Текст книги "Знатный казус, или ДРАКОценная моя (СИ)"
Автор книги: Елена Амеличева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 21
Ужин
Я посмотрела на высокого брюнета, что красовался в проеме с таким видом, словно милостиво позволял нам любоваться статной фигурой, подчеркнутой фиолетовым кафтаном.
– Эффи, это Кирк, мой друг детства, – представил его Сэйндар.
– И отменный источник информации, – гость лукаво улыбнулся, оставив поцелуй на моей руке. – Знаю все тайны вашего жениха, Стефания, – отвесив мне поклон, он уселся на стул.
– Запомню, пригодится, – кивнула ему.
– Ничего такого он тебе не поведает, Эффи, – мой дракон занял свое место.
– Вынужден согласиться, – Кирк положил на колени льняную салфетку. – Сэйн на редкость скучный джентльмен. Ни скандалов, ни страстных приключений с дамами, ни дуэлей с их рогоносцами-мужьями.
– По всему этому ты у нас специалист, – отозвался друг.
– Разумеется, ведь приходится стараться за двоих.
– Мальчики, из-за ваших пикировок все умрут с голода, – вмешалась Луиза, стрельнув глазками в Кирка. – Давайте ужинать.
– Ты права, милая, – поддержала ее тетя Фэйт и кивнула слугам, что замерли вдоль стены.
Ужин начался.
Я не особо успевала оценивать вкус подаваемых блюд. Все время уходило на то, что подсмотреть, как их правильно есть. Кушанья – по большей части мне незнакомые – сменяли одно другое, за столом тек обычный семейный разговор, в котором мне приходилось отделываться односложными ответами. Но Луиза решила это исправить.
– А какое ваше любимое блюдо, Эффи? – невинный вопрос прозвучал в тот момент, когда все мое внимание было поглощено решением проблемы о том, как есть ту зеленую загогулину, что подали на разукрашенной золотыми разводами тарелке.
– Я не привередлива в еде, – рассеянно улыбнулась в ответ, косясь на Сэйндара, взявшего в руки самую маленькую ложечку.
Ясно, поступим также.
– Прямо как мой старший брат! – протянула девушка. – Ему камни положи, он их поперчит, сжует и не заметит. А вот Делайле было нипочем не потрафишь. Любое блюдо могла раскритиковать, найти изъян, наш повар ее боялся, как чумы, ведь каждый раз будто экзамен ей сдавал! – она хихикнула. – Я ни у кого не встречала столь тонкого вкуса.
Вот наш цветочек и показал свои шипы. Усмехнулась, попробовав загогулину. А, так это всего лишь яблочный крем с какими-то мудреными добавками. Как ни странно, чувствую вкус тыквенных семечек и кунжута. Значит, можно себя поздравить – дожила до десерта!
– К сожалению, тонкий вкус Делайлы не соседствовал с добрым нравом, – отметил Сэйндар, отложив ложку.
Сестра предпочла промолчать, увянув под его тяжелым взглядом.
– Да и красотой она не отличалась, – добавил Льюис. – В отличие от Эффи.
– Тетя Делайла была злой и вредной, как ведьма! – подытожил один из тройняшек, размазывая десерт по тарелке.
– Это уж точно, – Кирк промокнул губы салфеткой и поднялся, – предлагаю продолжить вечер пением.
– Отличная мысль! – Луиза направилась следом за ним к белому роялю, похожему на огромную птицу из-за поднятой крышки. – Что будем петь? – заняв краешек скамьи, девушка зашелестела нотами.
– Нашу любимую, – Кирк помахал другу, – иди к нам, порадуй невесту!
– Не против? – жених глянул на меня.
– Конечно, – посмотрела ему вслед.
– Эффи не обижать, – велел он тройняшкам и направился к инструменту.
Так красиво идет, будто танцует. Загляденье просто, а не мужчина. Первые аккорды слились с моей улыбкой. Она стала мечтательной, когда по столовой поплыл голос Сэйндара – глубокий, в меру оттененный хрипотцой, сильный и уверенный, как и он сам. Кирк лишь подпевал, и его «вклад» в песню я не замечала, мечтательно глядя на жениха.
До тех пор, пока по моему носу не шлепнуло что-то. Вздрогнув, увидела горошину, упавшую на полупустую тарелку. Перевела взгляд на разбойников, что усиленно делали вид, что наслаждаются дядиным пением. Вот так, значит? Стрельнула глазками по сторонам. Все увлечены домашним концертом. Отлично!
Р-раз, раз, раз – в цель полетели три зернышка кукурузы из большой салатницы. Малышня подпрыгнула, явно не ожидая такой прыти от почти старой тети, которая должна была вести себя как порядочная леди. Мальчишки пошептались. Итогом военного совета стали косточки вишен, полетевшие во врага.
Ха, у меня дома такие же налетчицы имеются! Я ловко уклонилась и запулила в нахалов арбузными семечками, угодив одному прямо по носу – вот так-то! Но радовалась недолго – около уха просвистел огрызок яблока. Грязно играют, сорванцы!
– Дулька, помогай! – шепнула обезьянке, что пряталась за моими распущенными волосами.
Малышка скакнула на стол, цапнула десертную ложечку, как катапульту зарядила ее горошиной и обстрел продолжился.
Война шла с переменным успехом, мимо свистели снаряды, пока не закончилась песня. Аплодисменты прервали нас, заставив сделать вид, что мы не распоясавшееся хулиганье, а приличные леди и драконята. Чинно сидим за столом, наслаждаемся концертом, восхищенно благодарим и воспитанно хлопаем в ладоши.
– Не обижали? – осведомился Сэйндар, подойдя к нам.
– Что ты, милейшие дети, – невинно похлопала глазками в ответ.
– Серьезно? – хмурясь, он посмотрел на племянников. – Мы об одних и тех же мальчишках говорим?
Те изобразили, что они ангелочки и широко улыбнулись. Тот, кому я попала по носу семечком арбуза, старался больше всех.
– Эффи, иди к нам, споем дуэтом, – позвала Луиза.
Судя по ее усмешке, она просто мечтала меня опозорить.
– Не стоит, лучше вас послушаю, так красиво поете! – улыбнулась, извиняясь.
– Нет-нет, иди к нам, не стесняйся, я уверена, мы с тобой непременно споемся!
Я почему-то уверена в обратном.
– Ну давай же, не стесняйся, – Луиза подскочила ко мне. – Всего одну песенку!
Глава 22
Песенка спета
– Я бы лучше осталась слушательницей, – «поломалась» для приличия, завлекая ее в капкан.
– Отказы не принимаются, идем! – уверенная в успехе Луиза схватила меня за руку и потащила к роялю. – Может, саккомпанируешь? – коварно улыбнулась, указав на белоснежный инструмент.
Грязно играешь, драконица.
– Ча-чи-чи! – укоризненно зацокала Дульсинея, качая головой.
– Луиза, хватит, – оборвал сестру Сэйндар, подойдя к нам.
– Ах, прости, ты же не умеешь, я не подумала, – девушка прикинулась смущенной. – Прости, Эффи.
– Немного умею, – возразила, пряча улыбку. – Всего несколько уроков, конечно, брала, но попытаюсь все-таки изобразить что-то приличное.
Сев на скамью, выбрала песенку. Дулька скакнула на подставку с нотами. Мои пальцы замерли над клавишами. А потом по комнате потекла музыка. Нежная, как мягкая щечка младенца, игривая, как искорки, что сыплются с бенгальского огня, кокетливая, будто девушка на выданье.
Все притихли, и я начала петь. Слова знала наизусть, они легко срывались с губ, мягким сопрано наполняя столовую. Мой дракон встал рядом и наши голоса слились, на удивление слаженно выводя рулады.
Дулься старательно перевернула лист нот, когда я кивнула ей. Краем глаза успела заметить, как недовольно сморщила нос драконица. Хотела унизить деревенщину, которая не знает, с какой стороны к роялю подойти, а оказалась унижена сама. Так бывает, когда роешь другому яму.
Улыбаясь друг другу, мы с женихом допели песню. Дрожащие пальцы замерли на клавишах, все еще готовых рождать волшебство.
– У тебя изумительный голос, – похвалил Сэйндар.
Аплодисменты заглушили мой ответ. А потом Дулька вскочила на рояль и с важным видом раскланялась, сорвав овации.
– Вот так всегда, – со смешком отметила я, встав. – Стараешься ты, а награду получает кто-то другой!
– Моя награда со мной, – мурлыкнул дракон, осторожно прижав меня к себе.
– А говорил, что дамский угодник у вас Льюис, – попеняла ему.
– Наверстываю упущенное, экстерном! – его глаза полыхнули, заставив мое сердце ухнуть в пятки, в гости к башмачкам.
Вечер продолжился – разговорами, танцами, шутками. В конце все отправились гулять в сад. Оставив Сэйндара обсуждать дела с Кирком, я решила проведать моих феечек.
Сад, подсвеченный магическими огнями и светом луны, дышал ночной прохладой и благоухал, как парфюмерная лавка. Гвоздичка и Ромашка уже обзавелись новыми подружками из местных цветочных фей и вовсю обсуждали с ними сплетни, сидя на розах и болтая ножками. Разобиженный Жужас, про которого все забыли, сидел на бортике фонтанчика и сурово шевелил усами, поглядывая на предательниц.
Но его неприятности не шли ни в какое сравнение с теми проблемами, которые отыскал на свою пушистость неугомонный Чуня. О них мне наябедничала Дулька. Вернее, сначала я ничего не поняла, когда обезьянка прискакала из глубины сада и начала свое «чи-ча-чи», размахивая лапками. Одно было ясно – что-то стряслось.
– Идем, покажешь, – поспешив за ней, увидела роскошный дуб, раскинувший ветви, тяжело нависающие над землей, во все стороны.
Долго им любоваться не пришлось, ведь на одном из сучков обнаружился енот – дрожащий от страха, рядом птичье гнездо с возмущенно орущей сорокой, а внизу – свора лающих собак и тройняшки.
Сама виновата. Надо было сообразить, что Чуня, оставленный без присмотра даже на пару коротких минуток, непременно отыщет, во что влипнуть. Переплюнуть его могу только я – девушка, что вышла из дома за ленточками для букетиков, а вернуться умудрилась уже невестой герцога-дракона. Думаю, этот рекорд енотик долгое время не побьет. Усмехнулась. Но стараться будет изо всех пушистых сил, непременно!
– Вы что делаете, мальчики? – строго спросила, подойдя к дубу. – Не стыдно издеваться над бедным зверьком? Вы же лорды, должны защищать тех, кто маленький!
– Мы просто посмотреть хотели, – пробубнил один из пристыженных тройняшек.
– Что посмотреть?
– Как устроен говорящий енот. Мы таких не видели никогда. Он ваш, да?
– Он ничей, свой собственный, ясно? Прогоните собак. Быстро!
– Фу! – выдохнул драконенок, и псы притихли. – Енота трогать нельзя, ясно?
Собаки обиженно потрусили к дому.
– Спасибо, мальчики, – улыбнулась им и посмотрела на Чуню. – Слезай, малыш, никто тебя не обидит.
– Правда-правда? – он с опаской глянул вслед убежавшим псам и, кряхтя, начал спускаться.
Скорее пушистая тушка шлепнулась у моих ног и тут же спряталась за меня – на всякий кусачий случай.
– Леди Эффи, – тройняшки уставились в мое лицо, – а можно нам дружить с вашим енотом?
– Это вы у него спрашивайте. Он сам решит, хочет ли стать вашим другом.
– У нас много вкусняшек, – мальчишки тут же вывернули карманы, и на траву посыпались сласти – весомый аргумент, должна признать.
– Надо подумать, – Чуня убрал лапки за спину и прошел вдоль «подношений», придирчиво их рассматривая.
– А еще мы знаем, как пробраться на кухню и умыкнуть пирог!
– Брешешь! – енот цапнул слегка подтаявшую шоколадную конфету в яркой обертке.
– Да чтоб я сдох! – возмутился юный лорд, на учителей, гувернанток и нянек которого было потрачено целое состояние, не иначе.
– Тогда показывай, – Чуня милостиво кивнул и закинул конфету за щеку. – А то кушать очень хотца, нутро уж к позвоночнику прилипло, не отодрать!
– Идем!
Пополнившаяся атаманом разбойничья банда побежала к дому. Как-то мне даже боязно теперь за поместье Терраров, очень боязно! Может, их песенка спета?..
Глава 23
Пауки
Хихикнув, я отправилась на поиски Сэйндара. Надо хоть честно предупредить его о бандитском набеге, возглавляемом енотом. И заодно рассказать о том, что я слышала в храме – о заговоре дядек Делайлы, заплативших магу за фальшивую истинность. Все собираюсь, но день такой суматошный, то побег, то чаепитие, то змея разбушевалась бессовестная, то ужин. Ну, и где же мой дракон?
– … ты же не всерьез решил жениться на этой цветочнице? – услышала я голос Кирка и замерла.
– Она моя истинная пара, – ответил жених.
Я прильнула к стволу могучего вяза, глядя на мужчин, стоявших на освещенной луной лужайке. Да, снова подслушиваю. Немного стыдно.
– Сэйн, тебе прекрасно известно, что делают в таких случаях умные драконы, – брюнет укоризненно посмотрел на друга. – Заводят с истинной уютное гнездышко в пригороде, коли уж девица не подходит для брачного союза. А женятся потом на той, что составит им выгодную партию. Чтобы и приданое было, и род такой, что не стыдно детей родить.
Мой дракон промолчал.
– Такие союзы и власть дают, и состояние, и перспективы, – продолжал Кирк. – А истинная привыкнет быть «почти женой», что ей останется. Надо лишь ее охмурить как следует, к достатку приучить, и никуда она не денется потом, даже не пикнет. А уж ребенка родит, так и вовсе присмиреет, уж я-то знаю! Постой-ка, – он прищурился, – или ты это и делаешь, хитрюга? Порхаешь около нее, глаз не сводишь, комплименты на ушко шепчешь! – хохотнул. – Правильно говорят – в тихом омуте драконы водятся!
Лорд Тэррара и тут промолчал. Вот оно, значит, как. Сердце всхлипнуло и захлебнулось болью. Значит, я лишь мушка-глупышка, угодившая в их липкую паутину. Отступила от вяза, прикрыв рот рукой.
Ну, опять же, сама виновата. Ушки развесила, поверила в сказку, где девчонка из трущоб, оказавшись истинной герцога, становится счастливой вопреки всему. Зря мне бабушка Георгина сказки в детстве на ночь читала. Уж лучше бы рассказывала правду о том, как мир устроен.
Я зашагала прочь, зло смахивая со щек текущие по ним слезы. Ладно, переживу. Главное, теперь правда мне известна. Сосредоточусь на том, зачем приехала сюда на самом деле.
Я вошла в свои покои. В свете многочисленных свечей они были похожи на шкатулку, обитую изнутри золотым шелком. Да, все правильно – приучают к роскоши, чтобы привыкла и потом из жадности все стерпела, лишь бы не пришлось возвращаться в ту крохотную каморку, из которой увезли.
Скривилась, расплакавшись, но потом взяла себя в руки. Меня золотом не проймешь. Я выросла в любви и знаю, что ее на деньги не купишь, а без нее не будет счастья, хоть по задницу в бриллиантах живи. Так что возвращением домой, в нашу цветочную лавку не напугаете, господа драконы! Не все такие корыстные и коварные, как вы. Можете и дальше чахнуть над златом, все равно! Я сделаю то, зачем приехала, а потом «убуду по прописке». И никто не заставит вернуться!
Надо узнать историю кулона. А потом пусть лорд Тэррара ищет другую дурочку, которую можно поселить любовницей в пригороде и держать в ежовых рукавицах, чтобы и пикнуть не смела. Все они, драконы, одинаковые, но со мной у них этот трюк не пройдет!
Уснула не скоро, сон сбегал от меня, злой и обиженной, будто боялся пенделей отхватить. Задремала, когда свечи догорели и комнату наполнила бархатная темнота. И, по ощущениям, тут же проснулась. Рядом кверху пузом посапывал Чуня – умаялся, видимо, бедолага, от хулиганств. Дрыгая лапками в воздухе, как котенок, он что-то шептал и вздрагивал. А потом перевернулся на бок и принялся меня отпинывать во сне, освобождая себе побольше места.
Вот нахаленок! Помаявшись час, я поняла, что все равно не усну, встала и привела себя в порядок. Можно пока что книжечку почитать, сидя тихонечко в уголке. Где мои сундуки с сокровищами?
Прошептала заклинание и зажгла магического «колобка». Он поплыл в воздухе, освещая пространство мягким золотистым светом. Я поспешила следом. Ага, вот и…
Резко замерла, разглядывая тень на полу около окна. Черное пятно медленно колыхалось, будто проявлялось сквозь полупрозрачную занавеску, и постепенно, издеваясь над моим воображением, обзаводилось отростками. До тех пор, пока не стало похоже на…
Огромного паука!
– Мне кажется, – пробормотала, борясь с желанием броситься на кровать, нырнуть под одеяло и, укутавшись с головой и крепко-накрепко зажмурившись, как в детстве начать шептать «Бабайка, уходи!».
Я взрослая девушка, стыдно бояться ночных теней и придумывать не весть что. Правда ведь? Вот сейчас подойду, отдерну занавеску и увижу, что это всего лишь ветви деревьев и лунный свет надо мной издеваются. Посмеюсь и страх сбежит, с позором поджав хвост.
Зашагала к окну. Дрожащей рукой сжала гладкий холодный материал, дернула в сторону и…
Мама, это и правда паук!!!
И вовсе не маленький паучок размером с фасолину! Даже не с ладошку! За окном повисла огромная тварь – не меньше тыквы!
Я бы завопила, но рот открылся, а крик не шел. Губы просто шлепали, как у карася, что польстился на шустрого червячка – на крючке, и оказался на суше, в руках довольного рыбака. Я бы убежала, но ужас парализовал тело, ноги словно приросли к полу. Оставалось одно – во все глаза глядеть на паука.
Большущего, белесого, с несоразмерно длинными лапами, которые заканчивались когтями-кинжалами, чиркающими по стеклу с противным скрипом. Пузо твари подрагивало, щетинясь милейшим на вид пушком. На голове, покрытой извилистым узловатым шрамом, блестели глаза, похожие на дыры, до краев заполненные алой кровью.
Они уставились на меня, и паук зашипел, лязгая жвалами и давая мне понять, что прозрачная преграда между нами его вовсе не остановит.
Почему мне так везет? То змея, то паук! Что за зоопарк-то, в самом деле⁈
Что же делать?
А может, я попросту… сплю?
Глава 24
Метафоры
Сэйндар
– … или ты это и делаешь, хитрюга? – Кирк прищурился. – Порхаешь около нее, глаз не сводишь, комплименты на ушко шепчешь! – он расхохотался. – Правильно говорят – в тихом омуте драконы водятся!
Я промолчал. Он привык судить по себе. Что толку разуверять? Только зря сотрясать воздух и время тратить. Не сойдемся мы с ним никогда в вопросах отношения к женскому полу. Так всегда было и никогда не изменится.
– Ну ты и хитрец, Сэйн! – друг одобрительно усмехнулся. – Себе на уме, что называется. Даже я поверил, что ты эту простолюдинку на самом деле решил официальной женой сделать!
– Оставим это, – вскинул руку. – Скажи лучше, ты разузнал то, что я просил?
– Да, Делайла с дядюшками поспешно покинула город. Счета опустошили, вещи в сундуки покидали и только их и видели! Я пустил по следу жандармов, как ты и велел. Нашу троицу взяли на выезде из города, завязалась потасовка – все, как лекарь прописал. Они отбились, сбежали, лишь колеса у кареты горели, то еще зрелище было!
Вот и отлично. Пусть думают, что были на волоске от гибели, но удача оказалась милостива.
– Зря ты их отпустил, право слово, Сэйн. Надо было хватать этих бессовестных и в темницу бросать сразу же.
– Тогда правду не узнали бы, – я пожал плечами.
Пороть горячку – много ума не надо. А дать врагу иллюзию, что тот смог улизнуть от неминуемого наказания, да так, чтобы он искренне поверил, что сумел сбежать, не так-то просто, как кажется.
Теперь остается лишь одно – ждать. Как почувствуют, что топор палача больше не щекочет им шею, сразу расслабятся. Люди становятся удивительно беспечными, когда думают, что избежали расправы. А потом, глядишь, и приведут нас к тому кукловоду, что стоял за этой аферой. Можете хоть всю чешую с меня заживо содрать, никогда не поверю, что семейство Делайлы само отважилось на такое, по собственной воле.
– Так что дальше делаем? – спросил Кирк.
– Идем спать, – я пожал плечами и направился к дому.
По пути мы с другом разошлись – мне очень хотелось отыскать Эффи. Не думал, что к женщине может вот так тянуть, чтобы желание просто побыть рядом пересиливало все остальное. Но моя рыжая бестия, как выяснилось, уже отправилась спать – в ее окнах горел свет, рождая шальное желание забраться по стене и запрыгнуть на балкончик спальни. Никогда не был импульсивным, но с недавних пор вообще себя не узнаю.
Мимо промчались тройняшки и, кажется, енот. В скором времени нас ждут проблемы, точно. Вздохнул и зашагал в дом, понимая, что если проникну в спальню истинной, то в лучшем случае схлопочу по наглой физиономии. В худшем – придется долго извиняться перед всем цветочным семейством и проявлять чудеса красноречия и обаяния, чтобы убедить бабушку Георгину снова отпустить внучку ко мне. Ведь она непременно сбежит домой, ей только повод дай.
А вот не дам, пусть и не мечтает!
Улыбаясь, направился в свои покои и встретил куда-то спешившую тетю Фэйт.
– Сэйн, ты не видел тройняшек? – спросила она.
– В саду носятся, – ответил ей.
– Постой, милый, – нахмурилась, с тревогой вглядываясь в мое лицо. – У вас с Эффи все ведь будет хорошо?
– Да, конечно, – кивнул. – С чего такое беспокойство?
– С того, что ситуация не простая. Тебе будет очень нелегко. Вы из разных миров. И общество встанет на дыбы.
– Мы справимся.
– Сэйн, ты молод и самонадеян, – тетя вновь нахмурилась. – Все куда сложнее, чем тебе кажется. Чтобы выстоять против такого давления, нужно много сил, ума, твердости духа и мудрости.
– Но ты же сама помнишь, что такое – встретить свою истинную пару, – возразил я.
– И никогда не забуду, – кивнула с улыбкой. – Но наше общество – жестокий зубастый зверь, превыше всего ценящий те жесткие правила, по которым оно живет. А тех, кто нарушает устои, оно мигом втаптывает в грязь, готовое разорвать в клочья. Ты же видел, как себя ведет кабан-секач, когда охотники загоняют его?
– В твоей метафоре кабан – это социум или я, атакованный обществом?
– Даже не знаю, милый, – пробормотала женщина. – Боюсь, сравнение одинаково подходит обоим.
– Тетя, все будет хорошо, – успокаивающе ей улыбнулся. – Не переживай.
– Пойду искать наших сорванцов, – она улыбнулась мне, но тревога осталась плескаться на дне красивых глаз. – Уложить их спать – целое приключение!
– А я, как послушный мальчик, отправлюсь в постель сам, – отметил и направился к спальне.
Однако сон и не думал меня навещать. Поленья в камине догорели, превратившись в рубиновые угли, страницы книги подошли к концу – хотя я мало что запомнил из прочитанного, а сна так и не было ни в одном глазу. Оказывается, в комплекте с истинностью идет еще и бессонница – неприятный сюрприз.
Усмехнулся, встав с кровати, и подошел к окну. Мысли улетели в звездные дали, что дрожали высоко над головой. Они уже бессчетное количество раз такое видели, должно быть. А вот мне все в новинку – и сладкая боль в солнечном сплетении, и мысли только о ней – мой рыжей бестии, и весь мир, кажущийся новым – будто с него стерли пыль, заставив проявить истинную мощь и красоту.
В нашей сказке спящим красавцем был я. Она разбудила меня, моя Эффи. И оказалось, что у меня в груди вовсе не счеты, а самое настоящее сердце. Ноющее от тоски по любимой.
Звук разбитого стекла резко, бесцеремонно выдернул из романтики, в которой увяз, как оса в забродившем варенье. Нутром почувствовал – что-то стряслось. Сила заструилась по венам, наполняя готовностью к обороту.
Подумать успел лишь о том, что надо выйти из дома, иначе тетя Фэйт не простит, если разворочу половину родового гнезда.
И замер, не веря глазам: ведь по лужайке несся огромный паук, а следом за ним енот, моя Эффи и тройняшки!
