Текст книги "Крылья за моей спиной (СИ)"
Автор книги: Екатерина Риз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
– От тебя пивом за версту несёт. Вы сколько выпили?
– Он каждый день сюда ходит?
– Серёжа, я злиться начинаю!
– Я не хочу, чтобы ты с ним общалась. Нам не нужна его помощь.
Она нахмурилась.
– Прекрати истерику.
– Ты слышала?
Его руки настырно возвращались на её тело, как Настя ни пыталась их оттолкнуть. В конце концов, широкая ладонь обхватила её грудь, а Настю кинуло в жар. Перепугалась неизвестно чего, сопротивляться начала активнее.
– Папа!
– Иду, зайчик. – Маркелов наклонился к Настиному лицу. – Не играй с огнём, милая. От всего сердца тебя прошу.
– Ты пьян.
– Иногда я бываю пьян, ты знаешь. Сегодня не тот случай. – Смотрел очень серьёзно, большим пальцем по её нижней губе провёл. – Ты ведь всё понимаешь, солнце. – Голову опустил и прижался лбом к её лбу. Настя глаза закрыла, чувствуя его дыхание на своём лице. Её рука сама поднялась к его груди, Настя почувствовала, как у него сердце бьётся, не так как обычно – ровно и уверенно, сейчас Серёжка волновался. Да и взгляд его выдавал, слишком пристально он вглядывался в Настино лицо, будто пытался разглядеть что-то для себя важное, что бы его успокоило. Настя с трудом заставила себя оторвать взгляд от лица мужа, сделала судорожный вдох, а рука на его груди сжалась в кулак. Но когда Серёжа наклонился к ней и губами к её губам прижался, она не стала его отталкивать. Даже на поцелуй ответила, только быстро отстранилась и шепнула:
– Ты не прав.
Он резко отпустил её.
– Очень на это надеюсь.
14
Ей приснился поцелуй. Жаркий, жадный, Настя даже задохнулась во сне. Снился Серёжкин серьёзный взгляд, его лицо близко-близко, касание его губ, поначалу дразнящее, лёгкое, настолько несерьёзное, что Настя сама поторопилась обнять его, запустила пальцы в его волосы, прижалась, надеясь, получить настоящий ответ на своё вспыхнувшее желание. Она всегда терялась в поцелуях мужа, этого даже годы брака изменить не смогли. И Маркелов об этом знал, и частенько пользовался преимуществом. Но сейчас она сама придвинулась к нему ближе, обняла, Серёжка носом в её щёку ткнулся и вздохнул. А Настя глаза открыла.
Не было, конечно, никакого поцелуя. Серёжа спал, его дыхание щекотало Насте щёку, она даже отодвинулась немного. Глаза сонно потёрла, локоть у Маркелова на груди пристроила – так было правильно, так было удобно. Всё ещё никак не могла опомниться от поцелуя, словно он наяву случился. Да и Серёжка рядом лежал, такой знакомый, тёплый, свой, и всё привычно, настолько, что забываешь на него злиться. Настя осторожно пошевелилась, почувствовала руку мужа на своём бедре, то, насколько крепко он прижимает её к себе, и отодвигаться не стала. Конечно, это проявление слабости, но было раннее утро, и можно было притвориться, что она ещё слишком сонная, чтобы сопротивляться и продолжать борьбу. И пока Серёжка спит, можно побыть его женой, как раньше, ведь неизвестно, когда ещё такой случай представится. А если добавить пессимизма, то представится ли вообще.
Настя положила голову ему на плечо, вслушивалась в дыхание мужа, а он вдруг шевельнулся, обнял её покрепче, и колючей щекой потёрся о её висок. Настя на всякий случай глаза закрыла, боясь, что Серёжка проснётся, и поймёт, что она уже некоторое время бодрствует. Позволяет себя обнимать, и всё медлит, собирает минуту за минутой близости с ним, будто в копилку. Так хотелось открыть глаза, и оказаться дома, и чтобы вся история с этой его Ирой, оказалась дурацким сном. Пусть бы ей Дроздова снилась, она согласна, но зато поцелуй из сна стал бы явью.
От её дыхания тёмные волоски на руке Маркелова чуть заметно шевелились. Он обнимал её рукой, и Настя, в конце концов, уткнулась носом в сгиб его локтя. Возможно, это Сергея и разбудило. Пока Настя устраивалась поудобнее, снимала ногу с его ног, осторожно поворачивалась на бок, он глаза открыл, и вначале непонимающе посмотрел. Вот только она настолько занята была своими перемещениями, что совсем этого не заметила. Он не двигался, ждал, что она дальше делать будет, потом взгляд на часы перевёл. В квартире было тихо, Вика ещё спала. Это были любимые утренние часы, раньше Сергей никогда не упускал такого шанса. Проснуться рядом с любимой женщиной – что может быть лучше? Они с Настей всегда любили утро, особенно, утро выходного дня. Когда не нужно было вставать по будильнику, торопиться, считать минуты. Любили лежать в обнимку и обсуждать, чем займутся в этот день. Дела, планы, желания. Или не обсуждать, забыть о планах, и просто заняться любовью. Вот только казалось, что в последний раз это было очень давно. Не две недели, а два месяца прошло, а если вспомнить о бессонных ночах размышлений и сомнений, то и все два года. А сейчас Настя была рядом, уютно возилась у него под боком, устраиваясь поудобнее, куталась в тонкое одеяло, спасаясь от утренней прохлады, проникающей в приоткрытое окно, и к нему спиной прижималась. Рыжие волосы раскинулись по подушке, накрыли руку Сергея, а жена ещё и щекой к его руке прижалась. Кажется, собиралась ещё поспать, а ему безумно хотелось дотронуться до её волос. Провести ладонью, собрать их в кулак, как он любил делать, а потом чуть оттянуть их, чтобы поцеловать жену в шею. Лёгкий аромат духов дразнил, тепло её тела завораживало, а белая кожа плеча притягивала взгляд и губы. Неужели она всерьёз думает, что он позволит ей уйти от него? Они слишком долго строили свою семью и своё счастье, чтобы позволить одной его ошибке всё испортить. Он готов исправлять ошибку, готов просить прощения, готов умолять, если понадобится… И убить Аверина, если ещё раз увидит, как тот смотрит на его жену. Настя не сразу поняла, что Серёжка проснулся. Она так старалась его не разбудить, настолько сосредоточилась на том, чтобы не потревожить его, когда переворачивалась на бок, надеясь, что сможет полежать рядом с ним, не вызвав никаких подозрений, если муж вдруг проснётся, что совершенно не почувствовала его пробуждения. Но когда попыталась натянуть на себя одеяло, вдруг поняла, что оно вместо того, чтобы лечь на её плечо, поползло вниз, и тут же почувствовала прикосновение губ мужа к своему плечу. Даже сказать ничего не успела, не успела решить, как себя вести – сопротивляться или обнять, а Маркелов уже перевернул её на спину и поцеловал. И даже застонал от удовольствия, когда она ответила на его поцелуй.
– Как же я соскучился по тебе.
Настя смотрела на него во все глаза, и понимала, что это её сон – один в один. Вот также Серёжка смотрел на неё, также склонялся над ней, и взгляд пристальный и в то же время нерешительный. Чтобы продолжить свой сон, нужно было самой его обнять. Поднять руку, провести ладонью по плечу мужа, коснуться его подбородка, поросшего тёмной щетиной, щеки, а следом обнять за шею и притянуть к себе.
Он поцеловал её, и Настя поняла, что на самом деле всё это сделала. И на жадный поцелуй ответила, чувствуя, как Серёжка наваливается на неё всем телом. Тяжёлый, горячий, возбуждённый. Она начала терять голову, и поэтому заставила себя открыть глаза, чтобы окончательно не потеряться в его прикосновениях и поцелуях.
– Настён…
Маркелов всё что-то говорил, шептал ей в губы между поцелуями, Настя даже щёки его ладонями обхватила, надеясь, что хоть так заставит его замолчать. А потом вдруг опомнилась. Казалось, что уже поздно, Серёжка настойчиво тянул с неё сорочку, и Настю трясло от понимания того, как сильно ей его не хватало и сколько дней прошло, с тех пор, как он вдруг перестал быть для неё любимым мужем и превратился в предателя. Но на первый план вдруг вылезла мысль, что она совершенно не знает, что будет делать со всем этим, если сейчас оставит все сомнения и займётся с Серёжкой сексом. Он, конечно же, будет чувствовать себя победителем, он успокоится, а она что будет делать? Она сможет успокоиться? Особенно, после их вчерашних разговоров? Ей останется только сделать всё так, как хочет он. Чтобы снова скрыть все факты прошлых проблем, закрыть глаза на его измену и вернуться в Москву, так до конца и не разобравшись, что же между ними происходит. Да, понятно, что ей плохо без него, выть хочется, особенно по ночам, хочется его любить и ни о чём больше не думать, но это не решает их проблем. Раз уж через десять лет это не спасло их от прошлых недоразумений, то и дальше не спасёт. И с каким бы жаром и нетерпением он её сейчас не целовал, придётся его остановить. И самой остановиться. Для начала перестать за него цепляться, как за последнюю надежду. Отпустить.
– Отпусти. Серёжка! – С трудом сумела отпихнуть его от себя. В грудь его что есть силы руками упёрлась, и обрадовалась, когда Маркелов всё же сдвинулся в сторону. Посмотрела на него, зачем-то пригладила его взъерошенные волосы, чисто машинальное действие. А муж тяжело дышал и смотрел на неё в растерянности.
– Насть, ты чего?
– Ничего, – пробормотала она, и поспешила выбраться из постели. Сорочку одёрнула, оглянулась через плечо на взбудораженного Маркелова. Он сидел на развороченной постели и смотрел на неё, глаз не спускал. Всё ещё не верил, что она уходит. А когда понял, резко выдохнул, у него даже плечи опустились, словно из него весь воздух вдруг выпустили.
– Вот так вот меня оставить? – всё ещё не верил он.
– Сейчас Вика проснётся.
Поняв, что спорить с ней бесполезно, Маркелов снова лёг и потёр лицо ладонью. А Настя поспешила из комнаты выйти. Муж продолжал следить за ней взглядом, и это лишало покоя. Сейчас, вырвавшись из его рук, начала остывать и оставалось только удивляться собственной женской слабости. Ещё пару дней назад ей казалось, что она никогда его не простит, не сможет, а проснувшись рядом с ним, пригревшись в его объятиях, забыла обо всём, кроме того, что он ей нужен. Это даже пугало.
Неудовлетворённый Маркелов был ворчлив и раздражителен. Он маялся, кидал на Настю особенные взгляды, от которых её обдавало горячей волной, и она торопилась отвернуться от него. Готовила завтрак, разговаривала с Викой, обсуждая её скорый отъезд в деревню к бабушке и дедушке, и радовалась вместе с дочкой, стараясь не обращать внимания на молчаливого, недовольного мужа. Знала, что он успокоится, что это обычная реакция, из него переизбыток возбуждения так выходит, и через пару часов он станет самим собой, нужно просто подождать. Или отправить Вику погулять, чего Серёжка вполне мог ожидать, но она идти у него на поводу не собиралась, и надеялась, что он это понимает.
– Ты с Викой посидишь? – спросила она за столом. Намазывала для Вики бутерброд её любимым плавленым сыром, водила ножом по хлебу, и это давало ей возможность на мужа не смотреть. Чувствовала его взгляд, его настороженность, а сама дочке улыбнулась, отдала ей бутерброд, и поторопилась глотнуть кофе.
– А куда ты собралась? – всё-таки спросил Сергей.
– В салон. Маникюр надо сделать. Я недолго.
Серёжа кивнул.
– Конечно, мы погулять сходим. Да, стрекоза?
Вика подняла на мать глаза.
– Я тоже хочу маникюр!
– Зачем тебе маникюр в деревне?
– Я девчонкам покажу!
Маркелов хмыкнул.
– Они обалдеют.
– Вот именно. Мам!
– Вика, с тобой идти, это на несколько часов. А я быстро схожу. – Кинула быстрый взгляд на мужа. – Мне звонил агент по недвижимости, говорит, что у него есть покупатель. Сегодня хотят прийти, посмотреть квартиру.
– Отлично, – кивнул тот.
– Так что останешься с папой, – снова обратилась Настя к дочке. – Я быстро вернусь.
Вика надулась. Обиженно засопела, но своего так и не добилась. Жевала бутерброд и показательно страдала. Зато Серёжа начал успокаиваться, Настя заметила, что он расслабился, ел с аппетитом, и попутно дочку уговаривал, рассказывая, куда они пойдут и чем займутся, заверял её, что весело проведут время, даже к дяде Феде в клуб зайдут обязательно. К концу завтрака Вика губы дуть перестала, и всё чаще кивала, соглашаясь с отцом.
Проводив мужа и дочь на прогулку, Настя махнула рукой вслед их машине, постояла немного рядом со своим «жуком», обдумывая, стоит ли ей ехать на встречу с Авериным, а потом всё-таки села в машину. Сашка позвонил утром, когда Серёжа был в душе, и напомнил, что хотел бы с ней сегодня встретиться и поговорить по поводу квартиры. Голос у него был странный, Настя в какой-то момент даже усомнилась, что он о квартире с ней говорить будет, но Аверин сказал, что пригласил её агента, который, кажется, нашёл покупателя, и они все вместе обсудят, как побыстрее всё оформить, в том числе, и договор купли-продажи.
– Я помогу, – сказал Сашка, и Настя решила ему поверить. Какой смысл ему её обманывать?
Вот только Серёжка сходу назвал бы ей с десяток причин для вранья Аверина, Настя была уверена, поэтому и придумала про маникюр. Это был проверенный довод, чтобы ненадолго уйти из дома. Серёжка никогда не спорил, когда ей срочно требовалось посетить салон красоты. Но сегодня её почему-то особенно мучила совесть. Маркелов бы устроил грандиозный скандал, только заикнись она о встрече с Сашкой. Настя видела, как они вчера смотрели друг на друга, и если понимала недовольство мужа, то неприязнь и озлобленность Аверина её беспокоили. Она даже пообещала себе, что сделает всё, чтобы сегодняшняя встреча стала последней. Ей вообще не стоило соглашаться на его якобы помощь. О чём она вообще думала? Мало ей проблем…
И всё-таки почувствовала неловкость, увидев Сашку. Что-то внутри шевельнулось, снова воспоминания накрыли, и Настя заставила себя оторвать от Аверина взгляд, оглядела зал ресторана, в котором он назначил ей встречу. Посетителей почти не было, только двое мужчин за дальним столиком, и сам Аверин за столиком у окна. Агента по недвижимости, которого Настя наняла выполнять всю бумажную работу, не было. Когда Сашка её заметил, оживился, даже со стула приподнялся, и Настя направилась к нему через зал. Прошла мимо приветливой официантки.
– Привет, – сказал Сашка и улыбнулся. Улыбка у него была всё та же – задорная и открытая.
– Привет, – негромко отозвалась Настя. За стол присела и машинально взяла меню, которое ей протянула подоспевшая официантка, но тут же вернула девушке тяжёлую кожаную папку. – Мне чай зелёный, жасминовый если есть. И лимон.
Девушка кивнула, посмотрела на Аверина, обратилась к нему:
– Ваш заказ сейчас принесут.
– Да, спасибо. – Он на Настю взглянул с непонятной неловкостью. – Я позавтракаю, хорошо? Дома не успел.
– Конечно. Где Дорников?
– А… – Этот вопрос, кажется, поставил его в тупик. – Подойдёт, наверное. Я сказал ему место и время. Может занят.
– Он нашёл покупателя?
– Желающего. Придут, посмотрят.
– Очень хорошо. Хотелось бы поскорее.
Сашка смотрел на неё очень внимательно, но ничего не сказал. Подошла официантка, принесла его заказ, и он промолчал. Перед Настей поставили чашку чая и блюдце с лимоном. Она кивком поблагодарила.
– Собираешься уезжать?
– Да, Вике скоро в школу.
– Она уже большая.
– Саш, давай по делу. У меня не очень много времени, надо успеть вернуться…
– В каком смысле? – Он вдруг усмехнулся. – Ты не сказала ему куда пошла?
Настя подняла на него глаза.
– А ты сам, как думаешь? После вчерашнего?
– Если честно, я не понял, почему он так отреагировал. Маркелов настолько ревнив? Кто бы мог подумать.
– Это неважно. Это моя семья, ты же не думаешь, что я буду перед тобой душу открывать?
– Мы просто разговариваем, Насть. Кстати, здесь делают хорошие молочные коктейли. Хочешь?
Она слабо улыбнулась.
– Ты помнишь.
– Конечно, помню. При нашей последней встрече я купил тебе молочный коктейль, а когда приехал в следующий раз, ты уже была с ним.
Настя помнила другое: как он купил ей молочный коктейль, а её тогда тошнило, и думать о нём она уже не могла.
Она сцепила пальцы.
– Как-то не получается у нас о деле.
– Да ладно, Насть. Ты уедешь скоро, мы, наверное, и не встретимся никогда. Можно и поговорить.
Она посмотрела в его тарелку.
– Кажется, этот разговор лишает тебя аппетита.
Он невесело усмехнулся, а Настя продолжила:
– Саш, знаешь, что я очень хорошо поняла? Если постоянно оглядываться назад, очень легко можно разрушить то, что есть. Ты ведь этого не хочешь?
– Откуда ты знаешь?
– У тебя ребёнок.
– Да при чём здесь это? Но мне кажется, я имею право знать.
– Знать что, Саш? Почему я уехала десять лет назад? Потому что так сложились обстоятельства.
Он покачал головой.
– Меня не устраивает такой ответ, Насть.
– Другого у меня нет. Извини.
Аверин отодвинул от себя тарелку с нетронутым завтраком, а сам откинулся на стуле. Разглядывал Настю, и его пристальный взгляд её нервировал.
– Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, – сказала она наконец. Потыкала ложечкой дольку лимона на блюдце. – Что я раскаиваюсь?
– Нет. Я не думаю, что ты раскаиваешься. Мне просто интересно… нужно услышать ответы на некоторые вопросы.
Зазвонил телефон, и Настя обрадовалась этому. Схватила сумку, начала искать мобильный. А увидев имя мужа на дисплее, почувствовала вину. За то, что обманула, за то, что тайком встречается с Сашкой, а тот, вместо того, чтобы помочь ей, как обещал, задаёт ненужные вопросы.
– Да, Серёж. Нет, я ещё не освободилась. – Кинула быстрый взгляд на Аверина. – Скоро… Что? Пусть меряет, как следует. А то понравиться понравились, а палец в упор будет. Посмотри сам, пощупай, где у неё палец. Нет, туфли не надо покупать, мама сказала, что они сами с Викой в город съездят и всё купят. Только кроссовки купите. И папе купи… что ты там ему обещал? Да, хорошо. Конечно, я буду дома. Через час.
Телефон выключила и осторожно выдохнула.
– Он всегда тебя проверяет?
– Это не проверка, Саш.
– Просто ты уже привыкла
Настя не ответила, убрала телефон.
– Увозите Вику?
– Родители её ждут.
– Хорошая девчонка. Живая такая.
– Спасибо.
– Вся в папу, да? Характером.
Вопроса Настя не поняла, пожала плечами.
– Наверное. – Посмотрела в сторону выхода. Дорникова видно не было. – Скорее всего, он не придёт, – озвучила Настя свои мысли. – Пожалуй, я ему позвоню попозже. А сейчас пойду.
– Насть, не убегай. Что ты встрепенулась?
Но она из-за стола поднялась, гордо вскинула голову, очень старалась казаться спокойной.
– Я не встрепенулась, Саша. Просто мне нечего тебе сказать, у меня нет ответов. Всё случилось так, как случилось. И ты не задаёшь мне вопросы, ты заставляешь меня оправдываться.
– А ты передо мной не виновата? – не удержался он.
Настя нервным движением откинула назад волосы.
– А ты передо мной?
Он опустил глаза. Решив не упускать этот шанс, Настя, не прощаясь, направилась к выходу.
Следующим утром Серёжа с Викой собрались уезжать. Выехать решили пораньше, надеясь, ещё до полудня добраться до места. Настя вышла их проводить, дочку расцеловала, для порядка попросила её вести себя хорошо и пообещала приехать за ней в следующий выходной. Очень надеялась, что за неделю все дела с продажей квартиры сможет довести до конца, особенно сейчас надеялась на скорое окончание, ведь Дорников вчера всё-таки приводил покупателя, и Настя получила предварительное согласие на покупку.
– Я вернусь часам к семи, – сказал Сергей, наблюдая за тем, как дочка устраивается на заднем сидении его автомобиля и пристёгивает ремень безопасности.
– Не загадывай. Как приедешь, так и приедешь.
Маркелов усмехнулся.
– Ждать будешь?
Настя бросила на него строгий взгляд.
– А как же. С праздничным ужином.
Серёжа недовольно поджал губы, по достоинству оценив её тон.
– Ты опять всем на свете недовольна. Что вчера с тобой случилось? Какая муха укусила?
– Никакая муха меня не кусала, – воспротивилась Настя. – Но ты, смотрю, быстро успокоился. Зря.
Он вздохнул.
– Да я и не успокаивался, – проворчал он, правда, не слишком уверенно. Сместился чуть в сторону и оказался у Насти за спиной. Не обнял, но положил руки ей на талию, чуть сжал.
Она не оценила, у неё не было настроения на то, чтобы реагировать на его манёвры и подлизывания, но тут она увидела Ольгу. Та шла быстрым шагом, видимо, на работу торопилась, но заметив их, пошла медленнее. И смотрела не на Настю, а на Маркелова. Взгляд удивлённый, смятённый, и растерялась в момент. Настя наблюдала за ней с напряжением. А когда почувствовала, что муж собирается убрать руку с её талии, тут же вернула её на место. Сергей едва слышно хмыкнул, его ладонь снова коснулась Настиного живота, а сам он Ольге кивнул, приветствуя давнюю знакомую.
– Привет, Оль.
Та кивнула, на короткое мгновение встретилась с Настей взглядом, а потом поспешила дальше. Настя смотрела ей вслед, сверлила взглядом, а когда бывшая подруга оказалась от них на приличном расстоянии, схватила мужа за руку.
– Ты видел, как она на меня посмотрела? Это просто невозможно терпеть.
– А чего тебе терпеть? Ты сколько раз с ней встречалась за эти дни? Скоро уедем и всё.
– Всё равно… Вот что я ей сделала? Что я ей сделала такого ужасного, чтобы десять лет меня ненавидеть? Можно подумать, что я тебя из-под венца увела!
Маркелов удивлённо моргнул.
– Что за ерунда, Насть? У меня с ней и не было никогда ничего.
– Вот именно! Я ей ещё тогда сказала, что она всё придумала! А сколько всего из-за её выдумок случилось?
Сергей наклонился к ней и поцеловал в щёку.
– Ладно, не бери в голову. И прекрати себя накручивать. Это же Ольга.
Настя опустила голову, потом коротко кивнула.
– Да. Ольга.
Вика открыла окно и выглянула.
– Пап, мы поедем или нет? Мне надоело сидеть!
– Окно закрой, – требовательно попросил Маркелов. – Сейчас поедем. Я с мамой прощаюсь.
– Ничего ты не прощаешься, вы разговариваете!
– Вика!
Девочка окно прикрыла и вернулась на своё место.
– Поезжайте. – Настя от мужа отступила, освободилась от его рук. Дочке послала воздушный поцелуй. А когда Маркелов полез к ней целоваться, снова подставила ему щёку вместо губ. А потом не утерпела и сказала: – От твоих баб одни проблемы. У меня.
Серёжка выразительно закатил глаза, говорить ничего не стал, и сел в машину. Отъезжая, посигналил на прощание. Настя им рукой помахала.
С Ольгой в этот день ещё раз встретились, на этот раз на её рабочем месте. Настя отправилась в магазин, по пути раздумывала о том, что можно было бы заехать и в другой супермаркет, но потянуло её именно во «Вкус-торг». Злилась и поэтому думала о том, что она точно не сделала ничего предосудительного, чтобы от Ольги бегать и прятаться. Если ей есть, что Насте сказать, то пусть скажет. А та ей ответит. Ей надоело терпеть и молчать. А то на самом деле уедет, и будет думать о том, что они с Ольгой не решили и не сказали друг другу.
Бывшая подруга напряглась, когда увидела её. Настя специально встала в очередь в её кассу, и сама себе удивлялась: видимо, чувство осторожности её оставило. Но уж слишком хотелось взглянуть Ольге в глаза, прямо, без всякого смущения и стеснения. Очень кстати за ней так никто больше и не занял, и когда очередь до Насти дошла, они с Ольгой остались с глазу на глаз. Настя доставала из тележки продукты, ставила их на ленту, а сама на Ольгу посматривала.
– И как тебе Маркелов? Изменился?
– Мне не интересно.
– Правда? А сама споткнулась, когда его увидела.
Ольга нахмурилась, зло посмотрела.
– Что тебе надо?
Настя легко пожала плечами.
– Ничего. Пытаюсь предугадать, какие теперь слухи по двору пойдут.
– Зря ты думаешь, что я распускаю слухи о тебе.
– Да?
– Да. Мне не нужно этого делать, Насть, ты сама прекрасно с этой задачей справляешься. Натворишь дел, а потом удивляешься, почему о тебе все разговаривают.
– Занятно. Может, мне стоит у тебя поучиться, как не привлекать к себе внимание и всегда оставаться чистенькой?
Ольга ядовито улыбнулась.
– Может быть.
Охранник подошёл к кассе, вопросительно взглянул на Настю.
– У вас всё в порядке?
– Да, спасибо. Разговариваю со старой знакомой.
Он кинул на Ольгу предостерегающий взгляд и отошёл, но продолжал наблюдать за ними со стороны.
– Хочешь, чтобы меня уволили? – злым шёпотом спросила Ольга.
– Не хочу. Зачем мне это? – Складывала покупки в пакеты, чувствовала, что злость отступает, а ей на смену приходит раскаяние. Как-то глупо она себя ведёт, как в детстве. Они даже пререкаются с Ольгой точно так же, как десять-пятнадцать лет назад. – Я не собиралась с тобой ругаться, извини меня. Просто я не понимаю, за что ты меня ненавидишь. Что я такого ужасного сделала именно тебе?
– Тебя интересует?
– Представь себе. Я не думала, что через десять лет ты будешь также смотреть на меня волком, как и в день моего отъезда. Я же помню…
Ольга опустила глаза, затем отрывисто назвала сумму для оплаты, а когда возвращала Насте пластиковую карту, сказала:
– Иди, Настя. Я не буду с тобой говорить. Тем более здесь. Я работаю.
Она кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Молча забрала пакеты и пошла к выходу. «Жук» был припаркован рядом с входом, Настя багажник открыла, а сама оглянулась, посмотрела сквозь стеклянные двери. Поняла, что Ольга наблюдает за ней. Со злостью хлопнула крышкой багажника, как никогда не поступала, и села за руль. И почему она думала, что её возвращение не создаст никаких проблем? Что все давно успокоились и всё забыли?
Складывалось такое ощущение, что ситуация накалилась до предела, а тучи продолжают сгущаться. После общения с Ольгой, Настя себе места найти не могла. Занималась домашними делами, а сама думала, думала. Вспоминала, как Ольга на неё смотрела тогда, десять лет назад, и сейчас; вспоминала интонацию и слова, нетерпение во взгляде подруги. Это не должно было её волновать, после стольких-то лет, когда Ольги не было в её жизни, она давно перестала быть близким человеком, и Настя уже давно не мучилась по этому поводу, срок давности, как говорится, истёк. Но оказавшись здесь – в этом городе, дворе, квартире, – всё это вернулось. Сейчас казалось, что она помнила каждый день своего детства, много лет, которые прошли рядом с людьми, которые теперь считают её чужой и не упускают возможности напомнить ей о её ошибках. Но разве эти ошибки не ударили в первую очередь по ней? Разве не она училась с ними справляться и жить? Но никто, кроме неё, об этом не знает. Даже Серёжка не всё знает. Он если и догадывался об одолевающих её сомнениях и отчаянии в некоторые периоды, то не знал, насколько она мучилась наедине с собой. Настя всегда старалась от него скрыть, чтобы не нагружать, не заставлять волноваться… А Ольга, Аверин, его мать, да все знакомые из её прошлой жизни, кроме, наверное, Федьки Лера, думают, что она уехала в сказочную жизнь, и прожила десять лет в счастье и благоденствии. Они ведь понятия не имеют, на какие уступки самой себе ей пришлось пойти в своё время. Вот чтобы построить их с Маркеловым сегодняшнюю жизнь. Никто не знает!
В самый разгар столь сокрушительных для её нервной системы размышлений явился Сашка. Настя никого не ждала, знала, что муж вернётся часа через два, не раньше, а она последние часы драила квартиру – мыла двери, косяки, полы, выметала углы, даже на шкафы залезла, чтобы пыль вытереть. Вроде бы делала это, чтобы подготовить квартиру к продаже, но на самом деле ей нужно было на что-то выплеснуть своё раздражение. Рядом никого не было, чтобы поругаться или выговориться, а физический труд помогал освободиться от отрицательных эмоций. И вот в самый разгар работы раздался звонок в дверь. Настя отвлеклась от размышлений, спрыгнула со стула, с которого пыталась дотянуться до карнизов над окном, чтобы их протереть, посмотрела на часы, потом прилипшие к вспотевшему лбу волосы смахнула. Звонок повторился, Настя направилась в прихожую, гадая, кто это может быть. Единственный желанный гость, который мог посетить их квартиру, это Фёдор, но время было не его, в это время он обычно уходил в клуб. А открыв дверь и увидев Аверина, она нахмурилась, чувствуя, что дурное предчувствие и раздражение после встречи с Ольгой возвращаются.
– Ты зачем пришёл?
– Мы вчера не договорили.
– И ты явился ко мне домой? Договаривать. Саш, ты с ума сошёл?
Аверин окинул её быстрым взглядом. Настя казалась запыхавшейся, щёки раскраснелись, одета была довольно небрежно, а в руках тряпка.
– Убираешься? Маркелов здесь?
Она вдруг закусила губу в расстройстве.
– Ты пришёл поругаться с ним? Испортить мне жизнь?
– Нет, поговорить. – Он перешагнул порог, вынуждая её отступить, а потом дверь захлопнул. Смотрел испытывающе, а Настя тряпку на пол бросила.
– Машины его нет. Уехал?
– Я должна отвечать? Саш, я серьёзно, ты зачем пришёл?
– Ты вчера сбежала.
Она криво усмехнулась.
– С чего ты взял, что я сбежала? Я ушла, потому что ты начал заговариваться.
За дверью послышались голоса, соседи поднимались по лестнице, смеялись, и Настя машинально отступила в комнату. А Аверину напомнила:
– Ты явился ко мне в дом, уже темнеет, а моего мужа нет. Завтра утром твоя мама разнесёт по всему двору, что я бессовестная шлюха, которая сбивает её любимого сыночка с пути истинного и уводит от законной жены.
Он досадно поморщился.
– Я с ней поговорю.
Настя даже рассмеялась.
– Поговоришь? О чём? Чтобы она меня шлюхой не считала?
– Настя, прекрати! Ты преувеличиваешь, сама на себя наговариваешь!
– Да откуда ты знаешь? Ты вообще меня не знаешь! – Отвернулась от него и пожаловалась: – Надо было послушаться Серёжку, он просил меня уехать… Но я не думала, что так будет, правда. Я не понимаю, что я вам всем сделала. И не понимаю, почему переживаю из-за этого!
– Потому что мы не чужие.
Настя повернулась к нему.
– Не чужие? Не знаю, у меня такое чувство, что я никого из вас никогда не знала.
Саша привалился плечом к дверному косяку, приглядывался к Насте с прищуром. Потом спросил:
– Что случилось? Тебя аж трясёт.
Она приложила ладонь к горящей щеке.
– Ничего. Я сама себя накрутила. – Рукой взмахнула. – Я сегодня снова говорила с Ольгой.
– Поругались?
– Нет! Почему я должна с ней ругаться? Я ей ничего не должна. А она ведёт себя так, словно…
– Что?
– Словно я ей жизнь сломала! Вы все себя так ведёте. И ты тоже.
Аверин на пару секунд опустил глаза.
– Ты не сломала мне жизнь.
Настя приложила ладонь к груди и произнесла, не сдерживая сарказма:
– Спасибо тебе большое. А то после вчерашнего я сомневаться начала.
– Насть, я не собираюсь тебя ни в чём обвинять. Но ты вернулась… – Он помолчал, затем произнёс: – Я хотел, чтобы ты вернулась.
Она покачала головой.
– Я не вернулась, Саша. И не собираюсь возвращаться.
– Ты довольна своей жизнью?
– Да!
– Врёшь. Врёшь. – Он сделал шаг к ней. – Иначе бы так не злилась, не нервничала так.
– Вот только не надо лезть ко мне в душу, хорошо? И я очень прошу тебя уйти. Серёжа скоро приедет.
Сашка сверлил её взглядом, потом с шумом втянул в себя воздух, сунул руки в карманы брюк.
– Я просто хочу знать, почему ты тогда уехала.
– Ты правду хочешь знать?
– Да.
– Хорошо, я скажу тебе правду. – Настя нащупала рукой стол, ища, на что бы опереться, чтобы чувствовать себя поувереннее, а другую руку в бок упёрла. – Я уехала, потому что у меня выбора не было. Потому что вы все, те, которые не чужие, этого выбора мне не оставили. Потому что Серёжка бы уехал, и вы бы меня со свету сжили своими попрёками и шёпотом за спиной. А я не могу так жить. Я не могу жить, когда в меня пальцем тыкают. Потому что ты притащил тогда какую-то шалаву и тебе слова никто не сказал, все злорадствовали, а делали вид, что жалеют меня, а когда я осталась бы одна, мне бы под ноги плевали. И поэтому я уехала. Он позвал, и я уехала.
