Текст книги "Спорим? (СИ)"

Автор книги: Элен Форс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19.

Все мысли смешались, и я не знала, что сказать ему. Смотрела на знакомое лицо и боялась испортить момент, а ещё бесилась, что он так обходится со мной, заставляет вытанцовывать перед ним на задних лапках.

– Уже не ждёшь от меня ответа? – Годзилла не удивлён, что я знаю кто он на самом деле. Антон сдал? Или он ждал, когда я раскушу его?

– Ты уже дала ответ. – сухо отвечает Ярослав, рассматривая мой внешний вид слегка сузив глаза. – Когда приходила ко мне на квартиру. Сказала, что ты со Змеем.

– Но Змей это ты. – Не понимаю, зачем продолжать играть в эти игры.

– Когда ты решила лечь под Змея, ты не знала, что это я. – подмечает Ярослав, выставляя меня шлюхой. Заливаюсь краской, хочется уйти и хлопнуть дверью. Сжимаю кулаки, стискиваю челюсти. Хочется врезать ему.

Разворачиваюсь и собираюсь уйти подальше из кабинета, пусть катится к чёрту. Разберусь с проблемами без него. В последний момент у самой двери останавливаюсь. Я пришла, чтобы поговорить с ним. Не буду эгоисткой и самовлюблённой дурой.

Поворачиваюсь и наталкиваюсь на татуировку Ярослава на руке. Змея, обвивающая всю кисть. Ну, конечно. Как же я могла забыть? Он сделал её давно, когда я училась ещё в школе.

Может ты ничего не знаешь обо мне, потому что кроме себя никого не замечала?

– Давай поговорим как взрослые, не пытаясь задеть чувства и укусить побольнее. – делая шаг ему навстречу, я надеюсь, что Ярослав сделает шаг навстречу мне. Это мне необходимо. Он ничего не говорит, и я воспринимаю это как позволение продолжить. – Я запуталась, Яр. Не понимаю уже ни чего хочу, ни того, что чувствую. Знаю лишь, что мне не хватает тебя. Горько без тебя. Я не могу дышать. Злюсь на то, что ты всё испортил. Мы всегда были близки, ты был рядом, ты мне нужен… А теперь, чтобы быть с тобой мне нужно соблюдать какие-то условия. Ты хочешь, чтобы я была твоей женщиной, но я не готова стать ни то, чтобы твоей женщиной, а в принципе женщиной. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не была с мужчиной. Последние годы я вообще не общалась с мужчинами…

Плюхаюсь на стул рядом со столом, потому что мне трудно стоять, цепляюсь пальцами за дерево и смотрю на Годзиллу. Он внимательно меня слушает, не перебивает и я продолжаю:

– Змей меня лишь запутал. Когда я шла в бар, то надеялась увидеть тебя. Интуиция подсказывала мне, что это ты, но голос в темноте сбил меня с толку. Ты стал целовать меня… везде… и не скрою мне это понравилось. Я никогда не чувствовала себя так отвратительно, мне было хорошо в руках чужого для меня мужчины. Так хорошо мне было лишь с одним человеком до этого – с тобой. – Жалею, что не выпила крепко перед тем, как приехать к Ярославу в бар, было бы легче откровенничать. – С Матвеем я только целовалась, не больше, и поцелуй с ним не сравнится с тем, что происходит со мной, когда ты меня целуешь… – запинаюсь, жутко смущаюсь говорить о таком. Яр не облегчает мне задачу, буравит глазами до дыр. При упоминании Матвея мрачнеет так, что я закрываю пылающее лицо руками. – В общем, я пришла к тебе тогда утром, чтобы поговорить о нас. Если для того, чтобы быть с тобой, нужно быть твоей женщиной, то фиг с тобой. Я согласна на это.  Только ты выставил меня за дверь, потому что у тебя была девка. Я так разозлилась, что ляпнула глупость. Сказала, что я со Змеем. Во мне зудела в этот момент надежда, что ты выдашь себя. Подтвердишь, что ты – Змей, тогда бы мне стало легче. Чёрт! Яр! Ну скажи хоть что-нибудь! Я тебе тут душу свою изливаю, рассказываю, как дорожу нашими отношениями, а ты убийственно молчишь! Продолжаешь таскаться с бабами, вытираешь о меня ноги! И…

Во рту пересыхает и я просто не могу продолжать. На меня давит также то, что Мишель отдаляется от меня. Подруга может влюбиться в отчима и оставить меня.

– Я просто внимательно слушаю, каким страданиям ты себя подвергаешь, чтобы сделать над собой усилие и связаться со мной. – Годзилла усмехается, откидывается в кресле и закрывает устало глаза. – Вася, когда тебе было шестнадцать, ты сбегала ночью из дома, приходила ко мне в бар ночевать. Ты раздевалась до трусиков с футболкой и забиралась под одеяло на диване в подсобке, умоляя меня посидеть с тобой пока ты не заснёшь. Зачем?

– Так мне не снились кошмары.

– Почему ты не шла к Антону с бабушкой или к Степану? – пожимаю плечами, я никогда не задумывалась. Просто я чувствовала силу Ярого и рядом с ним мне было спокойно. Мне нравилось спать на диване в подсобке.  – Окей. Тогда почему ты ревнуешь меня сейчас? Почему не реагируешь так остро на девчонок Антона или Степана? Им можно трахаться, а мне нельзя?

– Они не трахаются со всеми напропалую. – тут же гневно выпаливаю я, и он поджимает губы, чтобы не рассмеяться.

– Ой ли. – выдаёт Яр. – Спасибо за твоё откровение. Я рад, что ты наконец-то стала открываться. И я знаю, что ты чувствуешь ко мне как к мужчине. Вижу, как реагируешь, как ревнуешь и тянешься за лаской. Ты слабее, чем ты думаешь, Вася. Прости. Ты девочка, которая хочет, чтобы её обняли, защитили и помогли. Я могу и хочу это сделать. Я уже это делаю. И свои условия я озвучил. Ты собираешь вещи и переезжаешь ко мне. Потому что бегать за тобой по городу и вылавливать ото всюду я не собираюсь. Ты перестаёшь ввязываться в дерьмо и слушаешь меня.

Хлопаю глазами я точно сейчас как девочка – припевочка.

– Ты опять на меня давишь. – констатирую я недовольно.

– Ва-ася! – зло шипит Яр, точно как змей. На лицо гневно бугрятся желваки. – С момента твоего приезда в Москву у меня никого не было, у меня виды лишь на твою вкусную промежность, которую я с удовольствием вылезал бы прямо сейчас. Мне пришлось пощекотать тебе нервы, чтобы ты перестала повторять слоган «Ты мне друг». Я даже решил познакомить тебя со Змеем, надеясь, что с незнакомым ты раскрепостишься и поддашься чувствам быстрее. Без шаблона друга детства тебе так было бы легче привыкнуть к мысли, что ты под мужчиной. Но прости, я начал ревновать тебя к самому себе.

– Как мы будем жить? – я сама себе напоминаю ребёнка. Сложила руки перед собой и не понимаю, что делать.  – Я не умею убирать, готовить…

– Я хорошо попрошайничаю у брата. Он даст нам денег. – С издёвкой шутит Яр. И мне снова становится неловко. Я обзывала его бездельником, но по факту он давал денег брату, а не наоборот.

Боже. Жить с ним – безумие. Нельзя соглашаться! Но если я откажу, Яр закроет снова дверь. А мне было так страшно без него за эти несколько дней. Страх остаться одной сильнее страха оказаться с ним в одной квартире.

– Пообещай, что не будешь меня торопить. – облизываю губы. – Мы займёмся сексом только, когда я буду готова!

– Хорошо, я возьму своё, когда пойму, что ты готова. – И даже это он сказал по-своему.

– Это не совсем то!

– Мне попросить Глеба помочь тебе перевезти вещи или нет? – вижу в его глазах задорные огоньки. Ярослав не сомневается, что я соглашусь и это злит. Встаю, гордо выпрямляюсь. Путь выкусит. Мужчина должен бегать за женщиной, а не наоборот.  Ярослав наблюдает за мной с улыбкой, его забавляет моя реакция. – Сядь. Я понял тебя. Любишь, когда над тобой доминируют. Сейчас скажу Глебу, чтобы подогнал машину. Держи ключи.

Принимаю ключи, Яр ловит руку и заставляет наклониться и опереться о стол, подаётся вперёд и ловит губами мои, целует нежно, неторопливо. Получается так чувственно, что приходится сжать ноги вместе.

– У меня сегодня дела до утра, их не получится никак скинуть. Поэтому до завтра. Но может быть так и лучше, освоишься на новом месте пока без меня.

ХХХ

– Куда ты съезжаешь? – мамины глаза вот-вот вылезут из орбит и лопнут. Она не может поверить происходящему. – К кому?

– Я переезжаю к своему мужчине. – самой непривычно так называть Ярослава, я пока только пробую на вкус это словосочетание.  – Буду жить у него.

Прикладываю усилия, чтобы спустить чемоданы по лестнице. Мама не собирается мне помогать.

– Матвею? – слышу надежду в голосе мамы, она отчаянно мечтает, что я свяжу свою жизнь с бриллиантовым принцем и обеспечу наше будущее.

– К Ярославу. – Внутри неожиданно разливается тепло. Решиться на переезд было страшно, но собирая вещи, я поняла, что хочу уехать отсюда и перебраться к нему. Когда-то я мечтала об этом. Сначала я не хотела говорить маме, куда я съезжаю, то потом решила, что отчим быстро сможет узнать правду и рассказать ей. Скрывать было бессмысленно.

– К этому нищеброду? – мама хватается за сердце. – Лучше уже к его младшему брату.

Не говорю ничего про бизнес и место Ярослава в силовых структурах. Маме не нужно знать об этом. Как и отчиму. Пока. Пусть это будет для них неприятным сюрпризом.

– Не беспокойся обо мне. Подумай лучше над Вашими с Борисом отношениями. – решаю на прощание сделать маме побольнее. – Мне кажется он скоро уйдёт от тебя, и ты останешься с голой жопой.

– Сучка. – фыркает злобно мама. – Вся в свою мать!

– О нет. Мы с тобой совершенно не похожи! – бросаю ей на прощание, выкатывая чемоданы на улицу. Мишель, как и отчим, так и не объявилась. Подруга начала меня в серьёз пугать.

Глеб выходит из машины и помогает убрать чемоданы в багажник, после чего мы трогаемся подальше от дома отчима. Бармен теперь смотрит на меня с ещё большим интересом.

– Задай уже свои вопросы или прекрати так пялиться! – собираю волосы в высокий хвост.

– Да просто интересно, как выглядит пассия Змея. Не думал, что он может быть с кем-то в серьёзных отношениях. – За этот день я уже во второй раз слышу о похождениях Годзиллы, это жутко бесит меня. Раздражаюсь только от одной мысли, что он может проводить время с другой женщиной.

– Привыкай. – У самой от осознания, что каждой минутой я всё ближе к царству разврата, кишки в тугой узел перевязываются. Жутко страшно. Не представляю, как мы будем жить вместе. Я даже нас не представляю вместе.

Глеб помогает вытащить чемоданы с багажника и поднимает их к квартире Ярослава, благоразумно сохраняя молчание. Я не готова ничего обсуждать, парень не задаёт вопросов. Все свои мысли Глеб оставляет при себе.

Дрожащими руками я достаю из кармана ключи и отпираю входную дверь. Меня даже начинает тошнить от волнения. Я ни разу не была в квартире Годзиллы и представить не могу как он живёт.

Распахиваю рывком дверь, чтобы заглянуть в квартиру и лишь потом шагаю внутрь, будто срываю пластырь.  Просто делаю это…

Берлога Годзиллы не такая, как я себе её представляла. Я думала тут будут плети повсюду, кровать с балдахином и множество чёрного цвета, но ремонт в квартире был лаконичным и тёплым.

Аккуратно сняв кроссовки в коридоре, я закрыла за собой двери и пошла вглубь, изучая новое жилище. Во всей квартире стены были выкрашены в песочный цвет и золотились в лучах света, исходящего от замысловатых люстр – шедевра дизайнеров и, по моему мнению, главного украшения квартиры.

Лаконичная мебель бросалась в глаза своей простотой, в ней не было ничего броского, сплошное удобство. Сдержанность разбавляла яркая обивка дивана, шторы и жутко дорогие картины. Не знала, что Ярослав увлекается импрессионизмом.

В зале в стеклянной витрине стояли рамки с фотографиями: родители Ярого и Антона, бабушка, Ярослав с братом в детстве и наша общая фотография, единственная нормальная. Я взяла рамку и ласково провела по ней рукой. Он сохранил наше ценное воспоминание.

Я невольно улыбнулась. Друзья были единственными близкими, практически семьёй.

У меня не хватило смелости разложить свои вещи и пометить территорию, поэтому я достала домашние вещи и туалетные принадлежности, а сами чемоданы с вещами оставила в коридоре. Приняла душ в белоснежной ванной и переоделась в строгую пижаму.

Теперь я пахла мужским гелем для душа, на мне была частичка Ярослава и почему-то этот факт приводил меня в лёгкое возбуждение. Запах окутывал меня, образуя невесомые объятия.

Мне было неудобно ходить по чужой квартире и заглядывать в каждый угол, я не могла назвать это место своим домом, поэтому решила устроиться пока в зале на диване. Взяла плед из его спальни и устроилась поудобнее. Включила на телефон фильм и постаралась расслабиться.

На диване у Ярослава мне было спокойнее, чем в доме отчима. Я расслаблено вытянулась и сладко зевнула. В шестнадцать лет я могла лишь мечтать, чтобы оказаться вдалеке от правил моей мамы и мерзкого отчима.

Ярослав не позвонил и не написал мне. Наверное, и не должен был, но от чего-то мне хотелось получить от него весточку. Написать первой я не решилась. С меня хватило похода в его клуб.

Витая в облаках, я не заметила, как заснула с телефоном в руках.

Разбудила меня только утром тихая возня в квартире – отчётливый звон посуды. Не сразу поняла, что Ярослав вернулся в квартиру и гремел на кухне.

Сначала я открыла глаза и несколько минут оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где я. А когда поняла, смущённо притянула одеяло к подбородку. Я была в спальне Ярослава, Годзилла перенёс меня с дивана и заботливо уложил под одеяло. Спасибо, что пижаму не стащил.

Щёки запылали от смущения и интимности. Я спала в его постели, чувствовала мужской запах, он окутывал меня с ног до головы, пропитывая и возбуждая. Ярослав был повсюду. Пора было смириться, что я в его квартире и дороги назад уже нет.

Набравшись смелости, я выбралась из уютной постельки и пошли на кухню, чтобы поприветствовать хозяина дома.

Ярослав в одних джинсах босиком готовил кофе. Весь его вид кричал, что он только выбрался их душа. У него были мокрые и растрёпанные волосы, а мускулистое тело блестело от капелек воды.

– Доброе утро. –я и раньше видела Ярослава с голым торсом в домашней обстановке, но сейчас его внешний вид смущал меня запредельно, заставлял краснеть и отводить взгляд. Мне казалось, что если я буду открыто рассматривать парня, то он догадается какое впечатление производит на меня.

– Привет. – Годзилла тепло улыбнулся, поворачиваясь ко мне всем корпусом и позволяя любоваться совершенным прессом – идеальными кубиками. Татуировка змеи завораживает. Кобра опутывает его руку толстыми кольцами. – Разбудил тебя?

– Нет. Ты давно вернулся? – со стороны мы напоминали семейную пару. Только вот фактически не были ещё даже парой.

– Час назад. – Годзилле, как и мне, было непривычно находиться у него в доме в качестве сожителей. Мы очень быстро перескочили начальные этапы отношений и перешли к более серьёзной части.  – Будешь кофе?

Киваю и сажусь тихонечко за стол. Мне нравится наблюдать, как он двигается, лениво варит кофе в турке и разливает его по чашкам. Ярослав не спал всю ночь и выглядел усталым, под глазами пролегли синяки, и он постоянно зевал.

– Спасибо. – благодарю его, когда Годзилла ставит передо мной прозрачную чашку с дымящимся кофе и садится напротив меня. Длиннющие мужские ноги достают до меня под столом, Годзилла делает это специально. Я поджимаю ноги под себя, разрывая контакт и опускаю глаза, стараясь не смотреть в два горящий огонька. Вроде ничего такого, а я не могу свыкнуться, что его голые ступни могут касаться меня. – Тебе стоит поспать, выглядишь неважно.

Под столом рассматриваю его ноги. Разве ступни могут быть красивыми?

– Спасибо за комплимент. – Поднимаю голову, чтобы отвлечься от мужских ног. Годзилла усмехается и у меня пробегает рой мурашек по коже от его изогнутой улыбки. – Но, к сожалению, я не закончил ещё все дела. Заехал на пару часов, чтобы посмотреть, как ты тут.

– Очень мило с твоей стороны. – делаю несколько глотков кофе. Горький напиток приятно пробуждает и собирает мысли в кучку. – Не расскажешь, чем ты занимаешься по ночам и кем работаешь?

– Позже. – очередной короткий ответ, от которого вопросов только больше. Решаю не пытать Годзиллу, оставим разговор на потом. – Прости, что не могу помочь тебе с обустройством, дела не отложные. Ты разложи пока вещи, можешь сделать перестановку, если хочется. И… твоё место в моей спальне, а не на диване в гостиной.

– Я пока посплю на диване. Давай не будем торопиться. – под столом завязывается борьба. Ярослав перехватывает мои ноги своими, касается горячим ступнями и фиксирует мои ноги рядом с его. Я пытаюсь разорвать контакт, но Годзилла не позволяет. Он хочет каждой мелочью показать, что теперь мы вместе.

– Спать будешь в спальне, как и все нормальные люди. – спокойный голос звучит угрожающе. – Втянешься, потом из постели не вытащишь.

– Сомневаюсь. – мои слова звучат неубедительно. Наивно. Сама понимаю это. Ярослав поднимается на ноги и подхватывает меня под мышки, усаживает на стол, переворачивая чашки с кофе. Горячий напиток заливает стол и пол. Парень оказывается у меня между ног, мои коленки сжимают крепкий торс непроизвольно. Сами находят своё место.

– Не сомневайся. – Яр склоняется и прикусывает шею, затем перемещается к уху и хрипло шепчет: придёт время, и ты будешь встречать меня с работы голая на этом столе. Будешь ждать, когда я утолю твой голод.

Он целует меня, нежно посасывая нижнюю губу и нагло проникая в рот шершавым языком, задевая все чувствительные рецепторы. Мне бы хотелось высмеять его слова, убедить, что он ошибается. Но поцелуй Годзиллы доказывает мне, что правда в его словах всё же есть.

В груди разрастается огонь, языки пламени которого вылизывают меня всю. Жар спускается вниз под шорты. Я невольно вспоминаю как Ярослав ласкал меня там и краснею, начинаю задыхаться от прилива неконтролируемого возбуждения.

Сама не замечаю, как обхватываю его плечи руками и подаюсь вперёд, провожу руками по голой, всё ещё влажной, спине.

– Мне пора. – Нас прерывает вибрация в джинсах Годзиллы. У него звонит будильник. – Буду поздно вечером, постарайся не наломать дров, окей?

– Буду хорошей девочкой, обещаю, мамочка. – поправляю пижаму и слежу за тем, как Годзилла скрывается в недрах квартиры, натягивает футболку и пиджак. – От тебя, то не отвяжешься, ты как чёрт из табакерки, вылазишь из каждого угла, то не найти… Всё в каких-то делах.

– Вась. – Годзилла ловит мой взгляд, обуваясь в коридоре. В стильных туфлях и пиджаке Ярослав напоминает мне богатого бизнесмена. –Не маленькая девочка же, хватит дуться. Деньги оставил на тумбе в спальне. На днях сделаю тебе карту на твоё имя.

– У меня есть карта. – такое чувство, что от одних родителей я переехала к другим. Меньше всего мне хочется зависеть от Ярослава. Стать типичной девочкой на побегушках у своего парня.

Глава 20.

Надолго меня не хватает. Не быть мне примерной девушкой, варящей борщи и выпекающей торты с розочками. Так и тянет пойти искать приключения на свою задницу.

Когда Ярослав уходит, я принимаю контрастный душ и переодеваюсь в милое платье, пора вернуться к добыче компромата на отчима. Набираю Мишель, желая задать ей взбучку за отрыв на несколько дней. Подруга сразу берёт трубку.

– Я ждала твоего звонка. У меня тут такое было. Не телефонный разговор. – могу себе представить. Скоро у сводного будет ещё одна сводная сестра. Сергей вздёрнется от счастья. В этом что-то даже есть.

– Тогда через полчаса в кафе с черничными пирожными у твоей квартиры. – закидываю находу в рюкзак необходимые мне вещи.

– Ты успеешь добраться за такой короткий срок? – усмехаюсь, но не отвечаю подруге на её вопрос. Мне тоже есть что ей рассказать. Теперь я живу не за городом с мамой и отчимом, а с Ярым в центре. Квартира подруги у меня теперь в шаговой доступности. Хочу сделать ей сюрприз.

Через десять минут я выхожу из дома, закрываю дверь на ключ и спускаюсь в припрыжку вниз. На первом этаже я встречаюсь с Антоном, друг замирает при виде меня, удивлённо приоткрывает рот. А я останавливаюсь на ступеньках, не зная, спускаться ли мне дальше.

Тоша прячет руки в карманы, он явно не ожидал меня увидеть тут. Мы смотрим друг на друга, не зная, как себя вести.

– Ярослава нет дома. – чувствую себя содержанкой – секретаршей папика. Почему же так неудобно?  – Или ты ко мне?

– Вы теперь вместе живёте? – вопрос в лоб.

– Типа того. – обсуждать такие вопросы в подъезде не хотелось. Я взяла друга под руку и повела на улицу. Охрана в доме Годзиллы была воспитанной, но давать пищи из новой порции сплетен я не собиралась.

– Василиса. – Антон перехватывает мою руку и ставит перед собой, когда мы выходим из дома. – Надеюсь, что ты не играешься с Ярым ради свой цели?

– В смысле? – вопрос обижает меня. Почему все обвиняют меня, что я могу пойти на всё ради мести. Я могу пожертвовать всем, но не своим друзьями.

– Если ты с Ярым по любви, то я очень рад за Вас. Но, если ты с ним, чтобы он помог тебе разобраться с отчимом, прошу тебя по-хорошему, свали пока не поздно. Ты потом свалишь в Париж или Лондон, а брату крышу сорвёт. – Антон смотрит на меня как крокодил на добычу. Мороз по коже от такого обращения. Я же не монстр!

– Давай мы сами разберёмся с нашими отношениями. Твой брат взрослый мальчик и я у него не первая девочка… Не за него нужно переживать. – В отличие от меня. У меня до Ярослава не было никого. Годзилла переварит меня и не подавится.

– Василиса. – Антон впивается руками в мои плечи и трясёт как тряпочную куклу. Впервые вижу его таким взбешённым. – Когда ты пропала в прошлый раз, он чуть в тюрьму не загремел. Его жизнь повернулась на триста шестьдесят градусов. В тот раз ты была не виновата, но если ты решишь поиграть на его чувствах и свалить, то я сам найду тебя в любой точке мира и надеру задницу. Ты меня поняла?

– Воу. Остынь. – отталкиваю его, потираю плечи. Точно синяки останутся. – Я не буду с тобой обсуждать ничего. Повторяю ещё раз, мои отношения с Ярославом касаются только меня и твоего брата. И я живу у него не из-за отчима. Ясно?

– Такого ответа я от тебя и ждал. – Меня поражает сила в Антоне. Друг – айтишник стал сильнее, чем я его помнила. Он возмужал и оброс уверенностью. – Тебя подвезти куда? Я на машине.

– Спасибо, не нужно. Прогуляюсь на своих двоих.

– Не обижайся, Вась.

– От кого-то я уже с утра это слышала. Яблоко от яблони… – поправляю платье и иду в кафе к Мишель. На Антона я не злилась, он хотел защитить брата, меня раздражала собственная слабость.

В Париже обучаясь танцам, прямой спине и манерам, я действительно превратилась в красивую мордашку, которую мог скрутить любой парень. Они все пытались подмять меня под себя и навязать свою позицию. Мишель может быть права, женщина может победить мужчину только женской силой?

Мишель меня уже ждала меня в кафе. Подруга сидела с бокалом вина. Вид у неё был виноватый и кислый, словно она вино закусывала лимоном.

– Как настроение после головокружительного секса? – спрашиваю подругу, закидывая рюкзак на соседний стул и растекаясь в кресле. Смотрю ей прямо в глаза, желая понять, как сильно она влипла? – Так понимаю, что женский отдых отменяется?

– Перестань, мне, итак, стыдно смотреть тебе в глаза. – Миша придвигается максимально близко ко мне, чтобы нас никто не услышал. – У меня для тебя хорошая новость и плохая.

– Давай с хорошей. – Что-то подсказывает мне, что я могу угадать с первого раза обе новости.

– Хорошая… Наш план сработал лучше, чем мы надеялись. Кажется, твой отчим переезжает ко мне. Плохая в том, что Борис знает, что ты приставила меня наблюдать за ним.

– Это уже не новости. – скрещиваю руки. Нужно было на деньги спорить. – Начинает казаться, что ты уже двойной агент. И Вашим и нашим, так сказать.

Миша цокает языком, вздыхает и допивает вино залпом. Кажется, что она расплачется в любую секунду. Мне становится жалко Мишель, но я подумать не могла, что мы можем с ней поссориться из-за отчима. Она и Борис. Сумасшествие. Мир сходит с ума. Остановите. Мне надо выйти.

– Ты знаешь, я никогда тебя не предам. – начинает она на полном серьёзе. – Сама не понимаю, что со мной происходит! Вот, мы с тобой сидим в кафе, говорим, и я готова поклясться, что никогда не увижусь с твоим отчимом, воткну ему нож в горло! Но когда он рядом, я сама не своя. У меня мозг утекает в трусы, никогда такого не было. Я себе как мантру повторяю, что он за человек, но, когда мы вместе… он другой. И я начинаю думать, что тебе всё показалось…

– Как мило. – делаю вид, что меня тошнит от её пронзительной речи. – Миша, он убил моего отца ради бабок. Подстроил его смерть… А потом женился на моей маме, чтобы отжать бизнес. Какой другой? Не насилующий маленьких девочек?

Мишель покрывается иголками, я вижу, как её задевают слова про отчима. Хватаюсь за голову. Боже. Не хочу даже думать, что она влюбилась в него и теперь капает розовыми слюнями.

– Али, а ты уверена, что всё так и было? Что если ты просто хочешь всё видеть именно так? – я подскакиваю, опрокидывая стул. Вспыхиваю в моменте. Мишель бледнеет, она прикладывает руки ко рту, зажимает его. – Прости. Я не хочу с тобой ссориться и буду на твоей стороне при любых обстоятельствах. Наверное, я хочу просто выдать желаемое за действительное.

Слова подруги не остужают пыл. Кровь уже забурлила.

Мне показалось? Желаю выдать за действительное? Неплохо он её обработал за эти дни.

– Предлагаю напиться и танцевать до упаду. – предлагает Мишель. – Нам нужна перезагрузка, согласна? Только ты и я.

ХХХ

Бармен ставит в ряд перед нами шоты и поджигает их. Мы выпиваем их все через трубочку, закусывая лаймом. Желудок обжигает горючее, неприятно разливаясь внутри. Теплота прогревает всё самое худшее во мне.

Я чувствую, что пьяная. Мысли лениво тянутся в голове. Плохо соображаю и еле переставляю ноги. Чудом удерживаюсь в вертикальном положении.

Мишель берёт меня за руку и тащит настойчиво к барной стойке.

– Давай потанцуем? – предлагает она. Глаза подруги соблазнительно блестят в свете клубного освещения. Выглядит она пьянее моего. Миша не сдерживает рвущуюся из неё улыбку. – Танец помогает выпустить энергию и стресс.

Не умею танцевать так же круто как Мишель, но чему-то в Париже я научилась. Мы забираемся на стойку и отбросив комплексы благодаря алкоголю начинаем танцевать. В пьяном угаре я не замечаю вожделения вокруг, не зависти, просто двигаюсь под музыку, прыгаю и смеюсь.

Миша хватает меня и оглушительно кричит:

– А может плюнуть на всё и перестать мстить?

Отрицательно качаю головой. Можно бросить пить и курить, а бросить мстить невозможно. С этим нельзя жить. Это сводит тебя с ума. Разлагает изо дня в день. Червоточина в сердце пускает ядовитые корни и медленно убивает тебя.

Я не смогу успокоиться.

Мужик в полосатой рубашке и волосатыми руками хватает меня за лодыжку и тянет на себя, я лечу вниз головой с барной стойки, с ужасом считая сантиметры до столкновения с полом. У меня сердце ухает вниз от страха. Не хочется увидеть последним в своей жизни – волосатые пальцы сального извращенца.

В последний момент меня кто-то из толпы ловит и прижимает к себе. Чувствую сальные руки на бёдрах, они спускаются, желая задрать платье. Спаситель хочет содрать с меня благодарность, облапать по максимуму.

Я делаю всё, чтобы отбиться, кусаюсь и брыкаюсь. Мужик настойчиво скручивает и вжимает меня в своё тело. От него разит дешёвой водкой и недотрахом.

Мишель прыгает в толпу как настоящая амазонка, чтобы помочь мне освободиться из лап пьяного неандертальца. Завязывается драка. Люди кидаются друг на друга с кулаками без причины, не разбирая пол. Удары летят отовсюду.

Мужские руки выпускают меня, и я начинаю трезветь. Ищу глазами Мишель, пытаюсь найти подругу и вытащить наши жопы на улицу, пока не случилось плохое. Мы тянемся руками, но толпа оттесняет нас постоянно. Приходиться отбиваться, чтобы не получить по лицу.

– Миша! – зову подругу, тяну к ней руки.

К счастью, охрана врывается внутрь и начинает разнимать людей, останавливая балаган. Крепкие мужчины распутывают клубок тел, матерясь и угрожая особо тугим на голову.

– Это всё из-за этих шлюх! – верещит пухленькая девка в обтягивающем платье. Она тыкает пальцем в Мишель, могу поспорить на что угодно, что жирная просто хочет свести счёты. Завидует красоте Мише. – Они затеяли драку.

– Ты кого шлюхой назвала, бегемотина? – ору в ответ, ударяя тёлку кулаком в челюсть. Та взвизгивает как свинья мне на радость. – Закрой свой грязный рот!

Меня скручивает охрана и тащит к выходу. Мишель бежит за мной. Нас вытаскивают на улицу, грубо держа как котят за шкирки.

События так быстро пролетают перед глазами, что я не успеваю за ними.

– Вы не имеете право. – заявляет подруга на французском. Её конечно же никто не понимает.  – Отпустите!

Ко входу подъезжает бобик с мигалкой, и из него практически на ходу выпрыгивает полицейский в новенькой форме. У мужчины усталый вид. За секунды на нас с Мишель надевают наручники и сажают в машину к бомжу.

Я чувствую себя героиней чёрно-белого фильма Чарли Чаплина. Сплошной абсурд и смешные, немые ситуации!

– Моя сумочка… Вы… – Мне не дают даже слово сказать, грубо запихивают в машину.

– Дежурный, у нас плюс две шлюхи. – Отчитывается полицейский по рации с усталым выражением лица. Для него всё происходящее рутина. – Места в обезьяннике есть ещё?

– Вы охренели? Какие мы Вам шлюхи? – плюю на уродов прямо через решётку. Хочется отпинать козлов. Полный беспредел. – Вы не хотели бы объяснить нам, почему нас задержали? На каком основании?

– Рот закрой, борзая! – Мужик ударяет по решётке в ответ. – Будешь выёбываться, я тебя в камеру к бомжам посажу, ты там через пять минут по-другому запоёшь. Поняла меня?

– Нет. – мило отвечаю, показывая ему средний палец. – Это тебя на кол посадят, когда узнают, что ты нас закрыл по беспределу.

Мишель обнимает себя за плечи и сидит тихо, сладко постанывая и смахивая руками слёзы с щёк.

– Ага, Вы все так говорите. Только Ваши папики не хотят светиться и быстро забивают о Вас, когда у Вас возникают проблемы. – Мужики ржут, а я закусываю губу от злости.  Надеюсь, что Ярослав будет искать меня и найдёт быстро. Быстрее отчима… Твою мать.

– Какая жесть. – бормочет Мишель. – Что теперь будет? Куда нас везут?

– Всё будет хорошо. – отвечаю ей, расправляя порванное платье. Только сейчас замечаю, что его порвали в драке. Какой позор. Ловлю себя на мысли, что боюсь гнева Ярого, Годзилла не погладит меня в голове за то, что мы натворили. Он утром говорил что-то про «не попадать в неприятности».

Нас вытаскивают из отделения, грубо тащат по земле. Я не выдерживаю и ударяю того, кто назвал нас шлюхами, коленом в пах. Тот в ответ отвешивает мне пощёчину, больше унизительную, чем болезненную.

– Импотент хренов. – цежу сдавленно. – Только и можешь, как дрочить и бить женщин!

– Сучка, сама напросилась. – Рычит мужик и кидает меня в камеру к бомжам как обещал. – Посмотрю, как ты запоёшь через полчаса.

Мишель сажают в соседнюю камеру, там пусто к счастью подруги. Она с ужасом смотрит на меня. Я вижу, как синяя жилка бьётся на её виске.