Текст книги "Спор не по правилам (СИ)"

Автор книги: Екатерина Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Мне требуется три медленных моргания, чтобы осознать сказанное.

Может, я все же заснула по дороге в общагу и теперь мне все это снится?

Но нет, сиденье под жопкой греет очень даже реалистично, да и царапина на пальце саднит как положено. У меня дурацкая привычка царапать кожу на пальцах, когда нервничаю.

А сегодня я прям от души потренировала свои нервишки.

– Илья Романович, – выдавливаю короткий смешок, он тает в теплом салоне машины, – вы шутник, да?

– Я люблю шутить, но сейчас точно не про это.

– Илья Романович! Вы как себе это представляете?!

– Вообще без проблем. – пожимает плечами так, точно я фигню спрашиваю. – Сейчас все по полочкам разложу. Только давай вот без этих “ах, я не могу” и “это неприлично” и уж тем более избавь меня от “ты будешь приставать”.

У меня глаз дергается, но я киваю. Давайте, Илья Романович, жгите!

– Смотри, Дарья, какой у нас расклад. Тебе звиздец как надо перестать шарахаться от мужиков, а я в этом плане вроде как ок, потому что ты, во-первых, студентка, во-вторых, подружка моей племяшки. То есть дважды не моя категория.

Вот вроде правильные слова, которые меня должны успокоить. Но внутри вдруг царапает от этого “не моя категория”.

Фу, Даша, фу!

– Продолжайте, Илья Романович.

– Продолжаю Дарья. Так вот, я не смотрю на тебя, как на женщину. При этом согласен помочь тебе, так что предлагаю идеальный вариант. У меня три спальни, гостиная, кухня, две ванные комнаты и три кладовки. Не то, чтобы это мне все необходимо…

Я не выдерживаю и хмыкаю.

– …но, – продолжает Илья Романович с ухмылкой, – я люблю простор. И у меня два котана, которые любят тыгыдыкать. Так вот, я к чему все это веду. Квартира достаточно большая, чтобы при желании мы с тобой не сталкивались. Но! При этом мы будем жить на одной площади. Дарья, если хочешь в будущем построить нормальную семью, то тебе придется научиться жить со мной на одной территории. Привыкать к тому, что тебя не тронут и не обидят. Учиться просыпаться и засыпать, не ожидая удара.

Что?! Жить в одной квартире с мужчиной?!

Это звучит как фантастика какая-то.

Разве я смогу?!

Опускаю взгляд на свои руки. Маникюра нет, ногти коротко острижены, две длинные царапины непонятно откуда.

Я ведь специально ничего не делаю, разве что только крем наношу на кожу. Чтобы ничто не привлекало ко мне внимание.

И все равно находятся такие, как Велицкий.

Но ему не верю ни на грош. Точно поспорил с кем-то не иначе. Потому как с чего вдруг мажору, к ногам которого падают красотки универа, западать на меня?

– Илья Романович, да вы меня сами прогоните после первого же обморока!

– Вряд ли. – мне еще и подмигивают, а у меня глаз в ответ так и норовит дернуться. – Я крайне настойчивый, чтоб ты знала. Так что…решай, Арсеньева. Когда дашь свой положительный ответ, то сразу и переедешь.

Можно я сейчас сделаю вид, что в домике.

Не хочу никуда ехать!

Можно сейчас Гарри Поттер взмахнет палочкой и я стану нормальной?

– До свидания, Илья Романович. – я вижу, что он открывает дверь со своей стороны. – Нет! Не надо меня провожать!

На что Костров лишь закатывает глаза.

– Иди уже, Дарья. Я пойду чуть позади, чтобы тебя не смущать.

Ну вот не вовремя он решил поиграть в джентльмена. Хотя…почему поиграть то?! Насколько я знаю, манеры у Ильи Романовича в отношении женщин всегда галантные.

– Епт! – только и успеваю вдруг вскрикнуть.

Подошва у моих ботинок довольно скользкая, а тут еще и лужа подмерзла.

В общем, чувствую, что лечу носом вниз. Только успеваю руки подставить, как вдруг на миг повисаю в воздухе. А после меня резко возвращают на ноги.

В весеннем сыром воздухе раздается тоскливый треск капюшона.

– Упс. – в голосе Ильи Романовича ни малейшего раскаяния. – Зато не носом да, Арсеньева? На ногах от счастья не держишься?

– Вы…вы… – я ощупываю капюшон и понимаю, что он надорван, но пух вроде н лезет.

Так, это мне знак, что пора надевать что-то легкое.

Нет, мою кожанку еще рановато натягивать, так что иголку в руки и зашиваем.

– Дарья, я тебе новый куплю! – опа, кто-то чувствует себя виноватым. – Прямо завтра поедем в бутик и выберешь самый крутой пуховик.

– Нет! – у меня выходит резче, чем планировалось. – Все нормально! Илья Романович, в этом ваша проблема!

Стоим друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Так я чувствую себя увереннее. Проверено, что при таком положении я смогу сделать рывок в сторону и убежать.

Матерь котья, зачем сейчас то думать об этом?

– В чем моя проблема?

Костров точно оправдывает свою фамилию и прозвище Феникс. Такое ощущение, что холод его не берет. А ведь к вечеру температура точно опустилась ниже нуля. А он стоит себе в куртке нараспашку, а под ней тонкий пуловер.

– В том, Илья Романович, что вы очень галантный. – сообщаю, зачем-то оглядываясь.

Но вряд ли компания у входа в общагу нас слышит.

– Ты так говоришь, Арсеньева, точно это что-то плохое.

– Это, Илья Романович, дает женщинам думать, что вы к ним неравнодушны. Именно ваше поведение плюс ваша физи…ваше лицо заставляют многих страдать по вам. Нравится?

Не знаю, чего я ожидаю.

Но точно не ответа:

– Ага, нравится. Я, знаешь ли, Арсеньева, люблю видеть вокруг себя радостные лица, а не мрачные.

Кажется, мысли в моей головы сейчас моргают как старая лампочка.

– В смысле? – и голос стал писклявый. – Вам нравится когда по вам страдают?!

– Че сразу страдают то?! – картинно возмущается, скрещивая руки на широкой груди. – Смотрят, любуются, мечтают. Между прочим, легкая влюбленность держит человека в тонусе. Нормальная человеческая реакция!

– Илья Романович, вы невыносимы!

– Но тебе нравится со мной разговаривать? – опять подмигивает, да что ж такое. – И ты именно меня попросила о помощи. Так, топай в свою общагу и я завтра жду твой положительный ответ.

***

Ты сильная, Дашка, ты справишься.

Ага, а еще я умная, я даже не возьмусь.

Так и твержу себе, пока иду в нашу с девчонками комнату. Пару лет назад в общежитиях нашего университета комендантский час отменили, но при этом правила тишины мы должны соблюдать. Так что я без проблем миновала Ольгу Владимировну – нашего неизменного коменданта.

– Арсеньева.– ворчит она из своей комнатушки, пока я прикладываю электронный пропуск. – Вот вроде нормальная девушка, прилежная, а вечно ближе к полуночи приходишь. Что за работа такая?

– В квест-руме, Ольга Владимировна. – сообщаю со вздохом. – Ну не стриптизершей же!

Это у нас с ней игра такая. После такого женщина обычно смеривает меня взглядом и машет рукой со словами:

– Да какая из тебя стриптизерша! Иди уже.

Да, мне очень надо надеть любимую пижаму, залезть под одеяло и как следует подумать.

Илья Романович, конечно, придурок редкостный!

Но самое поразительное, что выглядит его предложение логично. И что-то внутри меня соглашается с таким поворотом.

Я ведь реально смутно представляю как буду “лечиться”. Это надо делать каждый день, но он у меня уже сейчас расписан буквально по минутам. Куда мне запихнуть Илью Романовича? Добыть где-то лишние часа три? Перестать спать? Достать Маховик Времени?

Но стоит открыть дверь в комнату, как все мысли вылетают.

Остается только удивление пополам с раздражением.

Хочется стукнуть себя по лбу и спросить: “Ну вот за что мне такое, а?”

– А вот и наша потеря-я-яшка! – голос у Велицкого как всегда вальяжный.

Да и сам он, скотина такая, сидит на моей кровати так, точно имеет на это право.

– Дашка, ты сегодня вообще поздно!

Маша с Ритой опять, похоже, собираются в клуб. Обе в таких платьях, что наклонятся не стоит, боевой раскрас, высокие сапоги на шпильках.

Да и Стас какой-то весь на пафосе. Черные джинсы и черная шелковистая рубашка, на которой расстегнуты три пуговицы. А рукава подвернуты так, чтобы было видно модные часы. Ну и мышцы, конечно.

А у меня внутри опять срабатывает: так, я стою спиной к двери, она прикрыта. но не заперта. Можно выбежать.

Матерь котья, о чем я?! Это же общага, меня не тронут!

– Вы куда-то собирались? – снимаю пуховик, продолжая держать Стаса в поле зрения. – А ты слез с моей кровати! Живо!

Думала, что Велицкий будет выпендриваться, но нет – встает. И…идет прямо на меня.

Затылок начинает холодеть и покалывать.

– Мы все вместе идем в клуб, Дашулька! – тянет свои ручища, которые сейчас мне кажутся бесконечно длинными.

Открываю дверь и начинаю пятиться в коридор.

– Руки убрал! – цежу так злобно, что любой бы понял – не подходи.

Но Стасу море по колено. Он не пьяный, я точно вижу.

– Давай, Дашулька, мы тут с девчонками придумали отличный план! перекидываю тебя через плечо и насильно причиняю веселье.

И все.

Клапан срывает.

Нет, ну я просила его отвалить.

Стоит Стасу коснуться моей руки, как дальше все происходит быстро.

Носком ботинка со всей дури ударяю по его голени, а когда он сгибается с воплем раненного лося, подныриваю под его руку и бегу в комнату.

– Бля-я-я-я-я! – летит мне вслед.

Знаю, что больно.

Хватаю со столу сковородку с остатками ужина. Хорошая такая, чугунная. Машке вроде мать привезла.

И разворачиваюсь с “оружием” наготове.

Я ведь ударю, честное слово!

Маша с Ритой стоят как два болванчика с круглыми глазами. Только взгляды скачуть от подвывающего Стаса ко мне и обратно.

– Дура! – орет этот придурок, на что из других комнат выглядывают студенты. Кто предлагает заткнуться, кто-то снимает на телефон, кто-то ржет.

А еще, чувствую, Ольга Владимировна сейчас поднимется и вставит всем люлей.

– Пошел вон! – цежу крайне злобно.

– Совсем поехавшая?! А если бы ногу сломала!

Делает шаг в мою сторону, но видит сковородку и останавливается.

Не совсем идиот.

– Подойдешь – выбью зубы. – даже не угрожаю, а просто сообщаю факт.

Верит и матерится сквозь зубы.

А потом разворачивается и, прихрамывая, уходит.

А я еще несколько секунд слушаю, как разговаривают в коридоре, как где-то что-то кричит Ольга Владимировна. И только после этого возвращаю сковородку на место. Одновременно с этим “размораживаются” и девчонки.

– Дашка, ты с ума сошла!

– А если бы ногу ему сломала?!

– Это же Стас!

– Он тебе сюрприз готовил, а ты!

А-а-а-а-а-а, что ж они такие громкие то?!

Очень хочется закрыть уши и начать визжать. Вместо этого просто опускаюсь на кровать и машу рукой:

– Идите вы…в клуб.

И правда уходят. Ворчат по дороге, а мне плевать. Я тупо смотрю в потолок и чувствую как стянутый паникой затылок постепенно расслабляется.

Так нельзя.

Я хочу нормальной жизни.

Я хочу не думать о путях отступления, о том, как удачно вырубить противника. Не хочу садиться в кафе с учетом того, если придется быстро убегать.

Кое-как вытаскиваю телефон из кармана джинс и некоторое время просто пялюсь на его поверхность. И только потом нахожу нужное имя и нажимаю на звонок.

Илья Романович отвечает не сразу. Я уже хочу сбросить вызов, но тут слышу его голос, слегка запыхавшийся.

– Арсеньева?

Сглатываю, потому что собираюсь сказать такое, после чего вряд ли поверну назад.

Я же сильная, я справлюсь.

– Илья Романович, мой ответ “да”. – зажмуриваюсь и выдыхаю, пока не передумала. – Можете забрать меня прямо сейчас.

Кажется, по ту сторону телефона нехило так удивились. Потому что в ответ ошарашенное молчание.

А потом…потом я слышу недовольный женский голос. И хочу треснуть себя по голове. Ну, конечно! Что может делать холостой мужчина в это время наедине с женщиной?

Уж точно не в куличики играть!

– Илья Романович, извините! Забудьте, что я сказала. Все завтра. До сви…

– Стоять! – я аж подпрыгиваю от рыка. – Молчать! Сидеть! Сейчас приеду, собирай вещи!

Вот вроде наорал, я должна испугаться. А хочется почему-то хихикать.

***

– Арсеньева…нет, ну я должен был догадаться, что ты независимо будешь дрожать на ветру перед общагой вместо того, чтобы ждать в комнате.

– Я п-п-п-почти н-н-не ст-т-т-тучу! – сообщаю несчастным голосом.

Ладно уж, чего там – дура. Потом уже сообразила, что могла бы ждать в комнате. Но тогда так хотела убраться подальше, что побросала свои шмотки в сумку и выскочила, сообщив Ольге Владимировне, что срочно родственники вызвали.

Теперь вот стою и правда как дура, на ветру. А тот холодный и сырой, даже под пуховик пробирается и под шапку.

– Садись, детский сад на выгуле. – тихо ругается, а я неожиданно фыркаю, за что получаю мрачный взгляд и прикусываю язык. Нет, Илью Романовича я не боюсь, тут без вариантов. Иначе не обратилась бы к нему за помощью.

Но он сорвался со свидания. Злой, наверное, неудовлетворенный.

И красивый, да. Я, может, и боюсь мужской пол, но красоту оценить могу.

Никакой смазливости, только мужская привлекательность.

Молча ныряю в машину. Едва не начинаю стонать от тепла.

Вместо этого просто стягиваю шапку и выдыхаю.

– Извините. – говорю еще раз, на всякий случай.

– Конкретизируй за что? За то, что продемонстрировала странную логику или за то, что не хочешь, чтобы нас вместе засекли?

Хм-м-м, а сорванное свидание даже не посчитал.

Странное…

– Не странная логика, Илья Романович, а вполне себе даже нормальная. Да, мне не хотелось бы, чтобы нас видели вместе, хотя я понимаю, что рано или поздно это произойдет. Но тем не менее есть вероятность этот момент оттянуть или вовсе суметь отменить. Ольга Владимировна огромная сплетница и…

– …а так же считает меня членом местной мафии, в которую она верит уже лет десять, так что если я попрошу, то будет молчать. Что касается других студентов, то в это время твои собратья либо тусят в ночи, как вампиры, либо работают, либо зубрят. – он оборачивается, когда мы останавливаемся на светофоре. – Мать моя женщина, это что, все твои вещи?

– Половина. Взяла необходимое на неделю.

Мы трогаемся с места. И теперь Илья Романович то и дело смотрит на меня через зеркало заднего вида. Как на говорящего енота, который вдруг оказался в его машине.

– Арсеньева, ты точно человек? Или ты разновидность андроида.

Чувство юмора у него, похоже, сегодня тоже злое и неудовлетворенное.

– Ну все, Илья Романович, конец вам! Узнали, что среди нас роботы. Мы захватим всех человеков!

– Почему я верю тебе? – бормочет он с ухмылкой. – Ладно, просто так странно видеть девушку, которая не берет с собой на неделю кучу одежды и пятнадцать пар обуви. Ты в курсе, что Ева, когда едет отдыхать, берет дополнительный багаж?

– После того как увидела пятьдесят пять пар ее обуви, то ничуть.

Пару минут молчим. Я смотрю в окно так старательно, точно впервые вижу ночной город.

Ехать недолго, буквально минут пятнадцать. Тоже плюс: добираться до универа буду без проблем. О! И остановка буквально в нескольких метрах от жилого комплекса, огороженного узорным красивым и высоким забором.

На самом деле в подобных квартирах я уже бывала. Пару раз заезжала с Егором Аристарховичем. Он живет в чем-то подобном, но ближе к району Евы. И у него пусть и огромная, но студия, а тут явно несколько комнат.

Но все равно глаза у меня малость круглые. Все же не каждый день увидишь в холле первого этажа огромный аквариум с яркими красивыми рыбами.

Ну и, конечно, мрамор, зеркала, подсветка.

– Гостевой у меня нет. – Илья Романович джентльменски пропускает вперед, открыв дверь.– Но зато три отдельные комнаты, так что, думаю, на коврике у дверей спать не будешь.

Свет включается, едва я оказываюсь в просторном холле квартиры. И под ногами тут же оказываются белый и черный коты.

Улавливаю легкий аромат кофе и парфюма.

– Кстати! – Илья Романович забирает у меня пуховик и прячет куда-то в гардеробную за зеркальными панелями. – Не верь котам, когда они будут падать в голодный обморок. У них сбалансированное питание, со стола ничего не даю.

– А если что-то стащат?

– Не стащат, если там ничего не оставлять. За мной! – еще и сумку мою как забрал, когда из машины вышли, так и несет.

В то утро я не сильно запомнила обстановку квартиры, меня больше ее хозяин волновал. Но теперь с интересом оглядываюсь, пока иду за Костровым.

Убирается точно не сам.

Видно, что живет холостой мужчина.

Чисто, но не безлико. Вон какие-то кубки стоят, а там раскрашенные модельки кого-то или чего-то. В целом чувствуется такой немного брутальный необычный уют.

Я уж молчу про котов. Они следуют за нами по пятам, наперебой рассказывая что-то.

– У тебя кто убирается? – да, Дашенька, прям вот такой нужный вопрос.

– Клининг раз в неделю, посуду я в состоянии сам запихнуть в посудомойку. Готовить умею, а когда некогда, то заказываю доставку. Нам сюда.

За матовой стеклянной дверью оказывается квадратная комната с панорамным окном и тяжелыми бежевыми шторами. Мебель современная и светлая: большой кожаный диван цвета кофе с молоком, суперсовременный стол, на котором валяются гаджеты, несколько полок и яркие мазки картин.

Минимум мебели, максимум пространства.

– Диван раскладывается. – сообщает Илья Романович с ухмылкой. – Двери запираются, постельное белье принесу, ванных комнаты две, занимай ту, которая ближе. Свою спальню не отдам, я люблю кроватку, лично выбирал.

Я только делаю глаза еще больше. Спать в кровати, куда он баб таскает?!

Фу, Боже!

Илья Романович замирает посреди кабинета, осматривает стол и забирает планшет.

– Значит так, Арсеньева, я – спать. Тебе того же советую. Все разговоры – утром. Ты во сколько встаешь?

– В шесть. – на самом деле завтра у нас свободный день внезапно, так что я на работу к полудню и останусь там до десяти вечера. А перед этим в тренажерный зал, как обычно. Правда, теперь придется туда ехать на автобусе, а не бежать пешком, но это не проблема.

Мне показалось или Костров икнул?

– Точно андроид. – сообщает, покачивая головой. – Ладно, только громко не пой в душе, а то я раньше семи не встаю. Да, во второй комнате тренажерка, можешь развлекаться, когда хочешь.

– Спасибо! – прижимаю руки к груди.

Супер! Но снова придется встать в шесть, потому что я предпочту качать пресс наедине с собой, а не под ехидные комментарии Ильи Романовича.

Который, к счастью, уходит.

Правда, возвращается, сует мне в руки бледно-желтый комплект белья и сообщает:

– Полотенца в шкафах в ванных комнатах. Гели для душа и шампуни тоже есть, но чисто мужские.

– Ими можно только брутально мыться? – спрашиваю иронично. – Илья Романович, у меня все с собой, не переживайте. Трусы ваши тоже не нужны. – вот зачем я это ляпнула?

– А я только недавно с кружавчиками прикупил, а ты так обломала, Арсеньева. – его вообще что-то смутить может?

В итоге, еще минут пять поупражнявшись со мной в остроумии, Илья Романович сваливает, а я торопливо запираю комнату. И только после этого выдыхаю.

Но тут же слышу легкое постукивание. Внизу двери обнаруживается отверстие, через которое в кабинет проникают коты.

Как их там Илья Романович назвал? Груздь и Радозть вроде. Да уж…

Диван раскладывается легко, буквально парой движений. Застилаю его, бросаю в ноги найденный пушистый плед, переодеваюсь в пижаму и буквально залетаю под одеяло.

Фух. Начало положено.

– Чего дальше то делать? – шепчу в потолок, на котором то и дело возникают отсветы от автомобилей.

Вот лежу я в одной квартире с мужчиной.

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что пока нихрена мне не спокойно.

Вроде и дверь заперта, и мужчина нормальный, а внутри медленно поднимает голову паника.

Я прислушиваюсь к звукам квартиры.

А там тишина.

На дворе ночь уже, Илья Романович спит, как нормальный человек.

Давай, Дашка, спи тоже.

Но в голове так и видится как мужской силуэт крадется к моей двери. Высокий и страшный.

Рука тянется к моей двери.

Вот-вот щелкнет замок…

Пальцы сами собой сжимаются на одеяле. Сердце уже грохочет так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

“Даша, ты в безопасности, ты в безопасности”.

Мантра не сильно помогает.

У моего страха очень длинные зубы и он очень больно кусает.

Я зажмуриваюсь, продолжая бормотать мантру.

И тут…

– Хр-р-р-р-р-р!

По-моему мой страх не просто пропадает, он перед этим еще и малость охреневает.

– Мур-р-р-р-р-р!

Открываю глаза, чтобы увидеть как два пушистых силуэта наминают мое одеяло.

А за стеной опять храп.

То есть, пока я тут лежу и боюсь, Илья Романович дрыхнет и вообще ни о чем не париться?!

Вот скажите, как можно паниковать, если косвенная причина паники и знать ничего не знает?!

Да и коты тоже эти.

Я сама не замечаю как вырубаюсь, обняв сразу и Груздь и Радоздь.

Глава 9

Неприятное царапанье в горле и легкая заложенность носа – вот что я чувствую, когда открываю глаза. Все же кто-то из студентов подлым образом на меня начихал в прямом смысле слова. Погода сейчас такая, что непонятно как одеваться. Днем солнце, а ночью раз и льдом лужи прихватывает. Конечно, как тут вирусам не разгуляться.

Ладно, благо Дарью вряд ли заражу. Она всегда держится минимум на расстоянии вытянутой руки.

Решено, буду чихать исключительно в сторону котов.

Так, на часах начало восьмого, в университет сегодня к десяти. Значит, контрастный душ и спокойный завтрак, который запью чем-нибудь, что позволит быть в тонусе, несмотря на начавшуюся простуду.

Так, я принюхиваюсь полузабитым носом.

Два вопроса, товарищи!

Где мои коты?

Почему в доме пахнет…едой?

И почему мне кажется, что эти две вещи связаны с нашей гостьей?

Но сначала душ и одежда. Никаких полотенец или трусов на кухне, пока Дарья тут.

По крайней мере пока.

Я готовить умею, но не люблю. Завтрак обычно либо яйца в различных видах, либо вообще кофе и протеиновый батончик.

Сегодня моя кухня кажется мне…другой.

Начнем с того, что мои женщины ни разу не готовили. Справедливости ради, в квартиру попадали далеко не все из них. Двое…максимум трое, с которыми у нас пытались образоваться какие-то отношения.

А теперь Дарья тут накрывает завтрак. И нет, не порхает по кухне, подсвеченная утренним солнцем. Тем более, за окном еще темно, хотя намеки на рассвет уже появляются.

Она опять во всем длинном и бесформенном. Ощущение, что этот спортивный костюм ей велик на пару размеров точно.

– Илья Романович. – я вижу, что с облегчением выдыхает, когда видит, что я в штанах и футболке. – Доброе утро. Я немного позанималась на ваших тренажерах, раз уж вы разрешили. Извините, но я не хотела заходить в вашу комнату, а вчера забыла спросить насчет завтрака. Поэтому решила, что приготовлю несколько блюд. Тем более, мужчины ведь любят много есть.

– Мать моя женщина! – сообщаю медленно, пока разглядываю заставленный стол у окна.

Дарья во сколько встала? Тут и омлет с зеленью, и сосиски, и маленькие бутерброды с творожным сыром и лососем, и порезанные красиво овощи и фрукты, и гренки. Не выдерживаю и хватаю одну. Мать моя женщина, эта девушка не только красивая и умная, но еще и готовит.

Кому ж такая красота достанется, когда перестанет шарахаться от мужского пола?

– Даже омлет не остыл!

– Илья Романович, вы сами сказали во сколько встаете.

– Я мог пойти заниматься.

– Вы шмыгаете носом и я слышала как несколько раз чихнули. Учитывая погоду и количество простуженных студентов, скорее всего, кто-то вам насопливил в иммунитет от души.

Нет, девочка, ну ты уж совсем леди Зоркий Глаз. Пощади меня, пожалуйста! Я ж еще плюну на твой возраст и влюблюсь.

Тогда попадос будет для обоих.

Для меня самое возбуждающее в женщине – ум.

Можно сказать, что мозги, но тогда выражение начинает отдавать историями о зомби. Так что – ум.

– И котов моих прикормила! – вижу Радоздь и Груздь, которые молотят корм из своих мисок.

– Вы сказали, что у них свой корм, я его нашла. Так как встала раньше вас, то решила, что выдам им порцию, а вас предупрежу. – она стоит, упираясь бедрами о край длинной рабочей столешницы.

– Кто ты, девочка? Если фея, но нафеячь мне такое вот триста шестьдесят пять дней в году!

– И вам приятного аппетита.

– Сядь. – командую, когда она делает шаг в сторону кофемашины. – Я сам сделаю.

Кофе это мой фетиш, если можно так сказать. Обожаю его делать сам, но когда нет времени то колдую с кофемашиной.

Сейчас время есть. Так что берем турку, и нежно любимый мной кофе сорта “Гешо” из Панамы. У него настолько богатый вкус, что я пью его без молока, сахара или других добавок.

Интересно, а Дарье понравится?

– Ты какой кофе предпочитаешь? – разворачиваюсь к ней с туркой.

Груздь и Радоздь уже доели и теперь сидят рядом с Дашей и умильно заглядывают ей в глаза. Намекают, что миски пусты и это непорядок. Но она молодец, держится. Упорно на них не смотрит, но уголок рта подрагивает так, точно с трудом удерживается от улыбки.

– Илья Романович, я предпочитаю горячий кофе с молоком и сахаром. Это все, что могу сказать. Я не разбираюсь в сортах, хотя, конечно, хреновый от хорошего отличу банально по вкусу. – она еще и честная как не знаю кто.

– Понял, понял, попробуй в чистом виде вот этот. Если что, молоко на столе, сама поставила.

Смотрю как она подносит тончайшую прозрачную чашку к губам и невольно замираю.

С какой радости мне интересно понравится ли ей?

Не могу отвести взгляда от того, как ее губы касаются края чашки. Они у нее красивого рисунка, смотрятся идеально.

Дарья делает первый глоток. Чуть наклоняет голову, точно прислушивается к себе.

И ее брови чуть приподнимаются.

– Прико-о-ольно. – тянет задумчиво. – Первый раз ничего добавлять не хочу. Он, кажется, медом отдает. Спасибо.

Молча киваю и принимаюсь за завтрак.

Дарья тоже не лезет с разговорами, целиком погружена в переписывание с кем-то. То хмурится, то прикусывает губу, а то ухмыляется. Я нет-нет да кошусь на нее.

Ну ведь картинка же!

Классические черты и огромные глазища разного цвета это просто бомбическое сочетание. А если учесть, что под этими всеми балахонами скрывается еще и шикарная фигура.

Если я сейчас башкой об стол приложусь меня не поймут, да?

Поэтому просто едва ли не залпом заливаю в себя любимый напиток и выдыхаю. Надеюсь, мерзкие вирусы в моем организме сейчас охреневают от горячего кофе.

Дарья Владимировна, ты уж не забывай носить свои балахоны, так нам обоим легче будет.

А то моя помощь тебе может зайти слишком далеко.

Вообще пора ехать. Я не идиот, чтобы пустить в дом просто так малознакомого человека. Так что вся подробная информация должна уже лежать у меня в почте. Не то, чтобы я не доверяю Еве в выборе подруг, да и за полгода моего пусть и шапочного знакомства с Дарьей, успел понять, что она не мошенница и не глупая куколка.

Но теперь хочу узнать, что такого произошло в жизнь Дарьи, после чего шарахается от таких красавцев, как я.

***

Убедившись, что Дарья не забудет свой комплект ключей, уезжаю в университет.

А там как всегда все наводят суету. Еще иногда непонятно кто больше: студенты или преподаватели.

До почты добираюсь только после обеда. Горло царапает все сильнее, капли для носа пришлось купить и прописать на столе.

Хочется самого себя обнять и плакать.

Я знаю себя. Из тех, кто болеет редко, чтоб его, но метко. Так что уже к вечеру придется пить что-то от температуры и стараться не ныть от чувства полнейшей слабости и разбитости.

Главное, предупредить Дарью, чтобы не приближалась, а еще лучше – уехала бы пока.

Хотя…я не идиот, так что отлично понимаю – ее вчерашний звонок, натурально снявший меня с женщины, имеет под собой второе дно.

Арсеньева, кто тебя вчера напугал так, что кинулась мне звонить в столь поздний час?

– Илья Рома-а-анович. – да, здравствуй очередная поклонница, чего тебе?

– Карсова, – эта постоянная прям фанатка, можно значок выдавать. – если ты не пришла говорить о пожаре или нападении пришельцев, то уйди, потому что другие вещи не столь срочные.

Почему многие думают, что глубокое декольте поможет влюбить в себя мужчину?

Возбудит – да. Насчет влюбить не уверен.

– Вы всегда так забавно шутите!

– Я не шучу. Ну так что, – грозно смотрю на брюнетку Карсову, – где мои пришельцы?

О, улыбочка то пропадает.

– Нету, Илья Романович. А, может, кофе лучше?

Так хочется себя по лбу треснуть. Да ладно, она девчонка не глупая. Это просто простуда делает меня очень мерзким.

– Карсова, идите с вашим кофе и без пришельцев не появляйтесь. – я вроде как говорю не злым голосом, но она чего-то бледнеет и сваливает.

И давай, иди, иди и иди…

Так, что там нарыл наш безопасник Кириллов? Хороший специалист, уже много лет работающий на родителей. Ну и на меня или Володьку, когда надо.

Оглядываюсь зачем-то вокруг, но кроме меня и Анны Валерьевны, которая целиком погружена в телефон, никого больше нет. Так что ничто и никто не мешает погрузиться в изучении материала.

Так, место рождения – город в в ста пятидесяти километрах от нашего. До семи лет проживала там с родителями, потом отец Олег Олегович погиб в автомобильной катастрофе, был дальнобойщиком. Мать Елена Александровна, судя по данным, нигде не работала, хотя по специальности экономист.

Короче, самая обычная семья. После потери отца мать вышла на работу в какую-то фирмочку, но ее уволили и так несколько раз.

Листаю ниже, хмурюсь. Так, а вот тут интереснее.

Когда Дарье исполнилось десять лет она просто исчезла. Вместе с матерью.

Я аж перечитываю несколько раз. Как так? Кириллов и не смог разузнать?! Их что, пришельцы похитили?

С каждой минутой мои брови поднимаются все выше. Дарья не просто исчезла, о ней нет ничего вплоть до восемнадцати лет, когда она буквально бросилась под колеса машины. А той управляла Карина Холод, основательница фонда защиты женщины “Феникс”

Так, вот сейчас вообще не понял!

Где Дарья шлялась восемь лет?!

Торопливо перечитываю все, что нарыл Кириллов. А потом звоню ему.

– Антон Витальевич, а у нас Арсеньева в Бермудском треугольнике что ли восемь лет ошивалась? Не поверю, что ты ничего не нарыл!

– Илья Романович, я сам в шоке, признаться. Но есть кое-какие догадки, если вы не против…

– Еще как. – тихо рычу в телефон.

– Елена набрала кучу микрозаймов, потом продала квартиру через подставное лицо. Вот тут история темная. Вроде как по документам чисто, деньги ей реально заплатили, в квартире живет обычная семья. Но подставное лицо меня смущает.

– А деньги?

– А деньги Елена сняла наличкой, после чего, собственно они с Дарьей растворились. Но! Я тут порылся и знаете, фирма, через которую покупали квартиру, делала так уже не раз.

– А потом продавцы квартир исчезали? – твою мать, во что Дарью втянули?

– Со стороны ничего подозрительного, Илья Романович, но если копать поглубже. А я люблю копать. В общем, продавцами квартир в этой фирме обычно выступали одинокие люди, либо те, у кого неполные семьи. Как Елена с Дарьей.

Я чувствую как в тяжелую от простуды голову проникают разные догадки. И одна страшнее другой.

– Ты отследил куда они все делись?

– Отследил, что все они рано или поздно снимали наличку, после чего исчезали.

– И никто не поднял шумихи за эти годы?

– Илья Романович, – тяжелый вздох, – я же говорю, люди одинокие или же такие, у которых родственники шум поднимать не будут. У той же Елены из родственников одна троюродная сестра, с которой они не общались уже лет двадцать, да и живет она в Европе. А муж ее был из детского дома.