Текст книги "Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ)"
Автор книги: Елена Архипова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
– Так, Иван, что у нас дальше по плану? – послышалось шуршание бумаг и звяканье чашки о блюдце.
– Годовой отчет я скинул тебе на ящик ещё вчера.
Оставаясь наедине, Иван мог обращаться к Дубову вот так запросто, без отчества и на “ты”. Так же и сам Дмитрий обращался к своему главбуху. Но при всех остальных только уважительно и только на “вы”.
– Видел, – Дубов кивнул. – Кстати, в очередной раз порадовал, спасибо.
– Спасибо, – Иван скупо улыбнулся, хотя внутренне ликовал. Услышать от Дубова, пусть и такую скупую, оценку его работы – это было круто.
– Выписывай премии.
– Всем?
– Всем!
– И отделу логистики? – главбух понимал, что может сейчас получить нагоняй от шефа, но предпочел уточнить.
– Что непонятного я сейчас сказал, Вань? – в голосе Дубова зазвенела сталь.
Иван же, услышав металл в голосе шефа, вжал голову в плечи, но пояснил:
– Мы из-за них понесли убытки в третьем квартале.
– Я пока еще умею разбираться в отчетах! – громыхнул Дубов, но сбавил накал и уже чуть тише продолжил:
– В третьем понесли, а в четвертом наверстали. Всем, значит, всем! Каждому. Нашему. Сотруднику. Оклад, – чеканя каждое слово и рубя на отдельные предложения, проговорил Дубов. Фразы рубились, ладонь опускалась бесшумно. – Перебежчики мне не нужны. И ты не хуже моего понимаешь, какая сейчас конкуренция на рынке труда.
– Хорошо, понял тебя, – нехотя выдавил Иван и сделал себе какую-то пометку в программе.
Дубов, увидев своего поникшего главбуха, сжалился:
– С провинившимися у меня будут личные беседы. Ты меня знаешь. Ошибок я не прощаю, но даю людям возможность всё исправить.
– Лады! – тут же обрадовался бухгалтер и повеселел.
А Дмитрий в который раз удивился этой особенности своего главбуха – Иван как будто свои, а не его, Дубова, деньги отдает, когда премии выплачивает. Не знал бы о кристальной честности мужика, заподозрил бы, что тот его обворовывает, честное слово.
Нет, хорошо, что когда-то он принял решение и после всего случившегося сам позвонил Ивану, позвав его уже в свою новую фирму. Дмитрий до сих пор помнил Ивана, когда тот пришел к нему в больницу.
Он сам, в бинтах на морде, с капельницами в венах, в гипсе на половине тела и на растяжке выглядел лучше, чем Иван после полугода жизни без работы. В пору было ему, Дубову, лежачему больному, жалеть Ивана, пришедшего к нему в больницу на своих двоих.
Когда-то Иван, тогда еще отличник и лучший студент вуза, пришел в их с парнями фирму устраиваться на работу.
Парень явился к ним сразу после института. Да, с красным дипломом об окончании, но и только! Самонадеянный был до одури! А Дмитрий возьми, да и прими его на работу. Даже не посоветовался тогда ни с Валероном, ни Дисой.
Во-первых, тех не было в офисе, а во-вторых, он, как разбирающийся неплохо в бухгалтерии сам, сразу увидел в долговязом и прыщавом очкарике гения в своей области. Понял он и то, что парень будет предан своему делу и их фирме, как пес.
К слову, так и было, только вот парни так и не поверили Ивану. Считали, что это именно он слил их конкурентам.
Припомнили, конечно, потом Дубову, что когда-то он взял на работу сосунка, вот, мол, он их и подставил.
Но он, Дубов, точно знал – Иван не сливал их. Да, налоги им молодой бухгалтер насчитывал к выплате приличные. Он же бился, объясняя Валерону и Дисе, что нельзя тратить деньги с фирменных счетов на все подряд хотелки:
– Так это не работает, отсюда и такие большие налоги! – горячился Иван, доказывая свою правоту.
Дмитрий это понимал, а парни матерились и злились, особенно Диса психовал:
– Что за хуйня! Это мои деньги и мне же нельзя на них в ресторан бабу сводить?
– Нельзя! – упирался Иван и начинал занудно перечислять: – Точнее, не так! Можно, но нужно документально подтвердить, что это было направлено на развитие новых партнерских отношений или сохранение уже прежних, что это был ужин с целью расширения рынка сбыта…
– Блядь, Димон! Да заткни ты уже своего очкарика! – не выдерживал Диса и, хлопая дверью, вылетал из кабинета.
И в итоге Иван выплачивал все полагающиеся налоги, отстояв свою точку зрения.
Так что перед налоговой их фирма задолженностей не имела и была чиста аки попка младенца. И было это благодаря молодому и принципиальному бухгалтеру.
Только вот Диса Ивану не верил. Идиот. За что и поплатился потом.
Сам себе яму выкопал, сам же себя в неё посадил. А уж кто там его потом в тюрьме порешил – к нему, Дмитрию, какие претензии? Не зря в народе говорят – не рой другому яму, сам в неё попадешь. Вот Диса и попал.
У Валерона, слава богу, хватило мозгов не лезть к нему. Да, хватило… Хорошо, что не пришлось еще и этого идиота наказывать.
Сам откупился, а по факту – поделился тем, что Дмитрию и так причиталось. Посчитали, поделили, и Валерик свалил по-тихому в другую сферу деятельности. Понимал, что с тем, кто к нему пришел от имени Дмитрия, ему не тягаться, не уживутся они с ним на одном поле. Не уживутся…
Хотя и Валерону потом бумеранг прилетел: жена погибла, а он с дочкой случайно выжил. Но тут Дмитрий не причастен был. С женщинами и детьми он не воюет. Опять же – расстались они красиво, без претензий. Зачем бы в спину стрелять, пусть и уже бывшему другу?
По факту-то они оба с Валероном выиграли от того, что разделили фирму и сферы интересов. Бизнес у обоих процветает.
Правда, и Валерон понял, что семью надо оберегать от постороннего внимания. Шакалов в городе среди людей больше, чем тут в его лесу волков.
Иван кашлянул, привлекая внимание шефа:
– Дмитрий Григорьевич, ну что? Идем на совещание? Народ ждет.
– Да, Иван Никодимович, идем!
В следующую секунду монитор в кабинете Ивана погас: Дубов вышел из видеочата.
“Идем на совещание” – это в отношении Дубова было понятие абстрактное.
Не в том смысле, что он не ходил. И ходил, и бегал, и спортом занимался, только вот где-то там, у себя в глуши. Где именно – это мало кто знал. Гостей Дубов не жаловал, жил где-то в лесу, за что его и называли за глаза, понятное дело, отшельником.
Иван, несмотря на годы тесной работы, и то не знал, где именно живет Дубов. В главном офисе Дмитрий появлялся крайне редко и всегда без предупреждения. На тусовки, званые ужины и благотворительные обеды не ходил. Хотя, Иван точно знал, какие огромные суммы Дубов жертвовал в различные фонды.
Для утряски деталей и личных встреч у Дубова был зам. В противовес самому Дубову, Роман был повесой и балагуром. Вот кого можно было увидеть на всех значимых тусовках города и благотворительных обедах.
Все совещания со своими подчиненными Дубов устраивал по видеосвязи. Только так! Но и этого было более, чем достаточно.
На ежемесячное общее совещание все менеджеры собирались в огромном зале, за овальным столом. Над тем креслом во главе стола, в котором положено сидеть директору, висел огромный экран во всю стену. По правую руку от пустующего кресла садился Роман, по левую руку он, Иван. Как только все собирались, включался огромный экран.
Иван подозревал, что Дубов намеренно настраивал свою камеру так, чтобы на экране было видно только его лицо с уродливыми шрамами на левой половине. Все сотрудники видели своего шефа не в полный рост и даже не по пояс, сидящим за рабочим столом.
Нет! Все видели только его лицо. На огромном, три на пять метров, экране.
При желании можно было легко пересчитать каждый стежок на каждом из его уродливых шрамов.
Зрелище было отталкивающее и завораживающее одновременно. С непривычки новые сотрудники не могли на это смотреть – отводили взгляды или вовсе не поднимали их на экран.
Дубов, замечая нового сотрудника и его опущенный взгляд, казалось, только этого и ждал – всегда находил, о чем спросить, обращаясь к новичку с вопросом по его специфике. Бедолаге приходилось поднимать на экран взгляд и отвечать на вопрос шефа.
Если новичок справлялся, отвечал на поставленный вопрос и не прятал взгляд, то дальше было проще. Очевидно, что Дубов знал, какое производит впечатление на людей, а вот упивался он этим или нет – это уже был другой вопрос.
Особо чувствительные дамы даже умудрялись влюбляться в шефа и начинали жалеть его.
Только вот ни того ни другого Дубов категорически не терпел. Причем, второе было страшнее первого. Такие сотрудницы, после первого внушения не сумевшие справиться со своими чувствами к шефу, были вынуждены увольняться из фирмы.
– Так, коллеги, если мы хотим и дальше работать, зарабатывать и процветать, то надо менять свое отношение к потребителю! – голос Дубова громыхал на повышенных тонах. – Стыдно иметь возможности и использовать их лишь наполовину! Но, в целом, прошлый год прошел неплохо. По итогам мною было принято решение о выплате премий в размере оклада.
Дубов замолчал, давая возможность всем переварить только что сказанное им, и вдруг откинулся на спинку кресла, демонстрируя сотрудникам растянутый ворот свитера с торчащими нитками по краю. Сделал глоток кофе из огромной кружки, и остался так сидеть.
Любой из присутствующих сейчас в зале такой свитер уже давно бы выкинул, а Дубов носил и даже вот не боялся показываться в нем перед своими подчиненными.
Иван за много лет знакомства с Дубовым понял – это не жадность и не скаредность миллиардера, это всего лишь полное пренебрежение к одежде и своему внешнему виду.
Это, как и отшельничество Дубова, было его особенностью.
Впрочем, с его-то миллиардами Дубов мог позволить себе какую угодно блажь. Он запросто мог в этом же старом и рваном свитере и в офисе появиться.
А вот в город Дубов добирался на личном вертолете. На крыше офисного здания имелась вертолетная площадка, где его всегда встречал верный зам.
В паре эти двое мужчин смотрелись очень вызывающе: Роман, одетый с иголочки в брендовые вещи, и Дубов, будто специально, на показ, во всём старом и поношенном. Улыбающийся во все тридцать два белоснежных зуба, чуть выше среднего роста, зам и огромный, под два метра ростом, угрюмый хозяин фирмы. Роман, казалось, любил всех и каждого, Дубов же давил взглядом и своей энергетикой.
И те, кто привык и уже мог выдерживать взгляд Дубова с огромного экрана, в реальной жизни при личной встрече не выдерживали его взгляда и не могли смотреть ему в глаза.
Однако внешняя благожелательность Романа была обманчива. Он ничуть не уступал Дубову в деловой хватке при заключении сделок и подписании контрактов.
За его острый ум и ценил Дмитрий своего зама. В это сложно было поверить, но они даже дружили, если можно было так сказать с учетом того, что Дубов крайне редко появлялся в городе.
– На сегодня все, кроме отдела логистики, свободны! Иван Никодимович, на тебе выплата премий к завтрашнему дню.
Те, кто не имел отношения к названному отделу, поспешно покидали зал для совещаний.
Иван знал, что ему тут тоже делать было уже нечего. А вот Роман остался, как остались и те несколько бедолаг, по вине которых фирма “Зеленый дуб” понесла убытки в третьем квартале прошлого года.
Народ, выходя из зала для совещаний, расходился по своим кабинетам и этажам.
За Иваном шли трое и переговаривались между собой. Говорили вроде и тихо, но слишком уж эмоционально:
– Я думал, не досижу до конца совещания! Нет, ну есть же бабки у мужика, а выглядит бомж-бомжом! Постыдился бы хоть.
– Это кого? Нас с вами? – хмыкнул кто-то в ответ. – Да срать он хотел на нас и на наше о нем мнение!
– Солит он свои миллиарды, что ли? Сколько здесь работаю, каждый раз охреневаю с него. Нет, ну ладно, не баба, не напрягают его самого свои шрамы на морде, но на шмотках-то какой смысл экономить?
– Так отшельник же! Куда ему там, в своем лесу, ходить-то в брендовых шмотках? К зайцам и волкам?
– Но так в гробу карманов, так-то, тоже нет. Хоть бы фонд какой поддерживал. Жмот!
– И не говори, Петрович!
Иван не выдержал и всё-таки развернулся к идущим за ним:
– Мужики, ну что вы как девочки, ей-богу! Вам-то вот не всё ли равно, во что Дубов одет? Это во-первых! А во-вторых, чтоб вы знали, он фонды поддерживает, только не делает из этого шумихи, как некоторые известные личности. Так что захлопнули свои рты и пошли работать!
Мужчины пристыженно крякнули, переглянулись и замолчали.
– Вот что за люди, а? Никакой благодарности! – Иван вздохнул и свернул в свой кабинет.
Он мог бы и не встревать в их разговор, но бестактность взрослых уже мужиков раздражала и вызывала его непонимание.
Глава 5
– Так, Илька, чемодан и пакет с деньгами – это всё? – Анжела на всякий случай заглянула в салон автомобиля через плечо девушки.
– Да.
– Отлично!
– Что ж, осторожность не помешает, – с этими словами Анжела с двух сторон протерла ручку дверцы, которую открывала, прокрутила в голове, вспоминая, – нет, больше она в салоне автомобиля ничего не касалась.
– Всё, моя хорошая, едем! – скомандовала Илларии.
Девушка послушно захлопнула дверцу своего шикарного внедорожника, загрузила вещи в джип Анжелы и устроилась на переднем сиденье.
Анжела осмотрелась по сторонам, убедилась, что их никто не видел на этой глухой улочке, села за руль и рванула на выезд.
Попетляла по улицам, как заправский шпион, убедилась, что за ними никто не едет, и наконец свернула в сторону своего дома.
Иллария всю дорогу сидела молча, откинувшись на спинку сиденья, и смотрела прямо перед собой. Видела ли она хоть что-нибудь? Вряд ли. Но не плакала. Держалась. Это был верный знак, что девушка справится.
А Иллария не плакала лишь по той причине, что ей почему-то было стыдно рыдать перед Анжелой. Да и нарыдалась она уже за сегодня. Молчала, потому что сил даже на разговоры не было.
Анжела въехала в свой двор, заглушила двигатель и огляделась. Нет, посторонних не было видно – соседи уже все по квартирам, во дворе пусто.
Хотя эти все её предосторожности были смешны, конечно. Если у Слободского в охране работают профи, а у него точно работают профи, то она и не увидит их никого.
План, куда она спрячет Илларию, возник у Анжелы сразу, осталось только его воплотить.
“Ага! Начать и кончить, – усмехнулась она мысленно. – Отшельник меня прибьёт, конечно, но это потом. Сейчас сначала эту бедолагу чаем отпоим, спать уложим и будем пытаться до Дуба достучаться”
– Выгружаемся! – скомандовала бодрым голосом Ильке. Не к чему было накручивать девчонку раньше времени.
Иллария вошла в квартиру своей новой знакомой и огляделась.
– Не хоромы, конечно, уж прости! Но я одна живу, так что мне вполне хватает, – зачем-то пояснила Анжела, увидев, что Иллария оглядывается.
– У Вас… У тебя уютно, – Иллария замерла в прихожей.
– Проходи в гостиную. Тут, на диване, тебя размещу. У меня всего одна спальня, как ты понимаешь. Не вожу я к себе посторонних, а мужа и прочих родственников не имею.
Иллария разулась, послушно закатила чемодан в комнату и еще раз огляделась. В квартире Анжелы ей нравилось. Она перевела взгляд на женщину и впервые с момента их встречи улыбнулась:
– Спасибо тебе за всё. Если честно, не представляю, как бы я сейчас, если бы не ты.
– Ничего, Илька, прорвемся! Мне когда-то самой вот так же помог один человек, так что считай, что я просто отдаю долг вселенной, – Анжела едва заметно улыбнулась. – Пошли, я тебе полотенце выдам, смоешь свой боевой раскрас, да и просто весь дурдом сегодняшнего дня смоешь.
Иллария послушно пошла за женщиной, оценила размеры ванной комнаты и, собственно, саму ванну. Захотелось принять именно ванну, а не просто постоять под душем.
Анжела, словно прочитав её мысли, открыла кран, заткнула слив и, выбрав какой-то флакончик, капнула из него пару капель в воду, пояснила:
– Тебе сейчас самое оно будет. Умоешься, расслабишься и уснешь сразу.
– Анжел…
– Завтра! Всё завтра, Илька, – остановила её женщина. – Знаешь, есть такое выражение – с любой проблемой надо ночь переспать. Утром всё понятнее будет. Само не рассосется, но понятнее – это сто процентов!
– Хорошо, – губы Илларии дрогнули в улыбке.
– Так, вот тут с косметикой и средствами по её снятию сама, думаю, разберешься, – Анжела показала на полку перед зеркалом, – а я сейчас пижаму тебе принесу. Ты ж, поди, собираясь в свадебное путешествие, не брала уютную-то, да? – Анжела понимающе улыбнулась, увидев, как Иллария смущенно отвела глаза и кивнула. – Это нормально, не тушуйся! Какие хлопковые штаны и футболки с медвежатами в таком отпуске?
Анжела деликатно обошла тему свадебного путешествия, и Илька это оценила.
– У меня есть с собой косметичка, а вот за пижаму с медвежатами буду благодарна, – Иллария вымученно улыбнулась и сбежала из ванной комнаты.
– Господи, какое же она ещё дитя, – покачала головой Анжела, стоило Илларии выйти, – ни в жизнь бы не подумала, что дочь Слободского такой правильной окажется.
Анжела проверила температуру воды, что наполняла ванну, и пошла за той самой, уютной, с медвежатами, пижамой. Она сама эту пижаму надевала крайне редко, и как раз вот когда хотелось тепла и уюта.
Вернулась в ванную комнату, застав Ильку за процессом снятия макияжа, положила пижаму с полотенцем на стиральную машинку и вышла. Уже из-за двери сообщила:
– Я тебе чаю заварю!
Илька вышла из ванной в пижаме Анжелы и с полотенцем, скрученным тюрбаном на голове, вошла на кухню и смущенно улыбнулась, увидев удивление на лице Анжелы.
– Что, сильно я изменилась, да?
– Сколько тебе лет, лапушка? Ты хоть совершеннолетняя? – Анжела разглядывала стоящую перед ней девушку и как будто даже не узнавала.
– Давно уже, – Иллария улыбнулась, – у меня мамины гены. Она очень молодо выглядела.
Анжела поставила перед девушкой кружку с чаем и тарелку с бутербродами, скомандовала:
– Ешь и ложись спать. Диван я тебе расстелила. А теперь и я в пошла в душ.
Анжела ушла в душ, прихватив с собой телефон. Не то чтобы она не могла долго обходиться без гаджетов. Могла и обходилась. Но сегодня она ждала ответа от Отшельника.
Она отправила ему сообщение с просьбой перезвонить. Отправила на тот единственный номер, который он сам дал ей на случай экстренной связи. Обычно Дмитрий отвечал почти сразу, но сегодня её сообщение так и оставалось непрочитанным.
– Для паники нет причин, – успокаивала Анжела сама себя, – могут же у мужика быть личные дела? Могут! Может, он в лес, на заимку свою ушагал, спасать очередную зверушку, или в спортзале там у себя железом гремит, пары спускает.
Анжела нервно передернула плечами, вспомнив тех самых зверушек Дубова, и ушла спать, так и не дождавшись ответа от Отшельника.
То, какими личными делами занимался в данный момент Дубов, Анжела не могла знать.
Как не могла она знать и того, что Дубов в данный конкретный момент был не в лесу и не в личном спортзале. Мужчина был в городе, в закрытом клубе для состоятельных мужиков, и занимался он отнюдь не спасением зверушек.
Хотя да, в одном Анжела была права, Дубов в данный конкретный момент спускал пары.
Глава 6
– Тихон, какого хрена происходит? Ты где, мать твою?
Слободский вышел из зала, где гуляла свадьба, и бушевал в своем номере, не желая делать достоянием всех информацию о том, что его дочь сбежала с собственной свадьбы.
Дочь сбежала, а безопасник где-то таскается, вместо того чтобы заниматься делом. Пока об этом знали только несколько человек: он сам да подруга его дочери Наталья, она же и сообщила ему об этом.
– Валер, не ори! – осадил его тот, который должен был отчитываться перед ним, а не рычать в ответ.
– Да ты охренел? – Слободский даже опешил от слов своего начальника охраны.
То, что Тихон уже давно стал другом, не давало ему права открещиваться от своих обязанностей.
– Ты хоть в курсе, что моя дочь пропала? Не просто конкурс у них такой “Укради невесту”! Нет! Иллария сбежала. Сама! Со своей свадьбы!
– Слободский, или ты сейчас, мать твою, заткнешься и дашь мне спокойно работать, или я потеряю их из виду! – рявкнули Валерию совершенно неожиданно в ответ.
– Что? – тут же сбавил он обороты. – Ты её видишь? Ты знаешь, где она?
– И вижу, и знаю, – прозвучало спокойное в ответ. – Ври что хочешь, но сегодня невеста на торжество не вернется.
– С хрена ли?
– А с хрена ли или с чего другого – об этом ты у своего новоиспеченного родственника спроси! А заодно и на обследование дурака отправь. Желательно, полное. На предмет выявления венерических и психических заболеваний.
– Тихон, ты мне скажешь, что, блядь, происходит, или мне и дальше гадать?
– Сказать-то я могу, но ты всё же у Витали тоже спроси. Очень мне, знаешь ли, интересно услышать его версию. И да, Валер, парочку моих ребят прихвати, когда пойдешь спрашивать.
– Зачем?
– За надом, Слободский! Не тупи, мать твою! Чтоб не прибить ненароком идиЁта. Его, дурака, не жалко, жалко будет, когда ты присядешь из-за него. И, кстати, Валер, имей в виду, Виталя мне сегодня вменяемым нужен будет, есть у меня одно подозрение на его счет, но это уже потом.
– Та-а-ак, – Слободский поискал глазами бутылку воды и потянул узел галстука. – Скажи хоть, где ты сейчас?
– Сижу в одном тихом дворе, жду, когда твоя дочь и некая Анжела Александровна Ярушина вернутся обратно.
– Кто такая Анжела? – Валерий так и не донес бутылку с водой до рта.
– Вот это я и пытаюсь сейчас выяснить, – последовал спокойный ответ.
– Тихон, твою мать! – Слободский опять рыкнул.
– Анжела Александровна Ярушина, тридцать семь лет, не замужем, детей не имеет. Ей принадлежат две ветклиники в разных частях города, – Тихон явно откуда-то читал информацию.
– И давно она в подругах у моей дочери? – давил Слободский на своего безопасника.
– Ну, часа два уже как, – похоже было, что Тихон веселится. Только вот не умел он этого категорически.
– Какого… – начал было опять кипятиться Слободский, но был прерван Тихоном:
– Всё, не ори мне тут в трубку! Не пали контору! Вернулись. Обе. Жива-здорова твоя красавица, и даже уже переоделась в свои вещи. Отбой! Скоро буду! Виталю там не прибейте раньше времени и напиться ему не дайте.
Тихон сидел на детской площадке, притаившись в тени детского домика. Его самого видно не было, а вот из его укрытия открывался вид на двор дома, в котором жила Анжела.
Тихон, в отличие от отца невесты, глаз с девушки не спускал весь день, а потому увидел то, как она выходила из банкетного зала. Одна. Виталия уже не было в зале минут десять. Как не было и той рыжей шмары в развратном платье красного цвета. Виталий Уткин весь вечер не на жену молодую любовался, а глаз с рыжей потаскухи не спускал. А потому, когда из зала вышла сначала та девица, а спустя пару минут и Виталий, Тихон всё понял.
И вот теперь из зала вышла Иллария. Тихон прошел в холл, проследил за тем, на каком этаже остановился лифт, в котором уехала дочь шефа, и рванул по пожарной лестнице на тот же этаж.
Номер для новобрачных был в конце коридора, каблуки у невесты были высокими, а потому Тихон успел увидеть, как мелькнуло платье невесты за дверью в номер.
Радуясь ковровому покрытию на полу, скрадывающему его шаги, и притушенным по случаю позднего времени суток лампочкам в общем коридоре, Тихон прошел в тупик, свернул к пожарному крану и замер там.
Костюм черного цвета, притушенный свет, ящик с пожарным краном и горшок с пышным цветком позволили Тихону не сильно отсвечивать. К тому же что-то ему подсказывало, что Илька сейчас выскочит из номера, рванет к лифтам и в его сторону даже не посмотрит.
Спустя несколько минут всё так и случилось. Видимо, Виталя не подвел – привел рыжую шмару в номер для новобрачных. Илька выскочила и побежала к лифту, а Тихон тенью скользнул в номер, не дав двери захлопнуться.
Вошел, услышал стоны и возню в спальне, быстро заглянул, удостоверился в собственной догадке и так же бесшумно вышел из номера.
– Ну деби-и-ил, – прокомментировал поступок Витали и рванул к пожарной лестнице. И опять Тихон успел вовремя. Увидел, как Иллария в компании подруги скрылась в туалете.
Дальше было два варианта развития сюжета, но, зная характер девушки, Тихон предположил, что она сбежит. Так и случилось. А дальше уже всё было просто. Езда по городу, сбежавшая молодая не пыталась отследить погоню, а потому не видела его машину.
Иллария свернула в какой-то двор, а ему пришлось, сверившись с датчиком на днище машины и убедившись, что та остановилась, уже пешком идти в этот же двор. И снова спасибо темноте и темному костюму.
Тихон решил не подходить к девушке сразу, видел, что она плачет, сидя в машине и уткнувшись в руки, лежащие на руле. Решил дать ей возможность побыть одной.
Признаться, его сердце разрывалось от боли за эту девочку, ведь когда-то давно он обещал её матери, что не даст никому Ильку в обиду. Но сделать ничего не смог с этой чертовой свадьбой!
Доказательств измен Витали у него не было. Умело маскировался, говнюк! Умело. До поры до времени. Вон, даже любовницу свою на свадьбу пригласил. А после регистрации брака решил, что всё, никуда теперь жена молодая не денется, и расслабился.
Идиот, как есть идиот! И что только Илька в нем нашла?
Тихон уже хотел подойти к машине Ильки и предложить отвезти её в другую гостиницу. Дальше бы он придумал, что делать и как быть. В конце концов, объяснил бы всё Валерию, он дочь любит, хоть и предал память о её матери.
И только Тихон собрался подойти к машине, в которой рыдала Илька, как во двор въехал джип и встал рядом с её машиной.
Тихон, прячась в тени, подошел ближе и приготовился действовать, но из джипа вышла женщина. Вот она-то и успокоила Ильку – Тихон не слышал их разговора, но, поглядывая одним глазом в их сторону, пробивал инфу по номеру автомобиля о женщине.
Пробил. Даже уже вон Слободскому отчитался. И вот теперь Анжела привезла Ильку к себе домой. То, что именно так и будет, Тихон понял сразу. Как? А черт его знает. Не была эта Анжела похожа на стерву. А еще она чем-то напоминала ему Иришку, маму Ильки.
– Что ж, до утра вы точно никуда не денетесь, а потом мы за вами, красавицы, по-другому последим! – с этими словами Тихон прикрепил жучок-следилку на днище джипа Анжелы и уехал в отель, где продолжала гулять свадьба.
