Текст книги "Спорим? (СИ)"

Автор книги: Элен Форс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Всё хорошо. – Говорю ей губами, мысленно взывая к Ярославу. Надеюсь, что он найдёт нас быстро. Быстрее, чем бомжи решат попробовать залезть мне в трусы. – Наша полиция чтит законы и не допустит нарушения прав граждан!

Рассматриваю своих сокамерников с гулко бьющимся сердцем. Помимо меня в камере сидит четверо мужчин. Голодных и грязных мужчин, смотрящих на меня с неконтролируемым голодом. Они держат себя в руках. Пока. Хватит ли их надолго – непонятно.

Решаю не садиться, подхожу к Мишель, мы касаемся рук друг друга через решётку. Чувствую её озноб, пытаюсь успокоить подругу.

– Вот это мы повеселились. – шепчет Мишель. – Отожгли, так отожгли.

Не говорю ничего подруге, потому что сама не могу собраться с мыслями. Чувствую взгляды на спине и попе, меня раздевает четыре пары глаз.

– Они не посмеют в полицейском участке. – успокаивает меня Миша. – Это противозаконно.

В отличие от моей наивной француженки я лучше разбираюсь в русском колорите и понимаю: чтобы проучить меня, полицейский закроет глаза на пакости мужиков. Но я решаю не говорить ей об этом, Мишель на взводе.

– Видел какие сочные девочки сегодня у нас? Трахает же кто-то таких. – К камерам с самым непринуждённым видом подходит пожилой полицейский с чашкой чая в руках. Он говорит при нас о совершенно бытовых вещах, не стесняясь нашего присутствия. – Ты бы видел мою жену, на неё без Виагры не встаёт, а на эти сочные булочки лишь от одного взгляда поднимается. Ну почему, кому вот такие карамельки, а кому-то ботва старая?

Мужики ржут, а мне становится мерзко. Внутренний голос говорит, чтобы я заткнулась, но язык адово чешется, не выдерживаю и выдаю:

– Потому что старым козлам полагается как раз-таки ботва и хрен. Ясно тебе? Старый ублюдок. Залил слюной уже тут всё! – Мишель умоляюще цыкает, но я не могу сдержаться. После случая с отчимом, любое проявление мужского доминирования выводит меня из себя.

– Интересно ротиком в деле ты работаешь также как языком? – шутит старый и показывает на меня тому, кто нас принял. – Это про неё ты говорил? Так может научить как родину любить? Девочка же не видит берегов, лучше мы её научим манерам, чем жизнь потом? А?

– Почему нет? – хмыкает мужик, упирая руки в боки. – Родители не научили девочку манерам, нужно исправить. Если не мы, то кто покажет ей, что нужно язычок держать за зубами. Старшее поколение в ответе за подрастающее.

Противный гогот заполняет отделение.

– Что они хотят? – лопочет Миша, не разбирая ни слова. Я напрягаюсь всем телом, потому что настрой мужчин не обещает мне ничего хорошего. Интуитивно хочется сделать несколько шагов назад.

– Давай так, лапушка, отсосёшь сначала мне, потом моего другу… Если нам понравится, то мы не заставим тебя полировать хуи вон тех ребят… – пожилой полицейский отдаёт кружку с чаем своему подчинённому.

– Сейчас я заставлю тебя полировать хуи вот тех ребят… – как гром среди ясного неба. Голос Ярого грохочет, хотя он не кричит. Давит. Пугает всех присутствующих.

Клянусь, я чуть не завизжала как маленькая свинка при виде Ярослава. Хотелось топать ножками от счастья при виде большого злого дяди, готового убивать. Настоящий Годзилла!

Ярослав был вне себя от злости, он стоял позади полицейских с широко расставленными ногами и испепеляя глазами присутствующих.  Только вот пока не было понятно, на кого он злится больше? На них или на меня?

Яр был выше мужчин и мощнее, у этих малых не было шансов против него. Полицейские смотрели на него выпучив глаза и пытаясь оценить, можно бодаться с Ярославом или не стоит?

– Выпустите их. – приказал Годзилла. Не успел пожилой открыть рта, как Яр вынул из кармана красное удостоверение и сверкнул им перед служителями закона. Не знаю, что там было написано, но это явно произвело впечатление на мужиков. Хотелось бы и мне узнать загадочное звание своего друга детства.

Полицейские тут же заметались из стороны в сторону в поисках ключей.

– Извините, но они себя вели вызывающе, затеяли драку… – мямлил старший, уменьшаясь в росте под взглядом Ярого на него. – Брюнетка вообще напала на моего сотрудника…

– Это ло-ооожь! – я зашлась в возмущении. Яр поднял голову на меня и посмотрел так, что я заткнулась тут же. Сигнал был понятен без слов, у него на роговице было написано «Дома поговорим».

– Эй. – Годзилла поймал за шиворот того, кто арестовал нас и ударил меня по лицу перед участком. Ярослав проигнорировал слова старшего. – Ты у нас женщин бьёшь?

– Я? Нет? Ну она… – Ярослав отвешивает ему пощёчину, унизительную и заставляющую всех присутствующих стать ниже травы и тише воды. Никому не хотелось попасться следующим ему под руку.

– Мама не учила девочек не обижать? – спрашивает он елейным голоском. – Тем более не трогать и даже не смотреть на девочек больших дядь, чтобы они тебе потом руки не поотрывали и не запихали куда поглубже?

– П-протите… – мужик решает изменить тактику, не поднимает глаз и принимает очень виноватый вид. – Не знаю, что на меня нашло.

– Не знаешь? – Яр со всей дури ударяет мужчину головой о решётку и закидывает в камеру к бомжам. Я едва успеваю уклониться, чтобы не стать на пути летящей тушки. – Так, а Вы подстрекали задержанных мужчин к изнасилованию?

Ярослав говорил медленно и обманчиво спокойно, теперь он обращался к пожилому главному, выдирающему на голове седеющие волосы. Тот просто начинает плакать и падает на колени, наклоняется и начинает причитать:

– Не гневайтесь ради Бога. Я думал же, что это проститутки. Знаете, сколько таких у нас за день? Они же слуги Сатаны, ничего в них человеческого. Накрутят жопой, а потом… Если бы знал, что кто-то из них Ваша… то я бы…

– Очко подбери и сунь на место. – рявкает Годзилла, игнорируя его унизительные стенания. – Сейчас я научу тебя родину любить и уважать рабочие обязанности. Проститутки тоже люди. Чьи-то или нет!

Яр наступает на голову главного и надавливает туфлей.

– Пишешь заявление на перевод в Мужскую колонию. Не умеешь работать с женщинами, будешь работать только с мужчинами. Не напишешь сам, отправишься туда уже по другую сторону решётки. Ясно?

– А…

– А Вы чего стоите и хлопаете глазами? – Годзилла вспоминает зачем пришёл и поднимает взгляд на нас. – Понравилось тут? Может оставить?

Мы с Мишель старательно качаем головой и улепётывает прочь.

Глава 21.

– Невероятная картина. Просто семейная идиллия. – отчим хлопает в ладоши, когда мы с Мишель выходим на улицу. Его машина припаркована у полицейского участка позади внедорожника Ярослава. Сам Борис, слегка опираясь на свою машину, вальяжно стоит и наблюдает за нашей реакцией. Я не ожидала его увидеть и не могла даже собраться, чтобы ответить ему что-нибудь вразумительное.

У него под мышкой были зажаты мой рюкзак и клатч Миши. Рюкзак он бросил мне, а клатч протянул подруге. Ничего себе. Он приехал сюда сам. Точно не ради меня. Мишель его сильно зацепила.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю с нескрываемым негодованием. Не хочу даже думать, что у Миши может быть роман с этим придурком, главным извращенцем в моей жизни.

Ярослав выходит следом за нами, вытирая влажной салфеткой кровь с рук и выбрасывая её в мусорный бак с усталым видом. Годзилла кладёт ладонь мне на талию и прижимает к себе, этим жестом он предупреждает отчима, что я под его защитой.

Я оказываюсь не готова свободно на людях показывать, что мы с Ярославом состоим в подобие отношений или как называть то, что между нами происходит. Поведение Ярого удивляет лишь меня среди присутствующих, из-за этого я краснею и теряюсь. Жутко непривычно. Еле сдерживаюсь, чтобы не скинуть его руку с моего бедра.

– Если не против, то свою я заберу сам. – Борис обращается к Годзилле, как будто нас с Мишель нет. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Ярослав предупреждающе сжимает бедро. – Рад, что Василиса теперь в надёжных руках и мне не нужно беспокоиться, что она натворила.

Отчим берёт Мишель за руку и затаскивает в авто, я дёргаюсь, но Ярослав не позволяет мне отойти от него.

– Миша! – зову упирающуюся подругу. Вижу, как она пытается вырваться из лап Бориса. Не понимаю, почему Ярослав позволяет отчиму забрать Мишель с собой. А вдруг он ей причинит боль? – Мишель!

– Приятно было посотрудничать. – бросает сухо Годзилла Борису, когда тот захлопывает дверь. Отчим кивает ему в ответ, продолжая странно улыбаться.

– Да. Обычно мы ведь по разные стороны, Змей. Кто бы мог подумать… теперь почти родственники. – Борис смотрит сначала на меня, потом на Ярослава. От блуждающей улыбки меня тошнит. – Ты молодец. Высоко забрался. Уважаю. Признаюсь, что не ожидал.

Отчим садится в машину и уезжает, оставляя нас с Ярославом у участка. Я чувствую, как пальцы Ярого впиваются мне в бок и оставляют синяки.

– Надеюсь, Вы хорошо повеселились. – зло рычит Яр, толкая меня к машине и закуривая. У меня на языке вертится множество вопросов и проклятий, но я сдерживаю всё при себе. Не хочу ругаться. – Видосы зачётные. Могли бы залететь в топ. Я просто насладился десятком ракурсов твоей голой жопы. Пришлось закрыть бар вместе со всеми людьми там, чтобы перерыть все телефоны и удалить видео с вашим участием.

– Откуда Борис знает, что ты Змей? – меня волнует моя голая жопа в сети. Вряд ли я после среднестатистического танца стану звездой ютуба.

– Тебя только это блядь волнует? – Во рту пересыхает.  – Вы светили голыми жопами в баре, танцуя на барной стойке перед десятком мужиков. Потом спровоцировали драку. На твоём платье нет живого места. Все трусы наружу. Тебя могли изнасиловать. О чём ты вообще думала? Отрывалась на зло мне?

– Конечно. Я же всё, что делаю в этой жизни, всё ради или из-за тебя. – возмущённо фыркаю, поправляя платье. Отворачиваюсь от Ярослава, чтобы он не заметил, как меня съедает стыд. Не хотелось признавать, но если бы он не подоспел, то я бы влипла по самые уши. – Мы просто танцевали. Формат бара предполагает, что девушки могут танцевать там на барной стойке. Что тут такого?

– Моя женщина может танцевать на барной стойке только в моём баре, когда он закрыт и там нет никого кроме меня. – на полном серьёзе говорит Ярослав, ужасая меня своей деспотичностью.

– Какой же ты душный абьюзер.

– Вернуть тебя в камеру?

– Пожалуйста, всяко лучше, чем с тобой.

– Вася! – гавкает Годзилла ударяя по рулю, и я дёргаюсь. – Ну тебе же уже не шестнадцать, пора давать отчёт своим действиям. Мне к тебе приставить охрану, чтобы они докладывали о каждом твоём шаге?

Глаза у Ярого налились кровью.

– Откуда отчим знает, кто ты? – не унимаюсь я. Ярослав знает, что я не успокоюсь, пока он ответит. Натура у меня такая. Нетерпеливая.

– Мы приехали с ним в бар одновременно. Мне пришлось применить силу, чтобы узнать, что там произошло и кто вас увёз. Борис увидел, как я свечу корочкой и сам сложил уже дважды два. Так что можно считать: благодаря твоей выходке. – На душе становится кисло. Я не хотела, чтобы этот вечер закончился на минорной ноте. Тем более, в мои планы не входило раскрывать главный козырь.  – Чтобы вытащить ваши жопы, мы с ним заключили временное перемирие.

Издаю жалобный стон. Всё идёт ровно противоположно плану.

– Не нужно было отдавать ему Мишель!

Ярослав вскидывает брови и смеётся.

– Вася, Борис ночевал у Мишель несколько ночей в подряд. Я понимаю, что ты у меня наивная девочка, но открою тебе глаза, эти двое трахаются как кролики. Твоя подруга в полноценных отношениях с Борей.  – Мне неприятно это слышать, потому что звучит так, будто Миша предала меня. Шмыгаю носом и отворачиваюсь к окну. Ярослав кладёт руку мне на колено. Властно. Как будто его руке там и место. – Почему тебя нельзя оставить ни на минуту?

– Отвали. – брыкаюсь, но он не выпускает меня. Поглаживает, скользит ладонью выше. – Не знал, что ты так сексуально танцуешь… двигаешься профессионально. Загляденье. Но давай ты будешь танцевать так только для меня?

– Девочки твои для тебя станцуют. – огрызаюсь, испытывая странное волнение от его слов.

– Хочешь, чтобы кроме тебя у меня были другие девочки? – провокация действует безошибочно. Я вся покрываюсь пятнами от негодования, попадая в собственную ловушку. Годзилла же широко улыбается, считывая мои эмоции. – М?

– Почему бы и нет? У меня же есть другие мальчики. – накручиваю волосы на палец и делаю милое личико. – Я за равноправие в отношениях.

– О, нет, милая. Мальчик у тебя один. – Ярослав ласково берёт меня за подбородок. Замираю от его близости и прикосновения шершавых пальцев. – Давай, не будем начинать песню сначала.

Годзилла наклоняется и целует, ловит дыхание и дрожащие губы. Я сжимаюсь вся от его поцелуя, напрягаясь всем телом. Ловлю каждый его вздох и движение.

– Расслабься, Лисёнок. – Яр смеётся, проходит рукой по голове, разглаживая волосы. – Бить не буду.

Он отстраняется, а я всё ещё чувствую его губы на своих. Касаюсь нижней губы и выдыхаю… Оказывается, всё это время я не дышала. Я всегда буду так на него реагировать?

ХХХ

– Ты обещал помочь разобраться с отчимом. – напоминаю Ярославу, когда мы заходим с покупками в квартиру. По пути домой Годзилла затащил меня в супермаркет и заставил выбирать продукты. Просто семейная идиллия.

– Я разве отказался от своих слов? – Годзилла ловко раскладывает содержимое пакетов на кухне и идёт в комнату, чтобы переодеться. Я слежу за ним, стоя как истукан в зале в порванном платье и не зная, как вести себя.

Ярослав быстро снимает рубашку и брюки, вешает их в шкаф, оставаясь в чёрных боксёрах с красной резинкой. Он ведёт себя максимально непринуждённо, а мне становится дурно. Яр ходит по комнате словно Бэкхем в рекламе трусов.

Приходится присесть, чтобы не упасть в обморок. Фактически парня в трусах я видела впервые в жизни. Три года назад я, конечно, видела парней в шортах, но обстоятельства были другие. Да и я не интересовалась ими напрочь, не рассматривала там ничего. И Ярослав вроде не был таким качком. Или я не замечала? Он последние годы жрёт один протеин с орешками что ли?

– Ты чего? – Парень замечает неестественную бледность на моём лице и с обеспокоенным видом подходит ко мне. Годзилла останавливается прямо передо мной, вырывая из мыслей и упираясь внушительным холмом прямо перед глазами. Я открываю рот, шумно сглатываю, потому что сегодня так близко знакомиться с маленьким Годзилкиным я не собиралась.

Глаза собираются в кучку при виде миниатюры Эльбруса в трусах.

– В туалет хочу. В животе текила бум. – срываюсь с места и бегу прочь. Нужно поскорее развидеть увиденное. Забегаю и закрываю за собой дверь. По спине стекают ручейки пота. Странно размышлять на эту тему, но кажется Годзилла в трусы подкладывает что-то.

– Ва-аась. Ты нужду в ванную справляешь? – До меня начинает доходить, что в спешке я скрылась за первой попавшейся дверью.

– Да… то есть… сначала руки помою. – спохватываюсь и выскакиваю из ванной. Яр ловит меня и прижимает к себе. Меня протаскивает по кубикам, как по стиральной доске. Ощущение такие же. – ЧТО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?

Голос срывается. Хватаюсь рукой за горло и потираю его.

– Ты руки так и не помыла. – Замечает Годзилла. ФСБ работает хорошо, ничего не упускает.

– И что?

– Ни-че-го. – Когда он выпускает меня, я забегаю в туалет и сажусь на унитаз, не замечая, что не включила свет. Сижу в темноте и грызу ногти, слыша гулкое биение сердца. Выгляжу, конечно, как дура.

Всё дело в похмелье. Да да. Алкоголь стал выходить. Сейчас посижу и пройдёт всё. Перестанет так таращить от обычного пресса и здоровенного болта в трусах. Очень здоровенного. Нет, огромного. Он же своим глазом смотрел на меня, подошел и нагло пялился.

Чёрт.

Ярослав включил свет, я дёрнулась и перестала дышать. Ждала, что он скажет что-нибудь, пошутит, но не было ни звука. Парень никак не стал комментировать моё странное поведение.

Через десять минут я выбралась из засады, надеясь, что меня отпустило. Я старалась идти тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания к себе.

Годзилла стоял на кухне и нарезал ветчину. Увидев меня, он ухмыльнулся и тут же спрятал улыбку, заставляя меня снова покраснеть. От него ничего не укрылось, просто душных Яр решил поберечь мои нервы и сделать вид, что ничего не понял.

– Выпей крепкого чая с лимоном и поешь. – Он придвинул ко мне аппетитные бутерброды и чашку с чаем. – Потом мыться и спать.

– Так точно. – отдаю ему честь и сажусь на стул. – Не расскажешь, как стал работать в ФСБ? Или хотя бы кто ты по званию.

– Меньше знаешь, крепче спишь.

– Яр. – пинаю его под столом. Годзилла щёлкает меня по носу. – Ты обещал.

– Ничего я тебе не обещал, пьянь. Тебя ждёт ещё наказание за твои танцы в клубе. – Давлюсь бутербродом от смеха, хочу сказать ему что-нибудь колкое, но заметив выражение лица парня, понимаю – он не шутит. – А как ты хотела? Вертеть жопой безнаказанно?

– Чистый сексизм. Девушке уже и потанцевать нельзя!

– Окей. Завтра я тогда в стриптиз, ты же не против? Что мне на девочек нельзя посмотреть?

– Ну и иди.

– Ну и пойду. Сниму напряжение за одно. Моя девушка же не даёт мне, держит на сухом пайке.

Выливаю на него чай, подскакивая на ноги. Делаю это непроизвольно, меня просто клинит, когда я представляю Ярослава с другими девушками. Пора признать, я ревную. Готова кадык выдрать и глотки ему за такие мысли.

Парень шипит и отбрасывает в сторону нож, быстро вытирает полотенцем покрасневшую кожу.

– Блин. Прости… У тебя есть пантенол? – Не знаю, где у него может быть аптечка. Как дура начинаю заглядывать в каждый ящик на кухне, пока Ярослав не останавливает меня, мягко не кладёт руки на ягодицы.

– Ты успокоишься?

– А?

Мужские руки скользят по ягодицам под трусики, натягивая кружевную ткань. Я выгибаюсь, опираясь о кухонную стойку и прижимаясь к нему сильнее. Делаю это непроизвольно, тело как само собой податливо выгибается и идёт к нему в руки.

– Хватит бегать по квартире, как заяц от волка из «Ну, погоди». – Шепчет он примирительно. – Обещаю не торопиться. Не притронусь к тебе, пока ты сама не попросишь.

Разочарование или радость? Не могу разобрать реакцию.

– А что ты сейчас делаешь? – Наглые пальцы пощипывают булки. – Если ты так не трогаешь, то боюсь представить…

Кусаю себя за язык, отрезвляя голову. Ну конечно, Ярослав говорит совсем о других ласках.

– Разгоняю кровь. Полезно для сердца.

– Ага ага. Оно и без и твоих рук замечательно работает. – Выдыхаю, у меня от его разгона крови уже в ушах шумит. Ужасно признавать, но я реагирую на Ярого аномально, как оголённый провод. Искрю от возникающего напряжения. Ещё парочка таких ласк и можно будет вызывать пожарных.

Ярослав шумно вдыхает мой запах, пряча нос в волосах.

– Мыться пойдёшь? – Яр слегка шлёпает меня по попе. – Пахнешь бомжатиной.

– Да иди ты! – надуваю губы от обиды. Принюхиваюсь, чтобы проверить его слова, но ничего не чувствую. Принюхалась или провокатор опять всё придумывает? – Обязательно меня постоянно оскорблять и подначивать?

Ярослав поднимает руки, и я сразу же выскальзываю и бегу в ванную, закрываюсь в ней и долго принимаю душ. Деру мочалкой старательно кожу, не хочу пахнуть бомжами.

Спустя полчаса я выхожу в пижаме из ванной, немного топчусь в коридоре и затем иду в зал на приглянувшийся мне диван. Чтобы он не посягал на меня, я надела просторную пижаму с длинными брюками и рубашкой. До меня не сразу доходит, что происходит. Я замираю в зале, кручу головой и удивлённо развожу руками.

– А где диван? – Теперь в гостиной огромная дыра. Уютный диванчик из центра комнаты исчез, а когда я уходила мыться, диван стоял в гостиной.

– Какой? – Ярослав, у которого ответ был написан на лице, появился в дверном проёме. – Старый? Я его выбросил.

– Ты же специально это сделал, чтобы мне негде было спать! – Диван не был старым, он был шикарным.

– Почему негде? А кровать? – Вот ехидна, а не человек.

– Тогда ты спишь на полу! – упираю руки в боки. – Понял меня?

– Вась. – Годзилла начинает смеяться.

– Что? – Не понимаю, что его так рассмешило.

– Тебе нежарко в зимней пижаме летом?

Осматриваю свой наряд и остаюсь довольна. Ни сантиметра оголённого тела, ни малейшего повода к домогательствам. А жар костей не ломит, знаете ли.

Расплываюсь в довольной улыбке. Со стороны выгляжу как психически больная, но плевать.

– Нет. – Протягиваю так, словно выиграла в лотерею. Ярослав крутит у виска. После чего обходит меня как ни в чём не бывало и идёт в душ. Я проводив его взглядом, несколько минут мнусь на месте, а потом пожимаю плечами и иду спать.

Выключаю в комнате свет и укладываюсь на кровати поудобнее. Годзилла пусть спит на полу, сам выбросил диван. Его выбор. Имеет право.

Постепенно сон берёт надо мною вверх, и веки тяжелеют. Я слышу, как Ярослав выходит из душа и выключает в ванной свет, потом он закрывает окна (зачем?) и идёт в спальню.

Я была к этому готова. Стоит ему подойти, как я выбрасываю ногу вперёд и останавливаю его.

– Занято.

Яр обхватывает мою лодыжку и отводит ногу в сторону. Приходится открыть глаза, чтобы посмотреть в лицо наглецу. Лучше бы я этого не делала. Ярослав был абсолютно голым.

Чувствую себя глупо, я тут же зажмурилась, но даже с закрытыми глазами вижу, как раскачивается его здоровенный член из стороны в сторону, призывая к чему-то запретному.

Годзилла, пользуясь моим замешательством, подвинул меня и лёг на кровать, не накрываясь одеялом.

– Для меня всегда свободно.

Стоило ему разместиться рядом, как меня окатило жаром. Я тут же стала потеть как проститутка в церкви. Мне перестало хватать воздуха, он за секунды раскалился и обжигал лёгкие.

– Спокойный ночи, Лиса. Сладких снов. – Ярослав зевнул и раскинул ноги, готовясь ко сну. Если он чувствовал себя вальяжно, то мне казалось, что меня поджаривают на костре.

До моего прояснившегося сознания стало доходить – зачем Ярослав закрыл все окна. Хитрец хотел заставить меня раздеться.

Я сжала кулаки, села на кровати и пихнула его в бок, но Яр лишь усмехнулся, даже не открыв глаз. Хотелось встать и открыть все окна, уйти демонстративно спать в другое место. Я практически встала, когда во мне заиграло упрямство. Не позволю Годзилле одержать победу в этой битве. Пусть не думает, что у него надо мной есть власть.

– Спорим, что ты будешь спать голенькая уже к утру? – интересуется он, читая мои мысли.

– Спорим. – Хмыкаю и ложусь обратно на бок на краю кровати, прижимая к себе колени. Главное, не соприкасаться с ним. Пусть не тычет в меня своей палкой. Нашёл, чем дразнить.

Нужно расслабиться и считать баранов.

Раз баран… У меня в кровати!

Конечно же, Годзилла перекатывается на мою половину кровати и обнимает меня сзади. Я не могу пошевелиться, потому что мужское достоинство ловко подпирает попку. Вздрагиваю от близости и чувствую, как молниеносно член реагирует на моё движение, он дёргается в ответ, крепчает.

– Мы так не договаривались. – цежу обижено, стараясь игнорировать льющийся пот спине. Между ног становится мокро, липко и неприятно.

– Не мешай спать. – Чувствую, что он действительно засыпает. Дыхание Ярослава становится всё спокойнее. Он проваливается в сон! Сволочь.

Я стараюсь не думать о сосиске меж булочек. Восстанавливаю дыхание, настраиваю себя на сон. Но чем сильнее я стараюсь не думать, тем отчётливее ощущаю крепкий член.

Не знаю сколько длится эта пытка, но совсем скоро я становлюсь насквозь мокрая от собственного пота. Ткань пижамы неприятно липнет и натирает. Спину сводит от напряжения. Я стараюсь не ёрзать, чтобы не потирать о член.

Решив, что имею право спать как хочу, я максимально нагло отпихиваю Ярослава, не открывая глаза и ложась на спину. Так я хотя бы не буду чувствовать его болт.

Раскидываю руки и ноги в сторону, довольная своим решением.

Яр так и остаётся на боку. Он во сне прижимается ко мне ближе, я чувствую как нечто пульсирующее ложится мне в ладонь и обжигает нежную кожу. Шок парализует меня, я распахиваю глаза и начинаю шумно дышать, не отдавая отчёта, что до истерики меня довёл самый обыкновенный член.

Чего его бояться?

Вынимаю руку и сажусь.

Пора посмотреть страху в глаза.

Я опускаю глаза, чтобы встретиться «лицом к лицу» с тем, кто кошмарит меня всю ночь.

Член Ярослава призывно торчал и изучал меня в ответ. Я не эксперт, но кажется, природа не обделила Годзиллу. Таким поршнем можно гордиться.

Руки сами тянутся к рубашке и расстёгивают верхние пуговицы. Мне нужен кислород, иначе помру. Ярослав не узнает.

Воздух тут же касается мокрой кожи и дарит облегчение. Я распахиваю полы и разминаю руками шею.

Глаза то и дело цепляются за крепкий ствол с розовой головкой и тяжёлыми яйцами. Ярослав гладко выбрит там, достоинство можно рассмотреть во всей красе.

– Смотрины окончены? Может ляжешь спать. – ровный, совсем не сонный голос вгоняют меня в краску и заставляют меня снова укутаться в пижаму. Яр тянет на себя рывком рубашку, ткань не поддаётся, и я просто падаю ему на руку.

Годзилла стаскивает с меня пижаму как с маленького ребёнка.

– Ты бы шубу надела ещё, дурында. – ворчит он. Я пинаюсь и кусаюсь, но Яр не обращает на меня никакого внимания, избавляя от одежды. – Чувствую, что следом за диваном на свалку отправятся твои вещи.

– Эй, у тебя нет на это права. Я уеду от тебя.

– Куда ты денешься.

Годзилла прижимает меня к себе, скользит ладонью по всему телу, успокаивая и распаляя одновременно. Яр целует меня за ухом, оставляя влажный след.

– Тебя так колбасит от перевозбуждения. Если бы нормально потрахались, ты бы уже спала как младенец. Как и я!

Парень продолжает меня гладить. Его голос успокаивает меня. Я вспоминаю, как он укладывал меня спать в подсобке в баре. Точно также поглаживая по голове.

– Надеюсь у тебя не было таких мыслей в баре.

– Почему же? Думаешь, за каким фигом я всегда обкладывался подушками? Чтобы ты стояка не увидела. – Признание отзывается новой порцией тягучего жара между ног. Прячу лицо в подушке, чтобы он не увидел, как сильно я покраснела. Руками я пытаюсь прикрыть грудь, чтобы Годзилла не замацал её своими лапищами.

– Спи, Лиса. – шепчет Яр. – Сегодня просто спи…