Текст книги "Неправильная училка (СИ)"
Автор книги: Елена Гром
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 10.
Есть это я, конечно, не стала. Оставила прямо на столе, а когда рабочий день закончился, взяла и вынесла на ближайшую свалку. Еще бы он это видел, чтобы понял, что мне от него ничего не надо. И он от меня ничего не дождется, особенно зачета.
Его телефон я не вносила в контакты, но странное дело: подрывалась каждый раз, когда слышала звук вибрации. Сама себя корила, сама не понимала, а чего я, собственно, жду. И еще больше возненавидела себя за свой укол в сторону девки, с которой он сел на моей паре. Маша Реброва. Симпатичная пустышка, которая наверняка не ломается, если ее кормит такой, как Распутин.
– Распутин, а зачем я тут распинаюсь, может быть, с Марией продемонстрируете, что такое настоящее немецкое кино.
Все поворачиваются в их сторону, Реброва краснеет, но продолжает противно хихикать, а Распутин лишь усмехается. Хватает ее за конский хвост и в губы впивается. Но ни на мгновение не прекращает при этом смотреть на меня.
По телу разливается горячая волна. Я не целовалась сколько? Даже с мужем в последние месяцы наших отношений о романтике речи не шло.
Но, несмотря на мокрые трусы и желание расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, я все равно лишь усмехаюсь
– Слабовато, Распутин, я даже не возбудилась.
– Уу, – послышалось с разных мест, но Распутин даже не отреагировал. Оторвался от раскрасневшейся Марии и хотел что-то сказать.
В этот момент прозвенел звонок, и я посетовала на то, что не успела раскрыть тему занятия до конца и задание дать. Ну да ладно. Лучше поскорее уйти от колючего взгляда и скрыться хотя бы в туалете.
Я спешу на выход, коротко прощаюсь и бегу в ближайший туалет, чтобы хотя бы просто ополоснуть лицо и сменить гигиеничку. Открываю сумочку, слыша, как дверь открывается. Но внимания не обращаю и иду в сторону кабинки. В этот же момент ощущаю сильный толчок в спину. Вскрикиваю и буквально налетаю на унитаз. Мне даже думать не надо. Я уже знаю, кто это. Запах этот его резкий буквально заполняет все вкусовые рецепторы. Я хочу развернуться, чтобы ударить ублюдка, но меня буквально придавливает к стене сильное тело, не позволяя не то что двигаться, а даже вздохнуть. Ну не трахнет же он меня прямо здесь, кто угодно войти может.
– Ты что творишь, скотина! – пытаюсь шипеть, но на губы ложится тяжелая рука, а дыхание обжигает. Черт, черт, черт. Нужно в руки себя взять, нужно сопротивляться. Но чем сильнее он давит сзади, демонстрируя стояк, тем сильнее мне хочется расслабиться. Начинаю протестовать, только когда его руки забирается за пояс юбки и колгот, прямо в трусы.
– Ну уж нет, отпусти немедленно, я на тебя заявление накатаю.
– Давай, – жестокий, холодный голос, кажется, проникал в каждую клетку. – Расскажи о том, как кончила в кабинке туалета, пусть все завидуют.
– Но я не, – зачем-то сказала и тут же задохнулась от ощущения пальцев в своей промежности. Они жалили клитор, трогали складочки, проникали внутрь, растягивая меня, вынуждая задыхаться от нехватки воздуха. Волна наслаждения поднялась от живота к груди и вернулась, вынуждая буквально захлебнуться стоном от того, как удовольствие распирало меня изнутри. – Сволочь, ненавижу
Он вытащил пальцы, а я смогла повернуться, от бессилия сползая по стенке, уперев колени в унитаз. Посмотрела на него, а он смотрел на влагу, что тянулась между его пальцами. Еще больше осталось в трусиках, которые можно теперь только выкинуть.
– Убирайся, урод. Не подходи ко мне.
– Да ладно, я просто пришел убедиться, что ты та еще пиздаболка, – опустился он рядом со мной на корточки, ну почему никто не заходит в туалет, почему, твою мать.
Он вдруг облизнул каждый палец, а я смотрела и не верила своим глазам. Это выглядело ужасно пошло, но вместо тошноты я ощущала новую грань безумия. Зачем он это делает. Почему я на это смотрю.
– Вкусная училка.
– Да пошел ты, – хочу вырваться, но он толкает меня обратно, нажимает на горло и прижимается к моим губам. И я уже не думаю о Маше, в которую он совал свой язык, только о вкусе собственной влаги, которая заполнила мой рот.
Он отпустил меня резко, оставив сидеть в той же позе, и тут же вышел, не сказав ни слова. Даже руки не помыл. Просто ушел ровно в ту секунду, когда прозвенел звонок.
Глава 11.
Теперь я реально боялась. Боялась, что теперь это будет повторяться каждый день, что теперь он будет меня преследовать, что он будет меня шантажировать. Но больше всего я боялась, что не смогу ему отказать, что снова и снова буду подвергаться этому эротическому искушению, тонуть в его власти, становиться его игрушкой. И что мне будет это нравиться.
Но мои страхи или ожидания не оправдались. Платон не пришел ни на следующий день, ни через неделю. В какой-то момент мне даже стало казаться, что все, что произошло в этом туалете, кабинку которого я стала посещать довольно часто, мне приснилось. Я даже имела неосторожность узнать про судьбу своего студента у декана, но тот только пожимал плечами. Мол, вернется.
Я даже расслабилась, начала немного приходить в себя, все увереннее заходить в вуз и в нашу группу, надеясь лишь на то, что он больше не появится. Даже решила для себя, что, если он придет только в последний день своего обучения, я ему гордо поставлю экзамен. Заслужил, что ни говори.
И обиду на то, как легко он оставил меня в покое после случая в туалете, я затолкала как можно глубже, стараясь вообще об этом не думать. Вот даже вечером, когда сыночка навестила, дела все были сделаны, а в комнате можно задохнуться от чистоты, я не думала про туалет. Почти не думала. Только сидела на диване, еле-еле сдерживая пальцы, которые так и норовили коснуться промежности даже сквозь короткие, уже заношенные шорты. И в тишине ночи единственное, что может спугнуть память, которую подгоняет возбуждение, это стук в дверь. Громкий такой, способный как минимум заставить вскочить и броситься к сумочке, где с момента похищения находится баллончик.
Стук повторился, и я, держа перцовый баллончик впереди себя, стала подбираться к двери. Это было общежитие, в котором помимо меня жило много народу, но еще никто из них не стучался ко мне в дверь в полночь.
– Кто там?
В ответ лишь молчание, а ручка двери начала дергаться.
– Кто там?
– Это я, открывай.
Я задохнулась, узнав голос Платона. Две недели его не было даже близко к вузу, и почему – я не знала, а тут он вовсе завалился ко мне домой. Стучит в дверь.
– Аврора…
Я не могла произнести и слова, просто молчала и держала перед собой баллончик.
– Аврора, блять, я же и дверь могу выбить.
Он может. Я поспешила открыть дверь, но не распашку.
– Что вам нужно, Распутин, ваши долги по курсовой и зачеты мы можем обсудить…
Договорить не успела, он просто толкнул дверь, ударив меня в плечо и вошел, да еще так, словно эту комнату я снимала у него и мне пора выметаться.
– Да уж. Тебе так мало платят? – осмотрел он комнату в двенадцать квадратных метров так, словно тут как минимум бегали тараканы. И мне даже обидно стало. Я тут прибралась только что, и мне казалось, что тут уютно.
– Моя зарплата не вашего ума дело, вам стоит покинуть, – начала говорить и снова не успела. Он закончил осмотр и повернулся ко не. Оценивающе взглянул на мои шорты, майку и нагло улыбнулся.
– Что вы здесь забыли.
– Ну что ты как не родная, обиделась, что не звонил? Отец умотал в отпуск с мамой, пришлось делами заняться.
– Меня совершенно не волнуют ваши дела, Распутин! – закричала я. – Уходите, или я вызову полицию.
Взгляд из добродушного мгновенно превратился в колючий и злой. Энергия раздражения окатила меня с ног до головы. Я сделала шаг в сторону, но он тут же поймал меня и дернул за волосы.
– Серьёзно? Я, блять, к тебе из аэропорта мчусь, сказать, как скучал по твоей сладкой пизденке, а ты полицию вызвать решила.
– Мне больно, – закричала я, пытаясь оторвать от него свою руку. – Уходите, Платон, меньше всего я хотела, чтобы вы по мне скучали и по моим частям тела.
– Ну вот сейчас отсосешь тогда мне по-быстрому, а потом я пойду и дальше не скучать.
– Да пошел ты, – перехожу на «ты» и пытаюсь ударить его, но он толкает меня на колени и нависает сверху. И вместе с болью по телу начал распространяться жар. По венам потекла похоть, потому что я знала, что стоит мне сдаться в его власть, мне мгновенно станет хорошо. И это осознание испугало ее больше. Не надо, не надо меня целовать.
– Аврора, блять,
Михайловна, давай ты не будешь меня злить и просто сделаешь, как я сказал, – стал наклоняться он к моему лицу, а я, больше ни секунды не думая, брызнула ему баллончиком в лицо.
Он тут же отпустил меня и прижал к глазам пальцы.
– Ебнутая дура! Я же ослепну!
Он часто дышал, а я наконец поднялась.
– От перца еще никто не становится слепым, – выдохнула, чувствуя себя более уверенно. Подошла и усадила идиота на стул, единственный во всей комнате. Еще тут была односпальная кровать, подобие кухни и стол конечно.
– Ты меня убить хотела.
– А ты меня изнасиловать, снова.
– Ты кончила, – усмехнулся он и снова застонал, а я нашла в холодильнике молоко и вылила чуть на тряпочку, которой начала протирать его глаза. – Бля, кайф.
Он поморгал, уже готовый к подвигам, и хотел взять меня за запястье.
– Распутин, раз с вами все в порядке, то убирайтесь.
– Точно обиделась, что не звонил. Да я бы тотчас примчался, а надо было работать.
– Меня это не касается. Уходите, иначе я напишу на вас заявление и отправлю не в полицию, а вашему отцу. Думаете, он будет рад такому раскладу.
Вот это и было его слабое место. Он тут же чаще задышал, а улыбка с его лица спала.
– Попробуй только выкинуть что-то в подобном духе, пожалеешь.
– Тогда и вы прекратите вести себя со мной как с подружкой. Я ваш преподаватель и ваша задача сдать мне зачет. Уходите немедленно!
Он только хмыкнул на мою тираду, пару мгновений буравил меня взглядом, а когда сделал шаг, я снова подняла баллончик.
– Ты мне оргазм должна, – только и сказал он перед тем как уйти.
Я выдохнула и опустилась на свою кровать. Общение с этим человеком отнимает все мои силы.
И тут я увидела букет, брошенный у двери.
Я не видела его, точно не видела, как он его заносил. Но факт остается фактом. Десяток полных, красных бутонов лежали на полу, даже не связный, словно он торопился и купил сколько было…
Глупо, но я почему-то улыбалась. Ещё глупее было собрать их все и поставить в кастрюлю, потому что вазы у меня не было.
Глава 12.
***Платон***
Бомбит так, словно мне только что сказали, что я проиграл в этой чертовой гонке за жизнь. Нет, это же надо, я уставший, как собака, с цветами, при параде, из аэропорта к ней, а ей срать. Отсосать обломалась, хотя две недели назад в туалете стонала как шлюха. Моя шлюха.
Впервые в жизни возненавидел наш комбинат, на котором приходилось тусоваться почти круглосуточно. И если бы тусоваться. Такое ощущение, что после отъезда отца в отпуск, специально все начало разваливаться. То договор не тот подписали, то оборудование не довезли, то на угольной шахте воровать начали. И я бы отцу сразу позвонил, он бы примчался и все решил, любой вопрос, только зайдя в помещение. И после трех дней ада я даже набрал его номер, но вспомнил слова училки, что без отца я никто и меня переклинило. Я сжал зубы, пересилил природную лень и начал ебашить. Так, как никогда в жизни. А когда отчитывался отцу и видел в его глазах гордость, то сам горел изнутри. У меня получилось. Я смог справиться без наставления отца, словно пошел сам. В голове столько планов сразу родилось, столько идей и почему то всеми ими хотелось поделиться именно с ней. С той, что считает меня папенькиным сынком.
А что по итогу?
Еду, неудовлетворенный, затраханный работой и злой как собака. Сворачиваю к первому же клубу и снимаю телку. Сзади почти как училка. Так что, если закрыть глаза можно даже представить, что это она обхватывает губами член, втягивает его и стонет, пока я хватаю ее волосы, не такие, волосы, и натягиваю до самых гланд. Она пытается отдышаться, но плевать, я кончить хочу, не от своей руки и мыслей об училке, а от горячего тугого ротика, пизденки сладкой или задницы узенькой.
Телка задыхается, тушь вместе со слюной стекает по подбородку, и я, чтобы не видеть ее лица, задницей разворачиваю. Вскрываю презерватив, раскатываю по члену и сразу вставляю. Она мокрая, теребит себе горошину, а мне плевать, кончит ли. Главное, наконец получить ту самую разрядку, о которой я две недели дрочил в душе. Но все не то. Даже оргазм растекается по телу неприятным осадком, потому что не та, блять, телка. Училку хочу. Ее вкус, ее стоны, ее мольбы не торопиться или наборот быть грубым. Какая она будет в постели. Какая она будет, когда я наконец посажу ее на мой член, туда, где ей самое место.
Телке бросаю пару купюр, потому что старалась, а она орет мне вслед, что не шлюха. Все они так думают, а по итогу. Чем круче телка выглядит, тем больше в нее вложено, значит еще больше она будет требовать от тебя.
Заваливаюсь спать в свою квартиру, а на утро меня будит звонок Ингрид. Брать трубку не хочется от слова совсем. Да и голова от выпитого трещит, она вроде как мать моего будущего отпрыска, а значит у меня должна просыпаться совесть. Вот нехуя. Но я все равно отвечаю.
– Да?!
– Платон. Ты в Москве?
– Ну и?
– Мне надо, чтобы ты свозил меня в больницу. На узи. Заодно на сына посмотришь.
– Вызови такси, – только и говорю, бросая трубку. Тру виски и встаю с постели, бросая взгляд на часы. Пора на учебу. Сделать то, о чем мы договорились с отцом. Сдать этот чертов диплом и больше никогда не вспомнить про это учебное заведение.
Отец, несмотря на все мои заслуги, напомнил о нашем договоре. И похуй, что я вкалывал и пропустил дохуя. Договорюсь сам. Только вот думаю, училка будет сопротивляться, ну а как же. Ведь тогда я от нее отстану.
Телефон снова разрывается чередой звонков от Ингрид и ее сообщений, но я просто иду в душ и после сразу одеваюсь в институт. Даже не опоздал. Ну всего то две пары пропустил, и выругиваюсь, потому то одна из них была как раз моей училки. Надо расписание взять. Чем не повод увидеться. Но не получается. Моя училка уже убежала, а мне пришлось как примерному ученику высиживать остальные пары.
Экономика. Ну тут вообще просто. Вряд ли старичок, пиджак у которого еще советского пошива, знает про экономику больше меня. Так что я спокойно подхожу и просто отвечаю на все его каверзные вопросы, благодаря чему зачет мне обеспечен. Таким макаром я сдаю еще пару долгов. Но в зачетке все еще висяк по иностранному. И это надо решить. Чисто из принципа. А еще надо уже затащить Аврору в койку и продемонстрировать, что язык может быть не только иностранным. Только вот эта зараза готовится к докторской и в вузе не появляется уже несколько дней, за которые мне выносят мозг преподаватели, Ингрид и собственный извращенный мозг, решивший вдруг, что трахать он хочет только одну училку. Я ведь и домой к ней наведывался, но она словно испарилась. Я даже дверь в ее комнату взломал и ночевал в этой чертовой лачуге, но она так и не появилась. Это подбешивало. Терпеть не могу загадки, а она, сука, самая сложная.
Пришлось написать одному пареньку, который мог достать любую информацию о человеке. В том числе, где он, а конкретно она, обитает в данный момент.
Он позвонил через сутки, за которые я разве что пол блока не скурил, читая лекции училки, которые мне скинул Ольховский. Так ведь и умом тронуться можно.
– Платон, ты тут? – с Гришей мы познакомились на первом курсе. Он пытался снять телку, хотя был задрот задротом. Да и вообще девственником. И именно я подсказал, что бабы ведутся не только на внешность и статус, но еще информацию. Узнай, что нравится телке, и она будет твоя. И почему я сам забыл про это.
– Давай, Гриш, адрес мне ее говори.
– Я ее переписку взломал, она за городом. Тут короче рублевка. Дом принадлежит Романовскому Александру, но чаще там проживает его сын. Андрей.
Меня как током. Эта тварь трахается с Романовским? С младшим или старшими. Встречал обоих на разных сходках по бизнесу и деньгам. Старший тот еще извращенец. А младший бычара правильная. Не пьет, не курит, может и не трахается. Тогда что там делает Она!?. Убью сука.
– Адрес, Гриша, – цежу сквозь зубы.
– Да скинул я тебе уже, но тут еще есть инфа, – он вдруг прокашлялся. – Интересная. Надо?
Еще более интересная, чем любовник с рублевки?
Я даже с кровати встал и сигарету выбросил в мусорное ведро. Четкий бросок.
– Спрашиваешь. Рассказывай.
***
Я долго смотрел в экран, пытаясь переварить всю инфу. Скажи мне об этом кто – то на улице, я бы челюсть сломал. Но это Гриша. А самое главное это сеть.
Читая инфу о Облак Авроре Михайловне, я буквально плавился от гнева. Сука, сука, блядская сука!
А чего она строит из себя неизвестно кого, если просто-напросто снималась в домашней порнухе, пусть и со своим тогдашним мужем? А теперь снимается с Романовским?!
Ссылку Гриша мне прислал, и я даже включил, но вместо возбуждения то, что я увидел, вызвало стойкую тошноту.
И не потому, что на видео был не я, а потому, что она, как шлюха, которая подалась в монашки, пыталась обмануть всех своим чопорным видом.
Еще и гордую из себя строит. Сука.
Блядь, ну какая же всё-таки она сука!
Ребенка своего в детский дом зачем сдала? Чтобы блядь в русском порно сниматься?
И как часто она это делает. Сколько мужиков ее уже трахало?
Вопросы сыплются один за одним, башка трещит, а бренди, который я выпил залпом, не помогает забыться. Я по новой набираю номер училки, но я как обычно в черном списке. Она вообще не берет с незнакомых. Тварь. Сейчас она вообще тусуется в доме какой – то шлюхи олигарха. Тоже надеется себе богатенького буратино найти.
А я чем плох? Сука.
Остаться дома было выше моих сил и я поперся в особняк к этим шлюхам. Хочется сниматься в порно? Значит будет у меня личная видеостудия. Я ради такого дела даже куплю отличное оборудование.
А может она прямо сейчас с кем – нибудь трахается.
Такси довозит меня прямо до особняка Романовского.
Я подошел к воротам и нажал на звонок, чувствуя, что последний бокал был лишним. Если я сейчас увижу ее в объятиях этого красавчика, убью. Обоих!
– Аврора! Выходи! – заорал я, когда на звонок никто не ответил. – Аврора, блядская сука! Иди сюда!
Спустя минут пять моих отчаянных криков, когда горло изнутри словно пленкой стянуло, лязгнул замок и на порог вышел таки Романовский. В голове сразу порно крутится, как он трахал именно так, как хотел бы я. Гнев поднимается во мне резко, наполняет кровь адреналином. И накидываюсь на этого сладенького, бросая его на асфальт.
– Трахал ее, убью, тварь! Аврора! – он что удивительно отбивается, губу мне разбивает, в солнечное сплетение пытается дать. Ублюдок.
– Псих! Нет тут никакой Авроры! – орет он мне, зажимая шею.
– Врешь, тварь!
– Андрей! – слышу голос и резко вскидываю голову. Не Аврора. Брюнетка, но младше. Намного. – Андрей, давай вызовем охрану! Отпусти его, придурок!
Акцент у нее странный, как будто немецкий.
– Ну что, убедился? Или думаешь у нас тройничок? – скидывает меня Андрей Романовский и сам вскакивает.
И тут до меня доходит. Немецкий акцент. И Аврора из Германии приехала. Поднимаюсь и смотрю на телку, которая смотрит на своего Андрея как на бога. И я точно знаю, что это не его жена.
– Ты знаешь Аврору?
Она щурит глаза, хмурится.
– Она уже уехала.
– Алина, зайди в дом.
– А что вам нужно от Роры?
– Алина, блять, зайди в дом! – заорал он, но она сделала несколько шагов назад, кивнув.
– На работу, – расхохотался я и меня тут же стошнило. Тот бокал точно был лишний. И вся бутылка.
– Андрей, может ты его отвезешь?
– На такси доедет, вон оно еще его ждет, – помогает мне добраться до машины сын Романовского. Насколько я знаю, он женится. Забавно, как в нашем мире все сложно. Если ты родился в семье богатой семьи, то как минимум должен соответствовать. – Ну что вылупился. Доедешь?
– А жена знает, что ты не такой правильный, как все думают?
Я почти не вижу его лица, лишь вижу как сжались губы, а скулы стали острее.
– Едь к своей Авроре, а нас не трогай, урод, – сплевывает он кровь. Нормально я его приложил.
Пока едем в такси, я засыпаю, а толкает меня мужик с переднего сидения, когда уже солнце встало.
– Подъем, парень, у меня смена, а с тебя три тысячи за ночлег.
Я протираю глаза, пытаясь справиться с лютой головной болью. Размял шею, кинул водиле деньги наличкой и вышел возле своего дома.
Время шесть утра, она еще дома, и я могу заехать прямо туда. Но прежде, чем вести с ней беседы, а вернее попытаться не убить, нужно в себя прийти и душ принять. Чтобы предложить ей сделку, от которой она отказаться уже не сможет.
