Текст книги "Спор не по правилам (СИ)"

Автор книги: Екатерина Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Я понимаю, почему вы нашли общий язык. – замечает ядовито. – Итак, Ева, ты уверена в своем ответе?

На миг чувствую себя прямо как в первом классе, когда тебя ругает строгая учительница.

Только вот мне не семь лет. И школу я закончила.

– Светлана, я могу вам своей ответ еще и на бумаге написать, если вы моим словам не верите. Мы с Ильей сами разберемся со своей личной жизнью. Думаю, вам пора.

– Выгоняешь меня из квартиры сына? – вот теперь у нее брови дернулись.

– Не выгоняю. – пожимаю плечами. – Илья вас любит, вы – его мать, я же не могу вас прямо вот выгнать. Но могу создать ситуацию после которой вы отсюда сами убежите. Светлана, – развожу руками, – вы на меня, наверное, уже информацию нашли, да?

Ева садится в кресло, где до этого устроилась Светлана. Такое чувство, что еще немного и она достанет откуда-то попкорн и будет с интересом следить за нашей беседой.

– Да уж поняла, что генами ты не вышла. – бросает Светлана в сердцах.

Ева фыркает как огромная яркая кошка. Да и у меня улыбка сама собой ползет к ушам.

Ни капли не обидно. Потому что мы действительно из разных кругов. Ну и мне на это плевать. К тому же мы то с Ильей Романовичем знаем правду. Которую придется скрывать ото всех, даже от Евы. Хотя…вот именно она, кстати, может понять. У них ведь с Тимофеем брак тоже начинался странно.

– А Чебурашками вышла? – не выдерживает таки Ева.

Светлана поджимает губы. На что мы с Евой переглядываемся и опять фыркаем. Ну правда же смешно!

– Светлана, – обращаюсь к ней весело. – мне плевать на гены, на ваши рассуждения. Я не ругаюсь с вами исключительно потому, что вы – мать Ильи. Но это не значит, что я буду покорно выслушивать ваши оскорбления. После общины вам меня не напугать. Извините.

– За правду не извиняются! – Ева молчать не может.

Мне кажется, что она не болтает только когда спит.

Светлана молча идет к дверям, я за ней, отмахиваясь от котов, которые зачем-то решают, что именно сейчас надо потереться о мои ноги.

Ева следом за бабушкой не торопится. Она уже гремит чем-то в холодильнике. Прикидываю, что она, скорее всего, выберет тушеное мясо с овощами, которое готовила вчера. Моя подружка сейчас поглощает все виды мяса в огромных количествах.

Светлана все так же молча накидывает светлое пальто, оглядывает меня:

– Сильнее чем я думала. – говорит, переступая порог.

– Вы тоже ничего. – подмигиваю и закрываю дверь прежде, чем она успевает что-то сказать.

На миг прислоняюсь лбом к стене и бесшумно выдыхаю. Такие разговоры выматывают, даже если ты не сильно нервничаешь. Хотя Светлана может быть просто из этих…как их там…

– Ева, – возвращаюсь на кухню, где подруга уже вооружилась вилкой и хомячит еду прямо из контейнера, – я не помню как называются люди, которые точно тянут энергию из тебя, а сами при этом цветут и улыбаются.

– Энергетические вампиры. – фыркает Ева. – Моя бабуля к ним относится, все нормально. Но ты круто с ней. Только…не парься, Илья точно встанет на твою сторону. У вас все серьезно? Прикинь, я хочу сырую печень!

Я, пожалуй, даже не стану пытаться связать два последних предложения.

– В смысле, если у нас нет ничего серьезного, то ты сожрешь мою печень прямо сейчас?!

– Вот, Дашка, за что я тебя люблю, так это за твое умение шутить с покерфейсом и максимально серьезным голосом. На вопросы ты тоже не отвечаешь филигранно. Но! – тычет вилкой в мою сторону. – Со мной не прокатит. Так что, реально жених с невестой?! А я говорила!

– Ева!

– Что?

– Печень тебе сейчас сделаю. – тихо рычу. – Куриную, а то ты мою сейчас точно сожрешь. Гемоглобин проверь.

Ева уже с довольным видом разглядывает как я достаю замороженную упаковку, кладу в теплую воду. Вот человек, который получает удовольствие от каждой, даже самой простой на вид вещи.

– Даш, у меня муж – врач. Я, кажется, сдала все, что можно и не нужно. Мой гемоглобин гемоглобиновее твоего, уж поверь.

Так и перебрасываемся шуточками, пока я готовлю. Мы стараемся окончательно смыть тот неприятный привкус, который оставил приход Светланы. Юмором разгоняем остатки тяжелой атмосферы после нее. Вливаем позитив в каждую молекулу воздуха.

Ева тактично больше не спрашивает про наши с Ильей Романовичем отношения. Она ухитряется одновременно есть печень, болтать и переписываться с Тимом и Лекси.

Я же верчу в руках кружку с уже остывшим кофе и все обдумываю пришедшую в голову идею. Она не выглядит пугающей или ужасной. Но тем не менее от нее внутри рождается щекочущее ощущение. Что-то похожее я ощущала, когда сдавала экзамены на поступление. Слишком тогда от их результата многое зависело.

Вот и сейчас идея в моей голове пощелкивает разрядами страха и любопытства.

Я не смогла быть невидимкой. Так, может, стоит просто начать нормальную жизнь без страха? Тем более, если человек, о котором я думаю слишком часто, обещал мне это.

– Ева… – вклиниваюсь в тот редкий момент, когда подруга молчит. – Ты можешь мне помочь кое с чем?

– Хочешь проследить за Ильей? – тут же загораются глаза.

Да как у нее логика то работает?!

– Не надо ни за кем следить! – залпом выпиваю кофе и выпаливаю. – Хочу сменить имидж.

Ева аж роняет вилку. А потом…расплывается в очень коварной и предвкушающей улыбке.

Нервно сглатываю. Надеюсь, я правильно сейчас поступаю.

Глава 15

– Этот цвет? О, или этот! Тебе надо собрать капсульный гардероб.

Нервно сглатываю уже в который раз. Разбудила я на свою голову древнее зло…

– Ева, мне что-то бюдже…

– О! И обувь. Слушай, а там скидки! О! А тут…

Спустя пять минут…

– Дашка-а-а-а, ты обязана взять эти ботинки! Я выцарапаю скидку тридцать процентов!

Ы-ы-ы-ы-ы!

Я вот слышала, что многие беременные наоборот становятся расслабленными, слегка ленивыми. А у Евы, наоборот, точно шило в одном месте. Она еще и попросила нам кофе из соседней кофейни принести. Как вот у нее это получается?! Это какая-то суперсила, да? Потому что за три часа Ева не устает, а точно подзаряжается от суеты, которую сама же и устроила. Она болтает с продавщицами, точно они – ее подружки, договаривается о скидках, обсуждает какие-то брендовые новинки. Хотя мы в самом обычном магазинчике масс-маркета.

Наотрез отказываюсь принимать деньги от Евы.

– А теперь – в спа!

Я спотыкаюсь на ровном месте. Чего?!

– Ева, какое еще спа, нафиг?! Все, лимит трат на сегодня исчерпан! Я домой! – трясу кучей пакетов, где покупки шуршат и перекатываются.

– Нет, я хочу в спа! – тянет меня к выходу из торгового центра, который я точно в кошмарах видеть буду. – Беременным надо уступать!

– Это шантаж!

– Это честный шантаж! Смотри, я уже три года хожу в “Идеал”. Там есть функция “привести друга”. Так что давай, все включено. Ни за что платить не надо!

– Тебе туда нельзя! – пытаюсь слабо брыкаться.

– Мне туда можно! Просто не на все процедуры, а на специальные. Встретимся на чаепитие. Там шикарный мед и специальные сладости. Так, все!

Да поняла, что “все”. Пока мы про спа разговаривали, уже до машины дойти сумели.

Еще и погода сегодня прямо вот совсем весенняя. Вроде как первая половина апреля, а печет как летом. Зимние сугробы осели, стали грязно-серыми и совсем унылыми. Тут и там блестят лужи, некоторые из них взрываются брызгами под колесами автомобилей.

Спустя пару часов я и думать забываю, что пыталась противостоять Еве. Матерь Котья, да это же просто блаженство. Всякие обертывания, скрабы, массажи, маски.

Без сил выползаю в зону отдыха. Просторная круглая комната, где пахнет медом и цитрусовыми. В бежевом кресле уже сидит Ева.

– Смотрите какая красотка к нам вышла! – взмахивает прозрачной чашкой, в которой золотится горячий напиток.

В комнате зеркало во всю стену. В нем я вижу себя в легком полотенце и замираю.

Кожа точно светится изнутри, нежная даже на вид. Волосы блестят и струятся по плечам не бешеными кудряшками, а мягкими локонами.

Да я красотка!

Горячий травяной чай с медом и лимоном как нельзя кстати.

– Ева. – вдруг внутри начинает покалывать от накатившего страха.

Не паническая атака, но явные предвестники.

Потому что я уже не невидимка. И в ее шкуру не вернусь.

Но в ней мне было так спокойно!

– Что, опять тараканы в голове решили в суетологов поиграть?

– Я тут думаю. А вдруг…вдруг я не смогу так. Мне страшно. В смысле. – хватаюсь за голову. – Я привыкла прятаться.

– Божечки-кошечки. – вот уж кто не сомневается. – А ты что, решила вечно прятаться?

Забирается в кресло с ногами и смотрит на меня в упор синими глазищами.

– Дашка, реально свою жизнь будешь портить из-за придурков? Позволишь им это? Илья тебя в обиду не даст!

Илья то не даст, я уверена. Более того, от одного только звука его имени в душе точно разливается самый сладкий сиропный сироп.

Опасный симптом. Я аж замираю как перепуганный суслик.

Прежде упоминание Ильи Романовича такого эффекта не вызывало.

Ну и когда все изменилось?

– Даш, у тебя сейчас глаза мышки, у которой запор. – вот кто не занимается самокопанием так это Ева. – Ты меня слышишь вообще?

Подруга, я себя то, похоже, не слышу!

– Даша…может, мне тебя стукнуть чем-нибудь? Ты уже пару минут сидишь с круглыми глазами и смотришь в одну точку.

– Ева, – шепчу охреневшим тоном.

– Чего?

– Кажется, я точно не смогу обратно в невидимку. Без вариантов. Матерь Котья, Ева, что я наделала!

Подруга фырчит как енот, которому хвост прищемили. Сдувает разноцветную прядку с лица, сверкает глазами. Аж страшно.

– Что ты наделала? Перестала изображать тень и шарахаться от мужиков? Точнее, – прищуривается как лисичка, – в мужика. Ой, Дашка, звездишь ты про фиктивные ваши отношения.

Умоляюще смотрю в ответ. Молчи, пожалуйста! Вот сейчас молчи! Мне самой надо это открытие переварить и осознать. Как-то много открытий в один день!

– Илья Романович, – подчеркиваю отчество, – отношений со студентками не заводит, так как наша внезапность и излишняя экспрессия его бесит-с.

Да, и сарказма, сарказма побольше!

Ева продолжает ухмыляться и моим словам отказывается верить. Вот чую в уме она уже мне свадебное платье примеряет в своем стиле. Чтобы яркое, нестандартное и вот это вот все.

– Слушай, – пытаюсь воззвать к разуму, – давай по домам уже, а то скоро одиннадцать. А я все же домработницей у Ильи Романовича работаю, мне в шесть вставать. И вообще…надо переспать!

– С Ильей? – хрюкает от восторга Ева, а я молча бью себя ладонью по лбу.

– С мыслями своими переспать!

– Нет ну это скучно!

Да нет, Ева, это звездец как будет не скучно. Я сейчас вообще сомневаюсь, что смогу заснуть. До сих пор голова слегка кружится от осознания того, во что вляпалась.

Ну или это может после массажа ведет.

В итоге, кое-как я уговариваю Еву ехать по домам. Точнее, она закидывает меня к Илье, кхм, Романовичу. Заставляет переодеться в новые вещи: классические джинсы, бежевый тонкий пуловер с вырезом-лодочкой и весеннюю модную куртку.

Все мои переживания резко обостряются, когда открываю дверь и вижу незнакомую и крайне дорогую даже на вид курточку, небрежно кинутую на кожаную скамейку у двери.

А еще запах. Принюхиваюсь с подозрением. Я такими духами не пользуюсь, Илья Романович тем более – слишком женские. Яркие, вызывающие, но при этом не вульгарные.

Из кухни, которая объединена с брутальной гостиной доносятся голоса.

Я щурюсь с подозрением. Прямо как Груздец и Радоздь, которые сидят возле меня и вытягивают шеи в том же направлении.

Женский смех. Звяканье чашек. Голос Ильи Романовича, пробирающий до мурашек.

Так, мурашки, а вас вообще не звали!

Кажется, внутри меня сейчас небольшой пожар. Это ревность да? Мне не нравится. Она точно разъедает изнутри.

Мы с котами проходим на кухню, где царит дружеское чаепитие.

Но сначала я вижу…Олесю. Ту самую идеальную дочь маминой подруги, у которой явно брендовые шмотки, естественный макияж и замшевые сапожки на шпильке.

Которые она, тварь такая, не сняла!

Я пол утром вымыла! У меня даже коты на цыпочках ходили!

Еще и моя любимая розовая чашка в ее руках!

– Добрый вечер! – я не хочу рычать, оно само.

Оба резко оглядываются.

Глаза у Ильи Романовича вдруг становятся очень круглыми и какими-то слегка офигевшими. Чашка выпадает из его рук и разбивается на две неравные части.

– Добрый вечер, – повторяю и приподнимаю бровь, – извини, что так поздно, мы с Евой…прогуливались.

Ага, и меняли меня. Судя по ступору Ильи Романовича – меняли удачно.

– Привет, Даша. – Олеся улыбается мне вполне мило.

И чашку мою лапает! Да что ж такое то!

– Какими судьбами? – а сама смотрю на Илью Романовича.

Тот же в себя пришел и уже что-то строчит в телефоне.

– Секунду, девушки. – еще так беззаботно произносит. – По работе отвечу.

А у меня в руке телефон, который только что достала из кармана. То ли чтобы время посмотреть. То ли чтобы стукнуть им незваную гостью.

“SOS”. Короткое сообщение от Ильи Романовича на миг всплывает на экране. Ясно, гостья явилась за его сердечком, членом и всеми остальными органами. Не мои слова. Это Ева любит такие фразочки вставлять, а я их запоминаю.

– О, прости, Даша, я задумалась. – Олеся прямо сама сдержанность и милота. – Заскочила по дороге, передала от Светы кое-какие документы для Ильи.

На столе, рядом с чашками, и правда бумаги валяются. А меня передергивает, когда замечаю папку, принесенную матерью Ильи. Хорошо она ее не оставила.

– Бывает. – соглашаюсь легко. – А чего не курьером? Быстрее и самой напрягаться не надо.

– Ой, да какие сложности, дорогая? Я все равно в этом районе должна была встретиться с подругой, так что мне не сложно. Да и Света мне прямо как вторая мама!

Олеся смеется и машет рукой. Нет, правда, выглядит шикарно, звучит тоже.

Почему Илья Романович тогда не на нее слюни пускает, а продолжает меня разглядывать с видом кота, нашедшего валерьянку?

И меня это…не пугает. Не хочется убежать.

Наоборот внутри теплеет.

Давай вали отсюда, Олеся. В нашем случае третий лишний – ты.

– От каблуков не устали? – спрашиваю в лоб.

– Что? – Олеся следит за моим взглядом. – Не переживай, я сутками могу на них бегать.

Так что же делать? Я подхожу к графину с водой, беру стакан. А мысли в голове так и скачут, точно блохи.

Грубить Олесе вот вообще не вариант. Я тогда выставлю себя истеричкой, а она вся такая благородная и сдержанная.

Да и не умею я истерить то! Вот сейчас внутри бурлит ревность пополам с досадой. Но орать не хочется. И волосы выдергивать потенциальной сопернице тоже.

К тому же что-то внутри меня подсказывает – Олеся нарочно поперлась в уличной обуви.

Отпиваю воды и морщусь. За день нагрелась и теперь неприятно-теплая. А мне бы сейчас льда пожрать, чтобы пожар внутри остудить.

– Илья, солнышко, – говорю и слышу нервное икание со стороны мужчины. – кофе пьете без ничего. А в холодильнике полно вкусняшек. Я же с утра приготовила.

Ну да, меня же в домработницы взяли.

– Дашенька, Илья предлагал, но я не ем на ночь.

– Кофе на голодный желудок тоже не ЗОЖ. – сообщаю равнодушно. – А я вот поем. А то когда голодная, то злая. Илья, кстати, тоже. По утрам в него первые полчаса лучше всего кидаться едой и молчать.

– Даша, ты наши семейные секретики то не раскрывай. – нервно хмыкает Илья Романович.

– Олеся же сказала, что Света ей прямо как вторая мама. – развожу руками. – То есть тебе она как сестричка, а я твоя почти жена.

Лицо у Олеси слегка вытягивается. Кажется, она не подумала о том, что я приду к такому выводу. А я, кажется, нащупываю нужную струнку, за которую ухватываюсь.

– Вы еще свадебное платье отправьтесь покупать. – хмыкает Илья Романович, который вроде от шока при виде меня уже отошел. И сейчас в зеленых глазах плещется прямо вот огромная благодарность.

Нет, я определенно не понимаю родителей, которые считают, что лучше знает, какой партнер подходит их детям!

– Кстати! – я выныриваю из недр холодильника, куда успела заглянуть. – О, сало с чесноком! Милый, заточим вместе? А идея насчет платья шикарная! Олесь, у меня мама и братья-сестры далеко и мы…в сложных отношениях. Давай и правда ты мне посоветуешь, что больше подойдет. Заодно и себе нарядец присмотришь. – подмигиваю вконец ошарашенной Олесе. – Я тебе букет на свадьбе кину. Ой! Или у тебя уже есть жених и вы что-то планируете? Тогда еще круче! Давай устроим наши свадьбы в один день!

Илья Романович как-то судорожно хватает чашку с остывшим кофе и начинает пить, точно сутки никакой жидкости не давали. Только потом говорит сдавленным голосом:

– Олесь, соглашайся. Дашка у меня такая: если что-то решила, то сделает.

Теперь уже и гостья торопливо допивает свой напиток, морщится, точно ей туда соли сыпанули.

– Какое милое предложение, Даша. – ага, такое милое, что я прямо слышу как у тебя зубы скрипят. – Но думаю, наши вкусы не совпадут. Ладно, поехала я. Илья, я тебе позвоню, хорошо? Все таки здорово, что у нас так много общего.

– Кроме пола. – бурчу едва слышно, но Илья Романович меня слышит и ухмыляется.

– Пока-пока, Олесь, спасибо за бумажки. Но тут я с Дашкой согласен: зачем согласилась на просьбу матери и крюк делала, если курьера проще вызвать.

“Да вали уже отсюда”, – так и читается на мордах котов, которые выглядывают из кабинета. Который сейчас моя спальня. И где они оккупируют каждый день диван, мнут мою подушку и пускают на нее слюни восторга.

Олеся как-то очень быстро уходит, стуча каблуками так, точно мысленно вбивает их в чью-то голову.

Даже догадываюсь в чью.

Илья Романович честно выжидает, чтобы гостья утопала на порядочное расстояние. Только потом разражается хохотом. Да таким, что вцепляется в столешницу, чтобы не упасть.

Я же без сил опускаюсь на высокий табурет у барной стойки. Фух, вроде цивилизованно поговорили, а ощущение, что я стокилограммовые мешки туда-сюда таскала.

Блин, ну не люблю я конфликты, даже если они такие вот интеллигентные.

Илья Романович продолжает ржать. Кажется, коты к нему присоединяются.

Я же зачем-то беру чашку мужчины и… делаю глоток. Кажется, это “косвенный поцелуй” называют. Слышала такое выражение.

Уж не знаю, но мне кажется, что я и правда на миг ощутила губы Ильи Романовича.

И от этого внутри что-то сжалось. Одновременно тревожно и сладко.

– Дашенька, Дашенька, в очередной раз я понял одну вещь – хрен я могу предугадать твои действия! Это было…шикарно!

– Не понимаю я вас, Илья Романович, – бормочу, глядя в мрамор столешницы. Там отражаются огоньки кухни и расплывчатый блин моего лица.

– Чего ты не понимаешь?

– Ну Олеся объективно красивая. И умная. Точно не хабалка какая-то, генофонд отличный опять же. А вы мне тут SOS пишите, точно на вас каннибал напал! Я уверена, что у Олеси полно ухажеров.

Илья Романович все еще вздрагивает периодически от хохота, вытирает глаза. Ну вот, опять я клоуном поработала. Ладно, смех, говорят, жизнь продлевает.

– Дашка, Дашка, ну ты просто охренеть какая наивная в некоторых вопросах.

“Чего, блин?”, – переглядываемся мы с котами.

Они, кстати, стоило Олесе уйти, вылезли и сейчас сидят по обе стороны от меня и вылизываются.

– Что? Я говорю как есть! Красивая, умная, воспитанная девушка из очень богатой семьи. На вас сейчас большая часть мужчин идиотом обзовут!

– Дурочка ты, Даш. – сначала даже не понимаю, что услышала.

Аж головой трясу на всякий случай. Слишком голос Ильи Романовича сейчас ласковый. Но при этом дурой обзывает, да.

Хотя…”дурочка” это вроде то, что не обидное.

– Красота, – Илья Романович тем временем уже с задумчивым видом загибает пальцы, – ум, воспитание, бла-бла-бла. Дарья Владимировна, а чего вы тогда на Велицкого то не клюнули? Он вроде почти подо все подходит. А дебилизм, возможно, перерастет годам к сорока.

Озадаченно смотрю на него. Стас то тут при чем? Тьфу, ты, напомнил!

– Вот, видишь. – мужчина разводит руками. – не цепляет она меня, Дашунь, не цепляет. Ты либо понимаешь, что это “твой человек” либо он может быть хоть трижды самым-самым, все равно не торкнет.

Он говорит это продолжая слегка ухмыляться, а сам чуть подался вперед, через столешницу. Руками уперся в нее, так что видно как напряглись мышцы.

Так, мозг, что происходит?! Тут же сейчас вся ситуация – сплошной триггер. Наедине, слишком близко, он буквально устремлен в мою сторону.

Где мой обморок?

Где мой дикий страх?

Я сейчас должна либо уже на полу валяться либо быть на пути к этому.

А мне не хочется. Я смотрю на него и понимаю, что впервые в жизни наслаждаюсь видом мужской фигуры.

На будущее надо запомнить: когда залипаешь на красивые мужские руки, то можно ляпнуть все, что только есть в голове.

– Илья Романович. – говорю ему в тон.

А сама тоже встаю и очень медленно наклоняюсь в его сторону. Даже так же кладу ладони на прохладный мрамор столешницы. Они хотя бы слегка остужают кожу. Которая точно охвачена невидимым пламенем. Оно пылает, но не сжигает меня.

– Чего? – его голос вдруг становится совсем тихим.

Уже не улыбается, а в глазах плавится такое, что у меня перехватывает дыхание. И слова срываются сами по себе.

– Я вам нравлюсь, да?

***

Да, не стесняйтесь, Дарья Владимировна!

Бейте словами по голове. Ударяйте ими под дых.

Вы это умеете. Любите. Практикуете.

Ну скажите, кто вообще может произнести такие слова и таким серьезным и даже слегка сочувствующим тоном? Точно не про чувства спрашивает, а про нарушения психики.

Смотрю на нее, она – на меня. Зависаем оба, упираясь руками о барную стойку.

Чувак, ответь ей уже что-нибудь! Это я сам себе такое мысленно ору.

– Даша, – у меня голос аж садится от того, что сейчас внутри бушует, – ты мне решила сердечный приступ устроить?

– Илья Романович, – в тон мне, – у вас сердце крепкое, я в курсе. Вы столько кофе за день выпиваете, что будь у вас с ним проблемы, то уже свалились бы.

– И как же ты пришла к выводу такому? Я про симпатию, а не про сердце.

Картинным жестом касаюсь груди, мысленно бью себя по лбу. Сердце то с левой стороны, а я зачем-то правую лапаю.

Смутись что ли, Дашка, для приличия то!

Но нет, продолжает смотреть на меня своими невероятными глазами. И вся такая…другая. В смысле я до этого в курсе был, что эта девушка нечто невероятное. Но сегодня вечером мне точно со всей дури врезали, даже чашка из рук выпала.

Дарья ведь не явилась при боевом макияже и с глубоким декольте. Напротив, ее образ остался скромным, но при этом свежим. Точно “куколка” стала бабочкой.

Хотя и в виде “куколки” она ухитрилась меня зацепить так, что мама не горюй.

– Илья Романович, ну тут же все логично. Согласиться помочь девушке в таком щекотливом вопросе…ну знаете, я не думаю, что на такое пойдет любой из моих знакомых. И вы меня забрали к себе, сорвались со свидания, хотя могли бы сказать, чтобы я сама приезжала потом. Да и вообще! Позвать жить к себе постороннего человека просто так?!

– Ну ты подруга моей племяшки, с прикольной еба…изюминкой.

Качает головой и хмыкает. Согласен, причины так себе.

– Дарья, ты вообще понимаешь, что первым в чувствах обычно мужчина признается?

И прекрати так смотреть на меня, а то не выдержу. Хотя…выдержу, конечно. Хорошо еще Даша не знает, какие картинки я вижу каждый день с ее участием. Там не эротика, а голое порно.

– Кто сказал?

– Ну… – развожу руками. – Типа общество.

– Илья Романович, – тянет с легкой укоризной, – ну вы то бунтарь! И вообще, раз уж права равные, то и в чувствах можно признаваться также на равных. И, кстати, справедливости ради, я вам ни в чем не признаюсь, а просто спрашиваю вас о вашем интересе ко мне.

Иногда она выражается как воспитанная в девятнадцатом веке леди. Но от этого прет прямо ух как!

Выпрямляюсь и хлопаю пару раз в ладоши. А то мне прямо физически больно так близко находится к ней, чувствовать едва уловимый нежный аромат и…не сметь тронуть даже пальцем.

Потому что с Дарьей у нас ситуация такая, что впору обнять и плакать.

– Ладно, Дарья, каюсь! Ваша личность мне весьма небезразлична примерно где-то на уровне любви. Что делать с этим будем?

Ну давай, скажи что-нибудь. Потому что у меня сейчас такая приятная пустота в голове. А нет, вон, кажется, розовый единорог проскакал с надписью на боку “влюблен как дебил”.

– Ох как не повезло вам, Илья Романович!

Да, девочка, я уже понял, что с тобой легко не будет.

– Чего это не повезло то?

Садится обратно на высокий табурет и опирается подбородком на руки. Она вроде с волосами что-то сделала, они у нее сегодня такие, точно принимала участие в рекламе шампуня.

Это нормально, что хочу запереть ее дома и никуда не выпускать?

Фу, Илья, фу!

– Смотрите, – Дарья не подозревает о моих сумасшедших мыслях, – вы влюбились в девушку у которой серьезные проблемы с доверием и куча неприятных фобий. Ладно, не куча, но они есть. И потом, я – студентка, а не взрослая умудренная жизнью женщина. К тому же у вас есть эти…мужские потребности. – разводит руками.

– Во-первых, – перебиваю ее сурово, – со своими потребностями я сам разберусь. Не животное, в конце концов. Во-вторых, мы уже боремся с твоими жирными головными тараканами и вроде вполне удачно. В-третьих, для меня ты одна из самых рассудительных девушек, но при этом с юмором, от которого я в восторге. И в целом ты зацепила меня еще на первом квесте.

– То-то вы мне цветочки так упорно дарили.

– Дарья. – морщусь, понимая, наконец, что мне не нравится. – Давай без “вы” и отчества, а? Для всех ты вообще моя невеста!

– Может, у нас ролевые игры такие. – невозмутимо сообщает, на что я кашляю от неожиданности. – Что вы на меня смотрите?

Чуть приподнимаю бровь как бы подбадривая. Да ладно, девочка моя, ты из общины удрать сумела, а назвать меня по имени не решаешься?

– Илья. – сообщает эта невозможная девушка. – Привет, Илья. Ой, а завтра в универ надо. – и губу закусывает, отчего мое либидо начинает биться башкой об стену.

– Надо, надо. Приедем вместе и я тебя уверяю – никто не пикнет.

– Надеюсь, ты не прибил Велицкого. – спрашивает встревоженно. – Не хочется как-то потом тебе в тюрьму передачки носить и все такое.

– Если бы его пришлось убрать, я бы сам этого не сделал. – тут же хлопаю себя по лбу. – Тупая шутка. Но ты правда расслабься, Дарья. Велицкий обосрался после нашего очень вежливого разговора и теперь сделает все, чтобы никто на тебя даже косо не посмотрел.

– Ты ему угрожал?!

Нет ну разве она не прелесть?! Сходу приняла предложение и спокойно теперь “тычет” и зовет по имени. А то знаю я эти…”ой, я не могу, ой надо, чтобы привычка появилась, бла-бла-бла”. А тут р-р-раз и переключилась.

– Я не угрожал, Даш. – запускаю руки себе в волосы и слегка их взъерошиваю. – Просто поговорили и он понял. Так то парень не дебил, просто малость заигрался в мажора и границы пересек, которые не следовало.

– Илья, давай не будем про него. – морщится Дашка и даже фыркает как сердитая кошка. – Спать надо идти, но я не знаю как засну. Мне тут преподаватель в любви признался.

– И ждет ответочку. – подмигиваю сначала одним, потом другим глазом. – Но только когда ты сама захочешь.

Пытаюсь угадать следующий Дашкин ход. Удерет, сославшись на усталость? начнет опять рассуждать с этим серьезным видом? Наброситься с поцелуями…не-е-е-е, вообще не вариант. Не про Дарью это.

Хотя как представлю, что подходит и обнимает руками за шею, так все внутри и скручивает.

При этом понимаю, что сейчас с Дарьей я как сапер. Одно неверное движение и будет такой взрыв…

И опять все мимо!

Пока я размышляю, Дарья молча подходит ко мне, смотрит снизу-вверх, прямо в глаза. Не улыбается, но и не хмурится. Просто смотрит с очень сложным выражением лица. У меня похожее появляется, когда я сталкиваюсь с чем-то странным, но крайне интересным.

– Спокойной ночи, Илья.

После чего прикрывает глаза и…целует меня в щеку. Точнее, совсем легко, едва уловимо, прикасается губами.

А у меня все, у меня крыша то едет. От Дашки пахнет чем-то свежим и нереально вкусным. Губы нереально мягкие. Сейчас бы смять их поцелуем.

Но я просто стою, как дебил. Потому что боюсь, что если рукой дерну, то она у меня в Дашу вцепиться.

– Спокойной ночи. – у меня голос сел так, что какой-то хрип выходит.

Продолжаю косплеить статую, пока Дарья удаляется в сторону ванной комнаты. Так, Илья, не думать о ней под душем, не думать!

Вибрация телефона на столе звучит чудной музыкой. Я буквально бросаюсь к нему прыжком. А там Ева трезвонит! Ну что за очередной заскок у нашей беременной родственницы?

– Ну? – у меня голос все еще сипит, да и внутри все кипит, рвется наружу.

Из ванной слышу шум воды. Глубоко вздыхаю и цепляюсь пальцами за столешницу. Вдох-выдох, снова вдо-о-о-ох и снова вы-ы-ы-ыдох.

– Илья! – вопли Евы я сейчас воспринимаю как нечто отдаленное. – Илья, ну ты прикинь!

– Конкретизируй. – вздыхаю в ответ.

– Придурок Егор спиздил Кирюшу! Прикинь!

До моего, пока еще связанного оковами возбуждения и дурмана мозга, не сразу доходит кто такой Кирюша. Да чего там, я в первое мгновение даже не понял, что за женский голос орет на том конце телефона.

– Украл. – поправляю машинально, точно Ева еще мелкая и учится произносить нехорошие слова.

– Нет! Именно что спиздил! И удрал с ним под мышкой, хохоча во все горло!