Текст книги "Принц, принцесса и странница (СИ)"

Автор книги: Елена Буровицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава седьмая
Ацо и Оца

– Здрасте, – вежливо сказала Юля.

Существо пугливо присело и втянуло вихрастую голову в плечи. Девочка улыбнулась: существо походило на изрядно переросшего хомяка, правда, похудее, но такого же пушистого и забавного. А еще он напоминал дядю Рипопо, того самого, что был хозяином «Последнего единорога». Только дядя Рипопо носил седую, с проблесками черных волос, шубку. А этот был рыжеватым, как Советник Цакра, только мордочка и грудка, да ещё носочки беленькие. Этот малыш – ребёнок ншунов, догадалась Юлька. Он точно не взрослый, потому что дядя Рипопо ростом едва ли не с Арнис, а уставившееся на Юлю чёрными блестящими глазёнками создание куда короче. Оно даже ниже самой Юльки.

Малыш-ншун молчал. Юля слышала его голос один раз. Когда он взвизгнул, увидев, что девочка проснулась. А теперь не хочет отвечать на приветствие.

– Ты, наверно, не умеешь говорить, – предположила сердобольная Юля. – Жалко. Вот Кри-Кри тоже не умел, так мы с ним на пальчиках…

– Ум’ею я говор’ить! – неожиданно возмутилось рыжее создание. – Просто мамка запрет’ила говор’ить с н’еведомками.

– Правда умеешь? – обрадовалась Юлька, уверенно понявшая только первую фразу. – Здорово! Я Юля. А ты кто?

Ншун-малыш склонил голову набок.

– А ты н’е поколот’ишь?

– Нет, – клятвенно заверила его Юля. – Я не смогу. Я связана.

Ншун подозрительно обнюхал веревки, крепко стянувшие Юлины руки и ноги.

– Эйто чаровн’ики, – сообщил он в завершении. – Ихний дух.

– Я знаю, – отозвалась Юля, догадавшись, что «чаровниками» малыш называет магов. – Они украли меня из Диамы. Там ещё Владычица Форитэль живет. И Алёнка там осталась. Но ты мне не сказал, как тебя зовут.

– Вообще-то, м’еня все Оском’иной кликают, – признался малыш. – Бают, я к’ислая.

– Кислая? – изумилась Юлька, удивленно глядя на существо, оказавшееся девочкой. – Тебя, что, ели?

– Н’е-е. Н’е ели. Эйто у нас так говор’ят про вредных дет’ишек. Эйто значает, шо у взрослых от мойего визга зубы бол’ят. Еще м’еня Н’епоседой кликают. Во!

– Понятно. – Юля поерзала. Уж очень болели затекшие руки и ноги. – Ты можешь меня развязать?

Непоседа опять склонила голову на бок.

– И рассержать чаровн’иков? Н’етушки.

Юля совсем расстроилась. Чуть не заплакала, но при Непоседе-Оскомине не хотелось.

– А где они? – поинтересовалась девочка. Всё равно больше ничего не оставалось.

– Чаровн’ики? – переспросила Оскомина. – А я знаю? Брод’ят гд’е-то.

– Видишь! Их нету, – ухватилась Юля за эти слова. – Ты меня быстренько развяжешь, и я убегу.

– Ну да, – замахала лапками Непоседа. – А он’и нас потом отыщуть и сд’елають ай-ай! Мамка запрет’ила связываться с чаровн’иками. Мамка казала: чаровн’ики заб’ерут т’ебя с собою и сд’елают порато больно!

Юлька насупилась. Ей не хотелось, чтобы из-за нее магирги сделали очень больно пушистой девочке, но всё равно было обидно, что Непоседа отказывается ей помочь.

– Тогда можешь уходить, – буркнула она. И не удержалась, добавила. – Была бы здесь Алёна, она бы меня развязала. И Кри-Кри тоже. И Армида. А ты трусишка.

Непоседа даже подпрыгнула от обиды.

– Я⁈ Трус’ишка?!! – и пугливо покосилась по сторонам. – А ты н’икому не скажешь, шо эйто я?

– Никому! – честно пообещала Юля.

Тогда малышка-ншун подобралась к веревкам и вмиг перегрызла их. Зубки у нее были маленькие, острые, как резцы грызуна.

– Спасибо! Здорово у тебя получилось! – похвалила Юля, потирая запястья рук – там, где еще оставались следы веревок. Теперь можно было и оглядеться.

Собственно, то, что находились они в ветхой полусгнившей избушке, стало понятно, ещё когда девочка проснулась. Сюда её принесли Глиск и Мёрт, предварительно усыпив. Избушка была крохотной, в одну комнату. Через единственное оконце и приоткрытую Непоседой дверь гулял сквозняк и ворочал по деревянным доскам пола сухие листья. В оконном проеме проглядывался бок желтого песчаного холма. Серело небо.

Непоседа нервничала.

– Так шо, идем? – осторожно трогала она Юлин локоток безволосыми пальчиками. Кожа у нее была розовая и прохладная, а коготки острые-острые.

А Юля медлила. Она, не отрываясь, смотрела на холм за оконцем.

– Что это?

– А, – неопределенно отмахнулась Непоседа. – В эйтом карон’е н’икто не жив’ет. Потому мы с брат’ишкой сюда и приб’егаем. Там когдась старый Хапол жил, так пом’ер он, вот карон и пустует. А древ’есный сруб тут задолго донын’е стойит. Вроде как од’ин чаровн’ик когдась тут жил, вот и осталося. Сюда н’икто н’е ход’ит. Вот я д’иву далась, разгл’ядев т’ебя!

«Древесный сруб» – это избушка, поняла Юля. Значит, кароном Непоседа называла холм. Неужели в нем кто-то может жить? И почему Мёрт и Глиск перенесли её, Юлю, сюда?

– Идем, Непоседа, а то и впрямь вернутся колдуны, а мы ещё здесь. Мы далеко от Диамы?

– Какая Диама⁈ – рассердилась Непоседа. – Эйто Хом’ячьи Холмы, кутороша! Д’иама за рекой.

Непоседа говорила на языке, похожем на ависийский. Во всяком случае, Юля её понимала. Ну, разве только отдельные слова не совсем ясны. Вот, например, «кутороша». Судя по тому, как Оскомина его произнесла, означает это слово что-то не слишком приятное. Юля даже начала подозревать, что её попросту обозвали. Ничего, решила девочка, после разберусь. А сейчас Непоседа настойчиво тянула её к выходу из избушки.

– Ладно-ладно, я иду, – сказав так, Юля перешагнула порог…

И оказалась в пустыне.

Мир раскололся на два резко обозначенных, контрастирующих цвета точно по линии горизонта: красный под ногами, вздыбливающийся холмами песка и блекло-голубой, с бледно-розовым пятном закатного светила на границе, дохнувший теплым воздухом.

– Ацо-Ацо-Ацо! – заверещала Оскомина.

* * *

Глиск и Мёрт выжидали. Они, конечно, не верили, что Владычица, оказавшаяся в осажденном городе, бросится спасать какую-то там иноземную девчонку. Но… лучше перестраховаться, чем недооценить противника, а потом удивленно хлопать глазами и пенять на свою недальновидность.

Вот почему, без видимых проблем похитив ребёнка из-под носа колдуньи и целого замка ависов, они решили вернуться.

И как оказалось, не зря.

Но сначала девочку требовалось спрятать. Колдуны не придумали ничего лучше, чем унести её в Хомячьи Холмы, что на полпути к Спящему Лесу – цели их действий. Там среди песчаных жилищ пушистых ншунов они давно приметили старую избушку, некогда выстроенную магиргом-скитальцем Адинсулом. Ншуны боялись её как воды и не приближались. Идеальное место для тайника.

Разве могли они помыслить о двух излишне любопытных, непослушных ншунятах, которым придет в голову мысль сунуться в избушку, едва магирги её покинут?

Бросив спящую девочку на скрипучий деревянный пол, Мёрт подновил заклятие сна, а Глиск предложил её ещё и связать. На всякий случай. Из-за этого предложения братья чуть не разругались. Потому что Мёрт верил в эффективность своих заклинаний. А Глиск имел наглость в них усомниться.

Спор предотвратила Юля.

Она проснулась и громко поинтересовалась, почему уже утро и кто так шумит. Нервно подпрыгнув, Мёрт быстро приставил к её вискам пальцы и отправил девочку обратно в мир снов.

– Похоже, на нее и сейчас твоя магия не действует, – ухмыльнулся Глиск.

– Бред, я лично выкинул этот её мерзкий камень в окно! – ругнулся Мёрт.

Девочку все-таки связали. Мало ли что…

Замок встретил их тревожным настроением.

А в гостевых покоях собирали отряд спасения похищенной девочки.

– Поторопимся, – подвел итог Мёрт, и братья переместились в Хомячьи Холмы.

Но Юли в избушке не оказалось…

* * *

Юля протерла глаза, но ничего не менялось. Вокруг нее вприпрыжку носились две Непоседы.

Оба малыша радовались друг дружке, дурачились и старались непременно один другого завалить на песок. Между собой они были так же похожи, как Алёна и Алёша, и Юля сразу же запуталась, с кем из ншунят она познакомилась в избушке. Всё разъяснилось сразу же, как только малыши вспомнили о существовании девочки и прекратили играть. Тот из ншунят, который к этому времени оказался на песке, под другим, более сильным, внезапно подскочил, уставился на Юлю и резким неприятным, а главное, незнакомым голосом прокричал:

– Ой-ой-ой! Кто эйто?

– Она из древ’есного сруба, – выпрямился другой ншунёнок, который и оказался Непоседой. – Я с н’ей там познаком’илась. Как, баешь, т’ебя кликать?

– Юля, – опять представилась девочка.

– Юль-ля, – раздельно и с нажимом повторила Непоседа. – Ацо, эйто Юль-ля. Смотри, какая она забавная. У нее т’емная шерстка, как у нашей мамки.

Оскомина потянулась к волосам Юли.

– Мне нужно в Диаму, – нетерпеливо сообщила Юля. – Скажите, куда мне идти. И ещё, скоро вернутся магирги, и мне нужно спрятаться. Желательно так, чтобы они меня не нашли.

– Ну, кон’ечно! – вдруг хлопнула себя по лбу Непоседа. – Чаровн’ики! Совсем о н’их забыла. И ещё ты об’ещала н’икому не баять, шо эйто я перегрызла твойи вер’евки. Но ему, – тут Оскомина кивнула на Ацо, – баять можешь, так, он мой брат’ишка. Мы завс’егда вместе.

– Оца, – проскулил Ацо. – Пойдем, а? Мамка рассержается.

– Не рассержается, – отмахнулась его сестрица. – Мы сейчас в карон старого Хапола пойд’ем.

– Так тебя зовут Оца? – полюбопытствовала Юлька. – Красивое имя.

– Так! – с гордостью подтвердила Оца. – Нам с Ацо дали им’ена обратные, как у двойнят у ав’исов. Эйто потому, что мы народ’ились двоицей. Эйто жутко редко бывает, завс’егда-то помногу нарождается. Вот у суседки нашей, Агацы, так у той за раз сем’еро народ’илось.

– А до дому? – жалобно проблеял Ацо. Похоже, из этой парочки Оскомина-Оца была главной. – Уже вечер, мамка просн’ется, ув’идает, шо мы н’е дома, ругаться буд’ет.

– Так рано ещё! – возразила Оскомина. – Ещё не совсем пот’емн’ело! Можно гулять. А коли мы сейчас пов’ертаемся до дому, то нас спать загонют. Ты эйто хочешь?

– Нет, – проскулил Ацо.

– А почему вас должны загнать спать? – удивилась Юля. – Ведь спят ночью, а сейчас ещё вечер.

– Ты шо⁈ – немедленно возмутилась Оца. – Кто ж сп’ит ночью? Для эйтого есть д’ень.

На это заявление Оскомины сложно было возразить. А Ацо ещё и добавил, небрежно махнув лапкой в непонятном направлении:

– Она ж оттуда. Потому и н’е знайет нормальных в’ещей.

– Айда в карон!

– Зачем? – забеспокоилась Юля, опасливо поглядывая на песчаный холм.

– Ещё п’ечет, – поежился Ацо. – В кароне холодок.

– Что-то мне туда не хочется, – пробормотала Юля, представляя, как гора песка погребает её и ншунят. К тому же, ей самой вовсе не пекло. Да, вечер жарковатый, солнце куда более палящее, чем было в Диаме, но на то тут и пустыня.

Малыши не так поняли её сомнения.

– В эйтих каронах н’икто н’е жив’ет, – пояснила Оца. – Сел’ение дальше начинается. Эйто из-за древ’есного сруба.

– В н’ем чаровн’ик жил, – испуганным шепотом произнес Ацо.

– Так, – Оца нетерпеливо подпрыгнула. – Тольки старый д’икий Хапол обжил зд’ешний карон.

– Хороший был ншун, – вставил Ацо. – Много инт’ересного нам баял. И в древ’есный сруб с нами ход’ил. А потом мы стали приход’ить сюда сами.

– Айда! – канючила Оца. – Там инт’ересно.

– Ну, ладно, – неохотно согласилась Юля.

Глава восьмая
Спасатели

– Может, вы ещё и успеете, – произнесла Айтл неуверенно, и после этих слов повисло тревожное молчание.

И тут заговорила Форитэль. Она сказала:

– Если ншун так важен, возможно, я могу предложить свою помощь? У Советника Цакры от Хомячьих Холмов в Диаме есть своя свита. Он прибыл с помощником, ншуном Цатуром. Если бы вы взяли его с собой, и он бы предложил свою дружбу Советнице Юле… возможно ли, чтобы это помогло девочке?

Алёна бросила полный надежды и мольбы взгляд на Айтл.

Та задумалась. Она не хотела говорить, что даже дружбы с ншуном может оказаться недостаточно. Ведь в Валлее когда-то обитало восемь народов, что нашло отражение в составе Совета. И один из этих народов таинственным образом пропал ещё пять сотен лет назад.

И вот уже дружбы с представителями этого пропавшего народа, древовиков, может не хватить ребёнку для его спасения от беды.

– Да, – сказала львица. – Возьмем с собой ншуна Цатура.

Пусть лучше остается надежда, чем отчаяние. Если они успеют перехватить магиргов до того, как те заставят Юлю взять Чёрный Шар, то ничего плохого не случится, и дружба со всеми народами Валлеи Юле не понадобится.

– Я пошлю за ним, – кивнула Форитэль.

* * *

Лернин Птаутама был потомком Вианоров в девятом поколении. И не важно, что связывало его с прежней правящей династией родство по боковой ветви, и был он Вианор, что говорится, седьмая вода на киселе. Лернин верил: он и только он имел право на престол Владык ависов. И какая жалость, что другие этого не понимают.

Но это не страшно. Его время ещё придет.

Лернин умел ждать.

Когда одиннадцать лет назад близнецов похитили, Лернин лишь безразлично повел плечами. Это страшное для Диамы событие никак не влияло на положение самого Лернина. Да, Владыка лишился наследника, но тот мог вернуться. И, в конце концов, Авелонги всегда могли завести других детей.

Но со смертью Беладора…

Со смертью Беладора Советник от древовиков обрел надежду. А потом и уверенность. Теперь-то ему ничто не помешает на пути к владычеству! Наследник так и не нашелся, брат Владыки Авентин отвергнут как предатель и братоубийца. Других претендентов не наблюдалось. Династия Авелонгов оборвалась…

Однако народ ависов совершенно неожиданно избрал Владычицей жену Беладора, восточную девчонку Форитэль.

А Лернин опять оказался отброшен и забыт. Он по-прежнему входил в состав Совета Валлеи, и это единственное, чем он мог довольствоваться. Он, потомок Вианоров! И пусть Советники – это тоже власть, но власть скорее совещательная, чем реальная, где приходится считаться с мнением ещё семерых, Лернину этого было мало.

И тогда он начал действовать.

План был прост и эффективен. Надо доказать ависам, и Совету Валлеи в первую очередь, что девчонка Авелонгея не годится на подаренную ей роль Владычицы. Он откроет глаза Совета на её несостоятельность как правительницы, он сделает так, что народ ависов потребует другого Владыку, мудрого, правильного. Принца крови. Его, Лернина.

Да, план был прост, но он дал сбой. Лернин не понимал, что он делал не так, где допустил ошибку, однако за одиннадцать лет он добился лишь того, что Совет неприязненно стал относиться к нему самому. Но никак не к Форитэль. Милой доброй Форитэль, обожаемой народом и Советом Восьмерых Валлеи.

Лернину оставалось только скрипеть зубами и вынашивать новый план, план мести…

Однако теперь что-то начало меняться. Наследник все-таки объявился – объявился, чтобы стать отверженным. Таким же, как его дядя, Чёрный Принц Авентин. Наследник Лернина не пугал. Если верить легендам и пророчеству старого Адинсула, мальчишке не дойти до Диамы. Где-то на подступах он убьет сестру, и тем самым встанет за одну черту с Авентином. Лернин не сомневался, что и отнесутся к ним одинаково – с презрением. Нет, мальчишке не стать Владыкой, хоть старик-пророк и твердил что-то об эпохе правления Колдуна за спиной Владыки Араена. Валлея не признает убийцу. Ведь только сестра могла вернуть Валлее наследника Беладора Авелонга.

Какой же шок и ужас испытал Лернин, когда на его глазах сцена, описанная в пророчестве, неожиданно закончилась совсем по другому сценарию. Два ребёнка встретились в кольце Теоны, но один из них за миг до решающего удара попросту исчез.

И через минуту появился прямо в танцевальном зале замка Кетум-Эва. В компании Советника Лумитора и ещё троих.

Это означало, что пророчество не сбылось. Принцесса жива. Наследник Беладора вернётся, но не в качестве марионетки Колдуна.

Какое счастье, что остальные, кто был в зале, в том числе сама Владычица, не видели момент спасения принцессы и не поняли, кто перед ними, да и сама принцесса не спешила открываться.

Это давало надежду. Это могло сыграть на руку Лернину.

Особенно то, что девчонка оставалась в выделенных гостям комнатах совершенно одна…

Отправляясь на обновленный Совет Валлеи, Лернин подозвал к себе верного ему ависа и сказал несколько слов.

О девчонке можно было больше не беспокоиться. Даже если Лумитор и знает о её происхождении и заявит об этом на Совете, будет поздно. И его, Лернина, никто не заподозрит – он-то будет на Совете со всеми, и никто не докажет, будто он знал о принцессе.

После Совета верный авис доложил о выполнении поручения. Лернин уже праздновал победу. Пусть принцессу убил вовсе не её наследный братец – для всех всё будет обстоять именно так. И сама девчонка уже не помешает.

Только вот куда делось тело?

Это нервировало.

Нет, в её гибели он не сомневался. Ависы, упав с такой высоты, не выживают.

Но где, скажите на милость, тело⁈

А потом Владычица вдруг объявила тревогу – стены мерцали по всему городу, воины собирались во дворе замка, а главная Восьмерка – в Зале Совета.

Ясно, обнаружили мёртвую девчонку.

Сам Лернин не стал торопиться в Зал Совета. Он решил заглянуть сначала в гостевые покои чужаков. Подслушать, проверить.

И не прогадал.

Как оказалось, тревогу объявили совсем по другому поводу. Пропала Советница Юля. Мерзкая малявка с камнем тальпов. Похищение Советницы Юли его вообще не волновало. Пропала и пропала. Но то, что он услышал под дверью в гостевые комнаты…

Выяснилось, что девчонка Беладора не просто жива – о её происхождении узнала сама Владычица!

Ну, что за денек, события – одно хуже другого. Дальний потомок Вианоров стремительно терял последнюю возможность стать единственным претендентом на трон Диамы.

Печально, очень печально, что девчонка выжила. Не ровен час, она добьется своего и вернет брата. Ну, уж нет, он не допустит этого.

И тут его осенило.

О нет, Лернин не станет менять планы. Он просто добавит к ним ещё один пункт. Неара Авелонгея. Её по-прежнему можно убрать. И этот поход в замок Ао, который они тут планируют, очень даже кстати. А если принять во внимание, какая слава идет о землях за проклятой рекой Чёрной, девчонка оттуда не вернется. Но всё же стоит принять кое-какие меры. Так, на всякий случай. Удалось же ей обойти пророчество о собственной гибели.

* * *

У Алёны отлегло от сердца. Юля нашла большинство друзей, а от ншунов им поможет этот Цатур. С Юлей всё будет хорошо. Осталось её найти. А уж это совсем легкая задача. Ведь с ними Айтл. Уж с ней-то…

Форитэль тем временем вызвала в гостевые покои Советника Цакру и его помощника.

Они явились быстро и были посвящены в новые обстоятельства. Цакра воспринял новость о возвращении принцессы с радостью, а о похищении Советницы Юли – с печалью.

– Дочь Б’еладора вправе поступ’ить так, как ей вел’ит её с’ердце. Родств’енные и дружеские св’язи священны, их н’ельзя игнор’ировать. Я полностью подд’ерживаю её нам’ерение найти сестру и со свойей стороны охотно предоставлю свойего помощника Цатура.

– Спасибо, Цакра, – кивнула Алёна.

– Только держите всё это в секрете, – сказала Форитэль. – Пусть пока никто не знает о Неаре и про этот поход.

Слух Алёны уже не в первый раз резануло это странное имя – Неара. Она вдруг осознала – это её собственное имя. Имя, данное родными родителями ей при рождении.

Зеркально отраженное имя её брата-близнеца, наследника Беладора.

– Разум’еется, Форит’ель, – согласился Цакра. – Думаю, койе-кого эйта новость крайне расстройит, – добавил он с усмешкой.

Больше медлить не стали. Все участники похода сгрудились вокруг львицы, которая и отвечала за перенос команды в нужную точку – на опушку заколдованного леса. А уже оттуда им предстояло отправляться пешком.

Но получилось иначе.

Алёне уже приходилось перемещаться на расстояние с помощью магии – вместе с Армидой и самой Айтл, хотя с последней не очень далеко. Но только сейчас поняла, что такое истинная мощь магии, забрасывающая тебя чуть ли не на другой край мира. Вокруг спасателей забурлило, засверкало и зашумело. Поднялся ветер, бросавший волосы на глаза, и даже как будто потемнело небо.

Перемещение началось.

Все ощутили, как неведомая сила оторвала их от земли и потянула куда-то за собой. И вдруг что-то изменилось. Ветер вокруг завыл особенно громко и натужно, людей замотало в воздушной болтанке и швырнуло на землю. Но уже не в замке. Алёна вскочила на ноги. На какой-то миг почудилось, что время сдвинулось, и она опять оказалась в минувшем полдне, вокруг полно швилей с ястагами, а в нескольких шагах от нее – Алёшка…

– Не тронь! – рыкнула позади нее Айтл. Это предназначалось странному и очень высокому человеку, почти великану, стоящему рядом с Алёшей.

– А ты ещё кто? – изумился великан, глядя на львицу. – Впрочем, не важно.

Он не произнес больше ни слова, но вдруг дохнуло жаром, волосы Алёны взметнуло, но магическая атака задела её лишь краем, полностью поглотив в красном сиянии тело львицы. А потом саму Алёну закрутила уже другая магия, знакомая и добрая. И лагерь швилей с Алёшкой и незнакомым колдуном пропали.