Текст книги "Спорим? (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Глава 8.
Детство.
– Эу, Василёк, куда спешишь? – четверо парней из моей школы остановились на старой машине за моей спиной. Я почувствовала опасность затылком. Эти ублюдки плохо учились и постоянно приставали ко всем девочкам в школе, со мной у них ничего не получалось, поэтому решили подкараулить вечером после занятий с репетитором. – Поехали с нами.
Я остановилась и медленно повернулась к ним, оцениваю обстановку. Бежать бессмысленно, даже опасно. Эти могут воткнуть нож в спину. Улица была плохо освещена и тут всегда было мало прохожих, парни очень удачно выбрали место для тёмной.
– Лучше поезжайте с миром. – предупреждаю их, лихорадочно придумывая как я могу убежать. Сердце начинает стучать в бешеном ритме. Мне страшно. Чем ближе они ко мне, тем страшнее становится. – Если не хотите проблем.
– Каких проблем? Мы к тебе приехали с миром. Хотим из Васи сделать Василису, расчехлить в тебе женское начало. – кожа покрывается инеем. Мне неприятно слышать такое. Хочется избить всех, но я понимаю, что одна против четверых не вывезу.
Вова – самый крупный из помёта своих соплеменников подошёл и положил руку мне на плечо. Я скинула её, и он ударил меня в живот кулаком. Боль озарила сознание, заставляя на несколько секунд согнуться.
Лучше быть побитой, чем изнасилованной.
Я издаю животный крик и ударяю Вову в ответ. С ноги даю ему в живот. Потом хватаю за ухо и начинаю тянуть со всем дури вниз, врезаясь ногтями.
Его друг Лёша хватает меня подмышки сзади и тащит назад. Их тупо больше. Впиваюсь зубами в пальцы урода, но третий запрокидывает голову и прежде, чем я успеваю набрать кислорода, запихивает мне в рот скомканный пакет, который режет углами мне нёбо. Рот заполняется солёной кровью.
– Шу-ки!
Цепенею. Воспоминая из прошлого, застилают глаза. Мне уже закрывали рот. Душили, чтобы получить желаемое. Я не хочу чувствовать это вновь. Это ломает меня изнутри.
Я даже не замечаю, как Вова быстро стаскивает с меня спортивные штаны вместе с трусиками. Пацаны ржут от вида моей гладкой писи.
– Тащи её в тачку, там натянем.
– Блин, я до последнего думал, что у неё там хуй.
– Чуваки, может не надо. У неё отчим какая-то шишка, мне проблемы не нужны.
– Она ничего не скажет. Мы снимем всё на видео, будет нас потом регулярно обслуживать.
Руки связали мне шнурком и привязали к переднему пассажирскому сиденью, максимально сдвинутому вперёд. Сзади меня устроился Вова, смачно шлепая по попе и проводя рукой по спине.
– Бля, а вот сисек у неё почти нет. – заключает он, сжимая мои небольшие полушария. Я не могу его пнуть, потому что он сидит между моих раздвинутых ног. – Хотя, брат говорил они у них позже вырастают.
– Аа…ммм! – я пытаюсь кричать, выплюнуть пакет, несмотря на боль.
– Ты девочка ещё, Вася? Или тебя Тоха со Степкой уже натягивали?
Время останавливается. Меня мутит.
Впервые за долгое время я в шаге от того, чтобы расплакаться.
Глухой удар металла отвлёк меня от руки, спускающейся к сжимающейся от страха ложбинке. Кто-то был по ту стороны машины и безжалостно бил парней. Они кричали и звали на помощь. Вова попытался перелезть на место водителя, но его вытянули из машины.
– Сука, я тебя сейчас на бутылку посажу. – я узнала голос сразу же. По щекам предательски потекли слёзы. Боже. Как же я люблю его! Годзилла! Годзилла!
Через несколько минут он занырнул в машину, и я зажмурилась, понимая, что Ярослав видит меня голой.
– Тише, Васька, сейчас развяжу. – он осторожно, очень бережно отвязал руки и помог вытащить пакет изо рта, увидев обильно сочащуюся кровь он выругался и подхватил меня на руки. – Я их скормлю крысам, обещаю, Лисёнок. Не плачь только.
Ярослав снял с себя толстовку и натянул на меня.
– Пошли, отведу тебя домой.
– Не хочу домой. – мямлю я опухшим языком. Рот горел от множества царапин. – Давай посидим где-нибудь на лавочке?
Годзилла поджимает губы, хмурится и, не выпуская меня из рук, решает куда пойти. Он относит меня в подсобку бара, в котором подрабатывал вышебалой. Кладёт на кровать и уходит. До меня доносятся музыка из зала. Становится страшно сидеть в тёмной комнате одной. Обнимаю себя за плечи и поджимаю ноги.
Ярослав через несколько минут приносит ведро со льдом, бутылку воды и тряпочку, смывает с меня грязь, убирает волосы. Даёт немного воды и помогает удобно расположиться на диване.
– Ты можешь переночевать здесь. Сюда никто не придёт, я предупредил своих, что не один тут. – краснею, понимая, что скорее всего его друзья думают, что он привёл девушку потрахаться. – Я останусь с тобой на всякий случай.
Он садится рядом, и я сразу же прижимаюсь к нему, становится спокойнее рядом с ним. Годзилла внушает доверие.
– Я забыла сказать тебе спасибо. Что ты там делал?
– Решил догнать и проводить тебя.
– Рада, что ты решил проводить меня именно в этот день.
– Ты сама как?
– Нормально, честно. – закрываю глаза, чувствуя, как тяжелеют веки. – Можешь погладить меня по голове? Так раньше делал папа. Меня всегда это успокаивало.
Я воспринимала Годзиллу как старшего брата. Он защищал меня.
Он кладёт тяжёлую руку мне на голову и неумело поглаживает. Я жмурюсь от удовольствия, каждое прикосновение расслабляет. Меня начинает отпускать.
– Сильно испугалась?
– Да. – мне трудно говорить. Тело скручивает неприятным спазмом. Я рассказываю Ярославу свою тайну. То, о чём никому и никогда не говорила. И когда заканчиваю – мне становится легче.
Настоящее время.
Друзья просят Матвея присоединиться к столу, чтобы выпить за него. Они подначивают парня и шутят, что я никуда от него не денусь. Ведут себя так, словно я его девушка. Это забавляет и раздражает, но я не пытаюсь развеять их убеждения.
Я прошу парня оставить меня в беседке у речки, возвращаться на глаза к парням мне не хотелось. Тут было спокойнее, и я чувствовала себя в своей тарелке.
– Дождись меня, я скоро! – Мотя нехотя ушёл, обещая вернуться. Когда он скрылся за деревьями, я достала телефон, чтобы позвонить Мишель, мне нужен был её совет как вести себя и что говорить дальше. Ситуация выходила из-под контроля.
– От меня скрываешься? – вездесущий Годзилла не собирался оставлять меня в покое. Он завалился в беседку, заставляя меня спрятать телефон обратно. От Ярослава не укрылось, что я хотела с кем-то поговорить, но не стала звонить при нём. – Тебе пора домой, пока твои заигрывания не зашли слишком далеко.
– Твоё мнение меня не интересует. – кривлюсь. С чего вдруг Ярослав спустя столько лет решил снова опекать меня?
– Из-за моего предательства? – уточняет Годзилла, подходя ко мне и не давая обойти его, чтобы уйти из беседки. Хочу ответить, но он перебивает: Уточни только, пожалуйста, о каком предательстве идёт речь?
– Не строй из себя дурака, тебе это не идёт. – Кутаюсь в рубашку Моти, мне до сих пор кажется, что Годзилла рассматривает мою грудь. Даже ткань меня не оберегает от его глаз. – Я попросила тебя помочь мне сбежать, а ты кинул меня. Сдал родителям.
– Когда? – его брови удивлённо лезут вверх. Если бы я не знала его столько лет, то могла бы предположить, что он лжёт, но Ярый был искренним в эту минуту. Меняюсь в лице, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Все эти годы я винила Годзиллу в предательстве, была уверена, что он подставил меня. Решил, что лучше будет, если меня увезут в пансион.
– Четыре года назад, когда мама решила отправить меня в Париж. Я отправила тебе сообщение, чтобы ты забрал меня на нашем месте, чтобы я могла сбежать. – пояснила я, пытаясь побороть лихорадку.
– Думаешь, я мог кинуть тебя? – его вопрос пристыжает меня. Прикусываю губу. Да, глупо. Теперь понимаю это. Яр подходит и стаскивает с меня рубашку Моти. Рывком освобождает меня от чужой вещи. – Поехали, отвезу тебя домой, пока Матвей не сделал из тебя женщину.
– Обязательно быть таким грубым? – понимаю, что скорее всего он так заботится о моей чести, но всё равно форма изложения его мыслей задевает. Подчиняюсь, сейчас меня больше интересует, как мама узнала, где я буду четыре года назад, если Ярослав ей не говорил об этом. – Ты никому не говорил, где я буду ждать тебя? Тогда вообще не понимаю, как она узнала, куда я убежала.
Годзилла резко останавливается, и я врезаюсь в его спину. Яр поворачивается ко мне и смотрит так, что я начинаю задыхаться от накатившего волнения.
– Я не получал никакого сообщение, Вася. Ты пропала четыре года назад. Твои родственники говорили, что ты уехала за границу учиться и если не отвечаешь, не хочешь поддерживать бессмысленные отношения. Мы не верили им, но сделать ничего не могли. – Ярослав был зол.
– Как не получал? – Растеряно переспрашиваю его. Годзилла взял меня за плечи, сжал их. – Я же…
Парень вывел меня из сада и усадил в свою машину. Я спохватываюсь в последний момент, что мне нужно предупредить Мотю, что я уезжаю, но Яр грубо откидывает мой телефон на заднее сиденье, срываясь с места.
– Не пойму, что тебя так злит? – Годзилла обычно сохранял спокойствие, а сейчас был просто на пределе. Пытаюсь забрать телефон, становлюсь на колени и тянусь за мобильным. Годзилла рывком возвращает меня обратно.
– Сиди и не крутись! – рявкает так, что волосы дыбом. Я смотрю на него, не скрывая своего шока.
– Ты как со мной разговариваешь? Я тебе не твоя очередная шлюшка.
– Разве? А какого хрена, ты крутишь жопой перед каждым встречным. Буквально прыгаешь на мужской хер. Так изголодалась? – Становится жарко, несмотря на включенный на полную мощь кондиционер.
– Хватит меня оскорблять, я ни на кого не прыгаю. Над Сергеем я потешалась, а Мотя мне нравится. – не хочу говорить ему, что на Матвея у меня свои планы. От моего «мне нравится» Яра ведёт, а вместе с ним и машину. Он грубо хватает меня своей лапищей за топ и стягивает его с меня, сжимая грудь.
Я ахаю, не веря своим глазам. Грудь наливается и соски напряжённо встают, отзываясь на варварское поведение. Не могу поверить, что Годзилла сжимает грудь руками как животное какое-то. Когда прихожу в себя, натягиваю топ и пытаюсь скинуть его руку. – Что ТЫ ДЕЛАЕШЬ?
– Заявляю свои права. – спокойно поясняет он, лишая меня дара речи. Сердце гулко бьётся в груди. – Ты МОЯ девочка, Вася. Всегда ей была. Так, с какого хера позволяешь Моте засовывать язык в свой рот?
У меня челюсть падает и ударяется о коленки.
Какие, какие права?
Быть девушкой среди девушек просто. А вот среди парней… Они же так и норовят залезть к тебе в трусы. Даже проверенные, адекватные ребята дают сбой при виде женских прелестей.
– Ярослав, родненький, ты головой ударился? – касаюсь ладошкой его лба, желая проверить самочувствие. Может быть, жар какой, инфекция. Его заклинило же на груди. Теперь про какие-то права втирает. – Я не могу быть ничьей девочкой. Тем более твоей.
Годзилла бьёт по тормозам и съезжает на обочину. Как только он глушит двигатель, я вылетаю из машины, глупо считая, что сбегать в поле, куда безопаснее, чем оставаться с ним. Натягиваю топ и выжимаю максимум из своих ног, убегая, куда глаза глядят.
Трудно бежать между подсолнухов, приходится постоянно лавировать слева направо.
Яр догоняет меня, хватает за талию и тянет на себя. Я чувствую его дыхание, запах тела. Это вызывает табун мурашек и волнение. Рядом с ним я теряю рассудок. Вместо того чтобы оттолкнуть, поддаюсь наваждению и позволяю обнять.
Руки Яра по-хозяйски шарят по моему животу, выписывая замысловатые узоры. На месте прикосновения начинает жечь кожу как после ожога. Да что же это такое!
Что с ним, а главное – со мной?
– Ярослав… – он вновь запускает ладонь в топ и стискивает сильно подросшую грудь с момента нашей последней встречи. Тепло от его руки впитывается и спускается к клитору. Я чувствую, как между ног становится влажно от его развратного действия. Мне становится стыдно, что я возбуждаюсь от ласк Годзиллы. – Ты же не…
Он замирает от моего умоляющего писка. Мне действительно становится не на шутку страшно. Тело становится ватным. Цепенею от страха. Ярослав же не тронулся умом на столько, чтобы лишить меня девственности прямо в поле?
– Нет, конечно. – хрипло говорит он, прикусывая чувствительную кожу на шее. Взвизгиваю, понимая, что там останется след после укуса. Ярослав специально оставляет метку, чтобы все знали с кем я была. Его поведение меня жутко злит. – Не дёргайся.
– Ты…ты… не имеешь права! – рядом с ним я чувствую себя букашкой. Хочу укусить его руку, опускаю голову, чтобы впиться зубами в волосатую кисть и замираю. Меня так сильно поражает картина. Смуглая мужская рука ласкает молочную грудь.
Я никогда не рассматривала своё тело, мне не было интересно красивая у меня грудь или фигура. Спорт был моим лучшим другом, я взращивала в себе силу и выносливость, красота меня не интересовала. Я не задавалась вопросом: достаточно ли я женственная, чтобы нравиться мальчикам?
И теперь, глядя на то, как варвар держал нежный холм, я неожиданно почувствовала себя слабой девочкой в руках всемогущего мужчины. Вздрогнула от страха, что так реагирую на него. Не понимала, почему это происходит.
– Так лучше, Вася. – Яр пытается обуздать мой характер, упиваясь властью. Я же практически голая в его руках, пленница в кольце рук. – Хватит убегать.
Запрокинув мою голову, Годзилла впивается в мой рот, жадно припадая тёплыми губами и нагло проникая языком внутрь. Интуитивно я закрываю глаза и приоткрываю рот шире, впуская его. Не знаю, почему не откусила извилистый отросток, разрешила поцеловать меня.
Пожалуй, просто для меня всего стало резко много. Яр был везде. Он прижимался своим стояком к моей попке, одной рукой гладил живот, а другой ласкал грудь. Его запах впитывался в меня, парализовал как яд.
Поцелуй Годзиллы разительно отличался от Моти. Матвей целовал нежно, старательно, пытаясь доставить мне удовольствие. Я чувствовала, что для него важно понравиться мне. А Ярый просто брал меня, трахал в рот, продолжая утверждать свои права. И самое ужасное, что мне нравилось. Я млела и таяла, превращаясь в одну из тех дурочек, над которыми всегда смеялась.
В детстве я часто подтрунивала Годзиллой, что нужно быть сильно отбитой на голову, чтобы запасть на него.
– Васька…моя сладкая девочка. – я вся отдалась поцелую и не заметила, как Яр отстранился и теперь смотрел на меня сверху вниз. Морщины на его лице разгладились, свидетельствуя, что он успокоился. Не хочется думать, какую картину он видел. Растрёпанная с розовыми щеками и сбитым дыханием. Глаза заволокло дымкой похоти. – Не потерплю, чтобы кто-то касался тебя. Слышишь?
Я часто – часто моргала, пытаясь принять факт, что только что Ярослав целовал меня и называл его девочкой. После такого мне потребуется психолог.
– Мы же друзья. Друзья так не поступают. – ответом мне служит насмешливый взгляд так и говорящий: «Да неужели!»
– Действительно, разве друзья так делают? – он щипает меня за сосок, слегка оттягивая его. Я снова начинаю брыкаться, и Яр запускает руку в шорты. – Не обманывай себя, я никогда не был и не назывался тебе другом.
– Да неужели! – шиплю и впиваюсь когтями ему в лицо, оставляя красные полосы на щеках. Мужчину это только раззадоривает. Ярослав никогда не сдавался, я это прекрасно знала и понимала, что от него избавиться будет не так просто.
Годзилла отрывает меня от земли и усаживает на себя, удерживая мощными ладонями за попу. Чтобы не упасть мне приходится обхватить ногами крепкий, мужской торс. Ярослав вновь целует меня, мешая мысли в голове. Я так поглощена поцелуем, что не замечаю, как мы переходим в горизонтальную плоскость.
Годзилла приминает подсолнухи, кладёт меня на них и уже практически стаскивает топ или, если быть точной, то что от него осталось. Мужчина ласкает шею, ключицы, грудь. Он покрывает меня всю поцелуями.
Каждое прикосновение как искра. Мы сливаемся в единое целое, разгораясь диким пламенем.
– Ты не представляешь, какими долгими могут быть четыре года…
Детство.
Я рассказала ему всё. Что знала и о чём догадывалась. Поделившись тайной, мне стало легче. Как будто я разделила с кем-то тяжёлую ношу.
Ярослав слушал меня внимательно, не перебивал и не задавал вопросов. На самом сокровенном месте я закрыла лицо ладонями, потому что мне было стыдно говорить об этом. Его лица я не могла видеть, но чувствовала, как парень напрягся, будто готовился к прыжку.
– Блядь. – это всё, что он сказал, стискивая кулаки. – Я убью его своими же руками!
– Убить его мало. – качаю головой, представляя отчима мёртвым. Никогда прежде я не желала ничего сильнее. – Нужно уничтожить его жизнь точно также, как он уничтожил мою. Хочу, чтобы он лишился всех денег, остался на улице больной и нищий. Без имени. Без уважения.
Сжимаю до скрежета зубов челюсти. Я часто представляла лицо Борюсика, когда расквитаюсь с ним за то, что он сделал. В идеале было посадить его в тюрьму, чтобы он сгнил там, но мне и этого было мало. Я желала растоптать его.
– Тебе осталось три года до совершеннолетия. Когда тебе исполнится восемнадцать я заберу тебя из этого дома. – Яр касается моей макушки, проводя по волосам. Мне нравится чувствовать, как его пальцы путаются в густых прядях. Наверное, он единственный парень, которого я не боялась подпускать к своему телу. – Обещаю.
Поднимаюсь и целую его в щеку, прижимаюсь носом и улыбаюсь. Страшный Годзилла не так страшен, как хочет казаться. Он заботится о нас всех. Эдакий, Большой брат.
– Ты единственный, кому я рассказала об этом. Не говори, пожалуйста, ничего Тоше и Степке. Не могу объяснить, но не хочу, чтобы кто-то знал об этом. – Яр кивает, и я обратно ложусь, укладывая голову ему на колени. Хочу стать такой же сильной, как и он. – Знаешь, это чудо, чтобы ты застал нас в машине и не позволил им воспользоваться мной.
– Это не чудо. Я пошёл проводить тебя после занятия с репетитором, ты вышла раньше, и я ускорился, чтобы догнать. – В груди стало тепло. Только Годзилла мог подумать о такой мелочи, он всегда заботился о нашей троице. – Твоей маме стоило бы беспокоиться о том, что её дочь так поздно она возвращается домой.
– Она не стала беспокоиться о том, что отчим залез в мои трусы, чего уж там… – закрываю глаза. Меня всю передёргивает при воспоминании того ужасного дня. – Уверена, что она и не заметит моего отсутствия этим вечером. Её волнует только Боренька и его карьера. Мама ждёт не дождётся, когда отчим сядет в депутатское кресло.
– Вы не говорили с ней больше на эту тему? – осторожно спрашивает Яр, касаясь волос, распутывая непослушные пряди пальцами. Годзилла боится спугнуть меня.
– Нет. Она умерла для меня в тот же день.
Я зеваю, постепенно засыпая рядом с Ярым. Мне хорошо в подсобке среди старых вещей на видавшем виды диване. Тут намного беднее, чем в моей спальне в доме отчима, но намного комфортнее.
Мне не мешаем музыка и пьяные голоса за дверью. Для меня существует только эта маленькая комнатка с Годзиллой, где мне спокойно и легко.
Постепенно я засыпаю, удобно устроившись на Ярославе. Нагло похрапываю, не заботясь об удобстве Годзиллы. Проваливаюсь в крепкий сон, не обращая внимание, что он так и остаётся сидеть до утра, чтобы не разбудить меня.
Настоящее время.
– Ты растянул мне топ! – верещу, пытаясь скинуть Ярослава с себя. Теперь кусочек дорогой ткани просто висел на мне как половая тряпка, открывая вид на холмики. Я старалась прикрыть грудь рукой, но как бы я ни пыталась собрать её, троечка ускользала от меня и вываливалась. – Как я пойду домой?
– А мне нравится. – заключает Годзилла и тянется, чтобы поцеловать грудь. Я скрещиваю руки и не подпускаю его, и без его поцелуев там всё в синяках. Прошёлся по мне как голодный медведь после спячки. – Надень пока мою футболку. Заедем в магазин и купим тебе что-нибудь.
– Не хочу надевать ничего твоего. – кусаю Ярослава за руку, оставляя зубы на волосатой кисти.
– Окей. Поезжай тогда голой. – отвечает сквозь зубы Яр.
– Дай мне футболку!
Ярослав помогает мне подняться на ноги. Я практически сливаюсь с подсолнухами, потому что после валяния в поле у меня на голове образуется солнышко. Чувствую себя странно. Мы только целовались, а ощущение, что Яр меня невинности лишил. Тело ноет, горит огнём. Между ног саднит.
Мы выходим на дорогу к машине, я прячусь, чтобы не светить сиськами.
Годзилла открывает багажник и достаёт из спортивной сумки чистую голубую футболку, протягивает её мне. Я осторожно принимаю её и надеваю футболку Ярослава, чувствуя при этом странное возбуждение.
– Я помогу тебе отомстить отчиму. – говорит Яр, заводя двигатель машины после того, как мы сели и пристегнулись. После того, что произошло наши отношения не смогут стать прежними. Как только я выйду из этой машины, сделаю всё, чтобы больше никогда не пересекаться с Ярославом. – Можешь для этого переспать со мной.
– Не смешно. – огрызаюсь. Спать с ним я точно не собиралась. Он был для меня всегда старшим братом, который защищал и оберегал. Его вожделение было для меня предательством. – Я ни с кем спать не собиралась! Мотя…
Осекаюсь, кошусь на Ярого и заглатываю остаток фразы. Неразумно будить в нём зверя. До Москвы ещё сто километров, если он выбросит меня из машины, я не доберусь домой.
– Договаривай, что Мотя? – Годзилла раздражается от упоминания друга.
– Откуда Вы знакомы? – Решаю, что разговор нужно повернуть в нужное для меня русло.
– Мы учились в одной группе. – Отвечает коротко Ярослав.
– Я раньше не видела Вас вместе.
– А ты разве так хорошо знаешь моё окружение? – Яр насмешливо смотрит на меня, и я понимаю, что действительно ничего не знаю о его работе и друзьях. Обычно он появлялся и исчезал, ничего не рассказывая о своих делах. – Я сам поговорю с ним и объясню всё, чтобы больше не подкатывал к тебе.
– Не смей. Ты сам придумал про какие-то свои права и теперь… – Если Ярослав оттолкнёт Мотю, то я потеряю рычаг давления на парня.
– Я видел, как ты целовалась с Мотей и как кайфовала со мной. Не делай вид, что тебя не тянет ко мне. Я вижу, как ты смотришь на меня. Чувствую твоё желание и отклик. – Годзилла не даёт договорить мне, прерывает мою пламенную речь на середине. – Если начнёшь отрицать, стяну с тебя трусы и проверю насколько они влажные.
– Пошляк. – фыркаю и отворачиваюсь к окну, продолжать разговор в том же русле не хотелось. Да и было жутко стыдно, потому что зерно истины в его словах было. Трусы стали после поцелуя мокрющими до неприличия.
– Собирай вещи и переезжай ко мне, как договаривались. – Я хорошо помню, как мечтала о том, чтобы Годзилла увёз меня из родительского дома. Жизнь с ним была синонимом свободы. Теперь же она ассоциировалась с сексуальным рабством и последним местом, куда бы мне хотелось переехать. Жить с Ярославов как парень с девушкой?
– Не хочу. – отвечаю вполне честно. – Мне комфортно жить в доме отчима, никто не пытается с меня стащить там трусы. И я не смогу найти на него компромат, если буду жить отдельно. Все бумаги, видео, всё в доме. Матвея я хотела использовать тоже против отчима. Хотела попросить перестать спонсировать его компанию. Мама сказала, что после двадцати пятилетия управление перейдёт к Моте.
– И как далеко ты готова зайти? Если бы он попросил минет взамен помощи? – глаза Годзиллы резанули холодом. – Или захотел бы сделать тебя своей шлюшкой?
– Не твоё дело! – огрызаюсь в тон ему. Внутри меня поднимается бунт. – Откуда тебе знать чего я хочу? Мотя классный, я и сама бы стала для него маленькой шлюшкой!
Выплёвываю это прямо в лицо Ярославу. Вместе с отвратительными словами в красивое лицо летит фонтан моей слюны. Годзилла морщится, смотрит на меня осуждающе как на шкодливого ребёнка. Знает же, что я его провоцирую.
– Повтори. – требует.
– Хочу быть маленькой шлюшкой Матвея Сохнова. Хочу его. – крючусь на переднем кресле как юла. – Ты думаешь мои трусики от твоего поцелуя влажные? Они не высохли просто после Моти. Мо-о-о-о-ОО-ти!
Я кричу, изображая оргазм. Прикусываю нижнюю губу и закатываю глаза.
– Провоцируешь, Вася. – качает головой Яр, хищно ухмыляясь. – Подталкиваешь проверить, кто из нас прав. Готова поспорить?
– На что? – спрашиваю его с вызовом. Мы с Ярославом часто спорили. Приносили азарт в любой спор, даже самый безобидный.
– Останавливаемся на обочине и трахаемся. Если ты останешься сухой, оставлю тебя в покое. Если кончишь, соберёшь свои вещички сегодня же и переедешь ко мне. Спорим?
Меня паралич разбивает от его условий. Кривлюсь.
– Боюсь, что одна мысль о сексе с тобой зарождает во мне фригидность! Не хочу умирать в одиночестве. – бесит меня. Козёл. Осёл. Скотина. Как же хочется выбить из него эту уверенность в себе.
– Ох. Вася. Кактус позавидует твоим иголкам. – Ярослав снова кладёт руку мне на колено. – Я помогу тебе в твоих планах, как и обещал раньше, но, если ты продолжишь вешаться на парней, я за себя не ручаюсь. Теперь ты со мной, подо мной и будешь всё делать только с моего согласования.
– Sorry, what? (2) – мне показалось, что я ослышалась. – Я не сказала тебе, что хочу быть с тобой.
– Не помню, чтобы спрашивал тебя об этом.
Ярослав отвозит меня в торговый центр, чтобы я купила себе новый топ, и никто не заметил подмены. Я соскребаю телефон с заднего сиденья и натыкаюсь на двадцать пропущенных от Матвея. Хочу перезвонить ему, но Ярослав вырывает телефон из рук. Он совсем перепутал берега, раз ведёт себя таким наглым образом.
Звонит с моего телефона Моте при мне же, заставляя прыгать вокруг него в попытке отобрать телефон. Мы чудом не попадаем в аварию.
– Это Ярый. – говорит сразу же, когда Мотя поднимает трубку. – Сорри, пришлось малую забрать с твоего праздника и отвезти домой.
Малую? МАЛУЮ??? Как он меня назвал?
– Матвей! – подаю голос, чтобы он понял, что я уехала не по своей воле с неандертальцем. Не хочу, чтобы парень думал, что между мной и Ярым что-то есть. Только это мне не хватало.
– Моть, приезжай завтра ко мне в бар и разберёмся как мужики. – говорит Годзилла, сгребая меня в охапку одной рукой, чтобы я не мешала ему говорить. Силы ему не занимать. – Ошибка вышла. Васька мозги мне делает, а я предупредить тебя не успел, что она со мной.
Чувствую, как у меня пол лица сводит судорогой. Кусаю его до мяса.
– Да. С днём рождения тебя ещё раз, брат. До завтра. – Ярый прощается, отбивается и отдаёт мне мобильный. Хочется плакать от чувства собственного бессилия. Что он наделал! Всё испортил!
– Я сейчас же ему позвоню и скажу, что каждое слово, что ты сказал – ложь!
– Врать не хорошо.
– Кто из нас врёт?
– Не бухти.
– Бесишь!
– Взаимно!
Остаток пути до торгового центра мы молчим. Решаю, что препираться с ним бессмысленно. Захожу в магазин и выбираю точно такой же топ, надеваю его в примерочной. Футболку Годзиллы раздираю на лоскуты и с наслаждением выбрасываю в мусорную корзину. Если бы были спички, подожгла бы ещё.
Когда выхожу, оказывается, что Яр заплатил за него и ждал меня у выхода. Рядом с ним тёрлась продавец – консультант. Она так и норовила заполучить его внимание.
– Можешь не стараться. Накаченным прессом он пытается компенсировать малюсенький член. – равняюсь с Годзиллой и продавщицей. Одариваю парня очаровательной улыбкой и шевелю мизинчиков перед его лицом. – Он даже не смог разорвать мне девственную плеву. Такой маленький.
Девушка думает, что я так просто хочу оттолкнуть её от своего парня.
– Вася. – закатывает Ярый глаза, стискивая до хруста зубов челюсти. – Ты опять за своё?
Вижу, как её губы складываются в «о», теперь ей начинает казаться, что я достаточно хорошо знаю о чём говорю.
– А ты опять пытаешься присунуть кому-то на пол шишечки? Типо так за измену не считается?
– Извините. – девушка ретируется.
– Что это было? Ревнуешь?
– Обламываю тебе планы так же, как и ты мне. Испортил мне всю малину с Мотенькой!
– Давай перекусим? – резко меняет тему Ярослав. – Тут наверху есть сносный ресторанчик, можно пообедать.
– Я сыта по горло твоим спектаклем. Отвези меня домой. – отнимаю руку и прячу в карман.
– Сначала обед, потом всё остальное. – Упрямству Годзиллы можно позавидовать.
Ярый тащит меня в ресторан и силой кормит. Он выбирает любимые мои блюда, заставляя нервно поджать губы. Садится рядом со мной и закидывает руку мне за спину.
В него прямо вселился демон отношений.
