Текст книги "Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ)"

Автор книги: Елена Архипова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

Наплевав на все приличия, он смотрел на Илларию.

К слову, он давно на них наплевал. Это только его дело – как выглядеть, в чем ходить, где жить, с кем дружить, а с кем трахаться. Не шмотки и не знакомства определяют суть человека, а его поступки.

Дмитрий откровенно любовался точеной девичьей фигуркой – аккуратные грудки с торчащими нежно-розовыми сосками, тонкая талия, впалый животик, длинные и стройные ноги с узкими щиколотками.

Её маленькие стопы он заметил, едва она разулась.

Со своего места ему было не видно, но очень хотелось думать, что её лобок выбрит до гладкости. В пальцах появился зуд, хотелось потрогать её розовые сосочки, они должны быть шелковые на ощупь, огладить клиторок, заставив тот затвердеть, и потом нырнуть внутрь. Сначала пальцами довести красавицу до оргазма, размазать её собственную смазку по половым губам, почувствовать её запах там. Наверняка он сладкий. Такие девочки не пьют и не курят, а значит, и пахнут по-другому.

Его настырная гостья миниатюрная вся, как статуэтка, такую и в объятиях-то сжимать страшно. Наверняка она и внутри вся узкая. Вряд ли девственница, сейчас не те времена, но, скорей всего, у нее не много было мужчин, а значит, под его агрегат надо будет разрабатывать девчонку.

От этих мыслей Дубова отвлек тот самый агрегат, что стоял сейчас колом, оттопыривая спортивные штаны палаткой.

Девушка за стеклом подняла руки к волосам и помассировала под струями воды голову. Обе её грудки задрались ещё выше, и стало понятно, что грудь у неё своя, натуральная, а значит, мягкая и податливая.

Иллария повернула голову к полке, где стояли гели для душа и шампуни, взяла бутылочку, вылила себе на руку, растерла в ладонях и принялась мыть голову.

Дубов смотрел, как по её телу стекает пена шампуня, сначала по плечам и груди, потом по впалому животу, стекает на лобок и дальше, по стройным ногам, на пол.

Член в штанах стоял так, будто не было разрядки уже хрен знает сколько времени. Да что за ерунда? Он же два дня назад оторвался по полной в клубе у Мадж. Всю ночь объезжал одну неугомонную красотку, выходил из клуба утром с пустыми яйцами и был уверен, что теперь секса долго не захочет.

Захотел. И гораздо быстрее, чем сам того ожидал.

Между тем девушка в его душевой потянулась за другой бутылочкой, вылила себе на ладошку приличную порцию её содержимого, распределила на обе ладошки и принялась намыливать себя.

Дубов, сам не осознавая этого, зашипел, глядя на то, как Иллария намыливала себя, начав с плечей. Огладила одновременно обе грудки, заставив мужчину, стоящего под окном, поправить собственный член, который, казалось, уже готов был порвать к херам штаны.

Омыла животик и опустила одну ладошку на лобок. Дубов затаил дыхание, глядя на это. Интересно, она будет себя сейчас там ласкать?

Да что, мать твою, происходит? Давно ли он, взрослый мужик, стал страдать вуайеризмом??

Девушка же тем временем опустила руки на бедра и повела их ниже, наклонившись вперед и прогнув спинку.

Нет, ласкать она себя не стала, просто мылась.

А как быть теперь ему? Бежать в туалет на первом этаже и дрочить там? Или сразу идти к ней на второй этаж и отодрать там, в душевой, по-взрослому. Интересно, она кричит, когда кончает?

А если он сейчас придет к ней в душ, то будет ли возмущаться и делать вид, что она не такая, или сразу примет его? Ведь она же могла залезть в ванну, что стояла в глухом углу той же ванной комнаты, а она выбрала душ перед стеклом.

Анжела, прежде чем отправить её к нему, предупредила о его шрамах и странностях. Не могла не предупредить. Доказательством тому было, что девчонка не испугалась и не пыталась отвести от его лица взгляда.

Да, Анжела не могла не предупредить, и девчонка не отводила взгляда – это да, всё так. Но! Она его не испугалась. Совсем. И ещё одно – она его не жалела. Он видел её взгляд. Жалости в нем точно не было.

За долгие годы жизни со шрамами на своем лице и теле Дубов уже знал, что все люди делятся на две категории – те, которым противно и страшно на него смотреть, и те, которые тут же бросаются его жалеть.

Спустя какое-то время те, которым страшно, привыкают к нему и уже не обращают на шрамы внимания. На теле, правда, их мало кто видит, да они и скрыты татуировкой. А вот лицо да, видят все.

А вот те, кто жалеют, как правило, не справляются со своими эмоциями. Они уверяют, что справились, но это не так. Дубов научился считывать людские эмоции. Жалельщики – самые страшные люди.

Из жалости можно простить любые грехи.

Из жалости можно жить с человеком.

Из жалости можно терпеть все его выходки, вплоть до унижений и полного абьюза.

Из жалости можно говорить, что любишь.

Только вот любовь ли это? Нет! Любовь не должна унижать. А жалость как раз унижает.

Девушка в душевой на втором этаже повернулась к стеклу спиной, выключила воду, быстро замоталась в полотенце и вышла из зоны видимости.

Дубов очнулся, обматерил себя, поправил торчащий колом член и пошел на кухню ставить чайник.

Глава 11

А Иллария, не подозревая о том, что за ней кто-то наблюдал, высушила волосы вторым полотенцем и замотала его тюрбаном, давая волосам подсохнуть. Потом наклонилась к собственным вещам, аккуратно сложила их стопкой на корзине для грязного белья и только потом одела чистые и сухие.

Эх, жаль, что она сейчас из чемодана только теплую пижаму взяла. Надо было еще и худи с теплыми носками захватить. Да что ж ей всё никак не согреться-то?

Илька быстро оделась, сложила использованные полотенца в корзину для грязного белья, забрала свои вещи и вышла. Вошла в комнату, в которой ей предстояло сегодня ночевать, нашла в чемодане худи, теплые носки и посмотрела на кровать с толстым пуховым одеялом.

Вот сейчас она чуть-чуть полежит под ним прям так, в теплых вещах, согреется и пойдет искать Дмитрия. Очень хочется чая. Горячего, крепкого и с лимоном.

Дубов уже вскипятил чайник, заварил чай, добавил туда липового цвета, подумав о том, что эта его внезапная гостья какая-то подозрительно бледная, и не хватало еще, чтоб она тут разболелась у него!

Подумал ещё и достал из холодильника буженину, соорудил бутерброды и прислушался: в доме стояла привычная тишина. Так, словно и нет никакой девушки в его доме, и он тут привычно один.

– Не понял, она заблудилась, что ли, в трех дверях и одной лестнице?

С этими словами он поднялся на второй этаж и заглянул в распахнутую дверь гостевой спальни.

Девушка лежала под одеялом в толстом худи, натянув на голову его капюшон, и спала. Её грязные вещи лежали тут же, на стуле, сложенные стопочкой.

– И куда ты собралась их нести, а? – прошептал, обращаясь к спящей девушке.

Потом внимательнее всмотрелся в её лицо и отметил покрасневшие щеки. Интуитивно протянул руку к её лбу, потрогал и, в который уже раз за сегодняшний вечер, выматерился сквозь зубы. В этот раз было от чего! Лоб девушки был не просто горячим, как можно было бы ожидать от человека, лежащего под пуховым одеялом в одежде – он полыхал. Дышала девушка тяжело, словно бы через силу.

– Значит, мне не показалось, что ты, красавица, заболела. Вот мало мне больного волчонка, теперь еще и она, – буркнул себе под нос, рассматривая девушку вблизи. – Анжи меня порвет в лоскуты. Причем не знаю, за кого больше – за неё или за волчонка.

Спящая и без косметики, с раскрасневшимися щеками и прилипшими ко лбу волосами, девушка выглядела совсем юной. Он видел её еще в ту пору, когда она была ребенком. Сколько ей тогда было? Лет десять или одиннадцать? Кажется, тогда они с матерью за чем-то заходили к ним в офис.

Тогда они с Дисой и Валероном еще были одной командой.

Дубов скрипнул зубами и сжал кулаки. Вот же неисповедимы пути Господни! Диса гниет в земле, мать девушки тоже вот уже несколько лет как умерла, он сам изменился до неузнаваемости, а её отец жив, здоров и даже счастлив.

– За что же ты с ней-то так, Валерон? – вздохнул, глядя на спящую девушку. – Анжи что-то там говорила о том, что молодой муженек в день свадьбы тебе изменил. И подсунул тебе этого мудака в мужья твой же отец.

Ему бы радоваться сейчас, что вот он, шанс отомстить и Валерону. Да вот не срастается что-то тут. Не получается. Гложет его какое-то сомнение…

С одной стороны, если Валерон нашел такого ушлепка дочери в мужья, значит, ему наплевать на родную дочь. Но девочка получила хорошее образование за границей. Зачем? Отец мог бы и сразу её замуж отдать. Зачем платить бешеные бабки за образование той, кто будет потом прожигать жизнь и бабки мужа, выкладывая фоточки в соцсетях о своей распрекрасной жизни?

Анжи говорила, что Валерон радовался возвращению дочери, а потом выяснилось, что врал. Мужа долбоеба нашел и замуж сплавил.

Есть еще мачеха. Вот она не радовалась возвращению падчерицы. Еще бы! У неё свой сын имеется. Наследник. Опять же, вторым она там беременна. Да, падчерица мешает. Хорошо, что не киллера наняла, а всего лишь мужика в мужья.

Нет! Не срастается! Валерон не дурак! У него там свой начбез имеется. Еще со времен юности они вместе. И Валерон не дурак, и Тихон не идиот – должны были пробить будущего родственника. Всё-таки наследница многомиллионного состояния.

Да… Что-то здесь не вяжется…

Иллария завозилась во сне, тяжело сглотнула и облизала пересохшие губы. Скинула с себя одеяло, но не проснулась.

Дмитрий еще раз потрогал лоб девушки – он по-прежнему горел. Мужчина тихо выругался, вышел из комнаты девушки, спустился на первый этаж и набрал личного врача. Тот снял трубку лишь после пятого сигнала.

– Слушаю тебя, Дим, – вздохнул сонно в трубку.

– Аркадий Игнатьевич, у меня тут проблемка образовалась.

– Ты где? – врач моментально проснулся и собрался. – Что случилось?

– Да у себя я. Но случилось не у меня, а у моей… – Дубов на секунду замялся, подбирая слово, – моей гостьи. Она сильно промокла под дождем, замерзла, пока дошла до меня. Лоб горит. Температуру не мерил. Она спит в теплой одежде и под одеялом.

– Кашель? Насморк, больное горло?

– В горло не заглядывал, носом вроде не шмыгала, кашля нет, но дышит тяжело.

– Значит, так, Дубов, одежду теплую снять! Одеяло распахнуть и обтереть девушку не очень холодной, желательно кислой водой. Есть у тебя лимонная кислота или уксус? Любой, но лучше яблочный! Вот и разведи с водой, не сильно, а так, чтобы ожога не было. Попробуй, чтоб чуть кислое было, и… – но Дубов оборвал врача:

– Что ты из меня дебила делаешь? Знаю я, как надо разводить!

– Ну молодец, раз знаешь. На сгибы локтей и запястья положи лед. Вода будет испаряться, кровь частично охлаждаться, как следствие, температура тела должна понизиться – это из народных средств. Какие лекарства есть в доме?

– Нет никаких, кроме пластыря, сам же знаешь.

– Тогда сделай ей клюквенный морс и все, что я перечислил выше! Если утром не снизится, вези ко мне в больницу. Хотя нет, в любом случае вези. Пневмонию нельзя исключать.

– Понял, сделаю.

– Действуй! Утром жду. Не хочешь возиться сам, можешь сейчас везти, к утру разберемся.

– Да куда её такую везти-то? За ночь, думаю, собью чуток, а уже утром будем у тебя.

Глава 12

– В каком смысле Вы не увидели, как девушка выходила? Вы где были? – Тихон рвал и метал, когда ему сообщили, что в квартире Анжелы Ильки нет.

Его подчиненные стояли, опустив взгляды в пол, и молчали.

– Долбоёбы великовозрастные! Вы понимаете, что проебали объект наблюдения? Теперь вам прямая дорога в сторожа! Свинарники охранять! Да вы с этой ёбаной двери в подъезд взгляда не должны были отводить! Моргать должны были – и то по очереди!

– Ну там же камеры висят над подъездом, – начал было блеять один.

– Это у тебя член висит! – взвился Тихон на попытку подчиненного что-то вякнуть ему в ответ. – Без тебя знаю, что там камеры есть! Пошли нахер отсюда!

Парни вылетели пулей, а он, тяжело вздохнув, полез в базу данных – надо было узнать, кто ставил камеры над подъездами. Нашел фирму, отдал своему компьютерному гению инфу по камерам, откинулся на спинку кресла и помассировал виски, прикрыв глаза.

Киборг, как за глаза называли его подчиненные за абсолютное отсутствие каких бы то ни было эмоций, только что сорвался. Да, на двух дебилов, но это сути не меняет.

Он.

Сорвался.

– Старею, что ли? Где были мои хваленые мозги, когда я этих двух недоумков оставил на точке наблюдения за подъездом Анжелы?

Встал, подошел к окну в пол, замер, глядя с высоты тридцать пятого этажа на никогда не спящий город.

Нет, не стареет. Просто вымотался к херам с этой чертовой свадьбой.

Броуновское движение машин и людей действовало на него успокаивающе, заставляя мозги работать.

Надо бы ему с Натальей, подругой Ильки, потолковать. Телефон её не мешало бы глянуть. Не может быть, чтобы подруги не общались. Илька должна была, пусть не со своего телефона, но дать знать подруге, что всё у неё хорошо.

– Куда ж ты поехала, девочка? Точнее, куда тебя отправила Анжела? – проговорил задумчиво.

Гений компьютеров обещал взломать камеры быстро.

То, что Ильки уже нет в квартире Анжелы, они вычислили. Как? А очень просто – в предыдущие дни в квартире женщины, которая живет одна, вечерами горел свет. А тут вдруг нет. Не спать же Илька легла, ожидая хозяйку квартиры?

Тихон решил сам поехать на квартиру к Анжеле, едва парни доложили, что она вернулась домой. Кого смущает то, что на часах почти ночь, когда пропала дочь Слободского?

Новая знакомая Ильки оказалась дамой умной, так что, когда он позвонил в домофон её квартиры и представился, открыла подъезд и впустила в свою квартиру.

– Да, жила, – не стала отрицать этот факт. – Вчера рано утром уехала. Куда – не сказала. Знала, что вычислите её и придете ко мне.

– На чем уехала?

– На машине, – женщина насмешливо пожала плечом. – Купили ей старенькую, не привлекающую внимания, и Илька уехала.

Тихон чувствовал, что Анжела знает больше, чем говорит, и, скорей всего, в чем-то еще и обманывает его, но не пытать же ему сейчас её, в самом деле. Да и не похоже, что эта женщина так быстро бы всё рассказала. Чувствовался в ней характер и стержень. Самодостаточная, умная, да еще и красивая – редкое и опасное сочетание для женщин.

Из квартиры Анжелы начбез ушел, считай, ни с чем. На недоумков, конечно, наорал, только вот что толку-то?

Как, ну как можно было уснуть на посту?? И нет, не служило им оправданием то, что по словам Анжелы, Илька выскользнула из её подъезда рано утром.

Телефон на столе пискнул входящим вызовом.

– Тихон Петрович, есть доступ к камерам! – обрадовал его хакер. – Скинул Вам на “мыло” видео с камер за последние несколько суток.

Тихон тут же открыл полученный файл и принялся отсматривать. Просить кого-то другого сделать это не имело смысла. Хватит, доверился уже дегенератам. Что-то ему подсказывало, что Илька должна была замаскироваться, и сделать это хорошо.

Девушка, абсолютно непохожая на Ильку, вышла из подъезда и быстрым шагом направилась за угол дома.

О том, что эта девушка именно Иллария, Тихон догадался только потому, что девушка была с чемоданом. Брюнетка в солнечных очках с алой помадой на губах и близко не была похожа не дочь Слободского. И, кстати, Анжела его обманула. Девушка уехала не рано утром и не вчера. Иллария вышла из подъезда Анжелы сегодня, ближе к вечеру. В то время, когда с работы возвращались соседи.

Фактически они отстали от Ильки всего на несколько часов.

Хоть тут эти долбоящеры сработали быстро и четко.

– Ты ж посмотри, какие вы продуманные-то, а! – хмыкнул, оценив маневр женщин.

Соседи входили, выходили, опять заходили. Не толпа, конечно, как в метро, но всё-таки людской поток сбивал.

Брюнетка с чемоданом шла целеустремленно и уверенно, не оглядывалась, как в шпионских фильмах, по сторонам. Глядя на неё со стороны, можно было подумать, будто она живет в этом подъезде и сейчас идет с чемоданом только потому, что собралась в отпуск.

Девушка завернула за угол дома и всё, пропала.

Тихон выругался сквозь зубы, когда понял, что машина с номером, который назвала ему Анжела, из-за угла дома так и не показалась.

Она могла, конечно, и здесь его обмануть, но, скорей всего, Иллария выехала со двора с другой стороны. Камер там не было, это Тихон сам проверял, а вот выезд на параллельную улицу был.

Сама Анжела тоже выходила из подъезда. Это двух женщин и выдало. Сидела бы дома, зажгла бы в положенное время свет, и эти два идиота даже не насторожились бы.

Что ж, хоть тут оперативно сработали. Но теперь надо идти на поклон в ГАИ, просить их по камерам отследить. Работы до ёбаной матери!

И только Тихон потянулся к трубке телефона, как дверь в его кабинет распахнулась, впуская Слободского.

Он вошел размашистым шагом, громыхнув дверью о стену. Увидев злого начбеза, всё понял:

– Просрали?

– По камерам гаишников отследим. Найдем! – пообещал уверенно.

– Ну-ну! Работай, Киборг, работай! И помни, головой своей отвечаешь за мою дочь!

– Плевать мне на ответ перед тобой, Валерий Антонович. Я жене твоей обещал, что глаз с её дочери не спущу. Так что не сомневайся. Найду.

– Если с ней что-нибудь случится, я тебя сам порешу!

– А сможешь? – Тихон спросил Слободского спокойно, без единой эмоции в голосе и откинулся на спинку кресла.

Слободский, посверлив его взглядом, развернулся и вышел, хлопнув дверью со всей дури, а Тихон так и остался сидеть, откинувшись в кресле. Все знали, что Киборг и Слободский дружили, но так разговаривать с нанимателем Тихон позволял себе только наедине.

Глава 13

Дубов, закончив говорить с врачом, развел в миске с теплой водой яблочный уксус, нашел в техкомнате старую чистую простынь, пощупал и остался доволен – ткань была мягкой на ощупь.

– Самое то для девичьей нежной кожи!

Хмыкнул, поняв, что говорит вслух, взял кружку с липовым чаем, миску с разведенной подкисленной водой и пошел наверх, в спальню девушки. Похоже, ему сегодня предстоит “веселая” ночка.

– Пижама, худи с капюшоном, еще и теплые носки на ногах! – выдохнул себе под нос, разглядывая спящую девушку. – Да тут у кого хочешь температура поднимется!

Иллария спала, скинув одеяло, свернувшись клубочком. Как её такую раздевать и обтирать? Перед глазами встала недавняя картинка из душевой, когда она стояла под струями воды, смывая шампунь. Член, опавший было в процессе разговора с врачом, вновь дернулся.

– Кретин озабоченный! – ругнулся на себя и на свою реакцию на девчонку, поставил принесенное на тумбочку рядом с кроватью и наклонился к девушке. – Док сказал, раздеть тебя надо.

Сказал не для девушки, а больше для себя.

Конечно, Дубову приходилось раздевать женщин. Пьяных, развратных, заигрывающих с ним и дразнящих, целующих и раздевающих его самого в ответ.

Все, кто видел его без одежды, всегда залипали на его татуху и тело. Профессионалки лишних вопросов не задают. Никогда. У них за это можно и работы в элитном клубе лишиться. Эти делают свою работу. Тут всё просто и понятно. Он платит, они изображают страсть и без лишних вопросов.

Непрофессионалки в его жизни тоже бывают, но реже. Да, страсть они не изображают, а получают удовольствие на самом деле. Но с такими дамами есть своя побочка – вопросы. Эти дамы всегда их задают, правда, потом. После того, как уже всё произошло.

На такие вопросы он не отвечает, просто одевается и уходит. Зачем им знать его ответы? Секс уже случился, свое удовольствие каждый из них получил, к чему лишние разговоры?

Серьезных отношений он не ищет. Не хочет. За секс всегда платит, перезванивать не обещает, свой номер телефона не дает. Ни одной. Так проще. Всем. Никаких обязательств.

Никто.

Никому.

Ничего не должен.

Так что да, раздевал разных, а вот сонных и больных – еще не приходилось. Ни разу.

Стоило только Дубову потянуть худи в попытке снять его с девушки, как она проснулась:

– Что Вы себе позволяете, – возмутилась вяло, будто сквозь сон, и даже попыталась отцепить его ладонь от теплой вещи.

Она всего лишь положила свою горячую ладошку на его руку, а его словно молнией прострелило, отдавшись острым желанием в паху – ладонь девушки была изящной и маленькой, с тонкими длинными пальчиками и неброским маникюром.

Да она ж этой своей маленькой ладонью с тонкими пальчиками даже агрегат его не обхватит!

Член, словно в насмешку, снова стоял колом. Тьфу, мать твою!

И ведь не полезешь же сейчас в штаны его поправлять.

– Тебе легче будет, глупая! Горишь ведь вся, – говорил, не повышая голоса, не делая резких движений, но и не оставляя своих попыток раздеть девушку. Говорил так же мягко, но настойчиво, все равно как с тем волчонком, что был закрыт сейчас в сарае, в теплом углу.

– Тебе надо снять эту вещь. Тело не дышит. Посмотри, ты же мокрая вся! – уговаривал, увещевал, убеждал. – Ты сама себе вредишь, повышая и без того высокую температуру тела.

Илька облизала пересохшие губы и тяжело сглотнула.

– Давай, не спорь. Чай вон с липой остывает, сейчас выпьешь, полегче будет, – Дубов кивнул на тумбочку рядом с кроватью, – только сначала подними руки, помоги мне тебя раздеть.

Илька послушно проследила за его взглядом в сторону кружки с чаем, опять сглотнула, убрала ладошку с его руки:

– Хорошо, – буркнула, не обращая внимания на то, как двояко это у него прозвучало, и подняла руки вверх, давая возможность снять с себя худи.

Дмитрий быстро стянул с девушки вещь, и оказалось, что её пижама, не менее теплая, тоже вся насквозь мокрая. Да что ж ты будешь делать-то?

– Укуталась так, будто на Северный полюс собралась, – вздохнул и снял с девушки носки.

Да твою ж ма-а-ать! Какой же у тебя размер обуви?

– Тридцать пятый, – прозвучало неожиданное ему в ответ. – А у Вас какой?

Это он вслух, что ли, спросил, а она ответила и его размером интересуется. Может, она прикидывается, что ей плохо? Посмотрел на девушку более внимательно. Да нет, вид больной, языком еле ворочает, кожа в мурашках вся, а туда же. Девушка, увидев его интерес, тут же пошла в нападение:

– Что? Вы спросили, я ответила. Теперь Ваша очередь.

– Сорок восьмой, – буркнул и потянулся к резинке её пижамных штанов.

– Какой? Чт-т-то Вы делаете? – вцепилась в свои фланелевые, стиля “анти-секс”, штаны мертвой хваткой.

– Тебя не только раздеть надо. Тебя обтереть надо. Всю. Так делают, чтобы температура спала. Горишь же вся! – повторил снова. – Вон вода с уксусом. Тебе легче будет.

Девушка лежала, вцепившись в эти, мать их, штаны и сверкала на него возмущенным взглядом.

Что за хрень? Она что… Да нет! Да быть не может! У неё же свадьба была. Или они еще не успели?

– Ты что, девственница? – озвучил догадку.

– Нет.

– Тогда и не строй из себя недотрогу. Думаешь, я голых женщин не видел? Я тут ей помочь пытаюсь, а она штаны снять не может!

– Зачем снять?

– Говорю же! Тебя надо обтереть, чтобы температуру сбить! – повторил уже на повышенных тонах. – Тебе что, ни разу так температуру не сбивали в детстве?

– Я не знаю… Не помню… – в глазах плескались слезы.

Он тяжело вздохнул – да что ж ты будешь делать-то с ней?

– Тело обтирают, вода испаряется, температура спадает. Физику в школе учила или проходила? Вот и вспоминай! Потом чаю с липой выпьешь и можешь дальше спать. Только не в этой пижаме! Есть во что переодеться?

Илька пропустила его вопрос мимо ушей, задав встречный:

– Может, мне лучше таблеточку дадите?

– Нет. Не лучше. Нет в моем доме таблеток.

– Не верите в фармакологию?

– Верю. Просто сам не болею, потому и не держу. Для животных, думаю, тебе не подойдут, – Илька испуганно замотала головой, а Дубов закончил свою мысль:

– Так что сегодня народными средствами лечимся, а завтра утром отвезу тебя в город, в больницу.

– Не надо в город! Меня найдут!

– Тогда давай лечиться так! – пошел Дмитрий на хитрость, решив пока не говорить девушке о том, что в город он всё равно её отвезет, пусть бы даже и силой.