Текст книги "Дубль (СИ)"
Автор книги: Елена Артье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12
Ксения
Имя сестры полоснуло по сердцу острой болью, от которой я едва не задохнулась. Как часто в прошлом нас путали незнакомые люди! Одно лицо на двоих как отражение в зеркале. И тем больнее для меня оказалась утрата своей второй половины.
– Нет, я Ксения, – прохрипела внезапно осипшим голосом.
– Мне не сказали, что вы близнецы. – мужской голос прозвучал обвиняюще.
Я равнодушно пожала плечами: мне-то что от этого? Несколько мгновений мы просто молчали, изучая друг друга. Я почувствовала себя на месте лягушки под микроскопом, которую собираются препарировать – настолько сканирующий был у незнакомца взгляд. Он скользил по мне и, казалось, пробирался внутрь. Мужчина производил впечатление и мне стало неловко от домашнего старого костюма, в который я одета. Что за ерунда? Не всё ли мне равно? У себя дома я имею полное право выглядеть хоть моделью, хоть разбитой кошелкой.
– Вы что-то хотели? – решилась прервать наше нелепое молчание. Я так и держала дверь слегка приоткрытой и топталась на пороге, чувствуя как тянет по ногам сквозняком.
Мужчина переложил дорожную сумку из руки в руку, как-будто устал её держать, и ответил:
– Меня зовут Глеб Стужев. Я знакомый Виктории... Был…
Он не местный! Я ахнула, вцепившись пальцами в дверную ручку. В этот момент догадка пронзила меня и прошлась ледяной дрожью по позвоночнику и сконцентрировалась колючим комом в горле. Как я сразу не догадалась!
Мужчина слишком отличался от всех, кого я раньше знала. Глаза у него были ярко-голубые и их холодный цвет подчеркивали светлые волосы, в которых поблескивала седина. Резкие черты лица, тяжёлые прямые брови, не улыбчивый хотя и чувственный рот. Хорош своей нордической красотой. Я знала о его существовании, но никогда не видела. Так вот ты какой, тайный любовник сестры! Одного взгляда достаточно, чтобы понять, в кого пошли мои девочки.
Знакомый, ага... Мне захотелось захлопнуть дверь перед этим красивым мужчиной и убедить саму себя, что всё происходящее просто дурной сон. Даже кошмар. Я сделала попытку, но безуспешно: Глеб успел поставить ногу в проем.
– Я, конечно, не ожидал теплого приёма, но это чересчур. – усмехнулся недобро мужчина даже не запыхавшись, в то время как я усиленно наваливалась на дверь. – Ты ведёшь себя неразумно. Я всё равно войду.
Этот снисходительный отеческий тон и "ты" привели меня в себя и показали как по-детски я себя веду. Отпустила дверь, чем тут же Глеб воспользовался и вошёл внутрь. Представляю, как нелепо я смотрелась со стороны!
Позади в моей комнате послышался голос Верочки: что-то среднее между писком и визгом, в котором отчетливо слышалось нетерпение. Точно, я же шла за бутылочкой на кухню! Я заметила как глаза мужчины потеплели и в них мелькнула нежность, сразу изменив его недружелюбный и неприступной облик. Я невольно выпрямилась, пытаясь загородить вход. При этом понимала, что войдя в квартиру Глеб пройдёт и дальше. Как он здесь оказался? Неужели Ольга постаралась? Не зря она делала в последнее время странные намёки. Ладно, с ней я ещё разберусь, как и с этим мужчиной. Придётся вытерпеть эти несколько неприятных минут и скоро всё будет кончено. Хорошо, что мамы нет дома, ни к чему ей такие потрясения в виде внезапно нарисовавшегося папаши. Посмотрим, зачем он пришёл.
– Я пройду... – даже не спросил, а предупредил Глеб, разулся, кинул сумку у стены и решительно направился в комнату.
Я закрыла входную дверь и пошла за ним, смирившись с неизбежным.
Взгляд мужчины оказался устремлен только на ребёнка и был таким пристальным, что я опять непроизвольно вздрогнула. Глеб вообще внушал мне робость и был намного старше, чем я ожидала. Безусловно привлекательный мужчина, неудивительно, что выбор Вики пал на него.
– Такая маленькая! – пробормотал он, внимательно изучая Верочку, которая кряхтела и сучила ножками.
– Мы уже набрали необходимый вес, – заступилась я за малышку, хотя и понимала, что он просто констатировал факт, и никого не хотел задеть. По сравнению с ним любой малыш выглядел словно кукольный пупс.
За свою короткую жизнь Верочка видела не так уж много людей, а посторонние вообще никогда не появлялись в её крохотном мирке, поэтому она уставилась на своего биологического отца такими же как у него голубыми глазами. Сейчас когда они были так близко нужно быть слепой, чтобы не заметить генетического сходства. Со зрением у меня всегда был полный порядок, а вот с нервами – не очень. Я заметно вздрогнула когда Глеб произнёс:
– Красавица... Нет сомнений – моя девочка…
Неожиданно Верочка беззубо улыбнулась словно солнышко показалось в дождливый день. Глеб улыбнулся тоже и улыбка, озарившая его серьезное лицо показалась такой искренней и нежной, что у меня перехватило дыхание и слёзы выступили на глазах. Это оказалось невыносимо трогательно – быть свидетелем встречи отца и дочери. В защитном инстинкте я выхватила малышку из кроватки и прижала к себе.
Я посмотрела на Глеба: в его глазах засверкали молнии, а губы плотно сжались в недовольстве. Видимо привык, что всё идёт по его планам, а тут я – помеха. Верочка что-то прогулила и схватила мой палец, с неожиданной силой потянув его в рот.
– Нам пора кушать, – смутившись своего порыва сказала я и пошла на кухню. Не хотелось оправдываться за поведение, ведь я считаю себя её матерью. Пусть не биологической, но зато в любом другом плане, который Глебу придётся принимать во внимание.
Одной рукой я пыталась насыпать смесь в бутылочку, чтобы развести водой. С каждым днём у меня получалось всё лучше и лучше и, честно говоря, мне захотелось блеснуть своими умениями именно сейчас, чтобы показать, что я не пустое место. Впрочем у Верочки были свои планы: она громко заплакала и взбрыкнула, едва не выбив у меня из руки бутылочку, из-за чего смесь просыпалась мимо на стол.
– Ну что ты, что ты моя маленькая! Тише! Сейчас я тебя покормлю…
– Давай её сюда, я подержу, – приказал мне Глеб и протянул руки, на которых поблескивали капли воды. Надо же, успел и руки помыть, и куртку снять. – Не волнуйся, у меня есть опыт.
Нехотя я передала ему дочь и с удивлением обнаружила, как ловко он её подхватил и как уютно она устроилась у него в могучих руках словно в колыбели. Тут же успокоилась, словно почувствовала его силу и авторитет. Даже думать не хочется, откуда у него подобный опыт, хотя если вспомнить о его семье... Вика, Вика…
Я вздохнула и отвернулась, чтобы заняться приготовлением смеси. Судя по всему малышка в надёжных руках и от осознания этого с одной стороны радостно, а с другой... Внутренности скручиваются в фарш, когда представляю, что за этим может последовать. Надежда на то, что дети ему не нужны на глазах превращается в пыль. Уже сейчас понятно, что договориться нам будет не просто. Оля, Оля... Ну кто ж тебя просил?!
Я взболтала бутылочку и взяла у Глеба девочку, которую он неохотно мне отдал. Вернулась в комнату и села в кресло, удобно устраиваясь. Верочка с громким чмоком присосалась к соске, разбавляя неуютную тишину.
Шорох у двери заставил меня беспокойно поднять глаза и встретиться с умными голубыми глазами. Я заметила каким оценивающе взглядом Глеб окинул меня от макушки до ног. Это сканирование необъяснимо заставило почувствовать своё собственное тело. Причём так как я никогда раньше не чувствовала его. Вероятно он сравнивал меня с сестрой, а понимая как близко они были знакомы я не могла не думать, что Глеб знает моё тело тоже. Вся кожа тут же порозовела от смущения.
– Извините, вам лучше уйти. – я посадила ребёнка повыше, закрываясь, и прижалась к мягкой нежной щёчке. Не отдам! – Хочу сразу прояснить, что мы не имеем к вам никаких претензий.
– Кто это мы?
Светлые полосы густых прямых бровей, выделявшихся на загорелом лице, сошлись вместе, а взгляд метнулся на мой палец где не было обручального кольца.
– Малышки и я, конечно.
– Угу... Однако девочки недостаточно взрослые, чтобы принимать подобные решения. – сухо добавил мужчина. – Уверен, что в отсутствии матери им необходимо присутствие отца и претензии впору предъявить мне.
Я едва не задохнулась от злости. Я была права когда решила быть с ним поосторожнее. И тут же получила ещё одно подтверждение своей правоты. Вежливо с неумолимый жёсткостью мужчина заявил:
– Претензии вещь обоюдоострая. "Вы" можете отказаться от своих – это ваше полное право. Но я не имею ни малейшего желания отказываться от моих. Это моё право и мой отцовский долг.
Я отчётливо услышала в его словах угрозу, которая болью и безысходностью отдалась во всём теле и от страха у меня даже онемели пальцы. Как я могла увидеть в его глазах какое-то чувство? Они были холодными как айсберг и бездонными словно Ледовитый океан.
Тепло извевающейся в моих руках наевшейся Верочки придало храбрости. Нас, Зайцевых, так просто не запугать! Я гордо вздёрнула подбородок и бросила в лицо Глебу:
– Неужели вы решили предъявить какие-то права на девочек? Они не были вам нужны раньше.
– Я только вчера узнал об их существовании и тебе это прекрасно известно. Не получится выставить меня подонком, увы и ах…
Мои щёки запылали ещё жарче. Мне надо раз и навсегда дать ясно понять, что никакие претензии этого отца удовлетворены не будут. И тем более не сейчас на самой щекотливый стадии процедуры усыновления, которая даст мне все права на девочек. Но в этом я, конечно, признаться не могу и поэтому продолжила атаку:
– Пусть не знали, но несколько месяцев вы игнорировали Викторию, даже не интересовались её жизнью. И поэтому ваше запоздалое внимание никого не интересует.
– К сожалению, твоя сестра не оставила мне выбора и не поставила в известность о своем положении. Мы не поддерживали связь. У нас была всего лишь пара ночей необременительного секса без взаимных обязательств – понимаешь, что это такое? – насмешливо спросил Глеб, от которого не укрылось, как я ещё больше покраснела.
Что это такое я знаю лишь в теории, несмотря на то, что с невинностью давно попрощалась. Просто я в принципе не понимаю как можно лечь в постель с малознакомым мужчиной, даже если он так хорош. Николаев и то больше года меня добивался и первая брачная ночь у нас была самая настоящая. Вика в плане с мужчинами была гораздо раскрепощённее.
Глеб тем временем продолжал жалить меня словами:
– У тебя, как у тёти, несомненно есть свои претензии. Но это ни в коей мере не умаляет моих. Я вижу, что Верочка начинает капризничать. – тон мужчины смягчился, он подошёл ближе и протянул сильные руки. – Давай подержу её и не волнуйся – я не украду её, по крайней мере не сегодня. – подмигнул он мне. – Я бы не отказался от чая, с дороги в горле пересохло.
Что значит не сегодня? А завтра? Ведь он шутит, правда? Это был вызов на который я не знала как реагировать. Ну разве можно доверять ему если неизвестно чего он хочет? Зато Верочка, казалось, вполне определилась. Она сучила ручками и что-то гулила на своем языке, смотря прямо на отца.
С трудом оставила их в комнате одних и вышла на кухню. Пока ставила чайник, а потом трясущимися руками мыла бутылочку, пыталась прийти в себя. По всему выходит, что придется как-то договариваться. Я не знаю кем работает Глеб, но судя по одежде и манере держаться занимает высокую должность. А это плохо, очень. Я уже насмотрелись на одного такого властного изверга в своей жизни. Судорожно выдохнула от понимания, что меня вот-вот затянет в новое болото. Вот только я теперь не одна и выберусь ли из него снова не знаю.
Когда я появилась в гостиной с чашкой чая в руках мои глаза недоверчиво расширились: Глеб качал ребёнка на руках, что-то тихо напевал бархатистым глубоким голосом и его выразительное лицо светилось улыбкой, от которой моё сердце подпрыгнуло и забилось сильнее. Он не отступится – поняла в этот момент. Не каждый мужчина может так заботиться о грудном ребёнке, которого знает от силы час. Да что там, и со своими не все так могут ладить.
Теперь когда Глеб расслабился он выглядит неотразимо привлекательным – вынужденно призналась я себе. А такого я не испытывала уже многие годы. Но тут мужчина увидел меня, застывшую в двери, поднялся на ноги, осторожно положил Верочку в кроватку и повернулся ко мне. Улыбка сошла с его лица как будто её там и не было.
– Нам нужно серьёзно поговорить.
– Да неужели?
Я скрестила на груди руки и сама себе напомнила в этот момент нахохлившегося воробья перед хитрым котом. Мне не хотелось даже смотреть на него, но я призвала все свои силы, чтобы выдержать его взгляд и не отвести в поражении свой.
– Я намереваюсь сделать всё, чтобы растить своих дочерей, тем более что одна из них нуждается в срочной медицинской помощи. В один прекрасный день они станут моими наследниками.
В его голосе послышались стальные нотки и я поняла, что больше не удастся прятаться за маской равнодушия. У него такое большое наследство, что о нем уже сейчас нужно беспокоиться? – подумала я, но вслух спросила другое:
– У вас что, нет других детей, которые могли бы вам наследовать?
– Почему же, есть. Сын и с недавних пор внук.
Я от неожиданности округлила глаза, пытаясь соотнести образ Глеба и деда. Сколько же ему лет? А сыну? Столько вопросов, которые я стесняюсь озвучить, чтобы не проявить свою заинтересованность. Но один из них я не могла не задать:
– А как же ваша жена? Как она отнесётся ко всему этому?
– Моя жена умерла много лет назад и меня вполне устраивает холостяцкий образ жизни.
Ну да, ну да... Я вспомнила Вику, которая вполне вписалась в его образ жизни. И сколько таких у него как моя сестра? С одной стороны стало легче, что Глеб не женат, а с другой... Я подошла к кроватке и стиснула пальцами деревянные бортики. Обвела взглядом Верочку, судьба которой решалась в этот момент. Моё любящее сердце забилось в тревоге. Глеб в праве отобрать у меня племяшек и он сделает это, едва только появится такая возможность. Эти откровенные угрозы ощущаются во всём что он говорит.
Я резко обернулась, почувствовав Глеба у себя за спиной. Он нависал, давил своим невидимым но вполне ощутимым авторитетом. Вика не могла найти кого-то попроще? Я посмотрела на мужчину и обречённо вздохнула – не могла. Я и сама чувствовала, что этот мужчина влияет на меня, будоражит, нервирует.
Мне хотелось закричать, чтобы он ушёл и никогда больше не появлялся. Чтобы скрыть свою паническую реакцию и ослабить висевшее в воздухе напряжение я быстро сказала:
– Я поняла, что мы с девочками прекрасно можем прожить сами. Мама помогает и нам не нужна ничья помощь. Мы не выдвигаем никаких претензий, абсолютно никаких!
– И поэтому ваша мать всё время обследуется в больнице? Поэтому вы занимаете деньги у всех, у кого только можно?
– Откуда вы... – спросила я ошарашенно. И когда только успел?! Неужели Ольга выложила всю нашу подноготную?
– О поверь, я могу многое узнать и сделать даже не выходя за порог этой комнаты, имея лишь телефон для связи с нужными людьми.
Глеб медленными шагами обошёл маленькую комнату как хищный зверь, который тянет время прежде чем броситься на свою жертву. Мне казалось, что недолгое время, которое мы провели вместе растянулось в бесконечную борьбу характеров. Хотя какая там борьба? Я лишь трепыхалась как загнанная в силки птичка.
– Хорошо, – сдалась наконец я. – Если хочется вам участвовать в жизни девочек – я не против. От материальной помощи в лечении мы не откажемся.
– Этого мало! – покачал головой Глеб. – Я хочу сделать анализ ДНК, но уверен – это просто формальность, необходимая, чтобы вписать меня в свидетельство о рождении. Нравится тебе это или нет, но я намерен иметь право голоса во всём, что касается воспитания моих дочерей. Я хочу, чтобы они жили со мной в моём доме, где им будет просторнее чем здесь. – он показательно обвел глазами небольшое пространство вокруг. – Я предоставлю всё необходимое и они получат надлежащую заботу. И не думай, что я пришёл безоружным, я не настолько глуп. Моих связей хватит даже в вашем городе.
– Нет, никуда мы не поедем! Что за бред?
Его губы медленно растянулись в такой зловещей улыбке, от которой кровь застыла у меня в жилах.
– Если ты добровольно не согласишься я потребую через суд разрешение на общение с дочерьми и получу его, можешь не сомневаться. Но я могу пойти дальше, – заявил Глеб с ледяным спокойствием. – Я могу забрать их совсем и оформить единоличную опеку. Так что, мы будем сотрудничать как единственные оставшиеся у девочек близкие родственники или нет? Предлагаю поехать всем вместе ко мне домой. Вы поживёте там во время реабилитации девочки после операции и ты поймёшь, что это лучший вариант. Со мной бесполезно воевать, я всё равно выиграю…
Глава 13
Глеб
У Ксении дрожал подбородок и блестели глаза то ли от злости, то ли от попытки не заплакать. Внезапно мне стало жаль её, замученную бытом но с гордым желанием отстоять свою позицию. Но у неё действительно нет выбора. Как только я увидел девочку понял – это моя родная кровь и плоть, моё продолжение, моё чудо. Один в один Никита на детских, тогда ещё чёрно-белых фотографиях. Сомнений быть не может, а анализ ДНК представляется теперь лишь необходимой формальностью, не больше.
Мы вообще все были похожи, передавая из поколения в поколение "светлый" фенотип: мой сын, мой брат, ушедший в мир иной несколько лет назад, наши родители, погибшие когда мы ходили в детский сад. От них осталась лишь несколько фотографий, которые мы с братом берегли, пока воспитывались в интернате. Многие хотели усыновить одного из симпатичных светловолосых голубоглазых ангелочков, но никто не решился взять обоих. А мы стояли друг за друга горой так, что нас не смогли разделить.
Я не понаслышке знаю, что значит потерять очень близких людей. Возможно поэтому для меня семья – это святое, самое родное что только может быть на свете. Потому, вероятно, я и не женился больше: не нашёл ту, которая была бы достойна войти в мою небольшую семью, как бы пафосно это не звучало. И никогда мои дочери не будут расти без меня, без моей опеки, без моей защиты. Никогда, пока я жив!
И Ксении придётся с этим смириться. Как и её матери, с которой мы только что познакомились. Теперь женщины закрылись на кухне, но под дверью была такая широкая щель, что мне даже не было необходимости прислушиваться.
– ...Мам, как ты не понимаешь, он может забрать девочек...
– Ты несёшь какую-то чушь... Судя по виду он вполне обеспеченный и хороший человек. Это же какая радость, что у девочек будет отец! Тебе не придется всё тянуть на себе. Поверь мне, я знаю что это такое и никогда не желала вам такой же одинокой материнской судьбы.
– Но мам...
– Что плохого в его предложении? Нам очень повезло что он из столицы. Ты ведь всё равно собиралась искать там жильё, а это – самый подходящий вариант. Сама всё посмотришь, познакомишься с ним лучше и вместе решите, как воспитывать девочек дальше. Конечно, он намного старше, чем я думала... Но может это и неплохо? Он знает жизнь и станет девочкам необходимой опорой и защитой.
– Если бы... А я вот совсем не уверена. А если наоборот? Что мы о нём знаем? Правильно – ничего. Мне хватило одного Валеры в своей жизни.
– Ой, что-то я разволновалась...
– Вот-вот, как я тебя одну оставлю?...
Женский диалог заглушил звук льющейся воды. Неожиданно получить поддержку от Галины Николаевны оказалось приятно. Очевидно, она прожила непростую жизнь и знает, насколько тяжело одной растить двоих детей. Интересно, куда делся их отец? В голове я уже просчитал дальнейшие ходы и знал, куда нужно двигаться.
– Как Галина Николаевна? – спросил Ксению, когда она вернулась в комнату, где я присматривал за дочерью.
– Нормально, могло быть и хуже. – девушка устало присела на диван и посмотрела на меня. – Я дала ей успокоительное. Не каждый день узнаёшь, что у тебя есть такой старый "зять".
Я скрестил руки на груди и приподнял в удивлении бровь.
– Старый?
– Ой, прошу прощения, не хотела вас задеть. – сказала Ксения, но по еле заметной улыбке понял, что сделала она это специально. – Возрастной? Опытный? Бывалый?
Всё-таки приход её матери немного разрядил между нами обстановку и снизил градус напряжения. В отличие от своей дочери Галина Николаевна хоть и была удивлена, но я бы сказал даже обрадовалась, особенно когда мы немного познакомились.
Не знаю, зачем я жёстко повел себя с Ксенией и припугнул судом. Возможно был задет её нежеланием впускать меня в жизнь девочек, или просто хотел сразу показать свою позицию. Она меня явно побаивалась, хоть и пыталась храбриться. Чем больше я на неё смотрел, тем больше видел отличия от Виктории. Нет, она совсем не похожа на сестру, как я подумал вначале. Да, одно и то же лицо, волосы, тело, но другая мимика, более мягкая и неторопливая пластика. Пугливая и не такая напористая.
– Это же ты тогда лежала в больнице? К тебе походила Виктория? – неожиданно вспомнил я. Ну надо же, мы могли бы ещё тогда познакомиться, но наши дороги пересеклись только сейчас.
– Откуда вы... Вика сказала?
– Моя команда расследовала это дело и я был в тот день в больнице. Мой сын лежал в соседней палате.
Ксения распахнула глаза и охнула.
– Вы тот самый генерал? Ваш сын помог мне... Вика брала у вас интервью? Точно! Я же смотрела ту передачу, но почему-то совершенно вас не запомнила.
Девушка новым изучающим взглядом смотрела на меня, видимо пытаясь соотнести полученную информацию. Ну и пусть, скрываться от неё не имеет смысла, нам предстоит жить под одной крышей какое-то время и она многое обо мне узнает. Даже странно впускать в свою жизнь постороннюю женщину, не любовницу, не подругу, не родственницу. Если она думает, что только ей тяжело принимать это решение то сильно заблуждается. Но ради девочек я готов на многое.
– Глеб Юрьевич, может пообедаете? – спросила Галина Николаевна, входя в комнату. – Ксюша вас не покормила, а вы, наверное, голодный с дороги?
– Для вас я просто Глеб. А насчёт обеда... Я бы сначала хотел заехать в больницу. – посмотрел на Ксению. – А потом пообедаю.
Она взглянула на часы и сказала:
– Но сейчас не приемные часы...
– Это не проблема. Я позвоню по дороге главврачу.
– Вот и хорошо, а я за Верочкой присмотрю, – заметила Галина Николаевна.
– Ну, хорошо... Сейчас я оденусь...
– Не буду мешать, подожду внизу. Заодно вызову машину.
Подошёл к кроватке, чтобы ещё раз полюбоваться на спящую малышку. Всё ещё пытался осмыслить, что это не сон и она вполне реальна.
– До встречи, моя девочка... – погладил пальцем дочку по нежной щёчке. Был у меня только сын, а теперь и две лапочки-дочки. Полный дубль.
Спустился вниз, вызвал такси и принялся ждать Ксению, ощущая на себе перекрестные взгляды местных кумушек на лавочке. Никогда не любил высотки, да и просто соседей за стенкой. Как только появилась возможность сразу купил участок земли и построил на нем дом, в котором сам себе хозяин. А здесь что? Парковка под окнами рядом с детской площадкой не огорожена, даже сюда из открытых окон доносятся различные звуки: музыка, споры, бряцание посуды, заливистый смех, надсадный кашель... Что уж говорить про тонкие стенки в квартирах. Не один год жил в подобном доме. В однушке, которую получил от государства как выпускник интерната. Потом была квартира от министерства за службу и только потом свой собственный дом. Я рвал жилы и работал как проклятый, чтобы достойно обеспечить свою молодую семью и достичь того, что имею сейчас.
Нет, мои дочери должны жить со мной, хотя я с трудом представляю как совместить неожиданное отцовство со своей работой. Пришла мысль, что если бы была жива Виктория, то можно было построить родительские отношения и жить вместе в гостевом браке. Почему нет? В постели мы прекрасно друг другу подошли. А теперь... Придётся думать, что делать с Ксенией и её желанием удочерить моих девочек. В любом случае, один с их воспитанием на данный момент я не справлюсь. А значит придется договариваться.
Машина подъехала и через несколько минут из подъезда выпорхнула Ксения.
– Добрый день! – поздоровалась она с соседками и направилась ко мне.
Все четыре головы тут же повернулись в нашу сторону. Однозначно, тему для разговора мы им сегодня обеспечили. Ксюша-юбочка-из-плюша в лёгком летнем платье и с высоким хвостом на голове смотрелась юной и нежной. И только темные круги под глазами, которые она при приближении спрятала за стеклами темных очков выдавали её усталость и возраст. Хотя какой там возраст? Чуть больше тридцати, ненамного старше Никиты.
Я молча открыл перед ней заднюю дверь, а сам сел на пассажирское сидение. Девушка вызывала во мне странные ощущения, в которых переплелись раздражение, жалость, сочувствие и бог его знает что ещё. Мне захотелось хоть ненадолго дистанцироваться и подумать.
В тишине мы доехали до больницы, на крыльце которой нас ждал главврач. По счастливой случайности больница оказалась той же самой.
– Леонид Николаевич! – протянул ему руку.
– Глеб Юрьевич, добрый день! Ваш звонок был настолько неожиданным...
– Я здесь, в некотором роде, нахожусь инкогнито. Надеюсь вы понимаете, что всё должно остаться между нами.
– Конечно-конечно, можете быть полностью в этом уверены. Пройдёмте в мой кабинет и обсудим все детали вашего визита...
Полчаса спустя я знал всё о диагнозе дочери и прогнозах. Было забавно наблюдать за шоком, мелькнувшим в глазах врача, когда он узнал кем приходится мне Наденька. Надо отдать должное, внешне он остался достаточно спокоен и только нервно сцепленные пальцы выдавали его состояние. Как я убедился о трагической гибели журналистки не знал только ленивый.
– Всё, что в наших силах мы сделали. – подвёл итог Леонид Николаевич.
– Хорошо, готовьте девочку на перевод в нужную клинику. Я вызвал своего юриста, он прилетит к вечеру, и мы в кратчайшие сроки подготовим все необходимые документы. И да, сегодня же нужно сделать анализ на ДНК.
Хорошо, что Ксению я отправил в бокс к девочке, а то боюсь её бы охватила паника при упоминании юриста. Вот так незамедлительно действует Стужев, и ей придётся с этим смириться. В ближайшее время у девочек в свидетельстве о рождении поменяется отчество и фамилия. А там и вопросы опекунства решим. Благодаря Ванечке и его усыновлению Никитой я имел и в этом городе связи в нужном департаменте.
– Можете не переживать, Глеб Юрьевич, всё сделаем, – подтвердил наши договоренности врач. – Пойдёмте я провожу вас в бокс.
Ксения стояла у прозрачного короба, в котором лежала окутанная трубками девочка, и что-то тихонько приговаривала. Столько любви и нежности светилось в её глазах, что у меня непривычно ёкнуло в груди. Она любила моих дочерей как собственных детей, как я ещё не любил их.
Стоя в дверях я вспоминал, что рассказывала о своей сестре Виктория. О её несчастном браке с Николаевым, которого мы привлекли к ответственности. О её несостоявшемся материнстве и невозможности больше иметь детей. Может в этом всё дело? Может поэтому она любит их так самозабвенно и не желает моего участия в их жизни? Вжилась в роль матери?
– Подходите ближе, – негромко сказала Ксения, даже не повернув ко мне головы. И как только заметила? – Она как раз проснулась.
Я подошёл ближе и встал практически вплотную к девушке, так как свободного места было немного. Однако нас обоих это мало сейчас волновало. Худенькое бледное тельце и голубые рассеянные глазки – вот что было главным в этот момент. Очень похожа на свою сестрёнку, только более худенькая. И снова близнецы... Вот это наследственность!
– Познакомься, Наденька, это твой папа, – улыбнулась Ксения и по её щеке поползла слезинка. Кристально прозрачная и одинокая... Я не удержался и вытер её большим пальцем, обхватив ладонью затылок девушки. Она подняла на меня полный боли и надежды взгляд:
– Я согласна на всё, лишь бы Наденька была здорова.
– Будет, можешь в этом не сомневаться.
Девушка кивнула и заморгала, борясь со слезами. Она как и я знала, что нельзя перед ребенком показать свою слабость, даже перед таким маленьким. Сильная хорошая девочка! – в этот момент подумал я, глядя на неё.
