Текст книги "Три старушки под окном (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Они уже час сидели в квартире Фроловны и капали в чай коньяк для успокоения. Капали так часто, что к концу чаепития, это чаепитием назвать было сложно, скорее это была большая пьянка, так как коньяк быстро кончился. Фроловна пошарила еще раз по шкафам и нашла вторую бутылку. Она закончилась так же быстро, как и первая.

– И так выводы, мы бляди, – шмыгнув носом, сказала Тимофеевна. – Никогда бы не подумала, что до такого докачусь. Это днище, просто днище.

– Тимофеевна, что ты такое говоришь, мы не эти самые, это те,– пьяно икнув, возмутилась Марковна.

– Какие те, мы в их телах, значит, это мы, – настаивала на своем Тимофеевна.

– Ладно, чего вы сцепились, надо думать, что делать дальше, – охладила их Фроловна.

– А что делать? У тебя хотя бы работа есть, а я чего делать буду? Престарелых мачо удовлетворять? – Тимофеевна шмыгнула носом.

– Надо у наших приведений спросить, на кого они учились, – оживилась Марковна. – Может, дипломы какие есть.

– Ага, зачеты по тому, как сосать и ноги раздвигать, – прыснула Фроловна.

– Ой, не напоминай, – махнула рукой Тимофеевна.

– С дипломами это ты хорошо придумала, – кивнула головой Фроловна.

– А если мы пойдем туда, где прежде работали? – вдруг спросила Марковна.

– Действительно, – решительно сказала Тимофеевна. – Я профессиональный архивариус, меня возьмут.

– А я деток люблю, – утерла слезу Марковна. – Пойду в садик нянечкой.

– Ну, хватит сопли по щекам размазывать, завтра с утра и подумаем, – махнула рукой Фроловна и зевнула. – Спать пошли.

– Я к себе не пойду, – затрясла головой Марковна, – вдруг они там.

Она выразительно подняла глаза к потолку.

– Я тоже боюсь одна остаться, вдруг ещё мужик какой припрется, – с ужасом в глазах Тимофеевна уставилась на двери.

– Ночуйте здесь, только кровать, чур моя, – Фроловна встала и направилась в спальню.

Но поспать им не удалось. Только они разместились, как раздался звонок, звонил один из мобильных телефонов.

– Что это? – испуганно спросила Тимофеевна.

– Это те штуковины звонят, ну, смартфоны эти, – тихо ответила её Тимофеевна.

– Чей звонит?

– Походу в твоей сумке трезвонит, – пихнула локтем Фроловна Марковну.

– И что делать?

– Ответь, – Фроловна достала из сумки телефон и передала Марковне.

Та смотрела на телефон, как на ядовитую змею. В этом взгляде был и страх, и обреченность.

– Бери, ответь, может, что узнаем интересное.

Марковна осторожно нажала зеленый значок. И тут же по комнате прокатился бас.

– Ты совсем сдурела? – говорил явно мужчина. – Ты почему мне на звонки не отвечала, я тебе полдня звоню, звоню.

– А вы кто? – удивленно спросила Марковна и испуганно прикусила язык.

– Ты чего, с дуба рухнула? – удивленно спросил голос.

– Не-а, только с веточки, – решила пошутить Марковна.

– Опять напилась? Опять по барам шляешься? – грозно спросил голос. – Ты мне это прекрати, то пьешь, то всякую дрянь нюхаешь, колоться скоро начнешь! Наркошей стать хочешь?

– Н-не-нет, – испуганно заблеяла Марковна.

– Вот и я думаю, что это тебе не к чему, – подтвердил сердитый голос. – У тебя партия готова? Я завтра или послезавтра приехать хочу.

– Партия чего? – глаза у Марковны стали по пятаку.

– Вот точно с дуба рухнула, – сердился по ту сторону человек. – Золотой пыльцы. Волшебного порошка.

– К-ка-какой золотой пыльцы? – так и села Марковна, нечаянно сбросив звонок. – Девочки, это что? Это получается я ещё и какие-то порошки продаю, как Ванька?

– Ванька наркоту толкает, – вставила свои три копейки Тимофеевна. – Он нарко дилер.

– Так тоже волшебным порошком называет, – Марковна возмущенно посмотрела на Тимофеевну. – А ты откуда знаешь, про каких-то наркодилеров?

– Так книжки надо читать, у меня целая серия зарубежного детектива собрана, – ответила Тимофеевна, она явно гордилась тем, что среди подруг была самой умной.

– Ой, батюшки…

– Может, проще сделаем, – встряла Фроловна, – спросим у наших приведений что это за золотая пыльца и откуда они её брали?

– И то правда, – кивнула головой Марковна. – Пойдем сейчас.

– Боязно, – поежилась Тимофеевна.

– А если явится этот мужик сюда и начнет требовать то, о чем мы даже не знаем? Что тогда?

Наконец, подруги договорились, накинули на пижамы халаты, вышли в подъезд. И тут же натолкнулись на тетку весьма солидной наружности.

Тетка была необъятных размеров, на голове хала, макияж такой, что индейцы майя могли только позавидовать, в руках деревянное оружие всех женщин мира – скалка. В общем, встреча в подъезде не сулила ничего хорошего. Тетка была настроена воинственно.

– Это к тебе, что ли, мой хорек сегодня прибегал? – набычившись, произнесла тетка, ткнув скалкой во Фроловну.

– Не знаю ни тебя, ни твоего хорька, – язвительно ответила Фроловна, она всю жизнь проработала в неведомственной охране, и не таких могла успокоить. – Что ж ты своего хорька на поводок не посадишь? Намордник ему купи? Может тогда по течным сучкам бегать перестанет.

– А ты меня не учи! Учительница, бля, нашлась, – рычала на Фроловну дама. – Сама любишь на чужих мужиках попрыгать, стоит им показать своего одноглазого змея.

– Не увидела у твоего хорька змею одноглазую, скорее это был слепой червячок, – оскалилась Фроловна. – Ты бы ему пояс верности у кузнеца заказала, на замочек закрыла, а ключик выкинула, все одно, ему с его вялым червячком ничего не светит.

– Вот бляд*ща, – прошипела тетка.

– Уж какая есть, – прилетела ей от Фроловны, подруги дружно втиснулись в лифт.

– Господи, теперь нас все соседки и бабки будут третировать, – всхлипнула Тимофеевна.

– Вот и вспомним, как мы таких же потаскушек добрым словом вспоминали, – едко подметила Фроловна.

– Ох, и язык у тебя, Фроловна, как бритва, – Марковна была напряжена, она даже не заметила перепалки между подругами и соседкой. Все её мысли вертелись вокруг странного мужчины, который хотел приехать завтра за каким-то порошком.

Вот и двери квартиры с приведениями. Щёлкают замки, дверь открылась с противным скрипом, подруги поежились. Они словно открыли в дверь в преисподнюю и сейчас сюда должны явиться черти.

Приведений нигде не было.

– Ты бы вещи собрала себе, – тихо, словно боясь спугнуть приведений, проговорила Фроловна.

Марковна быстро зашарила по шкафам, пытаясь собрать хоть какие-то вещи.

– Вот они! – пропищало под потолком, и у Марковны выпали из рук брюки и пиджак. От страха она так и села на кучу вещей, что выпали из шкафа.

– Стоп! – скомандовала Фроловна. – Мы к вам с миром!

– С миром они пришли, – прошипело язвительно приведение. – Захватчицы, вы увели наши тела!

Приведения спикировали с потолка на подруг, они метались из стороны в сторону, проскальзывали сквозь тела, молотили по воздуху прозрачными кулачками, орали. Подруги же сжались от страха.

– Стойте! – заорала Фроловна. – Мы не хотели похищать ваши тела. Мы не знаем, как это могло произойти.

– Они не знают, не знают, – затрещали приведения.

– Мы пришли к вам, чтобы спросить, – прервала их гогот Фроловна.

– О чем? – с любопытством спросило одно из приведений.

– Нам позвонил какой-то мужик, – встряла Марковна.– Спросил, готов ли золотой порошок? Что это такое? И что за мужик?

Приведения вдруг радостно загалдели.

– Это Кузьмич, он колдун! – радостно галдели приведения. – Он вас всех убьет!

– Э, если он нас убьет, то и вы не сможете вернуться в свои тела? Ведь так, – резонно заметила Тимофеевна.

Приведения примолкли. Но потом опять взорвались.

– Он все увидит, вы не мы, он поймет это сразу.

– А нам-то что с того? – удивилась Тимофеевна. – Ну, и увидит, а дальше то что?

– Он найдет способ нас вернуть, найдет, мы вернемся, мы вернем себе нашу жизнь, – трещали без умолку приведения.

– А что за золотая пыльца? – вдруг спросила Фроловна.

Приведения враз умолкли, слово языки проглотили.

– Так, не скажите, значит, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Фроловна.

Приведения повисели в воздухе несколько минут и растаяли.

– Так и знала, что они нам ничего не скажут, – стукнула кулаком Марковна.

– А, может, сами поищем? Должна же быть где-то эта золотая пыльца.

– Точно, давайте по ящикам пошарим.

Подруги поделили жилище на сектора и начали поиск. Они открывали ящички, шарили по коробкам. Даже крупу высыпали из банок. Но нигде ничего похожего на искомый порошок не нашли, хотя и не представляли, как должна выглядеть эта золотая пыльца.

Через два часа поисков они сдались.

– Пошлите спать, надо выспаться, а об этом мы подумаем завтра, – устало констатировала Тимофеевна.

– И то правильно, – кивнула головой Марковна.

– Пошли ужо, болезные…

Глава 6

Утро началось для подруг спокойно. Они нашли на кухне продукты, Фроловна приготовила им завтрак. Тимофеевна отрыла в банках настоящий кофе, достала турку и сварила.

Они сидели на лоджии и смаковали вкусный завтрак, потягивая из маленьких чашечек ароматный напиток.

– Что б я так всегда жила, – мечтательно закатила глаза к небу Дарья Марковна.

– Да, хорошо жить не запретишь, – усмехнулась Арина Тимофеевна.

И тут раздался звонок. Подруги нервно дернулись и переглянулись.

– Это чей-то телефон.

Они осторожно вошли в гостиную и со страхом посмотрели на сумки.

– Кажется твой, – Тимофеевна толкнула Фроловну. Та опасливо покосилась на сумку, но телефон достала.

– Алло, – она приняла звонок.

– Мария Фроловна, мы вас ждем, приказ надо подписать, пока все документы на отпуск не подписаны, мы не можем вам на карту деньги перечислить, – зачирикали по ту сторону.

– Скоро буду, – ответила им Фроловна и скинула звонок. – Ну, подруги, пойдем на мою работу посмотрим.

– А, может, ну её эту работу, – пропищала жалобно Марковна.

– А на что жить будем? Тут тебе не там, третьего числа никто «пензию» не принесет в лапках, – оскалилась Фроловна. – Тут нам до этой «пензии», как до Пекина пешком.

Почему именно до Пекина, Фроловна и сама не знала. Пенсию она уничижительно называла «пензией» за то, что так была мало, и Фроловне приходилось подрабатывать мытьем подъездов, чтобы свести концы с концами.

– Это что? Мы, значится, горбатились, горбатились, я аж на двух работах, а тут нам надо снова горбатиться, – всплеснула руками Марковна.

– Ну, ты можешь заниматься и дальше продажей своей писи. Или чего там твой двойник делала?

– Статья за тунеядство. Или её отменили?

– Кто ж знает, мир то другой.

У подруг просто наступил шок, они не ругались никогда между собой. Им было не просто свыкнуться с этим неизвестным миром. Одно дело ставший уже родным подъезд и квартира, другое дело в мир выйти. Здесь все было родным, за один вечер они привыкли к своему окружению: трем приведениям и озабоченным любовникам, даже вон с теткой-соседкой поругались, там, за стенами этого дома, их ждал неизведанный мир. Другое время, другие технологии, другие возможности. И им стало страшно.

Из подъезда они вышли, трясясь, как осенний листок на ветру. Бабушек на скамейке не было, да и в целом двор выглядел безлюдным, только ветер гонял рваный пакет по дорожкам, да где-то вдали дворник шоркал метлой по тротуару. В стеклах домов отражалось утреннее солнце, оно играло бликами в витринах магазинов, в лужах, что оставила после себя поливальная машина. В этих лужах с огромным удовольствием купались воробьи и весело чирикали. Вокруг были люди.

Только это был уже другой мир.

Согласно той визитке, что они нашли в доме Овчинниковой Марии Фроловны, она работала в областной администрации. Поэтому они направили стопы туда. Благо идти было не далеко. Но они шли и оглядывались с изумлением на улицы. Город был узнаваем и не узнаваемым в одно и тоже время. Где-то построили новые дома, где-то что-то снесли. Новые дороги. Кругом, куда не кинь глаз, яркие, цветные вывески, транспаранты над дорогой. И нигде нет и слова о партии, правительстве.

Они дошли до площади и выдохнули. Дедушка Ленин с неизменной кепкой и лысой головой стоял на своем месте, на постаменте.

Спросив дорогу у проходящей мимо девушки, они поспешили свернуть на другую улицу. И вот они у цели.

Огромные двери, снующий туда-сюда народ. До вахтера они дошли без приключений. Но на вахте отказались пропускать Тимофеевну и Марковну. Подруге пришлось напрячься и указать, что это её посетительницы.

– Вы не подскажите, а где здесь бухгалтерия? – спросила она вахтера.

Тот выпучил на нее глаза и ткнул пальцем в схему здания. Фроловна закивала головой и поспешила на нужный этаж. Там ей и спрашивать ничего не пришлось, её уже встречали, тащили к столу, она подписала какие-то бумажки. Из этой кутерьмы, Фроловна вынесла вердикт, что тут она очень уважаемый человек. К ней подлизывались, перед ней юлили. И хоть Фроловне такое отношения не нравилось, но куда от этого денешься.

Подруги ждали её за дверью. И когда она вышла, спросили: Перечислять деньги на карту? Это что за зверь такой? Может так стали называть сберегательную книжку?

– Да почем я знаю? – отмахнулась Фроловна. – Давайте ко мне в кабинет сходим, там посмотрим, чем же я тут занималась?

Согласно той бумаге, что они нашли в квартире, кабинет Марии Фроловны был на том же этаже, что и бухгалтерия. Идти долго не пришлось. Фроловна открыла дверь своим ключом и осторожно зашла. В кабинете она сидела одна. Но обстановка была довольно скромная. Стол, три стула да шкаф. На столе, как показалось Фроловне, стоял телевизор, под столом странная железная конструкция, а перед телевизором лежало что-то отдаленно напоминающее печатную машинку с буквами.

Только они зашли в кабинет и осмотрелись, как в двери постучали, причем стук был такой, словно хозяин ломился в дом.

– Подруги, спрячьтесь в шкафу, – скомандовала Фроловна.

Тех не надо учить, как по команде, прыгнули в пустой шкаф и дверки затворили так, что щёлочка осталась.

– Сидите, как мыши и не дышите, – прошипела Фроловна и, поправив костюм, открыла дверь.

– Маш, ты чего закрылась, – в комнату ворвался полноватый и лысоватый мужик, он защёлкнул дверной замок и сделал шаг к Фроловне. – Давай пошалим, а то ты в отпуск уходишь, две недели тебя не будет.

Мужик был одет в приличный костюм, явно не на низших должностях работал. Его предложение вызвало у Марии Фроловны оторопь. Она опустила взгляд вниз, где мужчина уже расстегивал брючный ремень. На пузе мужика пуговки рубашки расходились, выставляя дородное хозяйство хозяина напоказ. Ремень был откинут в сторону, и брюки упали к ногам мужика.

– Маш, ну ты чего, как не родная, давай на коленочки и ротиком поработай, – мужик спустил трусы.

– Над чем поработать? – удивилась Маша.

Мужик проворно завозил ручонками где-то под пузом.

– Маш, ну чего ты пялишься, словно член в первый раз видишь? – возмутился мужик.

– Вот член-то как раз я и не вижу, – развела руками Фроловна. – Пузо есть, наличие зеркальной болезни третей степени, а вот член разглядеть я не могу.

– Не хами мне, Маша, – взъярился мужик. – Я ведь могу притормозить твое повышение.

И тут раздался противный скрип. Подруг, видимо, так распирало любопытство, что они слишком сильно напирали на створки дверей. Те не выдержали и в самый неподходящий момент открылись с противным скрипом.

–Здрасте, – девушки стояли в шкафу, держась за верхнюю перекладину, пустые плечики были сдвинуты в сторону, и со стороны казалось, что девушки едут в трамвае, за поручень держатся.

– Ты чо? Ты меня подставить решила, Машка? – взвизгнул мужик. – Свидетелей приволокла.

– Простите, свидетелей чего? – спросила Марковна.

– Они дуры или прикидываются, – мужик открыл рот, но тут понял, что стоит перед неизвестными молодыми женщинами со спущенными штанами, резко наклонился и, схватив штаны, натянул их на себя. – Если ты их приволочёшь в качестве свидетелей, и они будут утверждать, что видели мой член…

– Мужчина, но ваш член было сложно разглядеть, так что вы зря волнуетесь, – затараторила Тимофеевна. – Единственное, что мы успели разглядеть, то это вашу жопу. Уж простите меня.

Мужик покраснел, потом пошёл пятнами, грудь его побагровела.

– Ой, не волнуйтесь так, – Марковна выпрыгнула из шкафа и, подобрав ремень, протянула его мужику. – Вот ваш аксессуар. Мы, правда, будем молчать.

– А чего в шкаф прятались? – удивленно проблеял мужик, забирая из рук Марковны ремень.

– Испугались, Фроловна скомандовала, мы в шкаф и запрыгнули, – пожала плечиками Тимофеевна, выходя из шкафа.

– У тебя подружки е*банутые, и ты такая же, – окрысился мужик на Фроловну. – Не видать тебе повышения, даже если Константиныч попросит.

И мужик, оправив свой костюм, рванул из кабинета.

– Они тут все такие озабоченные или через одного? – удивленно спросила Тимофеевна.

– Смотри, тебя при голой мужской заднице уже не тошнит, – заржала Марковна, тыча пальцем в Тимофеевну.

– Привыкаю, наверное, – пожала плечами Тимофеевна. – А они всегда так…ну…писулькой своей гордятся?

– Писулька у многих на первом месте, – заржала Фроловна, – но не у всех. Бывают и настоящие мужики, но нам, видимо, только козлы попадаются, у которых писулька и рога на первом месте.

– Чего дальше то делать будем?

– Если бы я знала, у меня отпуск, чего там про Мальдивы говорили?

– А это где?

– Кажись за границей.

– О!

И тут раздался вновь звонок. Фроловна взяла трубку.

– Мария Фроловна, мы вас ждем, документы уже готовы.

– Какие документы?

– Как какие, Мария Фроловна, вы же через два дня на Мальдивы улетаете, подходите в офис, мы отдадим ваш конверт…

Глава 7

Подруги вышли из областной администрации в состоянии прострации.

– Ой, девоньки, никак привыкнуть не могу, – всхлипнула Тимофеевна.

– Я тоже, то вставную челюсть проверяю, намести ли, то очки в кармане ищу, – вздохнула Фроловна. – Так и хочется вдаль похромать.

Фроловна отличалась от подруг наличием лишнего веса, ходила «уточкой», раскачиваясь из стороны в сторону. Но в этой жизни оказалась в теле миниатюрной блондинки и никак не могла привыкнуть.

– Это как нас угораздило в такой переплет попасть? – сокрушается Тимофеевна. – Как же так получилось, подруженьки, что мы в этом мире оказались в телах продажных девкок? – с трудом выдавила Тимофеевна.

– И не говори, – горестно вздохнула Марковна.

– Мы теперь те, кого сами осуждали. Но в нашей силе изменить ситуацию, – припечатала Фроловна. – Чего раскисли то?

– Чего дальше то делать? – вдруг всхлипнула Тимофеевна.

– Давайте решать по мере …

– Арина, – Фроловна не успела договорить, как их окликнули, то есть окликнули Тимофеевну, но обернулись они втроем. Им навстречу спешил импозантный мужчина лет так сорока.

– Арина, привет, давно не виделись, здравствуйте, девушки, – мужчина явно спешил. – Арина, не уделишь ли мне минуту твоего внимания?

Тимофеевна расцвела, ну наконец-то попался мужчина, который говорит на её языке.

– Конечно, напомните мне, как вас зовут, любезнейший, – пропела Тимофеевна и онемела, так как на «любезнейшего» напала такая оторопь, что он в лице поменялся.

– Арина, ты чего?

– Ой, прошу прощения, мы с вами знакомы? – в разговор встревает Фроловна, пытаясь перетянуть на себя внимания.

– Маш, ты меня решила разыграть? – мужчина смотрит попеременно на трех женщин, но, сталкиваясь с ними взглядом, становится ещё более растерянным. – Девочки, у вас коллективная амнезия?

– Амне…что, – Марковна пучит глаза.

– Амнезия, вы меня не узнаете?

– Не-а, – Тимофеевна осторожно делает шаг назад, дергая за рукав Марковну, а та тащит паровозиком Фроловну.

– Бежим, – шепчет на ухо Тимофеевна.

И три девушки припускают бегом на каблуках вдоль по улице. А мужчина так и остается стоять столбом возле крыльца областной управы.

– Вот я вам говорила, молчите лучше, за умных сойдете, – шипит Фроловна на подруг.

Они так бодро бежали по улице, что оказались в другой стороне улицы, в самом её конце, оставив позади себя странного мужчину, так и не назвавшего себя. Они выдохлись и теперь стояли, прислонившись к ажурному забору, пытаясь восстановить дыхание.

– Кто ж знал, что он нас всех троих знает, так бы можно было объяснить, что у меня амнезия, – проговорила Тимофеевна, пытаясь отдышаться. – Сказали бы, что упала, очнулась, ничего не помню.

– Ага, шла, упала, очнулась – гипс,– съязвила Фроловна.

– Ой, девочки, чем дальше, тем страшнее. А где мы живем? Куда нам сейчас идти? – оглядывалась по сторонам Марковна.

– У тебя до кучи к амнезии ещё и дезориентация, – прибила Марковну диагнозом Тимофеевна.

– Дезо…что?

– У нее топографический кретинизм, – выдала диагноз Фроловна. – Пошлите, болезные.

И прихрамывая на стертую ногу, Фроловна пошагала в сторону дома.

– И какой дурак придумал столь неудобные для бега туфли, – ворчала по дороге Фроловна.

– Девочки, а когда у нас деньги кончатся, мы их где возьмем? – вдруг остановилась, как вкопанная, Марковна.

– Сказали же тебе, на карточку перечислили, наверное, это так называют сберкнижку теперь, – пожала плечами Фроловна.

– Интересно, а как мне деньги давали мужики ну за этот…секс, – Тимофеевна стыдливо опустила глаза.

– А я как деньги получала, – уставилась на них Марковна.

– Черт знает, – Фроловна тоже остановилась и почесала затылок. – И спросить некого, нас за сумасшедших примут.

– А давайте у тех бабок спросим, что нас ведьмами и проститутками обозвали? – осенило Марковну. – Ну, мы бы точно знали, сидя у подъезда, кто и чем зарабатывает.

– Точно, я даже знала, кто с кем спит, – покивала головой Тимофеевна.

– Ага, а бабки потом нас в дурку сдадут, – ткнула пальцем Фроловна.

– А мы скажем, что у бабок эта…как его…

– Деменция, вот, – подсказала Тимофеевна.

– Вот, вот она! Деменция, – по слогам повторила Марковна.

– Ну, давайте, попробуем, – с сомнением в голосе ответила им Фроловна.

Она посмотрела на небо. Погода располагала к посиделкам. На небе не было ни одного облачка, ярко светило солнце, тепло, но не жарко. И подруги направили свои стопы к дому.

Как и предполагала Марковна, старушки заняли свой наблюдательный пост возле подъезда. Сегодня их было трое: одна толстая, одна маленькая и худенькая, третья длинная жердь.

– Так похожи на нас, – протянула Марковна.

– Вылитые, – подтвердила Фроловна и направилась к подъезду.

Старушки на лавке вытянулись, жадно разглядывая подруг, в их глазах так и святилось любопытство. Старушки, видимо, ожидали, что подруги пройдут мимо, но те сели напротив, на соседнюю скамейку.

– Бить будете, – тихонько пискнула одна старушонка.

– А есть за что? – в лоб спросила Марковна.

– Так мы того, эта, сплетничаем о вас, – выдавила из себя вторая старушонка.

– Нет, мы к вам по делу, – выдала Фроловна. У старушенций даже лица вытянулись.

– Расскажите нам все сплетни, все, что вы о нас знаете, – выдала Марковна.

– А вам зачем? – удивленно протянула одна из старушек, с опаской посматривая на подруг.

– Надо, нам надо знать все, что о нас говорят, – добавила Фроловна.

– Вы не подумайте ничего плохого, просто у нас спонтанная амнезия, мы забыли все важнейшие события нынешнего времени, – начала Тимофеевна, от чего бабушки ещё сильнее побледнели и начали креститься. – Выпадение воспоминаний часто встречается при злоупотреблении некоторыми веществами и лекарствами.

– Изыди, антихрист, – вдруг взвизгнула одна старушка и начала так часто креститься, что у подруг замелькало в глазах.

– Ты действительно Арина? – спросила другая бабулька.

– Конечно, – уверила её Тимофеевна. – Разве вы не видите?

– Нет, рожа, конечно, твоя, а вот говоришь ты, словно не она, может дьявол в тебя вселился? – бабка подозрительно осмотрела Тимофеевну.

– А что во мне не так, может раньше я больше употребляла сленговых слов? Или мои речевые конструкции были другими, может я говорила более образно и выразительно.

– Уйди, антихрист, я ж говорю, в неё демон вселился, – бабки схватились за сердце, одна начала сползать со скамьи, побледнев так, что подруги решили вызвать скорую помощь.

– Бабушки, только не умирайте, где тут телефон автомат, мы вызовем вам скорую помощь, – заголосили подруги.

– Не надо скорую, – прохрипела одна из бабок, – перекреститесь.

Подруги замерли, посмотрели друг на друга и неумело перекрестились. Они жили во времена Советского Союза, религия считалась буржуазной идеологией. Но по старой памяти перекрестились правильно.

– Ещё раз перекреститесь, – настаивала бабка.

Подруги перекрестились увереннее.

– Нет, антихрист бы не стал креститься, – прошептала бабка, что уже сползла на пол. – Капли мне подайте.

Старушки засуетились, засунули бабуське таблетку под язык, достали из загашника флакон с сердечными каплями и накапали в маленький, мерный стаканчик. Когда таблетки были приняты, а капли выпиты, бабуськи уставились на подруг.

– Ну, говорите, что случилось? – бабки изучали подруг таким взглядом, что рентген просто отдыхает рядом.

– В общем, мы потеряли память, ничего о себе не помним, – выдала Фроловна.

– Совсем? – удивленно спросила одна из бабок.

– Совсем, – подтвердила Тимофеевна.

– Ооооооо! Вот это да! ну надо же! Бог все ж есть, пометил шельм! – в воздухе разлилась такая радость, смешанная с ядом, такой восторг, что подругам стало не по себе. – Так вам, сучкам, и надо! Что б вам на том свете на вертеле у чертей поджариваться!

– Э! Э! Мы вас попросили нам помочь, а вы тут яд свой разливаете, – остановила этот поток желчи Фроловна.

– Так вы тут всех достали, что вас каждая дамочка в этом доме удавить желает, – язвительно выдала длинная, аки жердь, бабушка. – Мужиков совращаете, семьи разбиваете, всякие ритуалы грязные проводите, деньги с мужиков тянете.

– А поподробнее…

Через час у подруг было все досье.

Фроловна, оказывается, была любовницей крупного чиновника, при этом не гнушалась переспать и с другими мужиками. За счет этого лихо продвигалась по служебной лестнице. Любовник помог ей получить эту квартиру, купил автомобиль Порше, который в данный момент стоял на стоянке.

Тимофеевна доучилась только до девятого класса. С семнадцати лет пошла «по рукам», так бабушки окрестили её работу в модельном агентстве. Работу в этом доме «разврата» она закончила и сейчас принимает на дому любовников по расписанию. Тоже не из бедных «овечек», на парковке у нее стоит мерседес.

Марковна же записалась в гадалки и ведьмы. Проводит у себя дома различные ритуалы, за это берет огромные деньги. Её и трогать бояться, так как она водится с нечистой силой, а в любовниках у нее колдун. Тоже дамочка богатая, и на стоянке у нее БМВ.

От таких известий девушкам стало плохо.

– Капельками сердечными не угостите? – прошептала Фроловна, обмахиваясь газеткой.

– Яду вам бы с удовольствием налили, – зло дернула плечом одна из бабок.

– Мне плохо, водички, – попросила Тимофеевна.

– А мне бы коньячка, – прошептала Марковна.

– Цианистого калия вам, – язвительно добавила одна из бабулек.

– О, не поминай черта всуе, – прошептала со страхом другая бабка.