Текст книги "Неправильная училка (СИ)"

Автор книги: Елена Гром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 31.

Платон не соврал.

Уже на следующий день в конце его рабочего дня приехали Андрей с Алиной.

И причем на каком-то фургоне. Кто бы мог подумать. Я сначала дико испугалась, даже за нож схватилась, когда за окном шум мотора услышала. Но голос Платона успокоил.

– Рор! Иди гостей встречай.

Нет, наедине с Платоном хорошо, да и сын не дает скучать, но как же я рада гостям. Я выбежала на крыльцо и радостно помахала, как всегда, красивой румяной Алине и как обычно серьезному Андрею. Выражение его лица вечно такое, словно он задачу решает.

Алина ко мне побежала обниматься, Мишку на руки тут же взяла. А мужики занялись стиральной машиной.

– А вы сами сможете ее установить? – не то чтобы я сомневалась, но все-таки людям, привыкшим за все платить сложно делать обыкновенные вещи, вроде сантехнических работ.

– Аврора, – Платон посмотрел так, словно прямо сейчас эту машинку на его спину на меня свалит. – Иди лучше жрать приготовь, а?

– Пойдем, пусть мужчины занимаются своими делами, а мы своими, – она опускает Мишку и несется в машину, где вытаскивает большую коробку. Андрей тут же ее отпихивает и сам берет ее.

– Хватит из себя самостоятельную строить.

– Не злись, Андрюш, ты же занят был.

Она пожимает плечами и идет в дом, где мы вместе распаковывает коробку с книгами и продуктами. Андрей к Платону пошел.

– Не знаю, что ты читаешь, собрала всего понемногу.

– Это прекрасно. Там кусок свинины? Может в духовке с картошкой запечь?

– Отлично. А я пока с Мишкой повожусь, не против?

– Только за, – киваю и начинаю заниматься готовкой с улыбкой слушая мирную болтовню Алины и Мишки. Тот радостно повизгивать и смеялся, пока она ему фокусы показывала.

– Как хорошо ты с ним ладишь, – улыбаюсь я, пока ставлю в духовку мясо с картошкой. – Хотя я ещё а прошлый раз заметила.

Их спальни слышится отборный мат, потом звон. Мы с Алиной переглядываемся, и я кричу:

– Помощь нужна?!

– Все нормально. – получаю в ответ натужное и мы с Алиной смеемся. Мишка подхватывает.

– Ты не представляешь, как я хочу своего ребенка. Ребенка от Андрея, – грустно вздыхает она и провожает взглядом убежавшего в комнату Мишку. Тот приносит ей рисунок. Один из многих, потому что особо заняться здесь кроме рисования нечем. – Ой, как красиво! Это мне, малыш? Спасибо!

– А что Андрей?

– Наверное это единственно из-за чего мы ругаемся, ну помимо его патологический ревности. Тогда я и уйти от него хотела из-за этого. Он женат же

– Я помню, ну так ты же не в брак его тянешь. Пусть сделает тебе ребенка, все равно ведь содержит.

– Ну так ему о том же твержу, а он мне начинает про карьеру свою, про ответственность, про жену… В общем тухляк. И прав у меня никаких. Сама ведь ему навязалась. Обещала не требовать ничего, а получается наглею.

– Так может уйти, найти другого мужчину? – предлагаю я осторожно… И на проем поглядываю. Вряд ли Андрей будет доволен таким предложением.

– Он мне столько дал, Аврора. Он спас меня, дал возможность учиться и развиваться… Я не стала шлюхой в каком-нибудь притоне… Да и пыталась ведь уйти, он потом меня неделю игнорировал, никогда ещё мне не было так плохо… Слушай, – она смахивает слезы и делает вид, что все прекрасно. – А у вас то как? С милым и рай в шалаше?

Я смеюсь и на стол накрываю.

– ой, Алина. Помнишь квартиру, в которой я с мужем жила. Вот где был шалаш, а такой дом, – рукой помещение обвожу. – я всем такой желаю. И…мужчину такого. Меня конечно напрягает, что Платон от Мишки на расстоянии держится, но это терпимо.

– А слушай, – щелкает она пальцами, собираясь что-то сказать, но тут заходят мужчины, промокшие до ниток.

– Что случилось? – наслаждаюсь я тем как футболка облепила развитые мышцы груди Платона. Он конечно замечает мой взгляд, челюсти сжимает словно, сдерживает себя

– Воевали с сантехникой. У нас есть что надеть?

Конечно, – этот хрип мой? –

– Тогда пойдем.

– Конечно. Алин, присмотри и салат сделай, мы быстро, – бегу скорее в спальню, открываю шкаф, чтобы сухое достать, чувствуя, как по спине скользит его взгляд. – Белая подойдет?

Платон не отвечает, всем мокрым телом ко мне прижимается, руками талию сдавливает. Дыхание перехватывает, а мурашки, бегающие по телу стремительно, становятся раскаленным желанием.

– Платон, у нас гости, а ты стояком ко мне жмешься.

– А не надо было на меня так смотреть, – шепчет он мне в шею. – Две минуты и пойдем к гостям.

Я даже не сопротивляюсь, но прошу, закидывая руки за голову.

– Тогда может хотя бы пойдем посмотрим на машинку.

– А что на нее смотреть? А-а! – догадывается он, разворачивает меня к себе и поднимает в воздух. Опускает только когда до ванной доносит и на машинку стиральную усаживает. Даже не утруждается меня раздевать, просто задирает длинную юбку до пояса и трусы в сторону отодвигает. Скользит головкой по влажным складкам, а я капли воды с его лица слизываю. Хочу его до безумия. Вот такого растрепанного, такого нетерпеливого. Платон направляет член прямо в меня и толкается, достигая крайней точки. Я шумно выдыхаю, но лишь мгновение, потому что в следующее мгновение рот мне затыкают настойчивые твердые губы, а движения внутри становятся грубыми и энергичными. Я вряд ли успею кончить, но это не помешает мне наслаждаться каждой секундой, пока член растягивает меня изнутри. Пока Платон отпускает напряжение дня, пока он находит во мне приют и свой дом. Я очень хочу быть его домом. Я хочу быть с ним всегда.

Платон кончает через пару минут, орошая мне живот.

– Я возмещу, – часто дышит он, целуя коротко в губы, а я хлопаю по машинке и улыбаюсь.

– Уже. Пойдем к гостям, а то придут проверять, чем мы тут заняты.

– Тестируем новинку, – усмехается Платон и ширинку застегивает. Мы как ни в чем не бывало выходим к Андрею с Алиной. Она возится с Мишкой, а Андрей за ней наблюдает. Кажется, он был бы не против ребенка. Но его держит его положение. Странно, что он не может отказаться от него как сделал это Платон.

Мы еще пару часов болтаем и смеемся за ужином. Алинка сама укладывает спать Мишку, а мы с Платоном танцуем под какой – то незатейливый ритм.

 
– Грустный город спит
И В ночи
Счастливый вид
Мы помолчим
И как от твоего сердца снова найти ключи
Тише стучи, душа свой разум ты включи
Градус сердца стремится ближе к нулю
 

Но эту песню для тебя я вновь спою – поет мне Платон, заглядывая в глаза, а мне так страшно становится, словно последний вечер с ним сегодня. И я конечно глупые мысли откидываю как можно дальше, словно мяч на футбольном поле, и очень надеюсь, что он не вернется. Потому что я не хочу, чтобы счастье заканчивалось. Я даже не хочу знать, зачем нам здесь прятаться. Пусть все идет своим чередом. Главное рядом с Платоном. Главное вместе.

– Спасибо за гостеприимство, – Алинка с Андреев решили уехать только утром. Так что я провожаю сначала на работу Платона, а потом и их. – Вы такие молодцы, что решились пойти против системы. Жаль не все так могут.

– Алина, не начинай. Садись в машину. До свидания, Аврора.

– И вам, Андрей. Спасибо за все.

Они отъезжают, а я еще долго машу им рукой, отгоняя от себя назойливое нехорошее предчувствие. И словно в подтверждение меня обухом по голове бьет до жути знакомый голос.

– Привет, жена.

Глава 32.

Перед глазами столько лет пронеслось. Юность, когда только влюбилась. Переезд этот и крики матери, что предаю. Потом беременность, Мишка, потом правда о том, что весь наш секс стал достоянием сети. Все от первого «Привет» до последнего «Сука, ты еще пожалеешь». И вот теперь, когда я поверила в любовь, в счастье прошлое снова решило преподать мне урок. Я не заслуживаю быть счастливой. А только расхлебывать последствия своих решений.

– Леша? – удивлению нет предела. Я невольно пячусь назад, глаза тру.

Как он здесь оказался? Как это чудовище смогло найти меня?

– Сколько раз я просил называть меня Алексом? Но я не злюсь.

– Да и с чего бы тебе злиться, если ты Леша, – смотрю по сторонам, но машины не вижу. – Как ты сюда добрался.

– По запаху своей любви конечно.

– А если правда? – он не выглядит самым влюбленным, а если присмотреться, то еще и потрепанным.

– Ну а сама как думаешь? Или рассчитывала со своим мальчишкой здесь вечно прятаться?

Я все понимаю. Отец Платона устал ждать. И скорее всего приезд Андрея стал ошибкой.

– Что ты хочешь? Что хочет он? – мельком замечаю, как на пороге играет Мишка. Голова начинает болеть, потому что мозг просчитывает варианты. Но не одного, где мы бы остались в безопасности.

– Не будь дурой, Аврора. Борис Александрович, вообще довольно справедливый человек. Он как это говорят, ратует за семейные ценности. И очень хочет, чтобы наша семья воссоединилась. Для этого он даже заплатил мои долги и выкупил кредит на дом. Помнишь, который ты так хотела? – помню. Красивый, маленький, двухэтажный. Я даже думала, как покрашу комнату для Мишки. Спросила у Леши, когда мы сможем этот дом купить, а он сказал, что денег нет. Я не поверила и полезла к нему в ноут. Узнала откуда поступления и увидела сайт, на котором был аккаунт с нашими хоум видео. Ненавижу.

– Помню! Я все помню, Алексей! – вложила всю ненависть и обиду за семейную жизнь. – Именно поэтому не хочу тебя больше видеть! Убирайся!

– А что, приятнее быть шлюхой богатого мажора, а не замужней женщиной.

– Что ты несешь, какой шлюхой? – меня потряхивает. Зачем он это все говорит? Сделать не больно? Доказать, что в жизни Платона я лишь временный пассажир?

– Ну а каким ещё может быть твой статус рядом с почти женатым мужчиной. Я почти не слушаю его, потому что кажется, что это бред сумасшедшего. Лучше посмотрю на мужчину, которого я думала, что любила. А он это использовал. И сейчас использует мои чувства. Только к другому человеку.

Алексей почти не изменился, все– такой же холеный, подкачанный. Раньше мне это нравилось, нравилась мягкость его натуры, которая в итоге оказалась лишь маской скользкого гада, жадного до легких денег.

– Аврора! – орет он. – Ты слышишь? Твой Платон скоро женится.

– Ты врешь. Ты нагло меня обманываешь, чтобы я вернулась.

– Ха… – Алексей усмехается весьма натурально, словно нашел мое больное место и теперь встал туда ногой. – Распутин женится. Отец заставит. Потому что, пока он развлекается с тобой в больнице лежит его недавно родившая девушка и больной сын, родившийся раньше срока. Об этом все социальные сети трубила, а ты где была все это время? В лесу? Без связи?

Я отрываю рот и закрываю как рыба на берегу, как попавшая в сеть. Ментально вырваться пытаюсь, уйти от реальности, уплыть в свое беспечное море, где мне было так хорошо.

– Это не может быть правдой, – слезы градом, я не хочу верить. – Ты как всегда придумываешь чушь, чтобы сделать мне больно!

– Я пытаюсь тебя образумить. Ты же знаешь кто у него отец, ты знаешь что он может с нами сделать, с нашей семьёй. С Мишкой.

Сволочь! Он о сыне только вспомнил?

– Семьёй? О какой семье ты говоришь? Твой сын был в детском доме! Ты его туда засунул!

– Я хотел, чтобы ты образумилась, – тушуется он, но не сдается. – Вернулась ко мне. А ты вообще под другого легла!

У тебя странные способы говорить о своей любви, у тебя странные способы содержать семью, чтобы там не было у Платона и даже если ты говоришь правду, я к тебе не вернусь, никогда.

– Долбанная сука, – шагает он ко мне. – Ты понимаешь, что нас обоих убьют, если мы не уедем в Германию?! Аврора!

Я убегаю в дом, подхватываю Мишку и закрываю дверь. Ровно за секунду до того как Алекс врезался в дверное полотно.

– Убирайся! Я не хочу тебя видеть!

– Дура! Его отец скоро приедет. Он дал тебе шанс уехать со мной, иначе…

Дальше слушать я не стала.

Закрыла электро-ставни на всех окнах и легла с сыном в самой дальней спальне, тихонько обнимаю его, часто-часто дыша.

И думаю, думаю, думаю.

Платон не мог со мной так поступить. Он не мог бросить больного ребенка.

Алекс врёт. Врёт, врёт.

А если правда? – закрадывается болезненная мысль, разъедающая нутро. – А если этот ребенок существует? И он его действительно бросил. Ведь я видела женщину рядом с Платоном на той фотографии.

Неужели она там лежит, страдает, а я тут развлекаюсь с ее мужчиной, мужчиной, который должен сейчас быть со своим сыном.

Глава 33.

*** Алина ***

Так уезжать не хотелось. Там, в этом доме, отрезанном от мира и цивилизации казалось что у нас есть шанс на счастье. Он был так нежен ночью, а утром застал за тем, что я пытаюсь сказать Авроре правду. Она моя подруга, я не могла больше молчать.

– Алина, ты головой какого хрена не думаешь…

– Ты же не говорил, что нельзя… – дую губы. Последнее время меня все чаще накрывает. Все чаще хочется расплакаться, но я лишь стискиваю зубы и терплю-терплю, потому что он спас меня. Потому что любовнице не положено возникать.

– А то не ясно, что если он Аврору прячет, то и про ребенка не сказал.

– Я поняла! – не выдерживаю. – Вообще больше слова от меня не услышишь.

Отворачиваюсь, руки на груди скрещиваю и на дорогу смотрю. Как хотелось бы и от Андрея подальше уехать. Далеко-далеко, где я смогу забыть эти девять месяцев, встретить мужчину своей мечты, родить от него ребенка, но самое главное – быть одной единственной…

– Да ты и так не особо разговорчива. – бурчит Андрей и руку мне на колено кладет.

Током сразу прошибает.

Как мне бы иногда хотелось говорить ему «нет», но он словно гипноз каждый раз ко мне применяет, и вот я уже глина, из которой он лепит, что хочет. Послушную, всегда готовую и молчаливую любовницу. Которая ничего не требует, ничего не просит, только вовремя позволяет пользоваться ее телом. К^н^и^г^о^е^д^.^н^е^т

И разница лишь в том, что он этого не хотел, я сама настояла. Буквально заставила его взять меня в любовницы, потому что не хотела стать игрушкой его извращенца – отца. Теперь вот мы ролями поменялись. Теперь он меня отпускать не хочет.

– Не дуйся, солнышко. Я же просто в их отношения вмешиваться не хочу. Сами должны разобраться.

– Согласна. Просто ляпнула, не подумав. Но вроде обошлось все.

– Да, обошлось, – говорит он медленно – медленно, смотря на дорогую иномарку, которая проносится мимо нас. Учитывая, что едем мы по не самой асфальтированной дороге, пыль после нее столбом стоит. И не успевает улечься, как за ней еще три машины пролетают. Джипы. Все словно с картинки журнала Форбс.

– А что за номер сто пятьдесят четыре? – смотрю в боковое зеркало, поймав взглядом зад этого дорогущего состава.

– Новосибирская область, – цедит сквозь зубы Андрей и разворачивается так резко, что меня к дверце прижимает. Затем телефон берет и номер набирает. Снова и снова. – Сука. Придется за ним ехать.

– За кем?

– За Платоном. Его папаша пожаловал.

– А как он узнал, где они…

– Скорее всего за нами следили, – вздыхает он и сворачивает на развилке в другую от коттеджного поселка сторону.

Через минут пятнадцать мы добираемся до стройки, где Андрей тут же вылетает из машины и бежит за ворота, а я смотрю на строителей, которые только фундамент закладывают для новых домов.

Не знаю, что и думать.

Страшно за Аврору, а ей даже позвонить не могу.

Я немного знаю про Распутина – старшего, я и видела то его всего лишь раз, когда он меня в борделе покупал, а потом еще раз, когда привез отцу Андрея в подарок за удачную сделку.

Неприятный тип, и меньше всего я бы хотела встать у него на пути. А Аврора встала.

Платон вместе с Андреем бежит к машине, и я, все понимая без слов, переваливаюсь на заднее сидение. Они прыгают в машину, и она буквально срывается с места.

– Как давно?

– Минут двадцать, Платон. Спешили как могли. Звонил..

– Да я телефон вырубаю, все боялся папаша вычислит.

– Зря нас позвал.

– Да уж, – Платон рубит рукой руль. – Он же не убьет ее?

Андрей оборачивается ко мне, а я к окну отворачиваюсь и глаза прикрываю. Потому что знаю, перед такими людьми, которые покупают живой товар, жизнь человека не значит ничего.

Глава 34.

*** Платон ***

Нужно было все решать быстрее. Моя самоуверенность который раз выходит мне боком. Словно я не знаю, кто такой мой отец. Словно я не знаю на что он способен.

Убить для него ничего не стоит.

Даже ту, кого я люблю.

Просто потому что она помешала его планам.

Паника захлестывает, скручивает внутренности, бьет прямо по вискам острой болью.

Быстрее, быстрее. Еще немного. Еще чуть-чуть по этому бездорожью и я буду на месте.

Мы доезжаем за считанные минуты, но приближаясь к заброшенной стройке я вижу густые черные клубы дыма.

– Андрей, это что пожар, – вскрикивает очевидную вещь баба Андрея, а я меня от злости колотит.

Он не мог так со мной поступить, не мог!

Когда мы подъезжаем дом уже охвачен пламенем. И неизвестно сколько еще сюда будут ехать пожарные.

Отец здесь, он стоит в окружении своих людей и смотрит на полыхающий дом ровно так же как смотрел, когда закидывал неугодных в свою печь.

Где-то вдалеке, сквозь пелену слез, вижу, как на машине подъехала ошеломленная мама.

Но смотреть не могу ни на кого, кроме как на дом, окна которого выбивает пламя.

Оно словно игривый ребенок рушит и ломает надежные стены.

Думаю не больше секунды. Всего мгновение, чтобы решить, что сейчас в условиях жизни и смерти для меня важнее всего.

Бегу в сторону дома, но меня дергает на себя отец. С нечеловеческой силой.

– Поздно, сын. Все уже решилось.

– Я тебе не сын! – бью со всего размаха, прямо по лицу. Впервые в жизни делаю то, что хотел так долго. Он отшатывается, а я забегаю на крыльцо в дом, выбивая деревянную дверь.

– Аврора! – кричу, пробиваясь сквозь всполохи пламени и густой туман дыма.

Прикрываю нос, хотя легкие уже заполненные едким ядом. Но думаю только об одном, пробираясь все дальше. Только бы жива была, остальное решим.

– Аврора!

– Платон! – слышу голос впереди и радость волной захлестывает. Бегу туда откуда звук доносится.

Я с силой, на адреналине откидываю падающие балки, чтобы пробраться к Авроре.

Она в ванной, моя умница. Открываю дверь и вижу, как они в глубокой ванной сидят с Мишкой, который прижался к матери, словно приклеился. – Платон, нам не выбраться.

– Платон! – оборачиваюсь и с удивлением вижу тонкую фигуру матери, которую еле узнать.

– Ты с ума сошла, куда полезла! – злость берет. Самим бы выбраться.

– Сама не знаю, куда, – ревет она, лицо все черное от копоти. Как выбраться вообще не знаю.

Плотные стены огня сжимают нас все крепче.

– Нельзя здесь оставаться. Здесь должен быть подвал, Платон. Мы можем оттуда выбраться в овощехранилице, они в этой части всегда соединяются.

– Ты уверена? Тебе откуда такие вещи знать? – ору.

– Ты удивишься сколько всего я знаю. Выбирайтесь, Аврора. Я не позволю вам здесь умереть.

Мама мочит полотенца и выдает нам всем обмотать лицо и нос, а затем мы вместе еле-еле пробираемся к подвалу, который завален балками.

Но мы с мамой, что удивительно довольно быстро убираем самую большую и умудряемся открыть двери.

Спускаемся и в потемках ищем нужную дверь. И хоть тут жарко до невозможности и скоро огонь может пробраться и сюда, мы находим выход. Дверь открывается тяжело. Благо щеколда закрыта была только с нашей стороны.

Уже на середине туннеля, я слышу не отчетливо голос отца. Он спустился за нами. Или за матерью….

Она замирает, а я смотрю на ее грязное, серьезное лицо.

– Мам, ты чего? Иди встреть его. Но помни, что я больше с ним иметь дел не буду.

– Знаю, малыш. Иди за Авророй. Им нужен воздух, а я вас догоню.

Мы пробиваемся все дальше по подземному коридору пока не оказываемся у двери, ведущий в подвал соседнего дома. Я с энтузиазмом открываю щеколду, как вдруг понимаю, что с той стороны дверь закрыта. Смотрю на Аврору, которая сильнее прижимает сына и начинаю биться об дверь плечом. Ногами. Всем чем угодно. Но сил все меньше, а дым уже повсюду. Меня колотит. Нет! Нет! Неужели все было зря?!

Умирать не хочется, а я только жить начал. Только мозгами начал шевелить.

– Аврора я сказать тебе хотел, – снимаю тряпку с лица и к себе прижимаю любимую и Мишку.

– Что? – откашливается она и ревет, тоже понимая, что спасения нет.

– Что отец давно женить меня хотел. Потому что я бабу одну обрюхатил. И я бы, наверное, женился потому что отца всегда слушаю, но появилась ты.

– Очень не вовремя, да? – грустно смеется она и сама меня целует. – Ты мне ничего не должен. И ты за мной пришел. В огонь пришел, Платон. Разве я могу злиться на тебя?

– Я не спас тебя. Мы сдохнем здесь.

– Не говори так. Всегда верь в лучшее

– Наивная ты моя. Иди сюда. Миха, ты как?

– Горло бо – бо, – кашляет пацан, а я киваю.

– У меня тоже. Но ты ведь мужик, все переживешь?

– Мужжиик…

Отличный мог вырасти пацан, а я бы, наверное мог стать неплохим отцом. Точно лучше, чем был мой.

И тут слышится лязг замка на двери, с другой стороны.

Аврора раскрывает глаза от радости мол «я же говорила» Дверь открывается и за ней Андрей. Он облегченно вздыхает и буквально сгребает нас с охапку, затаскивая внутрь.

– Я думал все уже…

– Я тоже. – обнимаю его крепко-крепко. – Как ты здесь оказался?

– Мать твоя сказала куда бежать. Она же за тобой рванула, где она?

– Отец тоже…

– Этого я уже не видел, к коттеджу побежал. Жесть, всего несколько минут, а как жизни перед глазами промелькнула.

– У меня тоже может поверить. Аврора иди с Андреем на вверх, а пойду гляну, где мать.

Она кивает и уходит, а я назад в коридор иду, почти полностью заполненный дымом. Еще пара метров и слышу яростный стук в дверь, словно балки железные бьюся друг об друга. И крик. Приглушенный, яростный, хриплый, больной.

– Нина!… Нина!… Открой!…. Открой…. Чертову…. дверь! Нина! Нина! Я же убью тебя… Убью…

Я побеждал на голос и увидел мать, которая сидела на коленях возле уже закрытой двери и содрогалась в рыданиях, даже не пытаясь открыть ее.

Я подошел ближе, и она услышала мои шаги. Обернулась, бросилась ко мне, обняла и потащила назад, яростно шепча

– Так лучше будет. Для всех лучше, Платон.

– Он умрет, мам. Ты жить с этим не сможешь?

– Тот, у кого нет души, давно мертв, Платон. Он хотел заживо сжечь мать с ребенком. Он давно похоронил себя. Пойдем, пойдем. Это будет мой грех, только мой грех.

Я последний раз взглянул на дверь, за которой больше не раздавалось ни звука. А сама она раскалилась до красна. Вздохнул едкий дым, понимая, что этот грех будет всегда и на моей душе.

Мы вышли наружу, люди отца теперь слушались Андрея и мою мать.

Скорая и пожарные были уже на подъезде, мы находились здесь и смотрели как они тушат пожар, как скорая выносит обгоревшее тело отца и двух его людей.

Я обнял мать, которой еще долго придется разбираться с последствиями своего поступка. Но впервые у меня было чувство, что я не сирота.

Впервые я понял, что у меня есть мать. Женщина, которая не просто меня родила, а женщина, которая меня любит.