Текст книги "Спорим? (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
– Вась, ты брата моего как будто не знаешь, он всегда смурной, но в душе Пикачу. Милая плюшка.
– Спасибо за приглашение. Я подумаю. – Смеюсь, не в силах сдержаться от такого сравнения. Это Пикачу без остановки шарашил по мне током. Прощаюсь с парнями и спешу на встречу с мамой, я обещала прогуляться с ней по магазинам, потрещать как девочка с девочкой. Ей же только это от меня нужно. Об этом она мечтала. Водить куколку по магазинам и наряжать в красивые платьишки, чтобы подругам было не стыдно показать.
Когда я выхожу из офиса, то натыкаюсь на здоровенный джип, рядом с которым стоит Ярослав скрестив руки.
– Неужели меня ждёшь? – пытаюсь заполнить неловкую паузу. Яр снова смотрит на меня этим пробирающим взглядом. У меня начинают гореть щёки от его немого интереса. Парень опускает глаза и смотрит на мои голые ноги, тут же покрывшиеся мурашками. Он медленно поднимает взгляд, скользя по телу. Такая наглость начинает бесить. Он что оценивает мою фигуру? – Ладно, если тебе нечего сказать, я пойду.
Такое чувство, что парни вокруг перестали меня воспринимать. Только и раздевают глазами.
Хочу обойти его, но Яр хватает меня за руку и резко вдавливает в раскалённый металл машины, накрывая собой.
– Не впутывай их в свои дела, поняла меня? – требует он, прижимая к горячей машине. Я морщусь, потому что горячее железо обжигает оголённую кожу. Но сильнее опаляет его кожа, наши тела слипаются. Не могу определить, кто нагрелся сильнее: автомобиль или Яр?
Ощущение близости мужского тела пьянит. Сам факт сводит с ума. Теряюсь. Забываю его вопрос.
Когда мне было шестнадцать, я не воспринимала мальчиков как мужчин, они были просто друзьями. У меня не было никакого влечения к ним, я не мечтала о поцелуях и свиданиях. Моё половое созревание застало меня в колледже, когда парней не было рядом. Тело повзрослело, уровень гормоном вырос, а я нет.
Поэтому, когда Ярослав покрыл меня всем своим телом, меня бросило в жар мгновенно. Я покрылась липким потом от неизведанного чувства. Терпкий мужской запах ударил мне в ноздри, кружа голову. Яр пах, как раньше, насколько я могла вспомнить, но одновременно с этим, как-то по-другому.
– У них жизнь только недавно наладилась и проблемы им не нужны, поэтому не нужно просить их делать грязную работу. Слышишь? – Ярослав встряхивает меня, и я не замечаю, как обхватываю широкие плечи и провожу руками по тугим мышцам. Охренеть. Какой Годзилла крутой на ощупь. Он каменный.
От моей неожиданной ласки чумеет Яр, смотрит на меня как на сумасшедшую. А я и не замечаю ни слов, ни взгляда, потираюсь о его стояк, потому что читала о нём только в книгах по биологии. Слышала от парней в школе похабные шутки, даже члены видела, но маленькие отросточки друзей были детскими писюнами. Они не сравнятся с мощным агрегатом в штанах Годзиллы.
– Что. Ты. Делаешь? – чувствую, как он сглатывает. Вижу, как дёргается суровый кадык. Вверх-вниз. Мощно. Нужно прийти в себя. Перестать думать о Яром как о мужчине. Я просто перегрелась на жаре. – Василиса!
– Я никуда никого не втягиваю. – отвечаю ему, скрещивая руки перед собой и тем самым образовывая преграду между нами. Только вот эта маленькая условность не разрушает бешеного притяжения к его идеальному телу. – Мне нельзя навестить старых добрых друзей?
– Навестить можно, а втягивать в дерьмо – нет. – Яр выпускает меня, у него самого сбилось дыхание как после пробежки. Не понятно только из-за меня или жары. Парень покрылся испариной. Хочется думать, что из-за меня.
– Ярославушка, я вот понять никак не могу, ты чего взъелся на меня так. Из-за вчерашней шутки что ли. Ну прости, не знала, что ты так слаб на передок. – парня всего передёргивает, я замечаю нервный тик на правой щеке. Дотрагиваюсь до щетины рукой, чтобы пошутить. Он старый и разваливается уже весь, нужно успокоить мышцы на его лице, но снова зависаю. Колючая поросль царапает приятно руку. Я впервые трогаю парня вот так. – Если сильно туго стало, ты скажи, закажу тебе девушку, снимет напряжение.
Одёргиваю руку и прячу за спину. Мне и самой нужно снять напряжение.
– Закажи себе. – рычит он, запихивая меня в машину. – Психолога. Пусть почистит мусор в твоей башке.
Глава 5.
Детство.
У меня есть дом, только нет ключей,
У меня есть солнце, но оно среди туч,
Есть голова, только нет плечей,
Но я вижу, как тучи режут солнечный луч.
У меня есть слово, но в нем нет букв,
У меня есть лес, но нет топоров,
У меня есть время, но нет сил ждать,
И есть еще ночь, но в ней нет снов.
Группа Кино.
Отмечаю правильные ответы на тест в тетраде. Я бы и быстрее справилась, если бы дверь в мужском туалете ритмично не стучала, а тонкий голос не визжал от страха. Это жутко раздражало.
Я закончила с тестом, спрятала тетрадь в рюкзак и пошла в мужской туалет. Нужно было разобраться с этим уже в конце концов.
– Эй, дура, это мужской. – Басит старшеклассник, когда я открываю ногой дверь в мужское логово на втором этаже. Не хочу марать руки, от грязи здесь можно заразиться и умереть.
– Придурок, тут датчик на дым. – показываю пальцем вверх. Потому что еще несколько секунд и его спалят вместе с косяком в сортире. Мамочка с папочкой не погладят по голове.
В глубине туалета одноклассники без тени жалости лупят новичка головой о дверь. У худого мальчика по лицу стекает кровь, ему успели разбить лоб за это время.
– Вась, ты что тут? Отрастила член уже? – Миха главный забияка нашего класса держал ворот новенького. Кажется, Антона.
– Не шумите, не даёте сосредоточиться. – цежу недовольно, с интересом рассматривая вьющуюся чёлку. Мальчик был побит, но не сломлен. – И отпустите его уже. Если голову пробьёте, его родаки придут в школу и начнут гундеть. Вам это надо?
– А у него нет родителей. Только бабка. Профессорша. Гы. – Я видела, как мальчик сжал кулаки, попытался ударить Миху, но ничего не получилось. Не хватало сил. У меня самой недавно умер папа, поэтому я с особым состраданием относилась к тем, кто потерял родителей.
– Отпусти его. – уже более строго сказала я, откладывая в сторону рюкзак. – Если не хочешь проблем.
– Вась, не бери на себя много. Или сама сейчас окажешься по голову в унитазе.
– Да неужели! – щебечу ласково и делаю разгон, лечу на Миху как ураган, цепляюсь зубами за его щеку и сжимаю до тех пор, пока алая кровь не начинает окрашивать мои губы. Миха взвизгивает как сумасшедший, отбегает, а я начинаю истошно вопить: ПО-МО-ГИ-ТЕ! ААААА!
Напоминаю сирену. Ору на полную мощность моих лёгких.
– У тебя два варианта, Миха. Мы либо рассказываем учителям как не здешние мудаки нас отхреначили. Либо мы с новеньким втираем, как вы пытались тут посмотреть на мою писю, а он защищал меня как мог. Скажешь, новенький?
– Д-да. – удивлённо соглашается новенький.
– ААААААА! – кричу для поддержания эффекта. Мой крик способен разорвать перепонки. – Так что выбирай!
– Сука ты, Вася!
– Я тоже в тебе души не чаю, Мишка. – посылаю ему воздушный поцелуй и треплю себе волосы в разные стороны. К тому моменту, когда приходят учителя в моей голове уже детальная история, как несколько мальчиков старше нас пробрались в туалет и пытались ограбить. Учителя испуганно кудахчут вокруг нас, отводят Мишу и Антона в медпункт, чтобы осмотреть их раны. Я сопровождаю их, ссылаясь, что мне досталось в живот. Не хочу, чтобы Мишка раскололся у доктора.
После осмотра и разговора с участковым, ко мне подходит Антон. Всё такой же побитый и несломленный. После того как его умыли, подлатали и причесали, он начинает походить на человека.
– Спасибо. – благодарит он меня и садится рядом. – Не боишься, что расскажет правду?
– Какую? – пожимаю плечами. – На него, итак, много кто жалуется, ему не поверят. Да и что он скажет? Что бил тебя головой о дверь туалета, а тут пришла девочка и покусала здорового пацана?
– Они же могут посмотреть по камерам и узнают, что не было никаких воришек.
– Камеры в школе не работают. И это знают все.
– Классная ты, Вася. – заключает мальчик. – Не похожа на остальных девчонок.
Ничего не отвечаю, воспринимаю это как комплимент.
– А, вот и мой брат! – К нам подошёл высокий парень с густыми волосами и спадающей на лоб чёлкой. Высокий, угловатый, слишком угрюмый для своего возраста. Он был похож на дикобраза. Колючий. Суровый. Нет, он больше похож на Годзиллу. Большое такое чудовище. – Ярослав.
Я перевела взгляд с тонкого Антона на Годзиллу и обратно. Природа отдала всю силушку богатырскую старшенькому, не оставив ничего для младшенького. С мозгами, наверное, всё наоборот.
– Яр, это Василиса, моя подруга. Она защитила меня сегодня. – Антон вскочил на ноги и практически побежал к брату обниматься, но вспомнив про меня, одумался. Не хотел передо мной ещё больше позориться. Годзилла был старше нас, максимум лет на пять.
– Можно просто, Вася. – представляюсь Громиле. Мысленно провожу параллель между ним и сводным братом, кто кого уделал бы в битве. Наверное, Годзилла, он выглядит спортивнее.
– Ну, привет, Вася. – здоровается со мной Годзилла, засовывая руки в карманы брюк.
Настоящее время.
– Мне на Рублёво-Успенское шоссе. – бросаю ему, пристёгиваясь и начиная нервничать. Ярослав вёл себя странно. Вдруг придумает гадость какую. Мой план начинал выходить из-под контроля. Все вокруг меня вели себя странно, не так, как я предполагала.
– Я похож на таксиста? – спрашивает Яр, заводя двигатель своей шикарной машины. Интересно, откуда у него деньги на крутую тачку? Продал квартиру бабушки? Или Антон помогает с деньгами?
Разглядываю профиль парня, скользя глазами по волевым чертам лица. Он и раньше нравился многим девушкам. Хищность Ярого манила в свои сети всех невинных жертв на его пути.
– Немного. Но если с фуражкой, сразу видно, что работа в такси – твоё признание. – люблю я поддевать его с детства, получаю особенный кайф от процесса. – Если не собираешься довозить меня по адресу, то зачем усадил в машину?
Лицо Годзиллы мрачнеет. Мне кажется, что он еле сдерживается от комментария.
– Так куда тебе? – надменный болван. Мысленно запускаю в него тухлый помидор и размазываю томат по всему лицу.
– В Барвиху, меня мама там ждёт. Ты прекрасно знаешь, что будет, если не доеду до Барвихи к назначенному времени, поэтому перестань ползти и выжми уже газ.
– Будет тебе Барвиха. – ворчит знакомо Яр, откидываясь на сиденье. Вёл он машину, как и делал всё остальное в своей жизни, вальяжно. – С каких пор кайфуешь от шоппинга? Раньше ты не любила все эти прибамбасы.
– Люди имеют свойство меняться. – Особенно после фантастического обучения в колледже. Меняешься за пару дней буквально, но обсуждать это с Ярославом я не собиралась. – Только ты как был чугунный, так и остался. Зачем затащил меня в машину?
– Не хотел тебя одну такую возбуждённую оставлять на дороге. Ты же облапала меня всего. У Вас в колледже совсем мужиков не было? – и всё-таки Ярослав имел талант попадать не в бровь, а в глаз. Наверное, нужно было что-то ответить, но я не нашла в себе силы придумать что-нибудь убедительное. Просто отвернулась к окну, сглатывая слюну и пытаясь совладать со рвущимся из грудной клетки сердцем. Нужно научиться держать под контролем свой интерес к противоположному полу.
Остаток пути мы провели в тишине. Ярослав больше не спрашивал ничего, а я не подкалывала его. На языке крутился вопрос, почему он не помог мне сбежать, но я никак не решалась его задать. Каюсь. Мне было до жути страшно услышать ответ. В колледже я старательно придумывала Ярославу оправдания.
Даже в тишине мне было спокойно с Годзиллой. От него исходила немая уверенность, дарившая мне покой.
Ярослав довёз меня до торгового центра, высадил у стеклянного входа и не прощаясь уехал в неизвестном направлении. Его поведение раздражало. Я и раньше не считала его душкой, но стал совершенно невыносимым. За четыре года характер испортился окончательно, превращая его во вредного здоровяка.
Мама ждала меня в кафе на веранде, поглощая жадно шампанское в шикарном платье и очках на всё лицо. Она видимо думала, что организм состоит на восемьдесят процентов из игристого и поэтому, чтобы хорошо выглядеть, пила его как моряк самогон.
– Ты опоздала. – заметила она, скорчив изящно носик. – Я уже хотела отправиться за покупками без тебя.
– Ну извини. – натягиваю солнечные очки, чтобы скрыть отвращение к развлечению. Я терпеть не могла ходить по магазинам. Не любила все эти платья и рюши, туфли на шпильках и серьги, отрывающие мочки. За шоппингом мне хотелось вскрыть себе вены, чтобы поскорее закончить пытку шмотками. – Пойдём?
– Подожди, сейчас Тамара выйдет. Она с нами отправится по магазинам. – мама бросает небрежно чаевые официанту и встаёт из-за столика. – Будь с ней полюбезнее, Тамарин муж якутский бриллиант, слышала же о таком?
Вопрос человеку, отбывшему в заключении четыре года, был не совсем уместен. Но я слышала про Якутского бриллианта. Кто не слышал о Якутском бриллианте в нашем окружении? Михаил Сохнов в девяностые отжал все месторождения в Якутии с драгоценными металлами. Он стал в нашей стране практически монополистом по добыче и сбыту бриллиантов. Его доходы в месяц измерялись миллиардами.
– Обязательно. – Тамару я узнала сразу. Высокая женщина в красном платье с ярким макияжем выпорхнула из дамской комнаты навстречу нам. Благодаря искусным врачам она выглядела молодо. Я выдавила очаровательную улыбку, чтобы понравиться Тамаре. Если мама хочет, чтобы я была очаровательной, я ослеплю её подругу своей милотой.
– Ох, Светик, какая у тебя Василиска красавица! – Тамара смотрела на меня с искренним восхищением. – Ей бы в модели или актрисы. Не думали?
Очень мне понравилось её «не думали?», вопрос прекрасно показывал отношение к девушкам в моём обществе. Я была всего лишь хорошим вложением, инвестицией в этом мире. Хорошенькое личико нужно было поскорее выгодно продать.
– Я предлагала ей! – мама хлопает в ладоши. Она радуется так, будто ей сказали, что она помолодела на лет двадцать. – Тем более, Василисочка училась во Франции в специализированном колледже. Там и танцы, и актёрское мастерство было. Она с лёгкостью поступила бы в театральный и блистала бы в кино, но выбрала журналистику.
На последней части своего повествования мама театрально выдыхает. Женщины вздыхают, оплакиваю упущенную карьеру.
– Какой ужас. Непростительная глупость. – мы втроём одновременно поворачиваемся на саркастический комментарий, принадлежащий красавчику в поло и брюках. От него так и веяло надменностью и богатством. Дерзкий шатен с карими глазами был похож на спортсмена из-за широких плеч и манящих бицепсов. Они непристойно оттягивали рукава поло и просили их потрогать.
У меня сегодня точно гормонный всплеск. Отряхиваю головой, чтобы отогнать дурные мысли.
– Матвей. – Тамара ударила парня по плечу. Всё стало тут же на свои места. Бриллиантовый сынок. У него в левом ухе был огромный бриллиант – напоминание об отцовской империи. – Простите. Мой сын. Характер у него отцовский.
– Приятно познакомиться. – счастливо смеётся мама, а я натянуто продолжаю улыбаться. Значит, шопинг переходит в смотрины. – Тамара рассказывала, что Вы закончили Гарвард и теперь работает вместе с отцом. Настоящий пример для подражания. Родительская гордость!
Меня немного даже ведёт от лести. Облизывает его мама, а стыдно мне.
Парень же смотрит на меня с нескрываемым интересом, следит за тем, как я реагирую на всё, будто проверяет.
– Василиса. – протягиваю ему сдержанно руку, стараясь игнорировать мамины потуги. – Для своих, Вася.
Мама берётся пятнами. Если бы она могла, то на законодательном уровне бы запретила Василис называть Васями. Ей казалось, что так я превращаюсь в парня.
– Приятно познакомиться, Вася. – парень пожимает мою руку, не спешит разрывать контакт. Удерживает тонкую кисть в тёплой ладони. Смотрит он с вызовом. – Можешь называть меня Мотей, своим позволяю.
Ох, как. Позволяет.
– Матвей мне нравится больше. – чувствую, как Тамара с мамой сделали несколько шагов в сторону, чтобы не мешать нам ворковать. К удивлению, Матвей не вызывает у меня отвращения. – А ты всегда шопишься с мамой?
Мама аж шипит от негодования, а вот Матвея веселит мой вопрос.
– Нет, но сегодня вроде как смотрины у нас. – смеюсь вместе с ним. Видимо, Мотя в отца. В нём нет материнской жеманности. – Возможности отказать у меня не было.
– А хотел бы? – заговорщицки подмигиваю парню, предварительно сняв очки и прикусив кончик дужки. Делаю это быстро, не давая отчёт своим действиям и не задумываясь как при этом выгляжу со стороны. Получается сексуально, потому что Матвей шумно втягивает воздух и щурится.
– Только до встречи с тобой!
Глава 6.
Мне всегда было проще общаться с парнями, чем с девчонками. Не умела вести бессмысленные разговоры о косметике, парнях и куколках. Мне интереснее были машинки, книги, спорт и приставка с играми.
Мама искала причину, что со мной не так и как это вылечить. Буквально отказывалась верить, что иногда так бывает.
– На выходных у меня день рождение. Круглая дата. Приезжай, буду рад тебя видеть. – Мы с Матвеем решили позволить матушкам пройти спокойно по магазинам, а сами укрылись в ресторане. Я заказала себе холодный кофе с мятой, Матвей – цитрусовый лимонад.
Мы провели два часа за приятной беседой. Матвей не был похож на избалованного мажора, мне он показался рассудительным и умным. Это импонировало.
– Не могу пока сказать «да». – отвечаю загадочно, я ещё пока не решила, понравился ли мне Матвей настолько, чтобы согласиться прийти к нему на день рождение. И самое главное, будет ли полезен мне Мотя для дела. – Позвони мне в пятницу. Тогда скажу точно.
– Окей. Оставь мне свой номер. – Матвей достал из кармана мобильный и протянул его мне, чтобы я могла сохранить номер. Парень явно привык к женскому вниманию.
Я так и оставила его с протянутой рукой, не сделав ничего, чтобы принять его. Одарила парня вежливой улыбкой, показывая, что такие штучки со мной не прокатят. Моё появление на празднике круглой даты нужно ещё заслужить.
– У Тамары есть номер мамы и наш домашний. Я пока не обзавелась местным номером. – я лгала, и Матвей это знал. Мишель учила меня, что мужчин нужно заставлять томиться, как мясо в духовке, чтобы к ужину они были готовы. Если взять их сырыми, они вызовут несварение желудка. Я собиралась потомить Матвея.
– Окей. – Может быть Матвей и разозлился, что я водила его за нос, но виду не показал. Лишь мило улыбнулся в ответ, делая свои выводы. У него вообще была красивая улыбка. Над верхней губой была родинка, она придавала ему сексуальности. Шарма. – Я рад, что мы познакомились. Признаюсь, это первые смотрины матери, за которые я ей благодарен.
– Взаимно. – в нашу милую беседу врываются мамы с огромным количеством пакетов. Они светятся от счастья, возлагая большие надежды на нашу пару. Объединение бизнесов и всё такое.
Через пятнадцать минут мы расходимся. Мы с мамой садимся в её машину, Матвей помогает маме забраться в его спортивный авто.
Я откидываюсь на сиденье и разглядываю её вблизи. Спустя пять лет вместо того, чтобы провести время с дочерью, она решает устроить свидание вслепую. В её духе.
– Как тебе, Матвей? – кудахчет она без остановки, очень довольная собой. – Ему на этих выходных исполняется двадцать пять. Максимум ещё лет пять и весь бизнес его отца перейдёт к нему. Говорят, что для своего возраста он очень хваткий. Сохнов не избаловал сына. Хорошо воспитал.
– Хороший парень. – коротко отвечаю маме. Танцевать от счастья я не собиралась.
– Да. Тамара хочет его женить на проверенной девушке, чтобы из своих была. Не какая-нибудь с улицы падкая на деньги, а хорошая милая девушка, достойная её сына. – Конечно же любая с улицы не из маминого мира, по её версии, готова была зубами выдирать деньги из кошелька. Все же только и бредят золотым состоянием. – Поэтому присмотрись, ты Тамаре понравилась, она даже подбила меня купить тебе платье на эти выходные. Уверена, что Матвей пригласит тебя.
Мама замолкает, ждёт, когда ей дам ответ. Мне очень хочется съязвить, но я как примерная девочка радую маму:
– Да, Мотя меня позвал.
– Отлично! Василиса, он прекрасная партия. Их связи и деньги очень помогут нашей семье. Нужно Боре рассказать. – Непроизвольно царапаю ногтями сумку. Противно до тошноты. Меня продают ради выгоды семьи. Нет, мама за пять лет стала значительно хуже. Раньше она просто была с приветом.
– Остановишь у метро? – прошу её, понимая, что не выдержу больше. – Я совсем забыла заехать в университет за документами. Не хочу растягивать поступление.
– Завтра съездишь. – отмахивается мама, но я настойчиво прошу её высадить меня у ближайшего метро. Я и минуты больше с ней не выдержу. – Ах. Эта молодёжь. Вечно у них нет времени на родителей. Тебе нужно купить машину, мало ли что с тобой случится в метро!
Я выхожу из машины, не уточняя, что у меня нет прав. В колледже не заботятся о таких вещах.
После того как мамина машина отъезжает, я ещё несколько минут стою, не зная куда идти. Звонить Антону и Стёпе будет странно, они не поймут, а больше мне некому.
Решаю прогуляться по старым местам, вспомнить прошлое. За одно позвонить Мишель и узнать, когда она прилетит в Москву. Без неё мне было тяжело, не хватало её советов и поддержки.
Я решаю дойти до школы, решаю взглянуть в прошлое и поностальгировать. Летом на её территории практически никого нет. Лишь несколько неудачников, кого родители оставили в лагере при школе, играют в волейбол.
Когда мама съехалась с отчимом меня хотели перевести в элитную школу рядом с домом отчима, но я упёрлась, не хотела уходить из старой. Мне даром не сдались богатенькие детки в идеальной форме. Я устраивала каждый день истерики и забастовки, пока мама не оставила идею о моём переводе в новое учебное заведение.
Здесь я проучилась до девятого класса, сюда папа и мама привели меня в первый раз в первый класс. Это была моя школа. И она совсем не изменилась за эти годы.
Пока никого не было, я набрала Мишель, чтобы поговорить с подругой без свидетелей.
– Пр-ривет! – как у любой француженки у неё вибрировала «р». Мишель всегда говорила сексуально, выговаривала эротично даже самые ужасные вещи. – Рада тебя слышать!
– Привет, Мишель. – я села на заборчик у школы. – Скажи мне, что будешь уже скоро. Я долго не протяну без тебя тут.
– Всё идёт по плану, мой Али. Буду через пять дней. Продержишься без меня? – В первый день в колледже я подралась с девочками из старших групп, которые решили устроить мне дедавщину. Двоих отправила в нокаут, одной пересчитала зубы. После этого случая Мишель дала мне прозвище «мой Али», она следила за карьерой дочери Моххамеда Али, восхищаясь как такая красавица может быть в боксе.
Я не совсем понимала прозвище, но привыкла уже к нему. Сама я восхищалась Натальей Рогозиной, непревзойдённой, названной кувалдой. Она была легендой в боксе, моим кумиром.
– Не уверена. Мама сегодня устроила мне смотрины с сыном местного олигарха, видимо нужны бабки для компании отчима.
– Ну ты же была хорошей девочкой? – так и вижу, как Мишель играешь бровями. – Понравилась парню?
– Конечно, я была само очарование. – Мишель вздохнула, знала она моё очарование. – Он пригласил меня свой день рождение на выходных. Сначала я не хотела идти, но сейчас думаю, что стоит. Он пригодится мне в будущем.
– Парень симпатичный? Секси? Дала бы ему?
– Вполне секси. Тебе бы понравился.
– Тогда надень то бирюзовое платье, что я тебе сшила. Он будет твоим. – мне бы уверенность Мишель. – Прости, не могу больше говорить. Цербер, когда увидела моё заявление на увольнение, сорвалась окончательно с цепи. Из этой битвы выйдет живая либо она, либо я!
Детство.
Годзилла с Антоном провели меня домой.
Мы с Антоном обсуждаем новую игру на компьютере, а Ярослав молча идёт за нами. Парень брутально курит, смотря куда-то в сторону с безразличным видом, но я почему-то уверена, что он не упускает ни одной детали из беседы с его братом.
– Вот мой дом. – разочаровываюсь, что мы пришли так быстро. Я бы хотела ещё немного провести время с Антоном. За долгое время мне впервые было легко, с ним можно было говорить об увлечениях и мальчик не осуждал меня. Не закатывал глаза и не напоминал, что я девочка. – Спасибо, что проводили.
– Ух ты. У Вас не дом, а особняк! – протягивает восхищённо новенький. Он запрокидывает голову, чтобы получше рассмотреть то, что скрывает высокий забор. Дом отчима, пожалуй, и вправду шикарен.
– Он не наш. – резко отрезаю я, опуская глаза. Несмотря на его величественный вид и стоимость, дом не производил на меня впечатление. Я бы подпалила его. Мне не позволяла рациональность. Спать на улице не хотелось. – Отчима. Извините, пригласить не могу, мне разрешают водить гостей.
Отчим не любил, когда в доме было шумно и не хотел, чтобы приходил кто попало. Незнакомые люди могли и украсть что, поэтому мама запретила мне вообще звать домой друзей. На Сергея это правило, конечно же, не распространялось.
– Ну и ладно. – добродушно пожимает плечами Антон, он не замечает ни моего грустного взгляда, ни понурых плеч. Зато его брат подмечает всё, глаз не сводит с меня.
– Родители развелись? – Спрашивает Ярослав требовательно, и я мотаю головой, чувствую, как горлу подступает комок. Папа умер полтора года назад. Оставил меня один на один со всей грустью и серостью этого бренного мира. – Бабушка обещала завтра Тохе напечь пирожков, приходи к нам, он всё равно сам не съест всё. Поможешь ему по-дружески, поиграете в вашу игру. Тоха адрес скинет в смс.
Из его уст это получается не предложение, приказ. Ярослав отбрасывает сигарету и поворачивается ко мне спиной. Встреча окончена. Расходимся. Годзилла пугает меня своими манерами. Угловатый и не отёсанный, но прямолинейный, честный. Не похож на сводного брата. В этом что-то есть.
На следующий день после уроков мы с Антоном идём к нему в старую квартирку в панельном доме. У них нет ковров на стенах, но в остальном полный Олд скул, мебель и ремонт из прошлого. Зато чисто и очень вкусно пахнет.
Баба Вера приняла меня как свою, с порога поцеловала и стала хлопотать вокруг меня. Нельзя было понять на глаз сколько ей лет, но я чувствовала, что запредельно много. Непозволительно много, чтобы справляться с Антоном и его угрюмым братом.
Пирожки были фантастическими, таяли во рту. Невозможно было остановиться их есть. Я откусывала кусок от пирожка с капустой, и закусывала его пирожком с картошкой. Закатывала глаза от удовольствия. Ей бы открыть своё кафе, отбоя от клиентов не было бы! Ей-богу!
Они не были похоже на безглютеновое дерьмо моей мамы, которым она пичкала всех жителей нашего шикарного дома. Могу поклясться, что отчим только делал вид, что ему нравится.
С нами за столом сидел друг Антона Степан, они жили в квартирах напротив, дружили с детства. Степан разительно отличался от своего друга. Был выше, спортивнее и веселее. Он напоминал мне танк, что пёр к цели через болота.
– Василиса – красивое имя. – выдал он, рассматривая моё раскрасневшееся лицо, пока я уплетала пирожки, не замечая его. – Редкое. В книжке читал, что царское имя.
– А в книжке ты не читал, что такие подкаты не заходят? – интерес Степана ко мне был очевиден. Сидел, не ел, глядел. Даже наковырял комплимент в своей отбитой боксом голове. Я еле сдержалась, чтобы съязвить насчёт его способности к чтению.
– Правильно, Васька, честь смолоду беречь нужно. – Баба Вера смеётся над нами. Она не присела ни на минуту за всё это время. – Ишь ты, ухажёр, имя её ему нравится.
Степан покраснел, но сдаваться не собирался.
– Уже и хорошего ничего сказать нельзя. – проворчал он смущённо, ломая пирожок и закидывая половину. – Я же правду говорю. Вот моя имя крестьянское какое-то. Родители в честь деда назвали, а мне не нравится.
– Своё имя любить нужно. Хорошее имя, Степан. Русское. – не соглашается с ним Баба Вера.
– А вот тебя, Василиса, почему назвали так? – Степан подаётся вперёд, не даёт мне насладиться спокойно пирожками. Я даже меняюсь в лице. Если бы не баба Вера, то затолкала бы уже в него под завязку пирожки, чтобы заткнулся.
– Папе нравилось, как имя Василиса перекликается с Васильком. На мои дни рождения он всегда приходил с васильками. Мама удивлялась, как он находит их, выращивает что ли тайком где. А он вот находил. – Я могла говорить о папе часами. Он был моим авторитетом, любимым мужчиной и примером для подражания.
– Красиво. Твой папа очень любит тебя. – Степан подпёр подбородок руками и смотрел на меня глазами уличного щенка, так и просился на ручки.
– Слюни подбери, я хочу тоже что-нибудь съесть. – Годзилла ввалился на маленькую кухню в одних спортивных штанах, еле удерживающихся на бёдрах. Я не слышала, когда он пришёл домой. От парня пахло сигаретами и женскими духами. Он подцепил пирожок и отправил его в рот.
Ярослав был крупным, явно уделял много времени спорту, потому что его мышцы были тугими и натренированными. Ни капли жира. Только мышцы, кости и немного мяса для жизнеобеспечения.
– А чего у тебя аппетит такой? – Антон щурится и расплывается в похабной, мальчишечьей улыбке. Я не понимающе верчу головой, но после того, как Яр коротко говорит брату «цыц», до меня начинает доходить. Я краснею и прячу глаза.
Меня опаляет кислотой изнутри. Становится неприятно, что Годзилла пришёл к нам сюда сразу после потрахушек. Вот почему от него так пахнет женскими духами.
Степан и Антон не смеют подшучивать ним, чувствую, что бояться. И не зря. Есть что-то страшное за этой тихой угрюмостью. А вот мне ужасно хочется подцепить Годзиллу, подколоть его, чтобы пробить панцирь невозмутимости.
– Аппетит всегда большой, когда за девушкой приходится долго бегать и уламывать. Много же энергии затрачивается! – мальчишки ухмыляются, а Годзилла просто выгибает предупреждающе бровь. Позже Антон скажет мне по секрету, что Ярослав никогда ни за кем не бегает, все тянутся к нему сами.
– Ох. Ну и дурачьё. – баба Вера ударяет полотенцем ребят, заставляя их перестать сальничать. – Не слушай их, Васька, мужчины всегда чушь несут, стесняются своих чувств.
– Ба, слишком громко сказано. Если Ярослав будет чувствовать хоть что-то к своей каждой новой пассией, мы не будем вылазить из кардиохирургического отделения! Его сердце просто разорвётся. – Антон вжимает голову в плечи, готовясь к новому залпу ударов полотенцем. Бара Вера лишь головой качает. Она и сама понимает. Молодо – зелено.
– Или какое другое место… – тихо вставляю я свой комментарий, не думая, что меня кто-то услышит. Но парни реагируют молниеносно. Я краснею, обещая себе, что больше не буду смущаться от таких тем.
