Я никогда вашего скунса больше на порог не пущу, – покачала головой Фроловна. – Клянусь.

– Где эти мужики, которых вы так боитесь? – дама похлопала по ладони скалкой.

И тут тишина подъезда была нарушена топотом и гулкими ударами в дверь. Стучались в квартиру Фроловны.

– Открывай, сука, мы знаем, что вы там!

Дама хмыкнула и открыла двери. Шаг, дверь захлопывается, а три девушки и сосед замирают, в страхе вжимаясь в стенки коридора.

За дверями раздался вой, мат и рев. Что-то большое билось в стену. Двери несколько раз пнули. Потом звук шагов начал удаляться.

Дверь скрипнула и открылась.

– Слабаками оказались эти ваши мужики, – сказала бабища, утирая пот, в руках у нее была треснувшая скалка, покрытая бурыми пятнами с кусками чье-то шерсти. Так как бугай был лыс, то подруги догадались, чья шерсть сейчас торчала из трещин.

– Вот ведь ссыкуны, унесли ноги живыми, обидно, – огромная дама кинула скалку в угол. – Жалко скалку, хорошая была.

– Я…я…ку..куплю тебе другую скалку, дорогая, – заикаясь пробормотал мужик, прячась за юбку Тимофеевны.

– Конечно, купишь, куда ты денешься, я ж тебя тогда…

И она помахала здоровым кулаком со сбитыми костяшками.

– Спасибо, что помогли, – улыбнулась Тимофеевна.

– Не за просто так, – улыбнулась бабища. – Машка! Ну, ты меня поняла. Если еще раз увижу, что мой к тебе побежал, я тебе и ему ноги повыдергаю!

– Не сомневайтесь! Больше ко мне он не ногой! – заверила её Фроловна.

Подруги вышли. Опасливо оглянулись по сторонам, Фроловна открыла дверь в свою квартиру.

– Вот они, вот они, – завыли приведения!

Глава 9

Приведения выли и мельтешили перед взором подруг.

– Стойте, треклятые, – рявкнула Фроловна. – Чтоб вас черти забрали!

– Он пришёл! – ещё сильнее завыли приведения. – Он пришёл! Колдун явился!

– Да замолкните! – взорвалась Марковна. – Отпиз*дили вашего колдуна скалкой, еле ноги унес. Соседка отымела твоего Кондратьевича вместе с его мордоворотом.

– Нинка что ли? – схватилась за прозрачную грудь одно из приведений.

– Откуда мне знать?

– Нина Степановна? Соседка, её муж мой любовник, – запричитала одна из прозрачных фигур.

– Ну, больше он не твой любовник, так как я пообещала его жене, что его ноги здесь больше не будет, – сказала Фроловна.

– Ты рехнулась? Он с мэром за ручку здоровается, он в заксобрание выбран, ты мне всю карьеру порушишь, – зарыдало приведение.

– Какая карьера, ты приведение, – Фроловна ткнула пальцем в прозрачную фигурку. Палец прошёл насквозь, и приведение поморщилось.

– Я вернусь, мы заберем свои тела! – заорала приведение в ответ.

– Вы лучше бы, девоньки, задумались, за что вас так сурово наказали? – Марковна скрестила руки на груди и поджала губы. – Ведь не просто так вы наказаны?

– За что? За что? – застрекотали приведения. – Нас не за что наказывать, это вы во всем виноваты! Вы колдовали!

– Конечно не за что! – всплеснула руками Тимофеевна. – Блядствовали, деньги этим зарабатывали, обманывали доверчивых дамочек, разводили на деньги, колдовство, черте что!

– И что? Ты чего такая борзая, – к Тимофеевне подлетело приведение внешне похожее на нее. – Я, по-твоему, должна полы драить? Вы чего, бабки, совсем рамсы попутали? Не учите меня жить, мамаша.

– Вот теперь понятно, Тимофеевна, от чего народ креститься начинает, когда ты рот открываешь, – ткнула в приведение пальцем Фроловна. – Из её слов я только пару фраз поняла.

– А ты заткни хайло, – рыкнуло приведение.

– Боже, да она хамка!

– От хамки слышу, было бы у меня тело, я бы тебе глаз на жопу натянула, – огрызнулось приведение.

– Девочки! Давайте перестанем ссориться, – воскликнула Марковна. – Все решаемо.

– Ты отмороженная, как мы решим? Мы приведения, а вы забрали наши тела! – обозлилось другое приведение.

– Да, проблема, мы тоже как-то не хотели перелетать из восемьдесят восьмого в другой век, – развела руками Фроловна. – Жили и жили, блядями никто не называл, в жопу не посылали. А тут за одни сутки четыре мужика прибежали со своими писюнами. Трясли тут, понимаешь, своим исподним бельем…

– Зашквар, – возмутилось приведение Арины. – Откуда эти старые перечницы! О, мой гот! Какую туфту они несут! У вас в этом вашем восемьдесят восьмом бойфрендов не было?

– Заткнись, – рявкнуло на неё другое приведение, похожее на Марковну. – И так! Колдун прибыл! Сейчас все начнется. Не сносить вам головы!

Она возвестила об этом, как будто прибыл король.

– Колдун знает, что вы не мы, если не сразу понял, то сейчас точно в курсе, – злорадно говорило приведение. – Он приведет сюда свою бабку Варвару, она вас всех уничтожит. Она вернет нам наши тела!

– Господи, что мы стоим и слушаем весь этот бред, – возмутилась Фроловна, подошла к окну и раздернула шторы. Свет залил комнату, приведения заверещали и растаяли.

– Колдун? Мы в двадцать первом веке живем, – возмутилась Тимофеевна. – И что это за приведение, у которого словарь, как у Эллочки-Людоедочки.

– Ладно тебе, Тимофеевна, просто запомни, что в твоем случае лучше помалкивать, а то ты палишь всех нас, – Фроловна села в кресло и уставилась в окно. – У Арины был скудный словарный запас, а ты тут с своим высшим образованием никак не вписываешься.

– Ой, девоньки, из-за этих переживаний так кушать хочется, – затянула песню Марковна, поглаживая себя по животу.

– У нас холодильник пустой, в нем только какие-то пластмассовые баночки стоят, надписи все на иностранном языке, я такое есть боюсь, даже пробовать не буду.

– Надо в магазин сходить, – решила Марковна. – Сейчас бы картошечки отварить да с соленым огурчиком, баночку с тушёнкой открыть.

Марковна сглотнула слюну и с тоской посмотрела в сторону кухни.

– У нас денег нет, – Тимофеевна роется в сумке и достает купюры с непонятными ей картинками. – Разве это деньги, фантики какие-то. Смотрите, на них тысячи написаны. А нулей то сколько. Не-а, не деньги это.

– Ладно, пошли в магазин, там разберемся, – махнула рукой Фроловна. – Деньги не деньги, карточки какие-то.

– А может у них сейчас все по карточкам, а эти бумажки с нулями и есть карточки? – с придыханием спросила Тимофеевна.

– Вот дойдем до магазина и увидим, Марковна, тащи сюда сумки, – крикнула Фроловна вслед подруги, которая убежала на кухню.

– Я вот на кухне порылась, не одной сумки не нашла, – разводит руками Тимофеевна, возвращаясь в зал. – Хоть бы одна какая бы нашлась или авоська с сеткой, с чем они тут по магазинам ходят.

– Ладно, там разберемся, по сумочкам все разложим, – машет руками Фроловна, вертя перед глазами свою сумку от именитого дизайнера. – И эта за авоську сойдет.

Подруги собрались, спустились на первый. Осторожно выглянули из подъезда. Дорога была свободна. И, не увидев ничего опасного, они посеменила по двору.

На улице стояла жара. Время перевалило за полдень. Яркое солнце прогрело землю, накалило асфальт, заставляя людей искать место в тени.

Народа было немного. Они обратились к первой попавшей девушке, спросив у нее о наличии продуктового магазина на районе. Получив от нее направление, в котором надо двигаться, подруги засеменили в сторону ближайшего магазина.

– Японский городовой, это ж что ж такое делается, – восхищенно говорила Марковна, прогуливаясь между полок магазина, забитого продуктами. – Это ж откуда все? Почему мы в очередях давились, а тут оно воно как? Хошь пирожное, хошь мороженное…

– Изобилие, это невероятно, – бормотала про себя Тимофеевна. – Девочки, а может сейчас уже наступил коммунизм?

– Ой, девоньки, а может это все по специальным карточкам, я вот видела, что на кассе дамочка какую-то карточку продавцу подала.

– Чего брать то будем? – спросила подруг Фроловна.

– А что можно?

– Сейчас спросим, – и Фроловна начала оглядываться по сторонам, в поисках продавцов. Возле одного из стеллажей искомая личность нашлась.

– Девушка, – обратилась к ней Фроловна. Изобразив самую подобострастную улыбку, какую только могла из себя выдавить. – А что из продуктов можно брать, может, какие-то у вас по спец.талонам?

Девушка оторвалась от выкладки товара и уставилась на молодую женщину, которая явно несла чушь. До мозга продавца никак не доходил смысл её слов.

– Ну, – подтолкнула её к ответу Фроловна. – Все продукты можно брать?

– Э???? Все???? Э???? – нечленораздельно прозвучало в ответ.

– Уф, а то мы уж подумали, что у вас тут обслуживают по спец.заказам.

– Спец чего? – пробормотала девушка.

– Ну, талоны, специальные…

Девушка настороженно разглядывала посетительниц.

– Значит можно любой товар брать? – вновь задала вопрос Фроловна.

– Эээээ, дддаааа,– проблеяла продавец, подхватилась и унеслась куда-то вдаль.

– Смотри, смотри, все берут вон там тележки и в них продукты складывают, толкала локтем Фроловну Марковна. – Давай и мы возьмем.

Тимофеевна уже бежала к ним тележкой.

– Смотрите, смотрите, как здорово, – искренне радовалась она.

И подруги начали складывать в тележку все, что им понравилось на полке.

– Стойте, – вдруг скомандовала Фроловна. – Как мы это все дотащим? Давайте брать только самое необходимое.

Подруги посмотрели на продукты, что сейчас валялись горкой на дне тележки.

– Тут такие красивые этикетки, мне все хочется попробовать, – жалобно попросила Тимофеевна.

– Ты сама это все домой поволокешь?

– Чей вы, девоньки, переживаете, вызовите такси, вас и довезут, – бросила им старушка, что проходила мимо них.

– Вот еще, деньги этим хапугам платить, – заворчала Фроловна. – Сами дотащим.

Они надрали кучу продуктов, но не успели дойти до кассы, как путь им перегородил мужчина в форме.

– Ваши документы, гражданочки, – произнес он.

Возле него маячила та продавец, к которой они обратились с вопросом.

– Они это, они, – шептала она на ухо человеку в форме. – Вопросы странные задавали, вроде как не от мира сего, может, с сумасшедшего дома сбежали…

Глава 10

– Ваши документы, гражданочки…

Троица в страхе замерла. Из своего советского прошлого они вынесли, что пристальный интерес органов к твоей личности ничего хорошего не несет, поэтому напряглись так, что по спине холодный пот побежал.

– Бежим…

Прошептал кто-то из них, и это было приказом для всех. Они рванули вперед. От такого напора тележка перевернулась, вывалив все содержимое под ноги продавцу с полицейским. Те, чертыхаясь, каждый о своем. Продавец охала, ведь ей разбирать весь товар и возвращать на полку, а вдруг что-то испорчено. А молодой парень-полицейский чертыхался от того, что теперь еще и бежать придется за этими оголтелыми тетками. Пока он прыгал вокруг продавца, стоящей в коленно-преклоненной позе и собирающей с пола товар, тетки уже вылетели из магазина, только двери хлопнули.

В это время три подруги набирали скорость. Они неслись по тротуару, сбивая пешеходов. В стороны разлетались чьи-то сумки, пакеты, у старичка выбили тросточку из рук.

– Бежим через дворы, – запыхавшись, бросила Фроловна.

– Я так быстро бегала, когда при Сталине нормы ГТО сдавала, – выдохнула Марковна.

Они свернули во двор. Но путь им преградил шлагбаум. Марковна, не задумываясь, перепрыгнула, за ней сиганула Тимофеевна. Фроловна же уперлась грудью, для нее такая высота была недостижима.

Тимофеевна оглянулась: «Фроловна, ползи под ним», крикнула она и побежала дальше. Марковна замедлилась и остановилась. Ей не хотелось бросать подругу.

Фроловна же, чертыхаясь, пролезла под шлагбаум.

– Зачетная у тебя попка, красавица, – пока Фроловна ползла под шлагбаумом, охранник, что стоял на страже шлагбаума, вышел из своей будки.

Фроловна так и замерла на корячках, задрав голову.

– И поза твоя мне нравится, – осклабился охранник. – Люблю коленно-преклоненные позы.

– Ты кто? – удивленно спросила Фроловна.

– Волшебник, – заржал охранник. – Пойдем со мной в будку, я тебе волшебную палочку покажу.

Фроловна поднялась, отряхнула руки и юбку.

– Знаешь что, волшебник, я тебе твою волшебную палочку засуну туда, откуда её ни один проктолог не выковыряет.

– Ладно, ладно, пошутить уже нельзя, – вновь заржал охранник.

– А ну отойди от нее, – рявкнула Марковна. Она поняла, что подруга попала в трудную ситуацию и поспешила ей на помощь.

– О, у нас слет красивых ведьм, – радостно заулыбался охранник.

– Рот закрой, а то штакетник в заборе пересчитаю, – Марковна выглядела воинственно: черные волосы стояли дыбом, руки, упертые в бока, и злобный взгляд. Того и гляди кинется.

– Спокойно, господа хорошие, я при исполнении, – заверил их охранник и поспешил в будочку. Он решил, что лучше отсидеться в будке спокойно, чем связываться с разъяренными бабами.

– Ну, куда теперь? – спрашивает Марковна, тяжело дыша.

– Фу, кажись, оторвались, – Фроловна оглядывается с опаской.

– Ну и где мы? – Марковна рассматривает дома вокруг.

– Я все забываю, что у тебя этот…топографический кретинизм, – язвит Фроловна. – А где у нас Тимофеевна?

И правда. Тимофеевны нигде нет. И подруги испуганно оглядываются. Только раздаются где-то впереди голоса.

– Ой, как бы наша Тимофеевна не попала в какую-нибудь историю, – дергает за рукав Марковну Фроловна. – Пойдем скорей.

Подруги припустили по дорожке. Их вели вперед голоса. Через несколько минут они наткнулись на странную парочку. Мужчина, что остановил их возле работы Фроловны, сейчас стоял и подпирал дверку внедорожника, огромного черного монстра, а Тимофеевна стояла перед ним и махала рукой. Только сейчас Фроловна заметила, что за вторую руку её держал неизвестный им мужчина. Фроловна с Марковной поспешили на помощь подруге.

– Я же несколько раз повторила вам, сударь, что я вас не знаю, – пыталась вырваться из захвата Тимофеевна.

– Арина, как ты можешь меня не знать, когда ты выросла на моих глазах, я тебя с первого класса в школу провожал, – удивлялся мужчина.

– Сударь, я вас не знаю и не имею не малейшего понятия, кто вы.

– Арина, с тобой что-то случилось? Может тебя кто-то запугал?

– А ну отойди от нее, – прорычала Фроловна, задыхающимся голосом. Она с такой скоростью бежала, что сейчас не могла вдохнуть и глоточка воздуха. Из её груди вырывались хрипы.

– Девушки, вы меня не правильно поняли, – начал было мужчина, но тут Арине Тимофеевне удалось вырваться из захвата, и она отскочила от него на безопасное расстояние.

– Все мы правильно поняли, ты очередной кобель, – Марковна подскочила к мужчине, пытаясь ударить его сумкой, старательно метя тому в глаз.

– Ой, ой, осторожно, – мужчина увернулся. – Я ничего не понимаю. Объясните мне. Почему вы меня не узнаете?

И тут подруги замерли.

– А мы должны вас узнать? – опасливо спросила Фроловна.

– Конечно, мы с вами жили в одном дворе, я вас в школу через дорогу переводил. – Ну? Вспомнили?

– Не-а, – помотало головой Фроловна. – У нас эта…как её…

– Амнезия, – кивнула головой Марковна, она уже не пыталась ударить мужчину.

– Ага, шли, шли, упали, очнулись – гипс…то есть амнезия, – покивала головой Тимофеевна.

– У всех троих амнезия? – удивленно спросил мужчина.

– Ага, коллективная амнезия, – подтвердила Фроловна. – Ничего не помним. Не лечиться она.

Мужчина смотрел на них удивленно и настороженно.

– А вы меня не обманываете?

– Ну, что вы? Как можно, мы добропорядочные…

– Суки они! – от такого вскрика подруги испуганно подпрыгивают, а на них, словно коршун, налетает дамочка.

– Сучки вы крашенные, силиконовые куклы, – колотит она их маленькой сумочкой.

– Стой, Оксана, стой, – кричит ей мужчина, пытаясь угомонить дамочку, только той все нипочем.

– Суки, это они виноваты в нашем разводе, – Фроловна ловко уклоняется от удара сумкой. Но разгневанная дамочка не может успокоиться.

– Стоять, – вдруг рявкает мужчина, и та замирает. – Оксана, раз и навсегда запомни, что в своих бедах виновата только ты сама, не надо сваливать с больной головы все на здоровую.

Он отчитывает взлохмаченную и потную дамочку, а та фыркает, как лошадь в стойле. У той, что он назвал Оксаной, кудри в разные стороны, верхние пуговки блузки расстегнулись, открывая вид на полную грудь, а юбка перекрутилась, так что молния оказалась впереди.

Правда и подруги выглядят не лучше, особенно Фроловна, что ползла под шлагбаумом. Да и Марковна с Тимофеевной не лучше. И вот стоит этот отряд воинственных амазонок против мужика, и до того начинает доходить, что если в него сейчас вцепятся сии представительницы прекрасного пола, полетят клочки по закоулочкам.

– Дамы, давайте все обсудим мирно,– решает он.

– Нечего нам тут обсуждать. Некогда нам, – пытается обойти мужика, вставшего у них на пути Фроловна. – Бежать нам надо, дела у нас архиважные, почти космического масштаба.

– Арина, – вдруг обращается мужчина в Тимофеевне, – нам нужно с тобой объясниться.

– Не, не, не, вот только не сейчас, – мотает та головой.

– Ариночка, я не могу застать тебя дома, – пытается остановить её мужчина.

– А-ри-нооооч-ка, – язвительно тянет та, которую назвал Оксаной мужик. – Бля-ди-щаааа!

Дама срывается с места и в один прыжок достигает Арины. Она так быстро вцепилась в рыжие кудри, что подруги и сделать ничего не успели.

– Дряяяяянььь! – орет озверевшая дамочка, молотя кулачками по ребрам Тимофеевну.

– А ну, отойди! – и опытная в защите Фроловна, дает дамочке подсечку.

Ну, не на ту напали. Дамочка падая, увлекает Тимофеевну за собой. Даже поверженная, она успевает нанести несколько ударов ногой.

– Аааааааа, орет Тимофеевна. А на ближайшей лавочке две старушки обсуждают.

– Пни её, пни сильнее!

– О, вот это удар, так её, паскуду.

Но в борьбу вступает Марковна. Она орлицей налетает на обидчицу, прямой удар. И сокрушены бастионы, Поверженная дамочка, визжа, отпускает кудрявую голову Тимофеевны. Фроловна быстро поднимает Тимофеевну и кричит: Бежим!

И они вновь уносятся вдаль, мелькают дома, улицы и скверы.

Они затормозили только тогда, когда уже совсем выдохлись, когда в груди перестало хватать воздуха, а в голове посветлело, а в глазах потемнело.

Они остановились у тумбы с рекламой. И пока они старались отдышаться, их глаза вчитывались в строки рекламных листовок.