Текст книги "Спорим? (СИ)"

Автор книги: Элен Форс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26.

Случилось нечто плохое. Очень плохое. Я поняла это сразу, как проснулась. Голова гудела, а события вчерашнего дня не складывались в единую картинку.

Последнее, что осталось из воспоминаний, как я захожу в бар, чтобы выпить текилу. Потираю воспалённые глаза и осматриваюсь.

Я в комнате на квартире Ярослава в трусах и лифчике. Рядом с кроватью тазик и вода, значит, Годзилла не дал мне умереть после попойки. Выдыхаю с облегчением и поднимаюсь на ноги, натягиваю его футболку, жадно вдыхаю мужской запах и выхожу из комнаты.

Запах Годзиллы окутывает меня с головы до пят и успокаивает после пьянки. Лучше любого аспирина.

В ванной шумит вода, Ярослав принимает душ. Это даже к лучшему, успею привести себя в порядок. Умываю лицо на кухне и делаю кофе на скорую руку, две чашки.

Предстоит долгий и тяжёлый разговор.

В ванной становится тихо, я делаю глубокий вздох и затем шумно выдыхаю, готовлюсь к поучительному разговору с Ярославом.

– О, Вась, доброе утро. Как ты? – к моему разочарованию из ванны выходит Антон в обмотанном вокруг бёдер полотенце. Улыбка сползает с моего лица. – Прости, не думал, что ты так рано проснёшься после вчерашнего.

– А где Яр? – У меня язык прилипает к нёбу от шока.

– Уехал на работу, попросил меня посторожить тебя, чтобы не случилось ничего плохого.

– А. – Протягиваю и осматриваюсь. Как мы тут все спали, если диван Ярослав выбросил.

– Он вчера вечером уехал ещё, а я разложил себе раскладушку. – ответил Антон на мой вопрос и пошёл одеваться. Через минуту он уже показался в джинсах на мокрое тело. – Вчера ты, конечно, отожгла. Если бы Борис не позвонил Ярославу, не знаю, где бы мы тебя нашли.

– Что? – ничего не понимаю. Борис звонил Ярославу?

– Ну ты пьяная поругалась с Мишель и заблокировала её. Она испугалась, что ты наделаешь глупости и попросила Бориса связаться с Ярым. Тот позвонил брату, мы нашли твою геолокацию и поехали за тобой в бар. В баре ты уже была в говно и обнималась с каким-то Василием.

Тёска. Точно. Помню.

– Эм…

– Ярослав был вне себя. Особенно, когда увидел чемоданы в коридоре. Ты серьёзно на зло ему хотела трахнуться с первым встречным? – У меня уши покраснели. Конечно, нет.

– ТЫ больной? – вспыхнула и отобрала у него кофе. Не заслужил. – Нет, конечно. Вещи я стала собирать со злости, потом передумала. А Василия этого практически не помню.

Антон вздыхает. Тяжело. Так и вижу, что он хочет сказать мне: «Я же просил тебя!»

– Василиса. – говорит он строго как воспитатель в детском саду. – Когда ты уже повзрослеешь?

– А почему все претензии ко мне? Это твой брат вчера оскорблял меня.

– Это ты вчера выбросила за борт одного влиятельного дяденьку и теперь у него рот полон хлопот. Его за это и посадить могут, тебя это не волнует, правда? – Об этом я не думала. Бледнею. – Что смотришь так? Ты о ком-нибудь думаешь кроме себя?

Просто заебался няньчиться. Хочет, пусть валит. Прямо сейчас позвоню Матвею, пусть забирает такое счастье. Заплачу, чтобы не вернул через день, когда поймёт, какое золото отхватил.

Слова Годзиллы всплыли из ниоткуда. Я встала из-за стола, помыла чашки и убрала на место. Жгло так, что казалось, что я расплавлюсь.

– Я уеду сегодня же. – Решаю категорично. Если я так отравляю жизнь Ярославу, то мне здесь не место. Пусть найдёт себе миленькую коллегу, женится на ней и живёт счастливо пресчастливо.

– Хочешь, поезжай. Только ты уверена, что он побежит снова за тобой? Он не твой карманный парень, всегда на всё готовый. Может быть, так будет даже лучше. – Жестоко говорит Антон. – Если бы ты не сидела у него в голове, он бы давно женился и завёл детей. Яр очень семейный человек, ему импонируют приземлённые, бытовые радости. Деньги у него есть, чтобы обеспечить свою семью. Многие девушки мечтают оказаться на твоём месте и получить его фамилию. А ты станешь свободна, будешь и дальше бухать в барах, танцевать на стойках и драться. Возможно, найдёшь такого же безумца и будешь счастлива вместе с ним.

Я, наверное, никогда не буду счастлива. Мне это не дано.

Мир становится блеклым и безвкусным за одну секунду. От меня будто часть тела отрезали. Жизнь без Ярослава не привлекала и не делала меня радостной.

Правда пришла ко мне резко. Я люблю его. Всегда любила. Это чувство становилось серьёзнее с моим взрослением.

Детский сад свой прекрати. И реветь не надо, лучше посиди и подумай над своим поведением. Что ты делаешь в жизни не так. 

Наверное, не стоило вчера уходить из дома и напиваться. Если бы я осталась, то у нас был бы шанс помириться, а теперь всё кончено. Антон прав. У нас разные желания с Ярославом и разные жизненные пути. Для того, чтобы жить мне нужно отомстить за отца.

– Да блин. – Фыркает Антон, подскакивая на ноги. – Давайте Вы уже сами разберётесь в своих отношениях, а то я потом буду виноват, что сказал лишнего.

– Нет, ты прав. – подаю голос. – Я хочу отомстить за отца и за то, что отчим сделал со мной. Он сломал меня в детстве, понимаешь? Сделал так, что я боюсь расслабиться и довериться мужчине… Я должна закончить с ним любой ценой, даже если собственную жизнь разобью на осколки. Я не смогу ни с кем быть, пока не закончу. Уеду прямо сегодня.

Наш разговор прерывает звонок. Отчим.

– Доброе утро. – хмыкаю, уходя в комнату и закрывая за собой дверь. – А только тебя вспомнила.

– Я сотру тебя в порошок, сука. Поняла меня? – такого приветствия я не ожидала. Борис редко переходил на угрозы, не в его это было стиле. – Через полчаса в ресторане у моего офиса. Не приедешь, пеняй на себя, поняла меня?

– Что-то случилось? – Антон был обеспокоен, он шёл всё это время за мной и нагло открыл дверь в комнату. Я не хотела больше никого втягивать в свои дела, поэтому отрицательно качнула головой и натянула улыбку.

– Мама предложила пообедать с ней. – Лгу ему.

Я быстро натянула на себя сарафан и подхватила чемоданы и прежде, чем Антон оделся, выпорхнула на улицу к ожидающему меня такси. Хотелось рыдать.

Всё. Точка.

В такси я подыскала подходящую гостиницу и забронировала номер на несколько дней. Нужно было найти срочно работу, скоро остатки моих сбережений иссякнут, и я останусь с шишом в кармане.

Через полчаса я была в ресторане, оставила чемоданы в гардеробе и направилась к столику отчима. Он сидел один в синем костюме, трудно было понять, что он приготовил для меня. Лицо у него было не очень доброжелательное.

Я всегда догадывалась, что он не совсем простой предприниматель, но раньше я никогда не чувствовала присутствие такого количества охраны.

– Борис. – приветствую отчима и сажусь напротив. – Чем обязана?

– Ты натравила журналистов на Мишель? – спрашивает он злобно, хватая меня за руку и делая больно. Таким агрессивным я никогда не видела его прежде. – Отвечай!

Я не понимала о чём он, смотрела на отчима, пытаясь вспомнить, что вчера вечером произошло.

– Не строй из себя дуру. – Борис протягивает телефон со статьёй в телеграмм-канале. Я пробегаюсь глазами и сглатываю. Это определённо моих рук дело. Видимо на пьяную голову я слила всё в новости.

Теперь весь интернет пестрил подробностями личной жизни Бориса и Мишель. По всей Москве гуляли видео с участием подруги и отчима. Помимо порно в сети были факты из эскортного прошлого Миши. Это должно быть сильно подмочило репутацию Бориса. После такого его могли снять с должности.

Я набираю в грудь воздуха и делаю выдох. Конечно, на трезвую я бы не решилась так отомстить, но сделанного не воротишь.

– Наверное, я, больше некому. – Отвечаю уже спокойно. – Но в статье нет и слова лжи, что не так?

Борис усмехается, смотрит на меня так, будто задушить хочет. Вижу, что он нервно сжимает и разжимает кулаки. Ему приходится сдерживаться, чтобы не причинить мне физический вред.

– Ты такая же, как и твой папаша. Ублюдочность передаётся генетически. Ладно я, но Мишель – твоя подруга, ты даже её не пожалела. Очернила подругу, чтобы на неё пальцем тыкали на улице. Стало лучше? Довольна, маленькая блядь?

Ух ты. А вот и истинное лицо благочестивого парня.

Нет, я не была довольна. Не испытывала и грамма радости от его слов.

– Не смей так говорить о моём отце. Ты убил его, я докажу это и засажу тебя надолго. Эта статья – первый шаг, за ней будут и другие. Я выведу тебя на чистую воду. – Подаюсь вперёд. Как же мне хочется выдавить ему глаза, чтобы он ослеп.

– Зубы сотрёшь. – Отвечает Борис. – Я пришёл, чтобы сказать тебе лично. Раньше я не трогал тебя, потому что считал, что ребёнок не несёт ответственности за деяния своих родителей, а теперь не буду жалеть. Уничтожу нахер, ничего не оставлю.

– Боюсь. Боюсь. Боренька. – поднимаю руки, делая вид, что сдаюсь. – Будешь также жесток, как и семь лет назад? Снова попробуешь изнасиловать?

Борис заразительно смеётся, по коже мурашки от омерзения к этому человеку.

– Ты всегда искусно лгала. Я никогда не пытался тебя изнасиловать. Проучить – да, но не насиловать.

– Вот как. Это теперь так называется? Мне было четырнадцать, гандон, когда ты тёрся о меня голым членом. И что-то в методичке по воспитанию детей я не видела методики, где бы отчим елозил по тебе голый и обещал выбить дурь членом.

– Закрой рот, маленькая шлюшка.

– Думаю, нам пора прервать этот разговор. – Беру сумку и встаю на ноги, забираясь рукой в карман. Хорошо, что мне пришло в голову записать наш разговор. Теперь Борис не отвертится.

Открываю телефон и в продолжении переписки с журналисткой отправляю аудиозапись. Кричать на всю страну о своём неприятном опыте мне не хотелось, но Бориса пора было поставить на место. Если у меня не было силы сместить его другим способом, то свергну грязным путём.

Подонок должен лишиться всего, что у него есть.

– Я не закончил с тобой. – На улице Борис хватает за руку и силой запихивает в машину, после чего садится сам за руль. – Пора уже расставить все точки над «и».

Глава 27.

Отчим разгоняется. Вижу, как стрелка на спидометре стремится вверх.

– Ну расставь. – Начинаю нервничать, он сам на себя не похож. Борис обычно собран, нельзя пробить брешь в его панцире самообладания.

– Утром я подал на развод с твоей мамой. У моих юристов достаточно компромата на Свету, чтобы развестись с ней и ничего не отдавать вашей семейке. Весь бизнес – мой по праву. Всегда был моим, твой папаша его украл и у меня есть все доказательства на это. Хочешь, обнародовать, попробуй забрать его у меня. – Борис показывает мне средний палец, грубый жест совсем не красит депутата. – А с Мишель ты нас не разлучишь, ясно?

Я половину своей жизни готовилась к этому разговору, а когда момент настал, оказалась не готова.

Папа был добрым и весёлым, он жил работой и не представлял свою жизнь без бизнеса. Он просто не мог ничего украсть, в отличие от Бориса.

– Встретимся в суде. – Не скрою, я была удивлена, что Борис с такой лёгкостью разводился, не оберегая свою репутацию. Неужели этот человек способен на любовь? – Там и разберёмся, кто говорит правду.

– Да пожалуйста. – скорость растёт. – Хотел бы я проклясть тот день, когда нанял на работу твоего отца. Сукиного сына.

Вспыхиваю. Что? Они вместе построили бизнес, выкладывая по кирпичику. Папа рассказывал мне в детстве…

– Лживый урод. – Цепляюсь пальцами за торпеду, еле сдерживаясь. Меня колбасит, хочется влепить пощечину за гадкую ложь. Он отравил нашей семье жизнь. – Вы с моим отцом создали компанию вместе. Если ты скажешь, хотя бы одно очерняющее его слово, я придушу тебя. Ясно? Хватило того, что ты убил его! Останови машину!

– О. – Борис усмехается. – Хочу расстроить тебя девочка, но твой отец не так прекрасен, как ты помнишь его.

– Заткнись. – Всё раздражение последнего дня хлынуло из меня, я ударила Бориса. Отвесила ему пощёчину. – Не смей своим грязным ртом поносить его имя. Продажный бюрократ. Я сделаю всё, чтобы ты сгнил за решёткой. Ублюдок!

– Прекрати, психованная. – Борис хватает меня за руки, поворачивается всем корпусом ко мне. Шиплю как кошка, пытаясь выцарапать ему глаза.  – С тобой невозможно разговаривать. Ты слушать не умеешь…

– Борис! – панический крик вырывается из груди. Отчим отвлёкся и выехал навстречку и теперь прямо на нас ехала газель.

ХХХ

Мишель. 

Я сидела на полу на кухне и допивала уже вторую бутылку вина, следя за новостями. Наши с Борисом имена украшали все паблики и статьи, мы стали звёздами всего за одну ночь.

Спасибо за это Али. Но я не злилась на подругу, сама была виновата. Я бросила её в самый неподходящий момент, хотя знала, как болит душа Али. Нужно было остаться с ней и помочь. Чёрт. Дерьмовая из меня подруга.

Стоило всем успокоиться и насытиться порно с моим участием, как в сети появилась аудиозапись. Стоило мне услышать её, как я поняла, что это конец. Жизни Бориса и Али будут разрушены.

Али. Али. Что же ты наделала?

– Боюсь. Боюсь. Боренька. Будешь также жесток, как и семь лет назад? Снова попробуешь изнасиловать? 

– Ты всегда искусно лгала. Я никогда не пытался тебя изнасиловать. Проучить – да, но не насиловать. 

– Вот как. Это теперь так называется? Мне было четырнадцать, гандон, когда ты тёрся о меня голым членом. И что-то в методичке по воспитанию детей я не видела методики, где бы отчим елозил по тебе голый и обещал выбить дурь членом. 

– Закрой рот, маленькая шлюшка.

– Думаю, нам пора прервать этот разговор.

Звоню на телефон Борису, не могу сидеть спокойно на месте. Происходит что-то страшное между двумя близкими для меня людьми и мне больно от этого. Нужно остановить эту войну, пока не случилось непоправимое.

– Да. – Борис не сразу поднимает телефон, голос у него сломленный. По одному слову я понимаю, что мои страхи сбылись.

– Ты видел новости? – спрашиваю осторожно, допивая остатки вина в бутылке залпом.

– Не успел. Мы попали в аварию, Мишель…

– Где Вы? Я приеду… – Борис говорит адрес и я срываюсь с места, не переодеваясь, быстро вызываю такси и еду к ним в больницу. Сердце колотится как загнанный в угол зверь. Как же это произошло?

Охрана Бориса встречает меня и провожает к реанимации, у входа в которую сидит Борис с забинтованной рукой. Вид у него ошарашенный, напуганный до чёртиков.

– Что произошло? – спрашиваю его тут же. – Где Ал… Василиса?

– Она в реанимации. Весь удар пришёлся на неё. – Борис проводит здоровой рукой по волосам. – Блядь. Не понимаю, как это получилось. Я был зол, хотел показать ей каким ублюдком был Ольшанский и всё вышло из-под контроля. Рядом с этой девчонкой я не могу держать себя в руках. Она бесит меня так, что я трясусь весь. Но клянусь, я не хотел, чтобы случилось… твою мать.

Ноги дрожат. Интуитивно отодвигаюсь от Бориса. Не хочется верить, но что, если Али была права? И он на самом деле чудовище? Просто решил поквитаться с той, кто хочет разрушить его жизнь?

– Мишель? – от Бориса не укрывается мой настрой. Он смотрит на меня так, будто я предала его своим недоверием. – Ты же не думаешь, что я сделал это специально?

А я не знаю, что думать. Не знаю!

Из реанимации выходит угрюмый врач, снимает маску, выбрасывает её и выдыхает. Вид у него усталый и совсем не позитивный.

– Состояние стабильно критическое. К сожалению, удар пришёлся на живот и произошёл разрыв печени, мы удалили часть и зашили разрыв. Сейчас я не готов сказать Вам, поможет ли операция Вашей дочери.  Это покажет время. Возможно, ей потребуется срочная пересадка. Мы провели уже необходимые исследования и, к счастью, Вы идеально подходите. Поэтому, в случае негативного сценария, будем готовы.

– Василиса, не моя дочь… – Замечает машинально Борис.

– Смешно, Борис Аркадьевич. Я видел результаты анализов, с вероятностью девяносто девять и девять, Вы отец. Так что, если хотите спасти дочь, готовьтесь к возможной операции. – Врач посмотрел на Бориса осуждающе, в его глазах мужчина просто не хотел нести ответственность за происходящее.

– Это ошибка какая-то…

– Ошибки не может быть, Борис Аркадьевич. – повторяет раздражённо мужчина. – Мы тут не в. Игрушки играем, знаем что делаем.

Врач уходит, а я стою как громом пораженная, смотрю на Бориса с нескрываемым отвращением.

– Охренеть. Ты спал с её матерью задолго до… какой же ты беспринципный ублюдок. Господи. – Закрываю руками лицо. Али была права на его счёт. – Ты чудовище. Ты…

Борис никак не реагирует на мои слова.

– Это какая-то ошибка. – Бормочет он, его голос срывается и, кажется, выступают слёзы. – Она не может быть моей дочерью. Не может. Физически не может. Я никогда не спал со Светланой в те года. Никогда.

– Ошибки быть не может, ты слышал… – Показываю пальцем на дверь, через которую вышел доктор. – Она ТВОЯ дочь!

– Бля-я-ядь! – рявкает Борис и откидывается на стуле. – Этого не может просто быть!

Бориса пробирает истерический смех. Он начинает выдирать из головы волосы, рыча и издавая невнятные звуки.

– Я хочу, чтобы он был проклят. Чтобы даже на том свете ему не жилось. Сука! Су-ка! СУКА!

Ничего не понимаю.

Меня заботит больше, что Али на грани жизни и смерти и ей нужна помощь.

– У нас с Ольшанским всегда были странные отношения. Когда-то мы были друзьями, это правда. Он устроился ко мне на работу, выдавал такие результаты… Мы стали близки, стали дружить семьями. У нас с Василисой уже тогда был Серёжа, но мы очень хотели девочку. А у Ольшанского со Светкой ещё не было детей, и они просто хотели ребёнка. И как-то получилось так, что жены забеременели практически одновременно. Мы ещё больше сблизились на этой почве. Проводили много времени вместе. Я тогда так был поглощён предстоящими родами, что не замечал махинации на работе, как он ворует у меня деньги. – начал рассказывать Борис, раскачиваясь из стороны в сторону. -Как-то вечером мне мой безопасник прислал отчёт, из него было видно, что Ольшанский вывел крупные суммы с моих счетов и переписал часть акций на себя, подделав мою подпись. Я глупо доверился ему как другу, а он провёл меня. Безопасник также нарыл, что за ним числится множество тёмных делишек. Я был не первый, кого он облапошил.

Мы поругались прямо у меня дома, орали как бешеные. Я стал угрожать, что засажу его, а Ольшанский достал пистолет и стал угрожать убить нас. Девчонки перенервничали и у них начались преждевременные роды. Это была какая-то голливудская драма. Я и представить не мог, что в жизни так бывает.

Скорая забрала девчонок, а мы поехали следом. Времени на разборки тогда не было. Света родила Василису, а Вася моя… наш ребёнок родился мёртвым. Я этого не смогу даже в следующей жизни простить Ольшанскому. Из-за него мальчишка стал переворачиваться и пуповину обмотала шею…

Ольшанский же словно издеваясь надо мной, назвал свою дочь Василисой. Хотел показать так, что победил меня.

Васька тогда как с ума сошла, постоянно говорила, что у неё родилась девочка, но я знал, что у нас был пацан. Держал его синее тельце на руках. Тогда я думал, что ошибки не могло быть. Для её успокоения сделали тест ДНК, чтобы ей легче стало. А она всё твердила, что нет, у неё дочка… Я думал, что это родовой сдвиг, отправил к психологу.

Через месяц я нашёл Васю мёртвой, сердечный приступ. А у неё никогда не было проблем с сердцем. Я чувствовал, что по какой-то причине это сделал Ольшанский, не мог только догадаться зачем… Он довёл Васю до смерти.

Нужно было взять себя в руки и разобраться, довести дело до конца, а я… забухал. На меня навалилось всё скопом: бизнес, смерть сына и ребёнка, Серёга маленький тогда был. Блядь, я… просто поплыл. Не было сил вывозить это дерьмо.

Если бы не Света, я бы сдох просто. Она меня вытащила из запоя, приходила к нам, помогала по дому, смотрела за мной. Так лет десять пролетело.

Ольшанский дома тоже жестил, бил её и дочь. Вася не помнит этого, потому что маленькая была. Смотрел на отца как на восьмое чудо света. Но когда ей было года четыре, он забыл её в офисе на всю ночь. Работники нашли её только на утро, она спряталась в шкафу и там просидела всю ночь. Она была чертовски напугана и перестала разговаривать на нервной почве. Только через месяц её разговорили врачи. Этого она тоже не помнит, детская психика избирательна.

Тогда Свете пришла в голову идея отомстить Ольшанскому за всё, что он сделал с нами. Расправиться с ним точно также, как он с Васей… Разрушить его жизнь. Я так сильно ненавидел его, что согласился без раздумий. Готов был собственными руками придушить.

Когда с ним было покончено, Света переехала с Васей ко мне. Поначалу всё было неплохо, я даже думал, что мы сможем стать настоящей семьёй, Вася очень напоминала мне мою Васю. Характером и внешностью. Я смотрел на неё и представлял, что она моя настоящая дочь… Даже Свете сказал, что девочка на мою больше похожа дочь, чем на Ольшанского… И тогда начался нескончаемый треш.

Василиса как с цепи сорвалась, она каждый час придумывала новое для нас испытание. Подкидывала мне своё нижнее бельё, рисовала помадой на простынях призывы трахнуть её, заигрывала, писала сообщения и присылала интимные фото… Чёрт, девчонка провоцировала меня.

Я попросил Свету поговорить с ней и объяснить, что девочка – подросток не должна себя так вести. Это не шутки.

Света провела с ней беседу. Сказала мне: вряд ли Василиса поняла, потому что она помешалась на мне, якобы влюбилась и хочет стать моей женой. Тогда я решил провести шоковую терапию. Может, это было блядь неправильно, но я устал получать от неё сообщения сексуального характера… Устал!

Я показал ей, что такие призывы не игрушка, что взрослый мужик может трахнуть её. Такими вещами вообще нельзя играть. Хотел обрубить её влечение, чтобы забыла дорогу ко мне. Она испугалась до чёртиков и на какое-то время угомонилась. Не попадалась мне на глаза, перестала провоцировать.

Прошёл месяц и началась новая волна не адеквата. Она стала сбегать из дома, драться, поджигать школу… Я не успевал малолетнюю дуру доставать из детской комнаты милиции. Она была копией своего отца. Такая же неуправляемая.

Если доктор сейчас говорит правду…, то Вася была права и…

Борис захлёбывается в собственных рыданиях. В этот момент он кажется слабым, я протягиваю руку, чтобы успокоить его, но не решаюсь.

– Что же ты натворил. – Выдаю тихо. – Али жила с этим всю жизнь, ненавидела тебя за то, что ты убил её отца. Лишил родного человека, а потом пытался изнасиловать. Она никогда бы не стала приставать к тебе, я её знаю, клянусь. Не знаю, что происходило, но она не стала бы заигрывать с тобой. И Светлана не говорила с ней. Это точно. Али всегда говорила, что мать не поддержала её, обвинила, что она сама к тебе приставала. Для неё это стало самым ужасным днём в жизни…

– Это точно, Борис Аркадьевич. – мы с Борисом одновременно оборачиваемся на голос, от которого хочется укутаться в шубу. Меня начинает морозить при виде Ярослава. – Вы арестованы за финансовые махинации, незаконный ввоз товаров на территорию нашей страны и совращение малолетней девочки.

Позади Ярослава стояло двое полицейских с наручниками наготове.