Текст книги "Спор не по правилам (СИ)"

Автор книги: Екатерина Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Нет, ну ладно племяшка и Алексия – эти чудят не по-детски. И я даже в какой-то степени испытываю умиление, когда Ева приходит ко мне и нюхает то Грузть, то Радозть. Но, млять, Арсеньева то не беременная. Зачем она с ними поехала?

Смотрю на нее и опять ухожу в озадачивание. Кстати, а такое слово есть вообще? Ну даже если нет, то придумаем.

Ну вот какого удода она так одевается? Нет, я в курсе, что сейчас многие малолетки любят оверсайз. Но тут не он, тут именно мешковатая одежда, точно Дарья пытается свою фигуру спрятать. И цвета такие гадские, прямо грусть-тоска. Обнять и плакать.

Тим с Евой впереди о чем-то то ли воркуют, то ли ругаются, а я все кошусь в сторону Дарьи. Та в своем телефоне, то лоб морщит, то хмыкает.

Меня аж передергивает мысленно, как только начинаю думать, что же такое с ней случилось, раз сейчас она старательно превращает себя в невидимку.

Я ж ее в платье видел. Да чего там, переодевал в свою футболку. И глаза не закрывал, нашли дурака.

Думаю ей пойдет белое платье миди по фигуре, из плотного шелка, с вырезом-лодочкой, который оголяет ключицы. Они у нее такие хрупкие и изящные, что голова начинает кружиться.

Но красивые ключицы в принципе моя слабость.

И вообще, у Дарьи такая фигура, что ее хоть в мешок из-под картошки одень – все равно торкнет.

Да какой мешок картошки? Придурок.

Я просто голодный как волк. Не день, а сплошная гонка по пересеченной местности. О, кстати!

– Господа впереди сидящие, – обращаюсь к этим двум шумным. – Из головы вылетел один момент. Для всех мы с Дарьей самая настоящая пара, у которой все отлично.

Тим молча смотрит в зеркало заднего вида.

– Расширь горизонты легенды. – просит сухо. – Вы просто встречаетесь или живете вместе, или кое-кто уже беременный? А то это, похоже, уже как вирус передается.

Это еще можно переварить, но с нами же Ева! У нее язык сначала выдает фразу, а потом уже мозг начинает ее обрабатывать.

– Что, бабуля опять подогнала тебе породистую невесту?

Дарья едва уловимо хмыкает. Ей весело! Вообще забавно, что Арсеньева не высказывает ни малейшего волнения по поводу игры. Привыкла к преображениям на вест-румах? Или хорошо держит себя в руках?

– Напарница. – мне хочется похлопать Дарью по плечу, но…в последний момент передумываю.

– Я согласилась помочь Илье Романовичу. – соглашается она, отрывая взгляд от телефона. – Извините, обсуждаю расписание с администратором. Пришлось поменяться, чтобы помочь Илье Романовичу. Но за это работаю в выходные, так что не смогу сидеть с детьми.

Вот сейчас вообще не понял! Ладно, я в курсе ее работы девочкой-призраком, там ее впервые и встретил. Помню, как едва не обос…обделался. Все же роль неведомой хтони Арсеньевой невероятно идет.

Но при чем тут дети?! Она еще и няней трудится?

Как она время то выкроила для этого вечера?

– Детей любишь? – да, Илья, жги! Сейчас ведь самое время это узнать.

У нее такой взгляд, точно прямо в душу смотрит.

Один глаз – зеленый, другой – янтарно-карий.

– Очень люблю, Илья Романович. У меня будет минимум трое. – сообщает и снова погружается в переписку с начальством.

Теперь я в курсе, что она хочет детей и любит их. Вопрос: что мне делать с этой информацией.

– Короче. – встряхиваю головой, избавляясь от непонятного наваждения. – Мы просто встречаемся, но серьезно. Дарья часто ночует у меня, мы познакомились в квест-руме, она учится там же, где я работаю. Кстати, Арсеньева, осилишь один вечер называть меня на “ты” и “милый”?

Любая другая тут вот начала мило краснеть, хлопать нарощенными ресничками и сладко заверять, что ее это ужасно смущает, но она постарается.

Эта же разноглазая ведьма прижимает руки к груди и таким нежным голосом сообщает:

– Илюшенька, не переживай, мон шери, все будет так, как ты планируешь. – и уже другим тоном. – Так нормально?!

А на подозрительные всхрюкивания с передних кресел мы внимание обращать не будем. И постараемся, чтобы челюсть не отвисла. Вот жеж…а приятно прозвучало, несмотря на слащавость. Произнеси это другая – заржал бы, не выдержал. Но тут среди строк так и читается: “Пойдете в жопу, Илья Романович, как только научите меня мужиков не боятся”.

***

Уже только когда мы подъезжаем к парадной лестнице, то я стукаю себя по лбу. Эти беременные меня доведут. Одна – моя дипломница. другая – племяшка. Совсем из головы вылетело.

– Дарья. – придерживаю девчонку ща локоть, не давая выйти. – Извини, что не успели заехать в магазин и купить наряд.

– Какой наряд?

Ты вот зачем мне в душу смотришь, ведьма разноглазая?

От такого вопроса самую малость подзависаю. Но не ответить не могу.

– Ну как там девочки наряжаются. Бусики, трусики…

– Какие у тебя, Илюшенька, вечеринки интересные, если там на девочках только это.

А меня что-то вдруг так резко прет от ее “Илюшенька” нежным и слегка ироничным голосом. Прям до мурашек.

– Дарьюшка, хорошие девочки о таких вечеринках знать не должны, ай-яй-яй. Нет, серьезно, насчет наряда не переживай, мои родители весьма демокра…

– Кто сказал, что я переживаю? – и локоть вытаскивает из моей хватки, чтобы выйти из машины. – Поверь, Илюша, мне давно плевать на фразу “встречают по одежке”.

Молча выхожу следом.

Снаружи уже почти стемнело, пахнет весной, мокрыми листьями и капелью, которая звенит, прыгая с водостоков. Перед нами прямо дворец. Мои родители поклонники слегка тяжеловесной роскоши. Когда колонны вокруг, статуи, лепнина, кожа и бархат. Мой внутренний архитектор и дизайнер каждый раз валяется в обмороке, когда прихожу сюда.

– Возьми меня под руку.

Молча берет. Макушка достигает моего плеча, осанка идеальная, даже мешковатая одежда сидит как нарядный костюм. Волосы в простом хвостике, но блестящие, завиваются в крупные кудри.

И, конечно, глазища.

Поднимаемся по мокрой лестнице, а я все кошусь в ее сторону. Ну ты хоть моргни, блин! Неужели не нервничаешь? Мысленно ставлю на ее место любую из знакомых студенток. Нет, ну они как минимум начали бы восхищаться, а эта идет, оглядывается с интересом, но молчит.

Дарья, ты человек вообще?

Может, среди нас уже андроиды живут, а мы и не знаем?

– Дарья, не волнуйся. – закидываю пробный шар.

– Милый, – звучит как “придурок”, – я не волнуюсь, уже говорила. Это просто люди. Они не причинят мне физической боли, не попытаются убить или покалечить. Чего мне их бояться то?

Ну тут как бы и не возразить.

Действительно, разве встреча с родителями “жениха” может напугать ту, что любит отыгрывать японского девочку-призрака!

У входа нас уже встречают сами виновники торжества. Мама с отцом как всегда блистают. Строгие классические наряда, идеальные прически, у мамы на шее неизменный розовый жемчуг. Я не помню ни одного ее украшения без него.

– Илюшенька! – да, мама так меня называет.

И пофиг, что Илюшеньке тридцать четыре стукнуло.

Отец молча жмет руку. Но он у нас человек сдержанный, старшенький весь в него прямо. На всех праздниках ходят и изображают говорящие гранитные глыбы в дорогих костюмах.

– И опять ты прешь против правил. – только и хмыкает, меряя взглядом мои джинсы и темно-синий пуловер. – Спутницу под свой наряд выбирал?

– Поздравляю вас с праздником. А это Даша – моя девушка. Студентка второго курса в нашем университете, на кафедре иняза.

Давай разноглазая, твой выход.

Глава 7

Дорогим родителям моего “парня” я определенно не понравилась. Насчет отца еще туда-сюда, можно поспорить. А вот у матери выражение лица говорит об одном: такую как я тут не ждут.

Потому насчет наряда и не думала нервничать. В подобных кругах у таких вот родителей ты можешь снискать одобрение только если за твоей спиной стоят деньги и фамилия.

И даже вырядись я в брендовые шмотки – это не поможет.

Илья же продолжает развлекаться. Я уже поняла, что этому мужчине важно получать яркие эмоции.

Чего тогда со студентками то не встречается? Ему там эмоций отсыпят по самые уши. О господине Фениксе мечтает большая часть студенток нашего универа.

– Милая, это мои родители – Владимир и Светлана. Мам, пап, вы же против неформального общения?

– Поздравляю вас, Владимир и Светлана, с годовщиной! – так, что надо еще сказать. – Вы так красиво смотритесь вместе!

На самом деле неважно, что я сейчас сделаю. Могу на французском поздравить, поэмой, но им будет пофигу. Меня уже записали в “неликвид” для Соколовых. Ой, пардон, у Ильи Романовича фамилия матери, потому что он так захотел.

Значит в “неликвид” лично для Кострова.

– Спасибо, дорогая. – а вот и холодная вежливая улыбка от мамочки. Такие улыбки режут точно лезвие.

Такая улыбка как бы намекает: “тебе тут не рады”.

– Идем. – Илья Романович уже тянет меня за собой. – Познакомлю тебя с остальными. – а когда отходим на расстояние то шепчет. – Ты как, норм?

– Я представляю, что это квест-рум. – сообщаю серьезно. – Пока все идет по плану, монстров с бензопилами не видно. Но биг боссов уже встретила, чудом ушла, чудом. Нет, мне не надо шампанское, только сок. – отодвигаю бокал, который предлагает Илья.

К алкоголю точно больше не прикоснусь.

А то в следующий раз замужней проснусь после бокала шампанского.

– Слушайте, – отпиваю немного яблочного сока, освежающего и холодного, – А есть такая штука, которую можно раз и выпить, чтобы все страхи прошли?

– Это тебе к Тиму, он специалист по мозгам. Так, идем, вон там мой старший братец и его детишки.

Матерь котья, как же тяжела доля девушки богатого дяди! У меня улыбка сейчас к ушам приклеится.

И вообще, квартира Ильи выглядит куда уютнее. Тут слишком помпезно, хотя и без откровенного китча. Зеркальные панели и хрустальные люстры, бесшумные официанты с подносами, точно мы не на годовщине свадьбы, а на званом вечере, запах кожи и денег.

Гостей, правда, не так уж и много. Человек десять – максимум.

– Приве-е-е-ет! – у меня сейчас зубы от улыбки облезут. – Приятно познакомиться!

Спустя пару минут:

– Да, да, мы познакомились в университете.

Так, вот минуту назад я поняла одну вещь: мы с Ильей Романовичем – два придурка. Даже не обсудили легенду нашего знакомства и ба-а-а-альшой любви. О чем я шепчу Илье Романовичу на ухо. Заодно принюхиваюсь осторожно.

Да-а-а, первый мужик, у которого нормальный парфюм.

Прямо хочется полной грудью его вдохнуть.

Вместо этого отодвигаюсь и жду ответа.

– Я в тебя верю.

И как это понимать?! Типа, бреши, что в голову придет? А не облезешь от моего воображения? Я же сейчас нас познакомлю рядом с мусоркой, где ты енота спасал!

– Илья, привет! – опа, а вот, видимо, и кандидатка на сердце и фамилию Ильи Романовича.

Нет, ну красотка же! Слушайте, ну почему богатые мамы чаще всего подбирают сыночкам-корзиночкам модель человека?

А как еще назвать ту, которая вылизана до идеала снаружи и внутри?

Спорим, она никогда не орала в форточку с высунутой зачеткой и не звала халяву.

И вряд ли когда-нибудь

Знаете в чем проблема идеала?

С ним рано или поздно станет скучно.

С другой стороны, а что если идеал на самом деле неидеальный?

А что если тебе пока повременить с психологией, Дарья?

– Олеся? – слышу голос Ильи Романовича.

– Сколько мы не виделись? Пять лет, да?

– Не в курсе. – о да, мой спутник прямо таки излучает вежливое равнодушие. – Ты куда то уезжала? Твоих родителей то я периодически вижу, как и брата.

Нет, ну объективно она хороша. Никаких накаченных губ или ресниц-бабочек, или пятого размера. Стройная, с длинными черными волосами, черты лица правильные, макияж неброский. Ну и, конечно, явно брендовое платье насыщенного шоколадного цвета, с воротником стойкой и полупрозрачными рукавами.

И, конечно, небрежный взгляд в мою сторону. Типа, а кто у нас тут такой бомжеватенький?

А тут у нас студентка с хроническим недосыпом и кучей фобий, которая хочет немного сделать кому-то кусь.

– Я работала в Лондоне по контракту. Привет. – о, мне тоже улыбка перепадает и даже вполне милая. – Я – Олеся, его подруга детства.

– Даша. – сообщаю и возвращаю улыбку. – Ой, Илья, а почему ты мне не рассказывал про подругу детства?

– Да чего там рассказывать! – эта Олеся даже смеется приятно. – Я младше, так что Илья отрабатывал на мне свой юмор. Например, заверил меня как-то, что песок в песочнице такой же, как и в сахарнице.

Я фыркаю от неожиданности. А она не такая уж и стерва, какой ее Илья описывал.

– Ладно, пойду поболтаю с Викторией, а то она как-то грустит. Рада познакомиться, Даша, у тебя очень необычные глаза, мне нравится.

Я молча провожаю ее взглядом. Вот жеж, она движется так грациозно, что аж легкая зависть берет.

Эта девушка точно не входит в помещение с мыслями как отсюда в случае чего выбегать, не осматривает его в поисках самого безопасного места. И уж точно не замирает в тихом ужасе, если мужчина подходит со спины.

Следующий час только и делаю, что пью сок, хожу хвостиком за Ильей и изображаю милашку. Тут и там срываю недоуменные взгляды, но все вежливы. Эта такая холодная режущая по живому вежливость, когда хочется сказать: “Да прекратите уже притворяться и плюньте в меня”.

– Илья, я сейчас.

Зачем двум людям такой огромный дом?! Нет, первая мысль, которая ко мне пришла – как тут убираться? Но потом едва себя по лбу не хлопнула. Ага, вряд ли Светлана сама тут все натирает.

Туалет нахожу не сразу, а потом еще некоторое время внимательно разглядываю себя в зеркало. Потом молча распускаю волосы, так что крупные кудри рассыпаются по плечам и спине. По идее, надо их остричь, но…рука не поднимается.

Зачем я вообще пялюсь на свое отражение? Кому-то пытаюсь понравится? Нет!

– Дурость какая-то! – резко стягиваю волосы обратно в хвост и выхожу в коридор. Матерь котья, тут в нишах статуи стоят! И ребенок…

Так, стоп!

Делаю два шага назад. Точно! Девочка лет пяти на вид, одета просто как принцесса. Нежно-сиреневое платье, рюшечки, ленточки, идеальные кудряшки, даже небольшая диадема.

А еще слезы и всхлипы. Но при этом не ревет в голос.

А-а-а-а-а, не могу я мимо пройти.

– Привет! – присаживаюсь на корточки. – Классное платье! Я тоже такое хочу.

– Ты кто? мама не йазйешает говойить с не..незнакомцами.

– Я? – подмигиваю. – Я – фея.

Меня меряют скептическим взглядом чуть припухших от слез глаз.

– Ты одета некйасиво, ты не фея – ну да, логично.

– А вот я, – продолжает девочка, – я хочу быть феей! Мне мама платье купила и койону! И палочка есть! Вот!

Она машет блестящей палочкой и чуть не попадает мне в глаз.

– Не волшебствуется.

Отличное слово! Я теперь его буду применять, когда что-то не выходит. Буду разводить руками и говорить, что, увы, не волшебствуется.

– Может, тебе палочка не подходит? Каждой фее нужна особая палочка, которую она должна сделать сама.

– А у тебя есть палочка? – опять недоверчивый взгляд. – Почему ты одета некйасиво?

Согласна, моя толстовка размера XL не сильно похожа на “кйасивое” платье.

– Я…– думай, Даша, думай. – я…я прячусь от злого волшебника. Он украл мою палочку и хочет украсть меня.

На самом деле даже почти не вру.

Только в реале “злые волшебники” не стреляют огненными шарами. Они делают больно по-другому.

А вот девочку прям заинтересовало мое заявление. Она еще и подбирается поближе, начинает внимательно разглядывать лицо. А потом тычет пальцем в глаз. С трудом уворачиваюсь и шлепаюсь на попу. А, пофиг, тут полы, похоже, каждый час моют.

– Ты правда фея! Не вйешь! У тебе глаза йазные! Почему?!

– Ну так это…просто в одном глазу у меня кусочек солнышка, а в другом – луны.

Она такая милая! И даже немного на Илью Романовича похожа, глаза тоже зеленые и такие же хитрые. Точно и не ревела недавно.

– Фея! Фея! – все, меня уже заставляют подняться с пола, тянут за собой. – Пошли, фея! Ой, у меня тут…вот!

Матерь котья, где она стакан прятала?! Под юбкой что ли?! Реально стакан с соком.

– Давай его мне. – осторожно забираю у нее питье.

Меня продолжают тащить.

Я стараюсь болтать.

Узнаю, что мою собеседницу зовут Лиля, ей пять лет и она станет феей, когда вырастет. Ну а что, неплохой план. Зато точно знает, чего хочет.

Можно я тоже буду феей?

Возьму и зафеячу всех злых волшебников!

Но пока что мы с ней с ходу врезаемся в кого-то большого и очень твердого. Ожидаемо стакан с соком оказывается на белой рубашке нашего “камня преткновения”.

– Млять! – раздается раздраженное, а мы с Лилей дружно поднимаем головы и…пятимся. – Ты чего за ребенком не смотришь, курица?!

Делаю еще два шага, одновременно задвигая Лилю себе за спину.

Никого больше нет, только мы и раздраженный здоровяк с короткими светлыми волосами и явно когда-то поломанным носом. Смотрит на нас как на клопов в малине.

Внутри поднимается знакомая волна паники.

Дыхание сбивается.

Воздух становится гуще, тяжелее, так, что приходится ловить его ртом.

Противный холодный пот на спине, на ладонях, в которые я впиваюсь ногтями.

Нет, нет, нет, я не упаду в обморок.

Тут безопасно.

Я – сильная.

– Чего молчишь? Нанимают дур, а потом говорят, что те детей теряют.

Я вроде слышу его, а слова не воспринимаются. Меня хватает только на то, чтобы пятится и закрывать собой Лилю, которая тоже притихла.

– Даша!

Морок развеивается.

Я вдруг понимаю, что у меня дрожат ноги, так и тянет сесть на пол.

Вместо этого просто беру подошедшего Илью под руку. Он тоже мужчина, но знакомый и…безопасный.

– Тристан, ты когда подъехал? – они что, знакомы?! – Здорово!

Как они могут быть знакомы?! Круглыми глазами наблюдаю за рукопожатием, а сама зачем-то беру Лилю за руку.

– А…это… – ага, растерялся здоровяк.

– Это моя девушка Даша. – странно, что голос у Ильи Романовича странно-предупреждающий. – Дашунь, а это Тристан – мы с ним дружим со школы. Так, – ага, Лилю тоже заметил. – А ты, мелкая, что тут делаешь?

– Фея. – сообщает Лиля ему. – Дядя Илья, я нашла фею.

Сцеживаю улыбку в кулак, потому что “дядя Илья” звучит так…мило.

– Упс. – а эта горилла белобрысая ухмыляется во все свои виниры. – Внезапно. Сорян, Дашуня, приятно познакомиться.

– Дарья. – цежу сквозь зубы. – Дашуня только для Илюши.

***

Я хочу домой. По идее, отсюда уже можно уехать. Родителей я поздравил, со всеми поболтал, с Дарьей засветился. План максимум выполнен, пора и честь знать.

– А говорил, что со студентками ни-ни. – Тристан стоит рядом, облокотившись плечом о стену. Кошусь на его стакан, третий за полчаса, но молчу. Я же как взял бокал с виски в самом начале, так и хожу с ним.

– Ты хочешь мне что-то предъявить?

А сам смотрю в ту сторону, где Арсеньева уже огранизовала детский кружок. Нет, родители наняли аниматоров, но те сейчас стоят без дела. А мелкие в количестве семи штук и в возрасте от четырех до семи лет окружили Дарью и внимают ей, открыв рты.

Это что за колдунство такое?

Половина из них мои племянники. Которые избалованные и любят поорать, если что-то идет не по их плану. А теперь эти мелкие исчадия ада сидят и внимательно слушают. Да я и сам ловлю себя на том, что тяну шею и пытаюсь понять о чем там вещает Дарья. Арсеньева вообще не смущается. Сидит на полу, ноги скрестила и хохочет. И все тоже начинают смеяться.

– Ты лыбишься как придурок. – сообщает Тристан. – Что за девочка? Одета просто жесть, но мордашка зачетная. А-а-а-а-а! – тянет вдруг заговорщическим тоном, от которого внезапно передергивает. – Эта та, которая поможет тебе победить в споре?

– Захлопнись. – советую кратко.

Не хватало только, чтобы этот придурок своим голосом привлек внимание.

Благо, Тристан в целом не идиот. Делает вид, что закрыл рот на замок. Ага, ровно на три минуты, в течение которых стоит рядом и не скрываясь разглядывает Дарью.

Откровенно.

Бесящим раздевающим взглядом.

Той же пофиг. Такое чувство, что она прямо в своей среде.

– А одета она, конечно, стремно. – Тристан физически долго не может молчать. – Даже не поймешь, что под этими шмотками. Слушай, а можно я потом ею займусь? Ну, когда ты проиграешь.

Молча перевожу взгляд на друга. Странно, но вдруг хочется дать ему в морду за такие слова. Аж головой машу, сбрасывая мгновенное наваждение.

– Чел, говорю один раз. Она – подруга Евы, поэтому ты даже не смотришь в ее сторону, понял?

– А-а-а-а-а! – слышится вопль из глубины дома. – Врача! Скорую! Петечка, что ты наделал?! Срочно Скорую!

Оп-па, кажется, приближается пиздец?

Татьяна мне приходится троюродной сестрой.

Очень и очень громкой сестрой, склонной к паникам и истерикам.

Особенно они усилились с тех пор, как она родила.

Чтобы понять объем звиздеца достаточно указать, что первые полгода в коттедже вместе с семьей Тани жил еще и педиатр. Круглосуточно. Хотя мелкий у нее здоровый крупный малый.

– Доктора! Срочно! – она врывается в гостиную с мелким Ником на руках. Тот, в отличие от своей мамочки, доволен и хохочет так, как это могут делать только дети. Сколько ему сейчас? Год вроде бы? Я с Татьяной если и сталкиваюсь то исключительно на семейных встречах.

Она прямо вот яркий пример drama queen в жизни.

– Он засунул в нос бусину! – голос как сирена, аж уши начинают плакать. – Я не успела! Он раз и засунул! Срочно Скорую! Она попадет в его дыхательные пути!

Я вижу как из дальнего конца гостиной к ней уже спешит муж, а за ним – Тим. И в принципе за Ника сильно не волнуюсь. Он вон – подпрыгивает на руках у орущей мамаши и опять прям заливается хохотом.

Тролль мелкий!

А потом стискиваю бокал так, что он аж крякает.

Дарья. Моя серьезная Арсеньева подходит к истерящей Татьяне самая первая и что-то тихо говорит.

Так, Костров.

Это что сейчас было?

Какая еще моя Арсеньева?

Просто Дарья.

Которая что-то делает с ребенком под тихие завывания Татьяны.

Остальные стоят и смотрят так, точно им сейчас демонстрируют чудеса акробатики.

Так, ладно, любопытство не порок, верно?

Молча ставлю стакан на ближайший столик, а сам подхожу ближе. Но Тим, который стоит рядом с Дарьей, делает мне знак не вмешиваться.

Я вижу круглые глаза Евы, маму, которая держится за руку отца.

Другие гости тихо переговариваются, но не лезут.

Правильно, в этой тусовке предпочитают заплатить профессионалу, а не делать что-то самим.

– Оп! – слышу спокойный голос. – А вот и бусинка. Не суй туда ничего, больше. Лучше прячь в карманы.

– А если он вдохнул частички? – Татьяна в своем репертуаре. – А если он повредил слизистую в носике? Еще инфекция разовьется! Оооо, надо срочно звонить Игорю Васильевичу! Боже мой! Дорогая, спасибо! Сколько тебе платят за работу няней? Я дам больше!

– Танечка! – все, не могу молчать, а то она сейчас наговорит такой херни, что потом вовек не отмоется. – Какая няня, золотко? Даша – моя девушка и просто очень любит детей.

В итоге следующие минут пятнадцать проходят суматошно. Я замечаю, что лицо мамы даже смягчилось. Она больше не ледяная королева, а просто элегантная женщина, которая переживает за троюродного внука.

– Пора сваливать. – шепчу я Дарье на ухо, отчего она едва заметно вздрагивает. – Сильно испугалась? Может, все же немного шампанского?

В ответ на меня устремляется взгляд этих невозможных глаз. Как-то странно обволакивает, проникает внутрь и точно поджигает невидимый фитиль интереса.

– Илья, мне не было страшно. – и голос такой удивленный. – Это же просто бусина. Тут главное надо знать, что делать и все. А его маме я бы рекомендовала посетить психолога. Такая гиперопека не сильно полезна для детенка. Но я согласна, самое время удалиться.

– И все надо будет вызвать врача-а-а-а! – слышу стонущий голос Татьяны, а ее перебивает Тим.

– Врач тут, Татьяна, и он вам советует замолчать и перестать пугать ребенка.

Он в своей манере: холодно-вежлив с легким оттенком иронии. И этот непередаваемый взгляд матом!

Я тоже так хочу научиться.

Но пока что просто беру Дарью за руку и направляюсь к родителям.

А они прямо резко переменились. И Арсеньевой уже улыбаются так, точно она им почку согласилась отдать.

Ее вообще что-то может пронять?

А…голый мужик в одной комнате, точно!

Но тут никто не раздевается, так что Дарья излучает легкую настороженность пополам с вежливостью.

Нервы, наверное, титано-вольфрамовые.

Ей бы в детском садике работать.

В машине между нами нет напряженного молчания. Мы разговариваем обо всем так, точно уже много лет на одной волне. Так что поездка до ее общаги проходит очень и очень приятно.

Не помню уже когда с таким удовольствием просто общался с девушкой, которая не пускает на меня слюни и не пытается обратить на себя внимание глубоким декольте.

И главное губы не облизывает. Меня аж передергивает вечно от такого жеста. Прямо каждый раз представляю, как спутница моя выстреливает своим языком и хватает меня за ширинку.

Да тьфу ты!

– Илья Романович!

Фух, зрелище девицы с языком-удавкой исчезает, ехидно подмигнув напоследок. А я понимаю, что мы уже стоим перед общагой.

– Илья Романович, с вами все хорошо?

Нет, у меня в мозгах хрень какая-то. Идеи странные так туда и лезут, и лезут.

– Со мной все отлично, Арсеньева. – смотрю на водителя такси. – Заплачу тройной тариф, если подождете меня пятнадцать минут.

– Хозяин-барин. – лениво отзывается тот. – Только наличкой.

Молча киваю и вылезаю следом за Дарьей.

Да уж, ебушки-воробушки, одевается она, конечно, оху…ох как ужасно. Хотя, если я ее правильно понял, то она явно боится мужчин и старается не привлекать к себе внимание. Так что подбор одежды в этом случае очень удачный. Скрывает все.

– Скажи-ка мне такую штуку, Арсеньева. – тяну задумчиво, зачем-то разглядывая освещенные окна общаги. У дверей трется развеселая компания, которая то и дело разражается хохотом. Рядом с ними кот намывает уши.

Где-то орет сигналка автомобиля.

И безумно хорошо пахнет весной.

– Что, Илья Романович?

– Как ты себе представляешь то, о чем меня попросила?

На самом деле вопрос то логичный. Я, конечно, человек многих талантов, но ни разу не психолог.

– Ну… – опа, а кто-то растерялся. – Я…наверное, мы будем встречаться и стараться делать так, чтобы мой страх ушел.

– Когда встречаться? Ты работаешь на двух работах, деточка, плюс учеба. Слушай, ты высыпаешься вообще?

– Куда высыпаюсь? – шутка так себе, если честно. – Илья Романович, я составлю план действий, не волнуйтесь.

– Да я не волнуюсь, деточка, просто размышляю вслух. Судя по твоим роскошным синякам под глазами – ты спишь от силы часов пять, верно?

Отводит глаза. Значит в точку попал.

Ну да, в двадцать один тебе обычно кажется, что ты, сцуко, бессмертный.

Впрочем, в тридцать четыре тоже накатывает.

Сейчас, например.

– Илья Романович, – ой, кто-то слегка раздражен, – вы пляски не устраивайте. Со мной лучше говорить в лоб, честно.

– Ладно. – пожимаю плечами. – В лоб так в лоб. Переезжай ко мне, Арсеньева. Будем хреначить твои страхи двадцать четыре на семь.