Текст книги "Спор не по правилам (СИ)"

Автор книги: Екатерина Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Пожалуйста, милая, сиди у подруги!

– Слушаю, Илья. Твой номер мне дала Даша, на всякий случай. Это из-за тебя она сегодня в таком состоянии?

– У тебя? – хрипло спрашиваю, подаваясь вперед и снова надавливая на клаксон. – Дашка…у тебя?

– Нет. Она собиралась ко мне.

Мне хочется дотянуться до Карины и как следует потрясти за плечи. Почему она молчит! Эй, говори немедленно!

Кажется, я тихо рычу в трубку от злости и нетерпения. Потому что в ответ раздается тяжелый вздох.

– Я отправила своего мужа за ней, к общежитию. Там что-то произошло. Если ты…

Что она там говорит, я уже не слышу, скидываю вызов. В голове стучит мысль: “общежитие…гребаное общежитие”.

Оно совсем в другой стороне. И я плохо представляю как сейчас сделать разворот.

А, похер!

Ставлю машину на аварийку, выскакиваю и просто бегу, пересекая пробку. В спину мне несутся возмущенные сигналы и крики. Да, да, на данный момент я та еще скотина для других!

Дарья, ну вот как так то?! Ругаю себя, Тристана, Дашку за то, что не поговорила, а удрала. Мысленно продумываю целые речи с извинениями. Про мать размышлять пока не хочу. Не могу. Я еще не осознал предательство родного человека. Меня тогда вообще размотает.

До общежития добираюсь, подобрав по пути платный электросамокат. По дороге пытаюсь сам себя успокоить. В общаге и впрямь могло случится что-то типа потопа или ограбления, или еще какой жести. Вполне реальная ситуация.

Но “чуйка” продолжает твердить, что ни хрена все не так.

***

Во дворе общаги въезжаю прямо по луже. Представляю как сейчас выгляжу, но плевать. Мимо стаек студентов взбегаю по ступеням и сразу на проходной вижу смутно знакомого мужика. Рожа у него специфичная. На него как посмотришь, так сразу вопли берсерков слышишь и шелест волн. Викинг, мать его. Просто в стиле кэжуал, а не в наряде воина.

– Карина, – громко говорит этот тип, не обращая внимание на мрачную вахтершу, – Нет тут Дашки, говорят, приезжала, но уже умотала. К ней мать приехала!

– Чего, млять! – вырывается у меня невольно.

Если до этого проходившие студенты косились исключительно на мужика, то теперь и я становлюсь объектом внимания.

А заодно вспоминаю этого мужика, который сейчас разглядывает меня и почесывает телефоном гладко-выбритый подбородок.

– Ивар Холод. – щелкаю пальцами. – Точно! Шурин Веселова!

– Знакомы да? – уточняет Ивар задумчиво. – А-а-а-а-а, – лупит себя по лбу. – Это ты что ли, который Дашку расстроил?

Он вроде спокойно так говорит, но при этом ссорится с ним вообще не хочется. Вкратце рассказываю всю ситуацию, не углубляясь в личные переживания. Одновременно пытаюсь понять с кем связываться в первую очередь для поиска Дашки. Действовать надо быстро. Меня размазывает каждый раз при мысли, что я своим тупым поступком сам толкнул ее к ним в руки.

– Ну вы и… – Ивар задумывается, а потом просто машет рукой, косится в сторону вахтерши. Та как раз выглядывает из своего убежища и весьма сварливо интересуется:

– Так, мужчи-и-ины, вы тут долго стоять собираетесь?

Ивар смеривает ее задумчивым взглядом, кивает и идет к выходу. Я за ним, одновременно набирая нашего безопасника. Но в последний момент передумываю. Нет, я вполне ему доверяю, но не хочу, чтобы до матери случайно дошла какая-то информация.

На улице все еще моросит дождь, на который не обращаю внимания.

– Ну что, – задумчиво тянет Ивар, – похоже, обычными средствами мы ее долго искать будем, да?

– Я позвоню кое кому. – отвечаю отрывисто, но меня перебивают.

– Я уже звоню. – Ивар демонстрирует телефон. – Здорово, Егор. Да,по делу…девочку одну найти надо. Какую? Дарья, – смотрит на меня, шевелит пальцами в воздухе, а я вопрос понимаю еще до того, как его прозносят.

– Арсеньева. – повторяет Ивар и отшатывается, когда телефон взрывается громким хриплым голосом.

– Ты, млять, еще скажи, что она Владимировна, родилась 17 апреля две тысячи второго года?!

– Златогоров, ты что ли? – выдыхаю шокированно.

Егор то здесь причем?! Чем владелец квест-румов и клубов нам помочь то может?!

– Илья. – не спрашивает, а констатирует Егор. – Что с Дарьей?

Мы перемещаемся под козырек крыши, рядом с запасным выходом. Ну а я опять рассказываю всю ситуацию.

– Ой, блять, – реагирует Егор, когда я заканчиваю. – Все-таки нашла на жопу приключений. А я надеялся, что пронесет. Так, ладно, я сейчас пару звонков сделаю, а вы от общаги валите. Геолокацию скину.

– Мы с Евой и Тимычем должны встретиться через час. – сообщаю ему. – Не проговорись при ней. Тиму я позвоню.

– Понял.

Переглядываемся с Иваром.

– Карине тоже, наверное, этого знать не стоит? прислоняюсь к мокрой стене и жадно вдыхаю сырой прохладный воздух.

Ивар молча кивает и делает шаг в сторону своей огромной тачки. Тут он прав, нам тут реально нечего делать. Да и я не могу я так просто ждать.

– Веселову позвоню. – ворчит собеседник. – А то больно расслабился, пусть напряжется.

Я тоже в это время отыскиваю пару телефонов, которые могут мне помочь.

Дашка, мы тебя не бросим. Я тебя вытащу. Можешь мне лицо расцарапать, пощечин надавать, наорать, главное давай держись!

Глава 22

Меня всегда возмущало когда в фильмах героини делают сплошные глупости. Ну серьезно! Сесть в машину к подозрительному типу? Легко!

Пойти в темный дом, потому что оттуда слышится знакомый голос? Дайте два!

Всегда думала: вот со мной такого не случится. Я же умная, я опытная, я прямо ух-х-х какая! Все держу под контролем.

Ага, хрена с два.

А вот встретила плачущую мать и все, поплыла.

Оказывается, можно выстроить внутри себя прочную стену из обиды и злости. Но стоило услышать голос мамы, услышать как она говорит про то, что скучала, что все поняла и увезла детей, как стена рассыпалась. И я в момент стала ребенком, который поверил в чудо.

И ведь реально поверила! Вот отчего внутри сейчас все рвется от боли. Меня же не хватали за руки, насильно не тащили. Я сама подошла к той темной машине, скромной и неприметной. Сама наклонилась к задней двери, чтобы посмотреть на своих братьев и сестер.

Божечки-кошечки, да я просто точно разума и логики лишилась. Так плохо от поступка Ильи было, что инстинктивно потянулась к матери, чтобы меня пожалели. Просто погладили по голове!

Так что сама дура виновата! В том, что сейчас сижу на заднем сиденье машины, где воняет старой обивкой и сыростью. Сижу в центре, а справа и слева меня подпирают два мужика с мрачными лицами и неопрятными бородами. А еще эти двое точно не знают, что такое дезодорант.

Двери заблокированы, машина едет, а я даже дернуться не могу. Руки и ноги мне держат. Я уже пыталась достать их головой, но в итоге только лоб начал болеть и все.

– Прекрати, дочка. – мама оборачивается с переднего сиденья. – Пора тебе возвращаться домой.

Она выглядит хуже, чем четыре года назад. Замечаю как много стало седых волос, хотя ей всего сорок пять. Обветренные губы, судя по запаху – с зубами тоже проблемы.

– Это похищение. – сообщаю, глядя ей в глаза. – За такое вас всех посадят.

– Не говори глупостей. – вздыхает мать. – Ты просто возвращаешься домой. В конце концов, Даша, с твоей стороны было очень эгоистично сбежать и бросить всех нас.

Я только могу открывать и закрывать рот от такой незамутненности. Серьезно?!

– Мать все глаза выплакала. – басит тот, что сидит за рулем и напоминает лохматого медведя. – Совесть у тебя есть, а? Само будущее под угрозой срыва, потому что одна соплячка решила, что умнее уважаемых людей.

Я в отчаянии смотрю в окна с обеих сторон. Бесполезно. Мне не выкручивают руки, не пытаются меня заткнуть, но при этом я ничего не могу сделать. Мои спутники просто плотно сжимают с двух сторон.

Смотрю на руль. Теоретически, если сделать внезапный рывок, то можно куда-то врезаться. Но насколько это безопасно!

Дергаюсь вперед, но меня тут же перехватывают и возвращают на место. Молча, без грубостей, но и не сильно почтительно.

– Мама! – смотрю на нее, понимая, что надо достучаться до нее. – Что ты делаешь?! Ты своими руками возвращаешь меня назад! Зачем?!

– Твоя роль в нашем деле бесценна. Ну же, доченька, ты рождена для такой великой цели как стать женой нашего главы. Родить того, кто спасет мир в будущем.

Такое чувство, что я сейчас сны под влиянием высокой температуры смотрю. Смотрю в безмятежное лицо матери и понимаю: бесполезно. Чувство, что стучу ватой по железной двери в надежде, что меня услышат.

Нет, пожалуйста! Кто-нибудь! Я понимаю, что пока мы не выехали из города, еще есть шанс спастись.

Визжу с такой силой, что даже становится больно горлу. Рвусь вперед, чтобы перехватить руль. В следующее мгновение мне затыкают рот и не сильно ласково возвращают на место.

– Совсем ты, Дарья, от рук отбилась. – мама качает головой, вновь оборачиваясь ко мне.

– Ты сейчас серьезно? – только и успеваю спросить, как меня накрывает. Видимо, первый шок прошел и теперь организм осознает, кто сидит по бокам.

А там сидят мужчины. Незнакомые. Агрессивные. Уверенные в своей правоте. С чувством полной власти.

Меня накрывает с головой. Понимаю, что по спине уже бегут струйки, а виски сдавливает. В глазах темнеет, в ушах нарастает тонкий писк. Такие знакомые симптомы обморока. Еще секунда и…

Меня обдает холодной волной ужаса от понимания, что тогда точно не смогу сопротивляться. А значит, доставят к “жениху” без всяких проблем.

Это оказывает воздействия примерно такое же, как нашатырь. Падать в обморок резко передумываю. Хотя продолжаю сидеть с закрытыми глазами.

Ну же, Дашка. Как там учили психологи.

Вдо-о-о-ох…считаем до четырех.

Вы-ы-ыдох…считаем до шести.

И снова вдо-о-о-ох.

Не знаю как, но это действует. Обморочная слабость и “ватная” голова постепенно отступают. Хотя я пока понятия не имею как буду сопротивляться дальше, но сидеть безвольной куклой не собираюсь.

– Меня будут искать! – сообщаю строго, глядя то на вновь обернувшуюся ко мне мать, то на мужика за рулем. Этот вообще молчит, только смотрит на дорогу и изредка хмыкает в ответ на мои заявления. Вот как сейчас, например.

– Да кто ж тебя искать то будет? – мать вскидывает брови.

– Жених. – цежу сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

И ни одной слезинки, ясно! Еще не хватает из-за мужиков рыдать. Даже если это Илья…

Сглатываю, чтобы убрать комок в горле. Тем более мать делать мое состояние проще не собирается.

– Дашенька, ну я все понимаю, дело молодое. Но жених у тебя один, ты ему мирозданием предназначена. Чтобы спасти человеческий род.

– К психиатру бы вас всех. – тяну тоскливо.

Водитель опять хмыкает, а моя голова вдруг дергается от подзатыльника. Не больно, но обидно.

И эта деталь особенно четко дает понять, что ждет меня в общине.

Противная память тут же подсовывает картину того, как Илья размазывает обоих идиотов, что сидят рядом со мной, по стеночке. А потом просит наших котов обоссать их.

Наших? Почему я сказала “наших”?!

– Еще раз тронешь – я тебе лицо обглодаю. – шиплю на любителя распускать руки. Видимо, взгляд у меня достаточно дурной, потому как он, подняв ладонь, неохотно опускает. Но не думаю, что испугала его. Скорее, вспомнил, что “невестушку” лучше вернуть целой и невредимой.

– Дарья, – мать вошла в роль благодетельницы, – испортил тебя внешний мир. Ты же знаешь, что Арсению нравятся воспитанные милые девушки.

– Ну так пусть такую найдет!

– Я тебя старалась такой воспитать. – качает она головой, точно меня не слышит. – И ведь думала, что получилось. Как теперь главе нашему в глаза смотреть? Дарья, придется обряды провести, чтобы чужую мужскую энергию из твоего чрева убрать.

– Ы-ы-ы-ы! – не выдерживаю и тихо подвываю в голос от полного абсурда вокруг. – Да вы, блин, послушайте! Илья все перевернет вверх дном! У него такие связи, что он меня найдет! – вру самым отчаянным образом. И стараюсь не обращать на подозрительное жжение в глазах.

Потому что не будет он меня искать. Спор то выиграл.

Шарю взглядам по пейзажу за окном. Мы еще в городе, но уже где-то на окраинах. Зачем-то пытаюсь запомнить вывески, повороты, дома.

И едва не визжу от радости, когда уже почти на выезде, перед мостом, мы встреваем в роскошную пробку. О да, сегодня я просто их обожаю! Пусть эта пробка будет длиной в десять км, пожалуйста!

Если только я бы смогла дотянуться до стекла и постучать, позвать на помощь кого-то из водителей. Но мои малейшие трепыхания тут же блокируются. Пытаюсь поймать чей-нибудь взгляд в окна машин, но никто не смотрит.

А, может, подождать, набраться сил и рвануть вперед? Дернуть руль, чтобы устроить небольшую аварию?

Искоса наблюдаю за своими охранниками. Нет, ну должны же они когда-нибудь расслабиться? Тем более стояние в пробке вещь скучная.

Ну же, скучайте!

Сижу совершенно неподвижно, даже глаза прикрываю. А сама через ресницы продолжаю наблюдать.

Пробка еле двигается. Честное слово, с этого дня я просто обожаю пробки!

Продолжаю делать вид, что смирилась и задремала. Мать впереди о чем-то негромко разговаривает с водителем. Я только улавливаю отдельные слова. Из которых все равно ничего не понятно.

Постепенно, слишком медленно, по моему мнению, охранники начинают расслабляться. У меня пропадает ощущение, что меня подпирает пара огромных булыжников. Но не спешу.

Пусть водитель тоже утратит бдительность.

Для них я глупая девчонка, которая не понимает своего счастья.

Ну так постараюсь такой выглядеть.

Спустя полчаса я понимаю, что могу сделать быстрый рывок. Водитель явно думает о чем-то о своем, мама смотрит в окно, охрана откровенно клюет носом.

Решайся, Дашка!

Я резко распахиваю глаза и рвусь вперед.

Рывок выходит почти идеальный – на долю секунды мне даже кажется, что получилось. Пальцы уже почти цепляются за спинку водительского кресла.

Но меня что-то отталкивает. С такой силой, что я отлетаю мячиком назад, ударяюсь затылком о подголовник. Даже в глазах на секунду темнеет. А потом я понимаю, кто это сделал.

И это бьет больнее.

– Мама… – выдыхаю ошарашенно.

Она смотрит на меня холодно. Совсем не так, как раньше.

– Не позорься, Дарья, – говорит спокойно. – Хватит этих истерик.

И вот тут внутри что-то ломается.

Просто до этого момента я еще на что-то надеялась. Что она просто запуталась, ее запугали, она ошиблась, но все поймет.

Не поймет. И никто ее не запугивал.

Медленно выпрямляюсь и больше на нее не смотрю. Затылок слегка гудит, а охранники снова стискивают меня с двух сторон.

– Понятно, – говорю тихо.

Голос выходит чужим.

Внутри все снова замерзает.

Мамы у меня больше нет.

Есть только женщина, которая дала мне жизнь.

Я отворачиваюсь к окну и смотрю на бесконечную ленту машин впереди. Пробка как-то незаметно рассасывается, машина снова набирает скорость. А я не знаю, что делать. Из меня точно разом высосали все силы. Чувствую себя сдувшимся воздушным шариком.

Мы проносимся мимо названия города и надписи “Приятного Пути”. Вдруг водитель глухо ругается.

– Что? – спрашивает мама.

– Патруль впереди, велят остановиться. Обычная проверка. Вон, куча машин стоит. Просто сидите тихо.

Мои мысли лихорадочно скачут как сумасшедшие блохи. И тут мне рот осторожно закрывает волосатая мерзкая лапа. Возмущенно мычу, но мое мнение тут в расчет не принимается.

Мы останавливаемся на обочине, водитель щелкает пальцами, и мама торопливо открывает бардачок, достает оттуда документы. Которые забирают, после чего лениво открывают стекло.

Набираюсь храбрости.

– Добрый день. Инспектор ДПС. Проверка документов. Предъявите водительское удостоверение и документы на автомобиль.

И в этот момент я кусаю потную ладонь изо всех сил. Вгрызаюсь зубами. И визжу. Громко-громко. Потому что слова все пропадают из головы, остается только желание вырваться отсюда.

В голове звенит от своего визга. Звук царапает горло.

Все в машины морщатся, мне опять прилетает подзатыльник, но уже плевать.

Потому что взгляд инспектора меняется.

– Водитель, заглушите двигатель. – ему приходится повышать голос, чтобы его услышали. Я же делаю новый вдох и сиплю сорванным голосом:

– Меня похитили!

К нам спешат еще двое сотрудников. Зачем-то отмечаю, что у них есть оружие.

– Это моя доченька! – голос у матери подрагивает. – На лечение ее везем. Буйная она. Шизофрения обострилась!

– Она врет! – мотаю головой и пытаюсь перебраться через одного из мужиков к двери. Он мне продолжает мешать, но как-то не сильно активно.

– Так, все выходим из машины. – командует один из сотрудников.

– Да у нее правда шизофрения! – настаивает мать, а я не выдерживаю.

Слезы все же прорываются. Горячим соленым потоком, от которого щеки становятся мокрые. А горло стягивает точно ржавой проволокой.

Нас всех заставляют выйти из машины. Двое инспекторов остаются с моими похитителями, а еще один ведет меня к стоявшему в отдалении патрульному автомобилю.

– Вы в безопасности. – говорит негромко. – Садитесь здесь и ждите.

– Чего? – дергаюсь, хотя вроде уже нечего бояться.

– Не чего, а кого. – мне открывают дверь. – Искали мы вас, Дарья Арсеньева. Хорошие у вас друзья.

Чего?! Я открываю рот, но мне уже всовывают в руки бутылку воды и оставляют одну. Только и остается, что смотреть как похитители суетятся, что-то объясняют инспекторам. Мать тычет в мою сторону пальцем.

А я продолжаю беззвучно реветь. Похоже, предательство мамы стало последней каплей для моей нервной системы.

Такое ощущение, что в моем организме скопилось просто тонна слез. И все они сейчас льются и останавливаться не желают. Так и сижу в обнимку с бутылкой воды и текущими слезами.

Мимо едут машины. Им всем глубоко пофиг, что меня едва не похитили. А теперь спасли.

Меня искали!

Кто? Ответ напрашивается сам собой, но он…в него больно поверить. Просто сижу и смотрю то на дорогу, то на похитителей. Они выглядят совсем печально. Рядом с ними останавливаются две патрульки, так что полицейских становится больше. Отворачиваюсь, так как противно.

И тут неподалеку от меня останавливается огромный темный внедорожник с пакостной мордой тигра на капоте. Причем дверь распахивается до того, как машина окончательно останавливается.

Тачку Егора Аристарховича я отлично знаю. Но что он тут делает? И еще вопрос: что делает Илья в его машине?! Он выскакивает наружу, оглядывается с диким видом.

Он такой бледный, точно из него выкачали весь цвет. Вижу как его руки сжимаются в кулаки. Волосы растрепаны. И в целом ощущение, точно он не сидел в машине, а подталкивал ее. Чтобы двигалась быстрее.

Следом выходит и Егор Аристархович. В сторону похитителей демонстративно оба не смотрят, разговаривают с полицейскими.

А я уже не могу!

Вытираю щеки и выскакиваю из машины. Запинаюсь и едва не падаю, но выпрямляюсь и…быстро иду. Почти бегу.

Мне же не сказали сидеть и не высовываться.

На мне тут же скрещивается куча взглядов. От бессильно-злобных от похитителей до восторженно-облегченных от Ильи. И вот как раз от второго я хочу и взвыть, и кинуться к нему на шею.

А он делает шаг вперед, точно собирается меня поймать и прижать к себе.

Это ведь так просто! Обнять, уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах, от которого подкашиваются ноги и хочется мурлыкать. Снова окунуться в ту атмосферу, которые мы с ним создали.

Перед мысленным взором возникает ехидно ухмыляющийся мотоцикл. Почему-то у него рожа Тристана.

Ноги сами принимают решение. Я огибаю шагнувшего ко мне Илью, едва ли не шарахаюсь от него. И с размаха врезаюсь в Егора Аристарховича, который даже не дрогнет. Ну да, с его то габаритами!

И только теперь срываюсь уже на громкий плач. Цепляюсь за ворот кожаной куртки, вдыхаю запах кожи и бергамота. А хочется, чтобы пахло древесным парфюмом, которым пропиталась спальня Ильи.

Но на него я даже не смотрю. Просто сильнее утыкаюсь носом в широкую грудь бывшего босса и прошу, заикаясь от рыданий:

– Его-о-ор Ар-Аристархович! Заб-б-берите меня-я-я-я отсю-ю-юда!

Глава двадцать вторая

Проходят сутки.

Сутки, которые превратились в мутную серую полосу. Вопросы, протоколы, чужие лица, запах дешевого кофе из автомата в коридоре. Я отвечала, подписывала, кивала, слушала. Егор Аристархович постоянно находился рядом. Только это не давало мне сорваться в очередную истерику. Наоборот, я точно замерзла изнутри, оцепенела. Мой мозг отказывался думать о чем-то, кроме бесконечных допросов, на которые Егор Аристархович подогнал своего адвоката. Почему-то я больше думала про то какие забавные усы у следователя чем про что-то еще.

А сейчас я сижу в огромной гостиной бывшего босса, держу в руках чашку с каким-то травяным чаем и тупо смотрю перед собой. Такое чувство, что слезы вытащили из меня всю энергию. И эмоции.

«Вы сейчас в фазе после стресса. Сначала организм борется – крик, адреналин, истерика. Потом наступает торможение. Это нормально. Мозг просто восстанавливается.»

А это слова психолога от Егора Аристарховича.

Наверное. Потому что мысленно я то и дело снова оказываюсь в той машине, но теперь все воспринимается как сквозь толстое стекло.

Про Илью думать не хочу. Как только начинаю так сразу опять слезы. Сколько можно?! Я, кажется, уже весь многолетний запас выплакала, а они все текут. Вот…опять! Отхлебываю уже остывший чай, а слезы пытаются капнуть в чашку и сделать напиток более соленым.

Я уже знаю, что он пытается прорваться ко мне, но его не пускают Егора Аристархович, Тим и Морозов. Причем с последним они вроде как даже подрались. Не верится, так как Артем Игоревич не из тех, кто любит махать кулаками. Впрочем, Илья при желании выведет из себя кого угодно.

Нет, нет, нет! Изо всех сил стараюсь спрятать все мысли об Илье в самый дальний угол сознания. Но они сопротивляются. Даже когда мне кажется, что я о нем не думаю, на самом деле это не так. В голове раз за разом прокручиваются наши с ним дни. Я скучаю по его шуточкам, по котам, по нашим завтракам, по его запаху.

Почему нельзя включать амнезию по желанию?

Откуда-то со второго этажа доносится шум. Цокот маленьких лапок, а потом хлопанье крыльев. А спустя несколько секунд на ручку кресла, в которое я забралась с ногами, садится роскошный яркий попугай ара.

Егор Аристархович все же спер его у Тима с Евой. И отдавать отказывается. Впрочем, Кирюша тут прижился. И чувствует себя хозяином этого огромного особняка, больше похожего на пещеру. Нет, тут не темно, окна в пол, но так много дерева и странных грубых украшений, что именно такое сравнение приходит мне на ум.

– Пьешь? – спрашивает Кирюша и наклоняет голову набок.

– Пью. – соглашаюсь с ним. – Будешь?

Попугай с самым серьезным видом заглядывает в чашку и встопорщивает перья.

– Алкоголь – зло! Уи-и-и-и-и!

“Уи-и-и-и-и”, – это значит хорошее настроение. Кирюша, одолжи мне его, а?

– Это чай. – зачем-то объясняю пернатому собеседнику.

Кирюша начинает насвистывать “марш тореадора”. И улетает опять куда-то на второй этаж.

Вот и пообщались.

Дверь на балкон приоткрыта, поэтому я слышу шум приехавших машин. Не одной, а двух, как минимум. Меня колет мгновенным, но настороженным любопытством. Впрочем, скорее всего Егор Аристархович пожаловал на своем внедорожнике, а адвокат – на своей тачке. И опять будут задавать вопросы.

Оставляю чашку на столик, рядом с креслом. Машинально отмечаю, что мой бывший босс обожает комфорт и устроил все так, чтобы каждая мелочь оказывалась под рукой в случае необходимости.

Осторожно выглядываю во двор из-за тяжелой светлой шторы. И…сердце подскакивает к горлу. Невольно прижимаю к губам пальцы, почти кусаю их.

Потому что во дворе напротив друг друга стоят Егор Аристархович и Илья. Судя по серьезным лицам, анекдоты они точно не рассказывают. Отмечаю ссадину на скуле у Ильи, сердце опять дергается. Оно сейчас вообще бьется в странном режиме: то замрет, то сорвется вскачь да так, что перехватывает дыхание.

Зачем он приехал?

Байком похвастаться?

И при этом в груди перемешивается совершенно непрошенная радость и едкий вкус предательства.

Все же я тряпка! Увидела Илью и теперь лихорадочно ищу ему оправдание. Странно…мать я не пыталась оправдать. А тут…

Хватаюсь за волосы, взъерошивая их. А когда вижу, что эти двое не спеша направляются к двери, то зачем-то присаживаюсь за спинку дивана. Мелькает мысль, что одета я так себе, но тут же пропадает. Илья меня какой только не видел.

Божечки-кошечки, Дашка, о чем-то ты думаешь?! Эта скотина спорил на тебя! А ты прячешься и думаешь о том, что у тебя глаза опухшие и нос красный из-за повышенного слезоотделения.

В последний момент все же ухитряюсь взять себя в руки и выпрямляюсь, встряхиваю головой. Внутри мне может быть как угодно больно и обидно, но внешне я этого не покажу. Не дождется!

***

– Ты в курсе, что не мудак. Я в курсе, что ты не мудак. Все в курсе, кроме Дашки.

Голос Егора жутко бесит тем, что спокойный. И такой… авторитетный.

Эти сутки превратились в какой-то бесконечный, выматывающий звездец.

А я, дебил, всегда был уверен, что в любой ситуации могу сохранять трезвость ума. Типа да, меня в детстве могли выкрасть. Да, меня учили, как себя вести, если вдруг окажусь в заложниках. После такого, казалось бы, должно быть похрен на всё остальное. Нервы как канаты. Стальные и вот это всё.

Придурок самонадеянный.

Потому что когда женщина прорастает внутрь тебя, её обиды бьют гораздо больнее. Особенно если ты сам – их причина.

– Бесишь ты меня, – вздыхаю, взъерошивая волосы.

Касаюсь правой скулы и морщусь.

М-да. Перед Артёмом извинился, конечно. Но всё равно грызёт. В восемнадцать лет нормально проблемы кулаками решать. В тридцать четыре, Илья Романович, пора бы переходить на дипломатические переговоры.

Чем я, между прочим, вполне успешно занимался. Пока Дарья не внесла смуту в мою душу и тело.

– Бывает, – пожимает плечами Егор. – Это потому, что я прав. Ты это знаешь, вот и психуешь. Привык всегда оставаться правым, да?

– Типа того, – вздыхаю. – Но тут да, психанул. И не сразу сообразил, что ей просто нужно время успокоиться.

И снова внутри начинает скрести.

Потому что я тоже нехило виноват в том, что Дашку вообще пытались похитить. Сидела бы дома – глядишь, всё бы обошлось.

Хотя…

Мотаю головой и выдыхаю ругательство.

Мать, конечно… удружила.

Я пока с ней не виделся. Боюсь, не сдержусь и наговорю такого, после чего обратной дороги уже не будет. Но отцу я всё сказал.

Тот охренел не меньше моего.

Потому что речь идёт, вообще-то, о содействии похищению человека. Деньги она им отдала наличкой, но подельники уже вовсю поют песни и сдают друг друга, в том числе и мою мать.

Ну что, Дашка, мы теперь с тобой оба сироты при живых родителях?

Хорошо еще отец встал на мою сторону. И так просто это дело не оставит.

– Подслушивать не смей. – тычу пальцем в Егора.

Тот лениво демонстрирует фак, разглядывая небо. Нежно-голубое, точно умытое недавним дождем.

– Иди уже…спорщик, млять. Ладно, хрен с ним, со спором. – достает зажигалку, щелкает. – Дашка упертая, но тебя, долбоеба, любит. Может, и помиритесь.

В смысле “может”?! Тут без вариантов вообще. Без Дарьи не уеду. Меня коты тогда сожрут. То, что совесть еще не сожрала.

***

Как мужчины извиняются? Да по-разному, конечно. Только почему я об этом думаю сейчас? Меня же интересует только один мужчина. Который сейчас направляется ко входу. Правда, замирает, когда Егор что-то ему говорит. Я вроде как в глубине гостиной стою, но мне видно, что там за окном происходит.

Илья замирает, потом молча разворачивается и подходит к машине. Я же беззвучно ахаю, когда на свет появляется…нежно-розовый небольшой горшок, в котором растет гиацинт. Невероятно красивый, нежно-сиреневого цвета, изящный и такой…по-весеннему трепетный.

Прикусываю губу почти до крови. Вот ведь…в этом весь Илья. Знает, что я люблю. Внимателен к мелочам.

Вот как он мог согласиться на спор?! У меня в голове не укладывается!

Стискиваю руки так, что пальцам больно. Сердце колотится где-то в горле. Что я ему скажу? А надо говорить?

Смотрю на шикарную полупрозрачную вазу на столике у дивана. М-да, кидаться предметами, наверное, не стоит. Если в первый день меня крыло от обиды и боли, то теперь все это просто ныло в груди. Как зубная боль, только стоматолог не вылечит.

Когда хлопает входная дверь, я едва не ломаю собственные пальцы от нервов. Что мне делать? Стоять? Послать? Наорать?

Обнять?

Все же сажусь на диван, так как не уверена в том, что колени не начнут дрожать. Или лучше встать, чтобы не смотреть снизу вверх?

Но поздно. Илья входит в гостиную, и она сразу мне кажется слишком маленькой. Вскочить сейчас, как провинившаяся школьница? Ну уж нет! Я замираю с идеально прямой спиной. Ноет указательный палец на левой руке: кажется, я там на нервах содрала кожу. С чего-то вдруг глаз начинает чесаться.

Мы смотрим друг на друга. Молча. Кажется, что бешеный стук моего сердца сейчас и на улице слышно.

Не знаю о чем думает Илья. Что касается меня…хочется обнять его, прижаться и вдохнуть запах парфюма, который, кажется, навсегда врезался в мою память. Но при этом я так же не против ударить его за то, что пришлось пережить.

Прижаться ладонью к щеке, ощутить покалывание щетины.

Наорать самыми ужасными ругательствами.

Уткнуться носом в шею.

Взять ведро и надеть ему на голову, а сверху постучать.

Пока эти образы мелькают, я продолжаю смотреть на Илью. И да, конечно, напрягаюсь, когда он подходит ближе. Целоваться полезет? Я его тогда укушу.

Если смогу, ага.

С этой любовью люди становятся какими-то невротиками. Я всегда считала, что рассуждаю логично и здраво. А сейчас у меня в голове обрывки мыслей, злость пополам с радостью от того, что пришел. В общем, не тот набор, который поможет спокойно рассуждать.

Потому пока молчу и жду, что будет дальше.

Мне кажется или атмосфера в комнате уже едва ли не трещит от напряжения. У меня вот волосы на голове почти шевелятся.

Илья осторожно ставит цветок на столик у дивана, рядом с вазой, на которую я недавно косилась. Видок у него, конечно, такой, точно он вообще не спал. Такие тени под глазами тоналкой точно фиг замажешь. И сам бледноватый и какой-то…точно что-то решил для себя и теперь не отступится.

Я много чего ожидала, но точно не того, что Илья просто сядет рядом. Закинув руку на спинку дивана, повернувшись ко мне, он просто рассказывает.

Про разговор с Тристаном, про спор, о котором забыл почти сразу…про кучу вещей.

И с каждым словом я все сильнее понимаю выражение “гора упала с плеч”. Тяжесть в груди, кусачая обида – все это постепенно растворяется. Я просто слушаю и ощущаю, как внутри становится легче.

Точно сильно болела, но теперь выздоровела.

В какой-то момент обнаруживаю, что Илья сменил положение. Ну так…кардинально сменил. Надо же, я и не заметила в какой момент он улегся на диване, головой на моих коленях. А мои предательские пальцы сами собой начинают перебирать мягкие волосы на затылке мужчины.