Текст книги "Дик (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
У нее потрясающие губы, две спелые вишенки.
Пока Люба обрабатывает мой ствол, я думаю о другой, представляю другую. Настраиваю себя, представляю, что сейчас рядом со мной Ангелина.
Блядь, что бы мне кончить – мне нужно думать о ней!
Твою мать!
Черт!
Блядство.
Телефон начинает разрывать от звонка. Нехотя протягиваю здоровую руку и смотрю на экран. Отец.
Чем ты сможешь мне помочь? Убить Буркова?
Хотя, я был бы за это благодарен. Убить его к чертовой матери.
– Да. – отвечаю я, показывая жестом, чтобы Люба не прекращала.
– По твоему делу появился еще один подозреваемый. – слышу как отец усмехается. – Кто-то помогает тебе выбраться из этого дерьма?
Ничего не отвечаю. Да, мне помогают. Ангелина, блядская дева Мария, жертвенница драная. Вот условия ее договора. Моя свобода на ее. Дура. Безмозглая кретинка.
– Я договорился встретиться с одним человеком. Он поможет тебе.
– С кем? – скептически отношусь к его предложению. Настрой близится к нулю и такое впервые, но хер так и стоит колом. Любаша вон не сдаётся, работает только лучше.
– Не по телефону. Заеду через час.
Отец отрубается.
У меня пропадает желание.
Отец приезжает минута в минуту, будто за углом стоял и ждал, когда нагрянуть. Пунктуальности ему не занимать.
Весь в черном с хмурым выражением лица он напоминает итальянского мафиози. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, седина почти не тронула его.
Интересно, после смерти матери, была ли у него женщина? Говорю – не о случайных связях, а о женщине, которая бы жила с ним, грела постель и заботилась о его самочувствии.
За долгое время впервые задумываюсь о его чувствах. В детстве я считал, что папа ни с кем не может быть кроме мамы, но сейчас мне не семь лет. Я понимаю, что человеку нужен человек, и ему за столько лет нужно тепло.
– Куда мы едем?
– На встречу с одним знакомым. – отвечает он уклончиво. – Ты что-нибудь слышал о Луке Гроссерия?
– Да. – отвечаю сразу же, глядя на отца с нескрываемым удивлением. – Но откуда ты его знаешь?
Лука Гроссерия – олицетворение власти, серый кардинал. У него нет должности, но он может приказывать многим в правительстве. У него армия, агенты по всему миру. Откуда отец может его знать и даже выбить встречу с ним.
– долгая история. – отец хмурится еще сильнее. – Будем надеяться, что он захочет помочь тебе.
Захочет… Я отношусь к этому человеку двояко, он просто не нравится мне. Такой же психически нестабильный бандит, как и все.
Мы останавливаемся у гостиницы в самом центре, но я не удивлён. Вряд ли такому человеку хочется говорить о делах в шумном ресторане. Он должен быть очень скрытен.
Когда мы выходим, водитель отца отъезжает, оставляя нас одних у входа.
– Веди себя хорошо, чтобы мне не было стыдно за тебя.
– Мне уже не пять, пап! – строю гримасу и захожу за ним в старинное здание, в котором пахнет лавандой и кофе.
Нас тут же встречает двое мужчин в одинаковых костюмах, которые молча осматривают нас и проверяют содержимое наших карманов. У обоих армейские стрижки и строгие выражения лиц. Бывшие силовики.
– А гостиница сегодня закрыта? – интересуюсь я у них, потому что не вижу ни одного гостя в лобби.
Отец закатывает в глаза.
Мой вопрос игнорируют.
Нас ведут по богато обставленному коридору в ресторан, в глубине которого за столом сидят двое мужчин. Трудно угадать кто из них Лука Гроссерия. Один русый с густой бородой, а другой шатен с легкой щетиной. Оба в идеально скроенных костюмах, стоимость который переваливает за миллион.
В Африке голодают дети, а на них надето по машине…
Один из них курит, медленно выпуская дым изо рта. Максимально расслабленный и неторопливый.
Когда мы подходим, мне удается ближе рассмотреть их. С первого взгляда идентифицирую Гроссерия.
На щеке фирменный шрам. Тонкая полоса.
Меня пугают его глаза, совершенно пустые, без единой мысли и эмоции. Каменное выражение лица. Он словно восковая фигура.
– Лука Ханзиевич. – отец протягивает руку и мужчина принимает ее, пожимает. – Майлз. Спасибо, что уделили время.
Правая рука Луки. Майлз. Выглядит мягче, чем он, но так ли это? Мужчина тоже работает глазами, как сканером.
– Добрый вечер. – говорит Майлз, пожимая нам руки. Лука не удостаивает меня приветствием.
Мы садимая напротив, и к нам тут же подходит официант предлагая напитки. Зал закрыт только под нас.
С интересом рассматриваю человека, о котором боятся говорить, но любят пошептаться.
Трудно с точностью определить его возраст. Нет седины и возрастных морщин, но он не молод, холодные глаза придают ему возраста. Он давит одним присутствием на окружающих, очень крупный. Огромные ладони удерживают стакан с виски. Лука крупнее среднестатистического мужчины раза в два.
– По телефону я уже говорил о нашей проблеме. – начал отец. – Сами мы не можем решить эту проблему. Нам нужна помощь.
Когда отец заканчивает говорить, Лука оборачивается ко мне, смотрит на меня оценивающе, продолжая курить. Я бы и сам сейчас затянулся.
– Я сниму с тебя обвинения. – говорит он. – Завтра утром в тюрьму сядет виновный. Мои люди должны поймать его с минуты на минуту.
Он говорит это с невероятной легкостью. Как будто ловить преступников – это два пальца обоссать.
– Но? – спрашиваю я, чувствуя, что за его речью будет но. Не просто так он сказал это все. Он усмехается.
– Но… Бурков очень важная шахматная фигура, которую, если скинуть с доски, то будет шах и мат не в мою пользу. – он тушит сигарету и откидывается на диване. – Несмотря на всю его вредоносность, он сдерживает паразитов. Убивать его было бы глупо.
– Каким же образом?
– Если бы не его клубы веселых и находчивых – они все бы вышли на улицу, чтобы насиловать и убивать… а так они находят людей со схожими интересами и веселятся в красных комнатках. Почти никому не мешают.
– Я все равно его убью. – когда произношу это, понимаю, что не хочу упрятывать его за решетку. Только смерть. Гребаный извращенец должен покоиться в земле.
Лука кивает, соглашаясь.
– Да, пожалуйста, но только после того, как кое-что сделаешь для меня.
***
Ангелина
Месяц спустя.
– Боже, моя дорогая, ты так похудела! – Мама помогала застегнуть мелкие пуговицы на белом платье вдоль всей спины. Они были очень маленькими и нужно было приложить немало усилий, чтобы их все застегнуть. – У тебя пропала и грудь и попа, так нельзя переживать перед свадьбой. Все же хорошо! Посмотри, как всё красиво. Если ты не будешь следить за собой, то Рома перестанет на тебя смотреть.
Да Мама, я переживаю только из-за свадьбы, не могу дождаться, когда выйду замуж за чудовище. Его внимание к моей персоне – последнее о чем я думаю.
Отвратительно красивая свадьба. Все и вправду получилось до блевотины прекрасно. Идеальная гармония, все просто без сучка и задоринки. Величественное платье не просто шло мне, я в нем была принцесса. Букет был шикарен, ароматен и вызывал ахи у всех женщин.
Ресторан украсили так красиво, что журналисты уже час снимали его убранство для всех модных журналов.
Все было так идеально, что меня трясло от этой насмешки судьбы. То, что было фарсом, практически не настоящей свадьбой – было так чудесно. Зловещий рок.
Я стояла в платье и ждала, когда этот фарс уже закончится. Не хочу смотреть в сотню лиц и каждому лгать, как я счастлива. Уписываюсь от мысли, что сегодня я стану Ангелиной Бурковой.
Умру от нахлынувших чувств.
Радость мамы так раздражает, что я не удерживаюсь и постоянно говорю ей что-нибудь язвительное. Не могу в себе сдержать этот гнев.
В одном Мама права, я похудела. Сбросила за месяц семь килограмм. Почти высохла на глазах.
Не хотелось есть, пить, жить… Жизнь была невкусной, черствой коркой хлеба. Воздух отравлял мое существование.
Завтра Бурков снимет полностью с Дика обвинения. Завтра сделка будет завершена. Только я не представляю, как буду жить дальше. Дик меня ненавидит, не поймёт ничего, не простит.
Дик. Дииик…
Не видела его месяц, не слышала язвительный шуток, не знала даже, как его самочувствие, зажила ли его рука. Я постоянно думала о нем, навязчиво до дурмана, перед сном и в секунды после пробуждения. Шептала его имя в душе.
Во сне он мне снился каждый день. Иногда мы занимались любовью. Я скучала по нему… Я хотела к нему…
– Твой выход через пять минут. – сказала она, заканчивая, и выходя из комнаты, оставляя меня наедине. Мама почти хлопала в ладони от счастья, ее мечта сбылась. Хоть кто-то счастлив в этот день.
Я могла бы сбежать, просто выйти и сесть в любое такси. Доехать до аэропорта и улететь в любой город этой планеты. Вот только, что будет с моей семьей и Диком?
Бурков за этот месяц показал своё истинной лицо, настоящий психопат. Он не различал добро и зло, поклонялся сатанизму и был неадекватен. В его голове отсутствовала логика и идеология, он повиновался чему-то животному и необъяснимому.
Он просто поклонялся сексу.
Вся его жизнь состояла из извращений, от которых у меня вставали волосы дыбом.
Бурков трахал женщин до их потери пульса, до такого состояния, что приходилось вызывать врача, чтобы вернуть их к жизни. Они теряли сознание не от сильных оргазмов, а болевого шока. Ему нравилось унижать и ломать.
Меня спасала пока его навязчивая идея, что он должен взять меня в брачную ночь. Самую настоящую. Чтобы я была невинной и чистой. Он откроет мне новый мир.
Сегодня он возьмёт то, что хочет и никто его не остановит. Тридцать дней назад это вводило меня в истерику, выбивало почву из-под ног. Но чем дольше я была рядом с ним, тем сильнее атрофировались все мои чувства. Мне становилось безразлично, что он может сделать мне. Боль врастала в меня. Все это было нестрашно. Может быть, он переборщит и убьёт меня, избавит от этого цирка.
Заиграла музыка. Время моего шествия к алтарю любви.
До сих пор не понимала, зачем все это было нужно? Но Рома настаивал, это было принципиально, и я должна была играть по его правилам. Иначе, Дик отправится в тюрьму.
Натянув улыбку, я вышла из комнаты в огромный зал, украшенный цветами и переполненный гостями. Все они направили на меня камеры своих телефоном и охали от того, что я такая миленькая.
Так и слышала глупые комплименты; не хочу быть красивой. Как они могут видеть, как я зову на помощь взглядом?
Все они думали, что я самая счастлива невеста на планете, потому что я отхватила такой лакомый кусочек. Роман Бурков был не только молод и красив, но и страшно богат. И он так любил меня…
На людях Рома был самым настоящим ангелом, трудно было догадаться, что в его доме было несколько специальных комнат для утех с такими игрушками, что ими можно было лишить жизни человека.
Я старалась идти ровно, хотя ноги немели и не слушались меня.
Успокаивала себя только тем, что так мои близкие останутся живы и здоровы.
Став рядом с Ромой, я выдохнула и схватилась за его руку с отвращением, понимая, что именно это ждут от нас. Мы должны выглядеть влюблёнными и счастливыми.
Рома передвигается ко мне и грубо целует. Со стороны он проявляет страсть, но Я ЗНАЮ, что так он показывает мне, что он мой хозяин. Его язык проникает в мой рот и выписывает там узоры. Щёлкает, как хлыстом.
Во время поцелуя я думаю над тем, что Романовы стоят рядом с моими родителями и поздравляют их с праздником как ни в чем не бывало. Будто их сын и не имел виды на меня. Какие же они все лицемеры.
– Дорогие брачующиеся! – воскликнула работница ЗАГСа и мне стало совсем плохо. Густой туман обволакивал сознание. Стало плохо. Меня затошнило, и если бы я съела хотя бы кусочек, то он бы обязательно сейчас вышел из меня.
Все завертелось так быстро, что я не успевала следить за ее монологом.
Может быть я в очень реалистичном сне?
Кто-нибудь, остановите происходящее.
– Ангелина, согласна ли Вы стать женой Романа Буркова? – слова прозвучали как приговор. Я растерянно оглядела зал, ища поддержку и может быть какую-то силу, но все ждали моего ответа. Они хотели услышать «да». Все они смотрели с таким придыханием, что я всхлипнула.
Бурков стиснул мою руку, напоминая о реальности, об уговоре.
– Да. – прошептала, чувствуя как силы меня покидают. Я бы упала прямо на пол, если бы мой муж не поддержал меня и не дал упасть на пол. Его руки приковывали меня рядом с собой.
– …объявляю Вас мужем и женой!
– Не могу дождаться, когда смогу выдрать тебя! – Рома смеялся как гиена. Отвратительно. – Мы уйдём пораньше, через пол часа. Не смогу ждать больше. Хочу натянуть твой рот на свой член. Порвать твой рот своим хером. Ты теперь моя, Ангел…
– Это не прилично, мы должны побыть с гостями. – пытаюсь оттянуть время. – Мы устроили цирк, его нужно довести до конца.
– Нет. Тридцать минут. – он отрезал, сжимая руку так сильно, что завтра на ней будет синяк. – Все поймут меня. Жених хочет насладиться невестой.
Он отпускает мне и передо мной снова улыбчивый и замечательный Роман, по которому так сходят с ума мои родители. Они же поют ему оды любви
***
Для такого случая Рома снял огромный номер в гостинице. Его последователи должны были все приготовить к нашей первой ночи. Они зажгли свечи, расставили ароматические палочки и разложили эротические штучки. Их слишком много для одной ночи.
Я старалась не смотреть на них, даже не думать, что сегодня они могут оказаться во мне. Лучше не думать об этом.
Мы приехали намного раньше, потому что ему не терпелось взять то, что ему принадлежит. Я видела, как они заканчивали приготовления. Он буквально сгорал от нетерпения. Напоминал безумного.
– Ангел мой, разденься, пожалуйста, для меня. – он сел в огромное кресло, даже не налив себе выпить, просто смотрел на меня, пожирал глазами. Такой учтивый. – Сейчас.
– Мне трудно снять платье, я позову кого-нибудь, чтобы помогли.
– Не нужно. Подойди. Я СНИМУ ТОГДА САМ.
Глава 13. Новый Александр Дик
Роман Бурков красив и привлекателен, у него очень правильные черты лица, но в его глазах есть что-то отталкивающее. За маской благовоспитанности скрывается настоящий монстр, которого я боюсь. Кровь леденеет в жилах, глядя на это чудовище.
Он расслаблено сидит и ждёт, когда я сама подойду к нему, совершу то, что он ждёт от меня. Ему нравится манипулировать людьми.
Делаю шаг и замираю. Нужно больше сил и воли, чтобы совершить такое.
Еще шаг.
Еще один.
Слежу за своим дыханием, стараюсь не сорваться в пропасть, не сойти с ума от внутричерепного давления, которое сводит меня с ума.
Жизнь под откос.
Шаг, еще один.
Неприлично близко. Протяну руку и уже дотронусь до его змеиной кожи.
– повернись, я расстегну пуговицы. – Рома очень терпелив, он наслаждается моей внутренней борьбой.
Я поворачиваюсь и перестаю дышать, когда его холодные пальцы касаются моей кожи, прикрытой только тонкой сеткой, совсем не защищающей меня от щупалец урода.
Рома очень медленно расстёгивает пуговицу за пуговицей, скользя ладонью по моей спине. Он хочет максимально прогнуть меня. Делает все нарочито медленно, заставляя меня ждать в нетерпении.
Платье падает к моим ногам, и я остаюсь в одних чулках и тонких, полупрозрачных трусиках.
Бурков кладёт руку на мою голую грудь, не оборачивая меня к себе лицом. Меня передергивает с такой силой, что я делаю в шаг сторону, не выдерживая отвратительного напряжения. Меня трясёт и кидает из стороны в сторону. Шатает, как пропитого алкоголика.
– Что-то не так, Ангел мой?
– Мне нужно собраться перед первым разом. Давай выпьем. – говорю я осипшим голосом, не похожий на мой; говорю чужим голосом, противным и липким. Не узнаю его со стороны. Нужно собраться.
– Я хочу, чтобы ты была трезвая, когда я буду тебя драть. – Бурков смеется мне в лицо. – Выпьешь потом… А сейчас ты не должна упустить ни минуты…
Если бы во мне остались слезы, то я бы заплакала, но внутри от безнадежности было так пусто, что внутри ничего нет. Лишь дрожь и страх.
Я опускаю руки вниз, открываю ему грудь, собираю остатки своей гордости и воли в кулак. Он может взять моё тело, это всего лишь оболочка, но ему не поиметь мою душу. Ему не удастся сломать меня. Я буду стойкой, выдержу все, что он мне уготовил, дождусь подходящего момента и вырежу его сердце.
– Ты настоящий ангел, моя девочка. Совершенство. Опустись на колени. – командует он, не двигаясь с места. Он хочет максимально унизить меня.
Я опускаюсь на колени, закусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать все свои чувства. Намерена вести эту войну до конца. Бурков хочет увидеть, как я унижаюсь, плачу и ползаю, прося пощады. Этого я ему не дам.
Раздаётся стук в дверь, и у меня все ухает вниз. Сердце начинает колотиться все сильнее.
– Мы заняты. – громко говорит Роман, ухмыляясь, он не собирается открывать дверь. Все это время он смотрит мне в глаза, безумный человек, преследующий меня практически десять лет.
– Простите. Но Вам приготовлен подарок от администрации гостиницы. – говорившая девушка немного картавит. У нее очень смешная «р», но сейчас меня это совсем не забавляет. Маленькая отсрочка моего падения.
Я продолжаю стоять на коленях, ожидая его решения.
Роман подходит к двери и открывает ее, не впуская девушку внутрь.
– Давайте, я сам занесу. – говорит он. До меня доносится лишь звон посуды.
– Удобнее будет, если я Вам помогу. – говорит девушка, тихо смеется. Ей весело, она даже не подозревает, что тут происходит. Мысленно зову ее на помощь, но из груди не вырывается и звука.
– Не стоит.
– Мне кажется, что стоит. – новый незнакомый мужской голос мне не знаком, он продавливает тишину и заставляет всех присутствующих замолчать. – Роман, лучше не дёргайтесь.
Бурков вваливается задом в номер, пятиться как рак. Я вскакиваю и прячусь за огромную кровать, стаскиваю покрывало, чтобы им укрыться.
Что происходит?
В номер заходит высокий блондин в чёрном костюме. Мужчина огромен, широкоплеч и вид у него угрожающий. Он бросает на меня лишь беглый взгляд, скользит и больше не обращает внимание, я для него не представляю угрозы.
– Что это значит? – Бурков не выглядит напуганным. – Я бы не стал размахивать так смело пистолетом, мальчик. Ты знаешь, что может быть, если меня не станет. Какие люди за тобой придут?
Мужчина не улыбается, просто устало вздыхает. В его руках пистолет с глушителем, он держит его непринужденно, для него эта штука – как продолжение руки. Профессионал.
– Не угрожай мне мелочью. Ты потерял свой трон. Все кассеты и материалы, которые ты хранил, как подстраховку – у нас. У тебя больше нет подушки безопасности. – слова незнакомца напрягают Буркова, теперь он уже не выглядит таким непринуждённым.
– Но как? – голос мужчины теряет уверенность, мужчина сдувается на глазах.
– Привет от Александра Георгиевича. – мужчина поднимает пистолет и приставляет его к виску Буркова. – Он хотел сделать это лично, но сегодня у него много работы в клубе. Закрой глаза, девочка!
Я сразу выполняю приказ, нервно сглатываю, слышу глухой выстрел. Дергаюсь, когда тело падает.
До меня не сразу доходит, что Александр Георгиевич – Дик. Не понимаю, что за кассеты и клуб. Но происходит разрыв аорты от нахлынувшего адреналина.
– Рита, принести ей одежду.
Я так и сижу с закрытыми глазами и не дергаюсь, не понимая, что происходит. Девушка протягивает мне джинсы и футболку, чтобы я могла одеться. Принимаю с благодарностью, стараясь не смотреть на тело Романа, которое лежало на толстом ковре.
Мужчина накрыл его одеялом. Его судя по всему не особо заботило, что кто-то может увидеть тело посреди номера в гостинице полной гостей.
– Спасибо. – выдавила я, закончив переодеваться в ванной. Теперь я могла осмотреть моих спасителей.
Девушка была подстрижена под мальчика, у нее были ярко-розовые волосы. Она напоминала больше подростка, чем взрослую девушку. Мужчина же был настоящим солдатом, военная выдержка чувствовалась во всем: в его стрижке, походке, взгляде. Он был очень угрюм. – Кто Вы?
– Это неважно, Ангелина. Идите домой.
Я бы с радостью рванула на все четыре стороны, но меня удерживает один факт, то, что и заставило меня пройти это все, согласиться на весь этот цирк со свадьбой. И незапланированная смерть Буркова теперь могла нанести вред.
– Я никуда не пойду. Вы упомянули Дика, что с ним? Бурков обязался снять с него обвинения, что будет теперь после его убийства?
– Его не посадят. Обвинения сняты давным-давно.
– Как? – мне становится душно от этого заявления. – Его имя все еще числится в списке подозреваемых, я проверяла.
– Просто. Рита, отвези ее домой.
– Как прикажешь, Лео.
***
Дик.
Успел. На последних минутах вырвался на финишную прямую и забил решающий гол в ворота Буркова. Сам не ожидал, что успею.
– Не знаю, как ты, но я чуть не обосрался! – Веня сел на грязную лестницу в бежевых штанах и достал из моего кармана сигареты. Сразу же закурил. У брата немного дрожали руки, и я понимаю, сам был на взводе.
– Уверен, что Лео прибил бы его, даже если бы мы не успели. – тоже закуриваю, обдумывая прошедший месяц. Сколько всего изменилось за это время. Как сильно я изменился за этот период. – Завтра нужно подписать последние бумаги в участке, и я свободен.
– Будешь скучать?
– А ты как думаешь? Я был следаком сколько себя помню, а теперь… Давай выпьем? – поворачиваюсь к брату, глядя на родное лицо, похожее на меня, как две капли воды, но Веня был совершенно другим.
– Давай. Можно еще отца позвать.
– Можно…
Затягиваюсь сильнее, чтобы почувствовать спасительную горечь во рту.
***
Дик – весь этот месяц.
Гроссерия не тот, кто шутит, но от его слов мне хочется смеяться. Надеюсь, что он серьезно.
Мужчина сидит расслаблено, держит в руках бокал с виски. У него действительно необычная энергетика, подавляющая тебя намертво, в его присутствии трудно даже думать.
Слухи преуменьшены.
– Не уверен, что справлюсь. – отвечаю честно. – Не представляю себя в этой роли.
– Если не ты, то кто? – спрашивает он и делает глоток янтарной жидкости. – Предложи другую кандидатуру.
Задумываюсь над его словами, истина в них есть, но все равно трудно свыкнуться с этой мыслью.
– Мне нужно время, чтобы обдумать. Немного, хотя бы день-два.
– Можешь не торопиться. Лично у меня много времени. – он усмехается, чем меня коробит. Конечно, у него времени – вагон и маленькая телега. В отличие от Ангелины, которая сейчас в лапах извращенца. – У Буркова куча компромата на всех, он просто Чертов кукловод. На каждого есть, что предъявить…
– даже на Вас? Из-за этого так переживаете?
– К его несчастью, я сплю исключительно со своей женой, что и другим советую. – Гроссерия даже интонации не меняет. – Твоя задача забрать у него это ценное оружие и присвоить себе. Ты же следак, разыщешь все тайники быстро. Ресурсы я тебе подгоню, людей и оружие. Как завладеешь, весь бизнес Буркова твой, ты станешь новым крестным отцом разврата и порока. Твоя задача будет держать всех маньяков в узде, те, кто будет выходить на улицы… нужно будет останавливать.
– Убивать?
– Методы их успокоения, уже будет твоя забота…
Майлз дернулся, его лицо вытянулось и он гневно задышал, ноздри раздулись; у мужчины свело челюсти, словно от судороги. Так не злятся по работе, я узнавал нотки его ярости. Нечто схожее я чувствовал последние месяцы.
– Простите, мне нужно идти. – мужчина резко встал из-за стола, все его тело сводило от невидимых спазмов животного гнева. Он вылетел на такой скорости из зала ресторана, что я даже почувствовал ветерок, исходящий от него.
Лука и бровью не ведёт.
Ангелина. Сиськастая действительно забралась мне под кожу, выпивая по литру крови в день. Без секса и даже не стараясь, привязала мои мысли к себе, заставила хотеть только ее белый зад. Маленькая сучка…
– Я согласен. – говорю быстро на выдохе, чего тянуть время, выбора у меня все равно нет.
Когда мы с отцом сели в машину, я сразу спросил, интересующий меня вопрос:
– Ты знал его условия?
– Предполагал.
– Почему не сказал мне ничего?
– Потому что снова дул бы губы как мальчишка.
Старик невыносим, его трудно терпеть более полу часа. Считает, что он знает все лучше остальных, упрямится и не слушает никого.
– Ты считаешь, что можно отказаться от своего образа жизни со спокойной душой? Стать другим человеком?
– В жизни, вообще, очень часто приходится жертвовать собой ради близких. – отец становится совсем серьезным. – Думаешь, я мечтал провести все ваше детство в тюрьме? Просто мечтал, кайфовал там. Курорт в пятизвездочном отеле, мечта…
– Не нужно было убивать человека. Тогда бы не сел.
– Останови машину. – говорит отец водителю. – Выйди.
Папин телохранитель останавливается на аварийках у моста и послушно покидает машину без лишних вопросов, я чувствую себя маленьким мальчиком, которого сейчас будут отсчитывать, проводить воспитательную беседу.
Потираю руками лицо, слушать морали – нет настроения.
– Не поздновато ли для отеческих разговоров.
– Может быть слишком долго с тобой цацкался, но у меня больше нет сил терпеть юношеский идеализм. – отец оборачивается ко мне всем корпусом, похож на бешеного быка. Таким я его никогда не видел. Видимо, это истинное лицо Георгия Дика, того, кто заставляет трястись в страхе многих. – Тебя коробит, что ты не уйдёшь из полиции и не будешь ловить гандонов, а станешь одним из них? Опустишься до уровня грязи? Вся жизнь состоит из валяния в грязи, мой милый. Ты думаешь, мне, инженеру с престижным образованием, хотелось сидеть в комнатушке, пропахшей мочой?
Когда пришли в наш дом и стали угрожать моей семье, я защищался. У меня стоял выбор: остаться законопослушным гражданином с мертвой женой и сыновьями или убийцей. Угадай, что я выбрал?
Одному местному авторитету очень понравилась твоя мать, сначала он просто приставал к ней, отпускал пошлые шуточки и приходил к ней на работу, потом его интерес возрос. Его домогательства стали более настойчивые. В милиции не принимали заявление, потому что он держал их за яйца, как Бурков сейчас держит половину чиновников.
И вот однажды он забрал твою мать, украл прямо из дома посреди белого дня. Вы с Вениамином, совсем маленькие, остались дома одни. Плакали часами на пролёт, не понимая, где Ваша Мама.
Я пошёл к нему за ней и застрелил в упор – сначала его, потом его приспешников. Они не ждали от захудалого инженеришки такого. Твоя мама не оправилась до конца после нескольких часов с этим ублюдком… но она вернулась в семью, к Вам… это того стоило.
Потом меня хотели убить в тюрьме, многие хотели отомстить за своего босса, и у меня был один пусть, если я хотел вернуться к Вам, то должен был стать таким же, как они.
Так, у меня к тебе вопрос, сынок, что я сделал не так, за что меня стоит презирать и ненавидеть? Мне нужно было рассказать Вам в детстве, что насильник украл у меня Вашу мать? О том, что я раньше был так слаб, что не мог защитить ее?
Хриплый голос отца рассказывающий мне все это ввергает меня в легкое состояние шока. Я не замечаю, как стиснул кулаки, костяшки на руках побелели.
Я помню, что за несколько дней до того, как отца посадили в тюрьму, к нам в дом приходил мужчина, не помню его лица, потому что тогда я был совсем маленький, но помню противный голос, напугавший меня до чертика.
Тогда он забрал нашу маму, мы с Веней остались одни. Становилось холодно, за окном темнело, а она не приходила.
– Я думаю, что о таком стоило упомянуть хотя бы, когда мы выросли. – говорю, чувствуя, что внутри все горит, хочется выпить, заглушить этот вой внутри меня. Внутри меня нарастает кипучая ненависть, желание мести и крови.
– Может быть. – отец закрыл глаза, ощущая усталость. – Но детям не говорят о таком.
***
Найти все тайники Буркова так, чтобы он об этом не узнал – было искусство.
Почувствовал себя Гудини, исполняя трюк по воровству компромата.
Извращюга все продумал, он не держал папки с материалами в одном месте, не хранил все около своего дома и в местах, где работал. Некоторые из них оказались в банковских ячейках его приспешников, часть он спрятал на скрытых интернет-облаках.
Нам с Веней пришлось попотеть, чтобы быстро и четко, не раскрывая себя, собрать.
У Луки хватило бы силы убрать Буркова, стереть его в порошок, но он не хотел ворошить улей. Эти пчёлы были опасны, они нужны были ему живые и подконтрольные. А еще ему нужен был список имен всех, кто участвовал в этом беспределе.
У Буркова был компромат на каждого второго человека, имеющего хоть какое-то подобие власти в нашей стране. Были фото, видео, переписки, другие улики. Это не просто было порно с их участием, эти твари переходили границы. Им не нужен был просто секс, он их не удовлетворял. Они желали купаться в крови.
И тогда я понял, почему именно я должен был занять место Буркова… а именно это хотел от меня Лука. Был похож на них, мог мыслить как они…
Работать не на полицию, а на Гроссерия оказалось приятнее. Больше возможностей и меньше заморочек, никаких протоколов, нужен просто результат. И он достигался быстрее.
Свадьба Ангелины близилась, становилась все реальнее с каждым днем, а мы с Веней никак не могли найти последний список фамилий постоянных клиентов Буркова. Самых жирных рыб в его аквариуме, их он спрятал старательнее.
Мысль проверить Чертов летний лагерь осенила меня за день до свадьбы Ангелины. Это был уже крик отчаяния, мы уже не надеялись на успех. Приехали в огромное здание, не зная, что искать и где…
Я просто представил, что я Рома Бурков, психопат и извращенец; так где бы я спрятал вещь, дающая мне чувство власти?
***
Веня вставил флешку в свой ноутбук.
– Посмотрим, кто на этот раз в списке?
– Давай.
Брат шумно нажимал на кнопки, пытаясь раскодировать текст. Видео были запаролены.
– Черт, Саш… ты должен это увидеть…
Я заглядываю в экран и охреневаю настолько, что пепел с сигареты обжигает мои пальцы, застываю как статуя, не веря своим глазам.
***
Ангелина.
Дамочка с розовыми волосами меня пугала. Она была похожа на мальчика с красивыми сиськами. Нет, девчонка была очень привлекательная, даже с изюминкой, но она была настолько спортивной и резкой, грубой на язычок, что я терялась и не знала, что говорить в процессе разговора с ней.
Девочка отвезла меня домой, высадила у квартиры и протянула мне мои ключи с безразличным видом.
– До свидули. – сказала она, помахивая ручкой.
Мне оставалось лишь стоять у подъезда, не понимая, что происходит, провожая ее взглядом.
Сегодня утром я выходила замуж, была заложницей… В обед я стала свидетельницей убийства, а сейчас стою и не знаю куда мне бежать.
Не понимаю, что происходит и что говорить в будущем. Кто тот парень и эта девушка?
Набираю в грудь воздуха и принимаю решение. Нужно действовать и не терять время. Парень сказал, что с Дика сняли все обвинения, это нужно проверить. Только один человек может прояснить все, и ему я могу довериться. Это я и сделаю.
