Текст книги "Три старушки под окном (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

– Ты это видела? – с ужасом в голосе проговорила Марковна, тыча пальчиком в сторону удаляющегося приведения.

– Так это кладбище, – пожимает плечами Фроловна.

– А ты мне все талдычишь: «Вурдалаков нет, вурдалаков нет», если приведения есть, то и вурдалаки есть.

– Ты одного уже видела, сторожем кладбищенским назвался, – фыркнула Фроловна. – Чего с ним не осталась, он же черненькую хотел. Ты ба парик сняла, а там лысая голова, вы с ним просто созданы друг для друга.

Фроловна заржала громко и неуместно. От её смеха даже мурашки у двух подруг под кожей побежали. Тимофеевна стукнула Фроловну кулаком в плечо.

– Хватит ржать! Уймись уже.

– А я чё? Я ни чё, – Фроловна пожала плечами. – Ну, куда дальше пойдем?

Они обернулись и посмотрели в ту сторону, куда ушёл Тимофей. Вот только тут стоял, сделал пару шагов в сторону и исчез.

– А Тим где? – Арина Тимофеевна зябко поежилась.

С наступлением ночи повеяло прохладой, а средь могилок начал собираться туман.

– Пошли ка поищем Тимофея, – поёжилась о сырости Фроловна.

Но идти им никуда не пришлось. Тим вынырнул из кустов.

– Нам надо искать могилу в той стороне, если судить по датам захоронения, – он говорил так спокойно, словно находился не на кладбище в полночь, и только что не приведение проплыло в темноте ночи.

– С чего ты решил, что нам туда? – боязливо спросила Марковна, рассматривая внимательно Тимофея, а вдруг его уже покусал вурдалак.

– Там наиболее старые могилы, датируются началом прошлого века.

– Но мы точно не знаем дату её смерти, – пожала плечами Марковна.

– Ну, надо же с чего-то начинать, – пожал плечами Тимофей.

Подруги поежились, глянув на кусты. Но отступать они не могли. И, выстроившись в ряд, они засеменили в сторону захоронений сквозь кусты и заросли травы.

Старая часть кладбища не убиралась. Родственников у тех, кто тут похоронен, практически не осталось. За могилами никто не ухаживал, и они поросли кустарником, мхом и травой. На гранитных плитах надписи закрывал мох. Подругам приходилось скоблить ногтями по плитам, отрывая его. Они шли по темноте, спотыкаясь о каменные плиты и корни деревьев, пытаясь в темноте найти нужную могилу.

– Ой, кааааатца мне, что это бесперспективное дело, – пошутила Фроловна.

– А мне вот уже не «каааатца», – зло пришипела Марковна.

– Да ладно вам, девочки, таких приключений у нас никогда по жизни не было, – попыталась всех примирить Тимофеевна.

– Чья бы корова мычала, – огрызнулась Фроловна. – Кто орал громче всех про яйца.

– Какие яйца? – оглянулась на Фроловну Тимофеевна, та в этот момент пыталась прочитать надпись на чьей-то могиле.

– Кто громче всех орал: «Яйца дешевые», кто поскакал, как сайгак, на автобус…

– Тихо вы! – заорала вдруг Марковна. – Слушайте…

Подруги притихли. В тишине кто-то плакал.

– Страшно, – тихо сказала Тимофеевна.

– Плачет кто-то? – спросила Марковна.

Подруги с Тимофеем осторожно пошли вперед. На могиле с черным камнем сидело приведение. Оно рыдало, или подругам так казалось. Но когда женщины приблизились, вдруг взвилось в воздух, как воздушный шарик и издало такой душераздирающий крик, что кровь полилась из ушей.

– Верните мне его!

Подруги побелели и осели в траву.

– Отдайте! – визжало приведение.

Они с диким ревом пронеслось между могил и пропало.

– Ма-ма-марковна, посмотри, я не обосралась? – заикаясь, спросила Фроловна.

– У меня волосы встали дыбом, – прошептала Марковна.

– У тебя нет волос, мы вчера все сбрили, – Тимофеевна сидела, уставившись в одну точку.

– Так парик дыбом встал от испуга, – Марковна повернула голову и уставилась на Тимофеевну.

– Девочки, смотрите, что я нашёл, – из-за какого-то обелиска вынырнул Тимофей. Подруги и не заметили, что он на время исчез.

– Свят, свят, свят, – пробормотала Фроловна. – Да что тебе пусто было, зачем же так людей пугать!

– Да, я не пугал, просто посмотрите вот на это.

И Тимофей махнул рукой, устремившись куда-то вглубь кладбища. Подруги испуганно оглянулись по сторонам и пошли за ним. В десяти метрах в сторону от основной дорожки лежала плита. Надпись, что высеченная на камне гласила: «Здесь лежит тело той, что принесла много черного в этот мир». И вверху была дата с именем «Марфа».

– Не может быть, Марфу не похоронили, её голова засушена, – покачала головой Фроловна.

– Так тут написано «тело», а голову отделили, – ткнула в надпись Тимофеевна.

– Странно все это, – почесала затылок Фроловна. – Смотрите, дата рождения стоит, а даты смерти нет.

– И то правда, – согласилась Марковна.

– Так поэтому и нет, что обряд с её головой какой-то провели, вот и помогает она бабке Варваре творить черные дела, – Тимофеевна высказала свою версию событий.

– Нет там её тела, – вдруг произнес кто-то за их спиной, – голос был чужой, и от страха подруги подпрыгнули на месте и обернулись.

Позади них стояло ещё одно приведение. Ну, не совсем приведение. Это был столб голубого свечения, в котором угадывались контуры человека.

– Блин, я, наверное, поседею сегодня, – пробормотал Тимофей.

– Блин, да у меня парик на голове дыбом встал, – пробормотала Марковна.

– Ой, девки, а я подгузник не одела, трусов сменных тоже не взяла, – высказалась Фроловна.

– А откуда вы знаете? – вперед выступила Тимофеевна. Она из всех собравшихся оказалась самой смелой.

– Если бы Марфа была мертва, я бы вознеслась, вы бы не перенеслись сквозь пространство и время, – приведение ожило, проекция женского тела внутри него заколебалось, словно пыталось выйти. – Пока Марфа жива, я хожу по земле.

– Зачем вам ходить по земле? – влезла в разговор Марковна.

– Мы сестры. Мы Инь и Ян. Мы черное и белое. И должны уйти вместе. Поэтому вы здесь.

– А мы тут причем? – возмутилась Марковна.

– Да, причем? Сидели под окнами на скамеечке, сплетни перетирали, потом за яйцами поехали, а тут хлоп…и через тридцать лет перелетели.

– Вы поможете мне, я помогу вам, – произнесло приведение, фигура внутри свечения обрела форму и даже лицо.

Теперь подруг смотрели на красивую женщину в облаке света, её волосы развивались, глаза окидывали внимательным взглядом каждую женщину, стоящую перед приведением.

– Тело Марфы и её дух живы, пока жива её голова. Сжечь ведьму. Придать очистительному пламени. Ведьма умрет, с ней умрут все её гнусные дела.

– Понятно, а с этим что делать, – Фроловна тряхнула сумку с артефактами.

– Сжечь, пламя свечи очистит мир, сожжет ведьму, прогонит морок.

Тут свечение начало гаснуть, а фигура внутри него исчезать.

– Э! Постой! Погоди! Какой свечи, какое пламя? – вдруг подхватилась Тимофеевна.

– Чет я ничего не поняла? – Марковна стояла, раскрывши рот.

– Тебе сказано, свеча, пламя, – Фроловна ткнула пальцем в воздух, туда, где минутой ранее растаял последний отблеск голубого свечения.

– Это что? Это мы сейчас должны ещё где-то свечи искать? – Марковна таращила глаза.

– А по-моему все понятно, – вдруг заговорил Тимофей. – Раньше ведьм сжигала инквизиция. Значит свечи церковные. А пламя от лампадки – свято.

– Ну, ничего ты загнул! – воскликнула Марковна. – Мы сейчас церковь будем искать, лампадку…

– Так мы же на кладбище, тут по любому любо церковь есть, либо часовня.

И тут из кустов выпрыгнуло на них чудовище.

– Ну, что? Попались! – проорал охранник кладбища.

Глава 30

-Ааааааа, – орали подруги, убегая от страшного, как вурдалак, охранника.

Они и сами не заметили, как перемахнули через забор. Но вот Фроловна была меньше всех ростом. Её роста хватило на прыжок, но…Зацепившись подолом платья, она повисла на заборе. В тот момент подруги, сверкая пятками, убегали в темноту.

– Попалась! – проорал где-то рядом сторож, платье подозрительно затрещала. Фроловна болтала в воздухе ногами, пытаясь освободиться из капкана. Ткань вновь треснула.

– Щщщщасссс, щщщщасссс, – шепелявил сторож, – сниму тебя и высеку ремнем, а потом может быть…

За этим последовали весьма непристойные подробности, что сделает сторож с Фроловной, нарушившей тишину гробниц.

Та задергалась ещё быстрее, и тут не выдержала доска. Под Фроловной обломилась доска, и она упала вниз, а сверху посыпались доски гнилого забора.

– Етить-коромысло, вот сучье отродье, придется ещё забор чинить, – злобно зашипел сторож. – Ты теперь у меня неделю будешь отрабатывать.

И сторож полез в дыру в заборе. Но толи дыра была слишком маленькая, толи сторож был слишком здоров, но он застрял.

– Итить, раз туды меня на лево, – зашипел сторож и дернулся. Его тело продвинулось вперед на несколько сантиметров, но застряло ещё больше.

–Уф! – Фроловна поднялась и отряхнула платье.

– Ты куда собралась? – взвился сторож и вновь дернулся в дыре, но доски ещё сильнее впились в его тело.

– На Кудыкину городу, а тебя пусть местный вурдалак трахнет, – зло высказалась Фроловна.

И тут из кустов послышался треск, и на полянку выполз Тимофей.

– Уф! Ну вы и напугали меня, так побежали…

– Мужик, помоги мне освободиться, – взвыл сторож. – Я застрял!

Тимофей удивленно уставился на сторожа, потом перевел взгляд на Фроловну. Окинул её внимательно, его глаза старались не пропустить ни одной детали. Заметил он и порванное платье, царапины на руках и ногах, обломки досок.

– Я не понял, что тут было? – спросил он, нахмурив брови.

– Мужик, освободи меня, я те все объясню, – взмолился сторож.

– Не надо его освобождать, пусть его местные вурдалаки трахают, – зло зашипела Фроловна.

– Он что-то тебе сделал? – Тимофей нахмурился ещё сильнее.

– Ничего, просто напугал нас, мы побежали…и я застряла на заборе.

– А где Арина и Дарья, – начал оглядываться Тимофей.

– Мы здесь, – произнес кто-то в кустах.

Кусты зашевелились. Сквозь них кто-то явно пробирался, ойкая и айкая. И из кустов выползло два чудовища. Лысая Дарья Марковна в разодранной одежде, а за ней Арина Тимофеевна. Волосы девушек были в репьях, на лице и руках царапины, одежда сильно пострадала.

Тимофей улыбнулся и отвернулся, пытаясь скрыть смех.

– Дарья Марковна, где ваш парик? – спросил он, его плечи тряслись от смеха.

– А? Где? – Марковна провела рукой по лысой голове и начала шарить руками по кусту. – Где он? Где? А вот!

И она с радостным восклицанием вытащила что-то лохматое и в репьях, а потом водрузила это себе на голову. Сторож скорчил гримасу и сплюнул.

– Фу, пошли отсюда, не нужны мне такие бабы, – проворчал он.

– Тогда мы прощаемся, любезнейший, – шаркнул ножкой Тимофей.

– Э…как вас там…я же застрял…

– Это не к нам, любезнейший, не к нам, но…

Тут Тимофей замер, словно задумался.

– Я все сделаю, только помогите,– взмолился сторож.

– Нам нужна церковь, здесь есть поблизости таковая? – вдруг спросил Тимофей.

– Так на погосте есть часовня, – радостно произнес сторож. – Вытащите меня, я вам покажу.

– Нам нужно церковные свечи и лампадка, – Тимофей внимательно смотрел на сторожа.

– Тьфу, так и знал, что вы сатанисты, – сплюнул на землю сторож.

– Ну, что ты, любезнейший. Мы совсем даже наоборот, мы хотим решить одну давнюю проблему, – Тимофей внимательно посмотрел на сторожа.

– Ладно, покажу, провожу, даже внутрь пущу, – согласился с ним сторож.

Тимофей кивнул головой.

– Я сейчас.

Он ушел в сторону дороги, там стояла его машина. Через несколько минут вернулся, неся в руках монтировку. Два удара, забор тоскливо скрипнул, и доска сломалась, выпуская пленника на свободу. Сторож выбрался, потирая рукой раненую грудь.

– Пошлите, рыкнул он.

– Нет, поедем на машине, – предложил Тимофей. – И дайте девочкам привести себя в нормальное состояние.

Тут Тимофей усмехнулся, в этот момент три подружки, как три обезьянки, снимали с друг друга репей. Марковна с Тимофеевной замерли, уставившись на Тимофея, потом сердито насупились. Марковна поправила парик.

Но надо было двигаться дальше. Всем пришлось залезть в машину. До часовни они добрались почти молча. Только охранник коротко бросал: Тут налево, направо, прямо до…

Возле небольшой часовни они затормозили и вышли.

– Что дальше делать будем? – осторожно спросила Тимофеевна, Фроловна в этот момент сняла последние репьи с одежды.

– Заберем и поедем в деревню, – был короткий ответ.

– А там что делать будем? – не унималась Тимофеевна.

– А там сам с усам, – отчеканила Фроловна.

Тимофей бодро поднялся по ступенькам ко входу. Сторож чуть ли не раскланялся перед ним, открыв дверь. Но только Тимофей зашёл в церковь, как сторож захлопнул дверь и повернул в ней ключ.

– Ага, попались голубушки! – взревел сторож.

Тимофей стал долбиться в двери. Тимофеевна с Марковной растерялись, так и остались стоять, выпучив глаза, вот только Фроловна не растерялась. Она ловко ковырнула кроссовкой дорожку, выложенную булыжниками, отделив один. Дорожка была выложена явно очень ленивым работником, камень из неё был выковырян быстро, словно зуб выдернут из опухших десен.

Фроловна нагнулась, подобрала камень и подкинула его в руке, примеряясь к весу.

– Теперь вы мои, девки, – сторож раскинул руки и начал приближаться. А Фроловна закрутилась на месте, запуская камень. Тот взвился в воздух, как выпущенный из пращи, и ударил сторожа ровно в середину лба. Тот, как стоял с растопыренными руками, так и упал, уставившись в небо и раскинув руки.

– Ты ж его убила, – взвизгнула Тимофеевна.

– Нет, таких тупых не убьешь, там лобная кость, как броня, только вот защищать нечего, мозг в такой голове не ночевал, – усмехнулась Фроловна.

А Марковна побежала проверять пульс.

– Уф! Жив, – кивнула она головой.

– Да что ему сделается, – фыркнула Фроловна.

Мужик застонал и пошевелился.

– Правду сказала, мозга там нет, а шишка будет во весь лоб, – и Марковна ткнула в наливающийся синяк.

Сторож застонал сильнее.

– Выпустите меня, – долбился в двери Тимофей.

– Сейчас.

Тимофеевна быстро подбежала к двери и повернула ключ. Тимофей шагнул из церквушки. В одной руке у него была связка свечей, во второй он держал лампадку на цепи. Внутри неё горел огонек.

– Вот вам и свечи, вот вам и святой огонь, – подал добытое Тимофей.

– А чего дальше? – Тимофеевна в страхе отдернула руки, боясь взять в руки предметы культа.

– Ну, если следовать тому, что сказало приведение сестры, то надо сжечь ведьму.

– Ой, что-то мне страшно, – Марковна сложила ручки на груди в молитвенном.

– Поехали,– скомандовала Фроловна. – Ночь скоро закончится.

– А с этим что? – Тимофеевна указала на сторожа.

– А чего с ним, жив ведь, отлежится, – махнула рукой Фроловна. – Поехали.

Они сели в машину. Тимофей завел двигатель, и машина тронулась с места. До деревни ехали молча. Каждый думал о своем. Тимофею хотелось быстрее совсем разобраться и вернуться домой. Он надеялся, что сможет уговорить Арину жить вместе. Ведь никогда не поздно попробовать начать все с начала. Арина в этот момент мечтала, что хорошо бы лечь дома на диван и взять книгу с полки. Чтение поэзии её всегда успокаивало. Марковна чесала кожу под париком, мечтая о своих роскошных черных волосах. Она уже привыкла к новому телу, и ей совсем не хотелось возвращаться обратно, в те бурные восьмидесятые, где она была просто старушка. А Фроловна ломала голову над тем, как попасть во владения старой ведьмы, ведь ворота явно закрыты.

С этими мыслями они остановились в центре деревни.

Здесь не было освещения. Луна к этому времени зашла за кромку леса, и вокруг стало темно так, что хоть глаз выколи. Деревенские домишки тоже все были окутаны тьмой. Перед восходом солнца сон самый крепкий. Деревенские ложились рано, чтобы рано встать. Поэтому деревню окутала не только темнота, но и тишина.

Они остановились и замерли. Надо было придумать план.

Глава 31

– Ну, и куда теперь, – Тимофеевна смотрела по сторонам, где-то в темноте чернели контуры изб.

– Я вот что предлагаю, – начала Фроловна. – Зайдем с задней стороны двора. С той калитки, что мы камнями привалили.

– А вдруг там собаки, – испуганно вытаращилась Марковна.

– А ты собак видела в прошлый раз? Конуру?

– Нет, а вдруг, – Марковна с испугом смотрела на Фроловну.

– Вдруг не бывает, на подворье не было даже намека на собаку, думаю, их так боится вся деревня, что и мысли не допускает залезть в этот гадюшник.

– А вдруг старая карга в этой избушке сидит, как нам тогда быть, – вопрошает Марковна.

– А что? У нас Тимофеевна разучилась народный наркоз делать? – фыркнула Фроловна.

– А дальше? Там ещё есть колобок на ножках со своим амбалом? – не унималась Марковна.

– Тут в дело должен вступить Тимофей и отвлечь их, – выдала распоряжение Фроловна.

Тимофей переглянулся с Ариной Тимофеевной. И удивленно воззрился на подруг. Он не предполагал, что ему готовят участь отбивного мяса.

– Ну, ты, конечно, здорово, все роли распределила, – усмехнулась Тимофеевна. – Только вот все вилами на воде писано.

– Знаете что? А придумайте как все сами, – взорвалась Фроловна. – Я тут сижу, пытаюсь хоть какую-то идею подкинуть, а вы молчите, в рот воды набрали.

Фроловна резко распахнула дверку у машины и шагнула в темноту. Но как только за ней хлопнула дверь, так по всей деревне раздался радостный лай собак. Пёсили словно с ума сошли. Кто-то из них басовито лаял, кто-то заливался мелким тявканьем, а кто-то просто исходил от злобы злобным рычанием.

Фроловна заскочила обратно в машину.

– Да, вас…

А Тимофей завел двигатель и двинулся в сторону от деревни.

– У меня план, – вдруг захлопала в ладоши Тимофеевна. – Давайте вернемся в усадьбу. Попросим его пропустить нас по той тропе, по которой мы шли от подворья ведьмы.

– Ой, насмешила, – как-то зло рассмеялась Фроловна. – Это после того, как мы украли его авто, разбили его машину, снесли столб в его имении и сделали сторожа заикой?

– Ой, девочки, смотрю, что вы слишком весело живете, – заржал Тимофей. – А как зовут вашего волшебного долбоящера, у которого вы отжали машину и разбили.

– Ржевский Петр Ильич, – Тимофеевна произнесла это тихо.

– Ржевский, так я его знаю, – воскликнул Тимофей. – Показывайте дорогу.

Выехав за деревню, Тимофей включил дальний свет. Фары вырвали из темноты густые кусты, кусок грунтовой дороги, поросли высокой травы по обочине. Они ехали медленно, объезжая колдобины.

– Вот как водить надо, – шипела на подруг Марковна, – а вы по колдобинам да на полной скорости, как колеса то у вас не отвались.

– Сиди и молчи, мы чего, мы водить то не умеем, – огрызалась Фроловна, одним глазком наблюдая за тем, как Тим ведёт машину.

Вскоре показалась ограда усадьбы. Когда они подъехали к воротам, подруги дружно ойкнули.

– Это чего? Это мы что ли такое наворотили? – Марковна тыкала пальчиков в покосившийся столб, ворота, что валялись на земле, вырванное с корнем дерево и разбитую избушку охранника.

– Ой, лишенько мне, может не стоит к этому Ржевскому ехать? – испуганно косилась на подруг Тимофеевна.

Но автомобиль Тимофея уже набрал скорость на хорошей асфальтированной дороге, и через пять минут они остановились напротив главного входа в резиденцию. Пока ехали, подруги мечтали, чтобы хозяина не было дома или чтобы все спали так крепко и им никто не открыл. Но их желания не оправдались. Когда они подъехали к резиденции, в кабинете хозяина горел свет.

На шум машины по гравию вышел и сам хозяин, а увидев Тимофея, радостно раскинул руки для объятий.

– Тим! Я так рад встрече, что тебя привело в поздний час, – воскликнул он. Ещё не догадываясь, что его ждет.

Но тут на свет вышли из машины три подруги. У одной в руках была сумка с артефактами, на одеждах остатки репьев, ткань кое-где порвана и разлохмачена, на голове сам черт прически делал.

– Аааааа, ведьмы, – заорал Петр и побледнел.

Он резко нагнулся, схватил камень и попытался бросить его в подруг.

– Стой, – руку перехватил Тимофей. – Стой, Петя, я все объясню.

– Они тебя околдовали, они ведьмы. Сожги их! Сжечь ведьму! – орал Петр, брызгая слюной во все стороны.

Ему на помощь уже летел камердинер Павел с ружьем наперевес. Подруги испуганно вжались в авто.

– Стойте! – заорал Тимофей так громко, что зазвенели стекла в окнах.

– Стойте! Давайте все вместе сядем и поговорим!– пытался урезонить хозяина Тимофей.

– Я рядом на одном поле с этими срать не сяду, – взвизгнул Петр.

– Фу, молодой человек, а говорили про воспитание и дворянские корни. Так дворяне при дамах не выражаются, – отметила достаточно громко Тимофеевна.

– Да ты, да вы…дряни! Вы ведьмы! Где моя машина?! – Петр тряс пальцем в воздухе.

– Мы приносим извинения, мы действительно действовали очень сумбурно, это был эффект. Мы готовы заплатить вам за разбитую машину.

– Что? – Петр неожиданно ожил. – У вас есть деньги за такую дорогую машину?

В его глазах мелькнула презрение, смешанное с уничижением.

– Ну, мы можем отдать вам одну из своих машин на выбор: ауди, бмв, есть порш.

– Откуда у вас такие машины? – удивился Петр.

– Ну, мы не бедные овечки, – с уверенностью в голосе ответила Фроловна.

– Ага, потом в кусты и ищи ветра в поле, – с сомнением ответил ей Пётр.

– Я за девушек ручаюсь, Пётр, – вступился за подруг Тимофей. – Если они что-то натворили, то я все компенсирую.

Пётр молча обвел взглядом всех и пробормотал себе под нос: Увидим.

Он кивнул головой, приглашая в дом. Подруги засеменили к крыльцу. За ними в дом вошёл Тимофей, процессию замыкали Петр и его камердинер с ружьем наперевес, словно он охранял и конвоировал преступников. Они прошли в большую гостиную и расселись по стульям за большим столом.

– Ну-с, рассказывайте, – хозяин сел отдельно, смотрел холодно и настороженно.

Рассказывать историю взялась Тимофеевна. Изредка вставляла дополнения Фроловна. Марковна лишь сидела и молчала нахохлившись.

Пётр в начале слушал, удивленно тараща глаза, потом хмурясь, а к концу рассказа потемнел лицом.

– Значит, бабка была права, зло не ушло, – неожиданно сказал он.

Подруги переглянулись.

– А вы откуда знаете? – удивленно спросила Фроловна.

Хозяин встал и вышел. Его не было минут пятнадцать. Гости уже начали волноваться. Когда Пётр вновь перешагнул порог гостиной. В руках он держал старинный ларец со странными знаками на боку и крышке.

– Это то, что передается у нас из рода в род, – ткнул пальцем Пётр в ларец. – Бабке передала его моей бабке, та своему сыну, так он дошёл до меня. Из истории только записка на бересте «Зло не исчезает бесследно». Понятие не имею, что это обозначает, но теперь мне кажется, что вы пришли за этим.

С этими словами он открыл ларец и вынул оттуда пергамент. Всего три свитка. Они упали на стол и зашуршали. И всем в этой комнате показалось, что кто-то невидимый шепчет страшные слова. Пламя свечей качнулось, словно в комнате был ветер, но двери и окна были закрыты.

Фроловна протянула руку к самому первому свитку, окрашенному в черный цвет, взяла его в руки и дернула за ленточку, что его перевязывала. Свиток послушно раскатился по столу, открывая свое содержание. И подруги содрогнулись. Потому что в этом свитке было описание в картинках черного ритуала. Кто-то искусный и неведомый описал, как надо отделить человеческую голову от тела, как забальзамировать голову, чтобы душа продолжала жить в теле.

– Какой ужас, – пробормотала Марковна.

– Главное, тело находится рядом с головой, если уничтожить голову, то тело все равно будет жить, потому что душа не ушла, сожги мы только голову, тело продолжило жизнь, – рассказывала Тимофеевна, водя пальцем по строчкам текста.

– Так тут на каком-то другом языке написано, как ты это прочитала? – удивилась Марковна.

– Это старославянский, мне в архивах приходилось с ним работать, – задумчиво жевала губу Тимофеевна. – Девочки, подумайте. Где может быть спрятано тело? Мы же в этой избушке все облазили.

– А в сарае были? – спросила Фроловна.

– В каком сарае? – удивилась Марковна.

– Позади дома стоял сарай, – добавила Фроловна. – Надо искать в нем.

– Так пошлите и сожжем ведьму! – вдруг вступил в диалог Пётр, а подруги вытаращились на него.