Текст книги "Крылья за моей спиной (СИ)"

Автор книги: Екатерина Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Газ выключила, когда почувствовала запах подгоревшего мяса. Но сейчас не в состоянии была заниматься обедом, а точнее, его спасением. Крышкой сковороду накрыла, руки полотенцем вытерла и в нетерпении откинула его в сторону, не обратив внимания на то, что оно на пол упало. И прислушивалась: к звукам за окном, к голосам, к скрипу качелей, к звуку захлопнувшейся подъездной двери, а потом дверь квартиры открылась. Без звонка, стука, Маркелов просто дверную ручку дёрнул и вошёл. Настя резко отвернулась к окну, когда поняла, что ещё секунда – и он окажется на кухне. Увидела дочку, вернувшуюся к качелям, видела, как Вика, продолжая подпрыгивать на месте от радости, делится с незнакомой девочкой новостями. Папа приехал!

– Настя.

– Я же говорила, что всё бросать и приезжать не стоит.

Сергей на кухню вошёл, обвёл непривычно тесное помещение взглядом. Если честно, ничего не узнавал, только если саму квартиру и вид из окна. И запахи. Пахло жаренным со специями мясом и немного ванилью от большой белой свечи, стоявшей на старом холодильнике. Настя всегда покупала эти ароматизированные свечи, ей нравился аромат. Но всё это не имело никакого отношения к этой квартире, это были запахи их дома, их настоящего, а не прошлого, которое жило здесь. Или Настя надеялась, что жило.

Маркелов осторожно повёл левым плечом, чувствуя, как оно ноет с каждой минутой всё сильнее, потом присел на табурет, не сводя с жены напряжённого взгляда. Не знал, что сказать ей. Пока ехал из Москвы, пытался речь сочинить, казалось, что получается, но сейчас стало понятно, что в голове ни одной дельной мысли, всё впустую.

– Зачем ты из дома уехала? Я приехал, а вас нет.

– А ожидалось, что я буду дома тебя ждать? Как всегда. – Она вплотную подошла к открытому окну, понимая, что не может посмотреть на мужа. Не хотелось показывать ему своё волнение.

– Настя, – снова начал он и запнулся. – Я тебе всё объясню. Я тебе клянусь.

– Что ты делаешь? – Она не выдержала и горько усмехнулась. Повернулась наконец. – Ты мне клянёшься? Серёж, у тебя, вообще, совесть есть?

– Есть, – произнёс он, но вроде бы через силу.

– Нет у тебя совести! – Она наклонилась, подняла упавшее полотенце. – Ты зачем приехал?

– Что значит, зачем? – удивился он. Поднялся. – Я приезжаю, ни тебя, ни ребёнка дома нет. А эта Мата Хари грё…

– Серёжа!

Он рукой махнул.

– Подружка твоя загадки мне загадывает! Уехала, видеть тебя не хочет!..

– Не хочу, – подтвердила Настя в запале.

– И для этого нужно сбегать? Тебе что, двенадцать лет?

– А тебе сколько? Пятнадцать? Гормоны взыграли в одном месте?

Они замолчали, столкнувшись взглядами. Настя была не на шутку возмущена, взглядом мужа сверлила, и тот первым отступил. Сначала глаза виновато опустил, а затем и шаг назад сделал. Повторил:

– Я тебе всё объясню. Только выслушай меня спокойно.

– Выслушать тебя? Как ты мне врать будешь? Не хочу. Как и не хочу знать, чем ты занимался с ней в том пансионате.

Маркелов резко выдохнул.

– Насть, всё не совсем так, как ты думаешь.

– Не совсем так? Но так. Только не совсем.

Сергей ругнулся вполголоса, отвернулся на секунду, а Настя ждать не стала, и вовсе повернулась к нему спиной. Снова занялась обедом, сняла со сковороды крышку, взяла деревянную лопатку, принялась переворачивать мясо, потыкала его краем лопатки. Потом вспомнила, что газ выключила, и тоже чертыхнулась негромко. Почувствовала руку Маркелова на своей талии и дёрнулась.

– Не трогай меня.

Он отступил, но больше сказать ничего не смог, Вика вернулась, громко хлопнула входной дверью, и, не разуваясь, вбежала на кухню. Сразу потянулась к отцу.

– Папа, наконец-то ты приехал!

Маркелов вынужденно улыбнулся, снова опустился на табурет, обнял дочку.

– Ты соскучился, зайчик?

– Да. Да и нам никто не помогает, когда тебя нет!

– Правда? – Сергей кинул на жену долгий взгляд, но та по-прежнему стояла к нему спиной, мясо на сковороде шипело и скворчало, и она занималась им, хотя, Маркелов видел, насколько резки и порывисты все её движения.

– Даже некому сумки нести. – Вика повисла у отца на руках. – Правда, дядя Федя помогал, но он странный. Очень странный.

Сергей дочке в лицо взглянул.

– Какой дядя Федя? Лер?

Вика только плечами пожала, и пришлось обратиться к жене.

– Настя, Лер, что ли?

– Да, – отрывисто ответила она. Повернулась, посмотрела на дочку, на то, как она к отцу льнёт. – Вика, иди мой руки. Скоро обедать.

– Пап, а ты привёз мне?..

– Вика, ты слышала, что я сказала?

Вика губы надула, но спорить не стала, из кухни вышла. Серёжа взглянул с укором.

– Зачем ты кричишь на ребёнка?

– А ты зачем приехал? Меня поучить, как ребёнка воспитывать? Вот и думал бы о ребёнке, а не о бабах.

– Тише.

Настя не ответила, взяла нож и стала нарезать овощи на салат. Серёжка сидел рядом и смотрел на неё. Думал, видимо, что сказать, как её убедить. Настя, в конце концов, не выдержала, посмотрела на мужа с негодованием.

– Ты хочешь, чтобы я себе палец отрезала?

– Чёрт…

Он поднялся и ушёл в комнату. А Настя замерла ненадолго, пытаясь справиться с дыханием и проглотить тугой комок в горле. Вот только слёз ей не хватает.

– Папа, ты привёз мне куклу?

Настя выглянула в окно, увидела, что муж вместе с дочкой к машине идут, через несколько минут они показались из-за куста боярышника, у Маркелова в руках была спортивная сумка с вещами. Настя нахмурилась. Он что, вещи привёз? Всё-таки наглости Маркелову не занимать.

Вопрос с вещами очень хотелось прояснить. Насте едва удалось вытерпеть обед, на Серёжу смотрела и внутренне всё сильнее закипала, не прислушиваясь к тому, о чём он с дочерью разговаривал. Замечала его взгляды исподлобья, что он на неё, Настю, время от времени бросал, но не собиралась давать ему никаких надежд. Предпочла бы, чтобы он уехал прямо сейчас, иначе их ждёт серьёзный скандал. А стены в этом доме тонкие, и соседей они наверняка повеселят. Смотрела, как муж ест, и злилась на его аппетит. Ничего этого толстокожего носорога не берёт. Правда, взгляд виноватый, но это не имеет никакого значения. Уже не имеет.

– Можно погулять?

Настя поворошила вилкой салат в своей тарелке, выждала секунду, а после на дочь взглянула.

– Что за девочка, с которой ты познакомилась?

– Её зовут Лена, – с готовностью ответила Вика. Сунула за щёку шоколадную конфету, посмотрела на горячий чай. Сергей, не вставая, достал с полки ещё одну чашку и отлил в неё немного чая, подул. Всё настолько привычно, по-домашнему. Настя так разозлилась, что сжала руку в кулак, правда, перед этим сунула её под стол, чтобы никто не видел. – Она вон в том доме живёт. – Вика указала рукой за окно. – Мы договорились, что погуляем после обеда.

Сергей кивнул.

– Ну, иди, раз договорились. Только со двора не уходите.

– Хорошо. Мы на качелях будем. Я попила, пап.

– Тогда иди.

– Куклу можно взять?

– Да. В сумке у меня.

Вика бегом кинулась в большую комнату, что-то там делала несколько минут, чем-то шуршала, а потом ушла из квартиры, прижимая к себе подарок. Как только дверь хлопнула, закрываясь за ней, Настя из-за стола поднялась, отнесла свою тарелку к раковине. Маркелов настороженно наблюдал за её действиями.

– Ты что, вещи свои привёз?

– А не должен был?

– Маркелов, ты издеваешься? Ты вообще соображаешь? – Настя не кричала на него, просто сил не было. Говорила злым шёпотом, и взглядом мужа буравила. – Ты думаешь, что я тоже кукла деревянная? Я, по-моему, вполне ясно дала тебе понять, что не хочу тебя видеть. И слышать, что ты мне скажешь, тоже не хочу. Я всё это знаю наизусть, все твои байки. Сама рассказать могу и за тебя перед собой оправдаться. Вопрос в том, что не хочу.

Сергей рот салфеткой вытер, бросил её на стол рядом с собой, и повернулся к Насте лицом.

– А я и не прошу.

– А, то есть, ты настолько обнаглел? – Она лишь головой покачала. На мгновение с мужем глазами встретилась, поняла, что долго не выдержит, и, не успев как следует подумать о последствиях, с кухни ушла. И даже дверь в комнату за собой закрылась, словно это могло Серёжку остановить. А пока остановилась у разложенного дивана, глядя на сумку с его вещами. Захотелось сесть рядом с этой сумкой и разреветься. Ну, почему, почему Маркелов так глупо всё испортил?

– Солнце, прости меня.

Он тихо, незаметно появился за её спиной, дотронулся осторожно, каждую секунду ожидая, что она отшатнётся от него. Ладони легли на Настины плечи, чуть сжали, а затем Маркелов решил, что была не была, и носом в затылок жены ткнулся.

– Я знаю, что я сволочь последняя. Я ведь ещё тогда понял всё и сбежал от неё. Приехал на день раньше, но… Настён, пожалуйста.

Она очень осторожно вытерла слёзы, потом плечами повела, освобождаясь от его ладоней, отошла на другой конец комнаты.

– Хорошее оправдание, – криво усмехнулась она. – «Я сбежал от любовницы к тебе». «Не виноватый я, она сама пришла». Так что ли?

Он глаза опустил.

– Нет, я не говорю, что не виноват.

– Ты и в этот раз от неё сбежал?

Серёжа поднял на неё настороженный взгляд.

– Это была командировка, и не более. – А встретив недоверчивый взгляд, разгорячился. – Я тебе клянусь. Не было ничего после того раза. Насть, да мы не одни в Ригу ездили, вчетвером. Можешь проверить!

– Я не буду проверять, ты же знаешь.

– Тогда поверь мне.

– Я слышала…

– Что ты слышала?! Как она меня на обед звала?

Настя разозлилась.

– Понятия не имею, куда она тебя звала! И не надо передо мной оправдываться, я не просила! Я просила оставить меня в покое!

Маркелов упрямо выдвинул подбородок.

– Ты моя жена.

– Но это не значит, что можно надо мной издеваться!

– Над тобой никто не издевается. Это была ошибка!

– Ошибка? – Настя даже усмехнулась, весьма устрашающе. – Как удобно! Нагадить человеку в душу, а потом объявить это ошибкой! Сколько этих ошибок уже было?

Сергей отвернулся от неё, голову чуть откинул, делая глубокий вдох. А Настя тем временем продолжила:

– Я устала, понимаешь? Устала прощать тебя, понимать, входить в твоё положение. Думать о благополучии семьи! Почему я об этом думать должна? Тебе скучно, видите ли, тебе удовольствий не хватает, – ты ведь у нас занятой, устаёшь! – ты их на стороне ищешь. А я должна понимать и прощать!

– Настя, тише, на улице слышно.

Она со злостью захлопнула окно, стёкла в старых рамах задребезжали. Замерла ненадолго, стоя к мужу спиной, и уперев руку в бок. И губы поджала, надеясь, что они перестанут трястись.

– Ты думаешь, дело в этой блондинке? Как её зовут? Ира?

– Это неважно.

– Да? Ну и чёрт с ним, с именем. Не в этой блондинке дело, Серёжа. И даже не в том, что ты с ней спал. Дело в том, что ты врал мне. Смотрел мне в глаза и врал. Не один день и не одну неделю. Эта чёртова годовщина ещё!.. Всё было так хорошо, так сахарно! Мы не ругаемся, секс, обещания, подарки, а в итоге всё оказалось ложью. И мне страшно, понимаешь? Я не знаю, сколько мы так уже живём. Точнее, я живу.

Он посмотрел с раздражением.

– Настя, ну ты не придумывай того, чего не было. В чём ещё ты меня обвинишь? Может, в двоежёнстве?

– Сам виноват! Я, вообще, не знаю, с кем я живу.

Маркелов в сердцах всплеснул руками.

– Отлично, договорились! – И тут же пошёл в наступление. – Мы хорошо живём. Всё у нас есть! У нас ребёнок счастливый, я всё для вас делаю. Настя, я для вас живу! Что ещё мне сделать, чтобы ты поверила? Под поезд лечь?

– Вот только не надо мне угрожать!

Серёжа зло выдохнул и тихо сказал:

– Я не угрожаю. Просто… Это была ошибка. Чёрт, да не нужна она мне!

– Тогда зачем ты с ней спал? Чего тебе не хватало? Ты можешь мне объяснить? Я никак не могу этого понять. Я думаю, думаю об этом. Ладно, раньше, но сейчас… Всё ведь для тебя, – добавила она тише и с горечью. – Я только и думаю: что Серёже нужно, как ему лучше, как удобнее, что важнее – семья или карьера его. А потом оказывается, что вместо благодарности, ты любовниц отдыхать возишь, пока я…

– Настя, всё, хватит. – Он подошёл вплотную и снова за плечи её схватил. В лицо ей заглянул. – Успокойся.

Она почувствовала его дыхание на своём лице и зажмурилась, чуть осела на его руках. Обидно было настолько, что боль в груди. А Маркелов её обнял и прижал к себе, пользуясь тем, что она не сопротивляется. По спине погладил, успокаивая. И вновь зашептал:

– Прости меня. Мне никто кроме тебя не нужен. Чёрт меня попутал… Мы на самом деле собирались в Новосибирск, но потом, в последнюю минуту, всё отменилось, и… Не знаю. Прости, родная.

Её затрясло. Заревела навзрыд, нервы сдали, и сдерживаться уже не получалось. А Серёжка её сжал, сильно и так привычно, в шею ей дышал, даже поцеловал, а когда Настя попыталась его оттолкнуть, отпустил, настаивать не стал. Она его руки оттолкнула, без сил опустилась на диван, слёзы вытирала. А Маркелов на пол сел, сначала в лицо ей заглядывать пытался, но когда понял, что Настя этого не хочет, уткнулся в её колени. Настя смотрела на его макушку, на взъерошенные русые волосы, к которым, против воли, тянулась её рука, потом сделала глубокий вдох, смахнула слёзы, после чего сказала:

– Я вернусь в Москву и подам на развод. Я больше не могу.

Он напрягся, Настя почувствовала, как его руки с силой сжались на её ногах, но это была единственная реакция на её слова. Серёжка ещё минуту сидел так, а потом легко поднялся, не глядя на Настю.

– Нет.

Настя смотрела на него во все глаза.

– Нет? Но ты не можешь мне запретить!

– Я сказал – нет! – Он заорал, и она зажмурилась. Слёзы снова потекли, перед глазами всё расплывалось, и как Настя их не вытирала, ничего не помогало. Потом Серёжка подошёл, снова на корточки присел, осторожно прикоснулся, словно спугнуть её боялся. – Мы с тобой поговорим позже, когда оба немного успокоимся. Я завтра утром уеду… у меня в среду суд. А вот в следующий раз мы поговорим. Да? Настя.

Она оттолкнула его руки.

– Не трогай меня.

Маркелов отстранился.

– Не буду трогать, – согласился он. – Но и не уеду сегодня, не проси. – Руку поднял и вытер её мокрую щёку, Настя головой дёрнула, не в силах вытерпеть его прикосновение.

Они не разговаривали весь вечер. Настя даже из комнаты не выходила. Лежала, уткнувшись взглядом в стену, вспоминала раз за разом их разговор и слёзы вытирала. Они никак не хотели останавливаться, а в душе такое отчаяние, невозможно понять, что с ним делать. Слышала голоса мужа и дочери за стеной, звук работающего старенького телевизора, фильм какой-то шёл, но она даже не делала попытки прислушаться. Вика иногда смеялась, и это успокаивало. Значит, не поняла, не почувствовала, что родители разругались в пух и прах. Маркелов иногда в её комнату заглядывал, замирал ненадолго в дверях, к Насте приглядывался, но она ни разу на него не взглянула. И только ближе к ночи забеспокоилась, когда поняла, что муж к ней спать придёт. В этой квартире нет гостиных и диванов в ней. А с тех пор, как тётка Галя вывезла почти всю мебель, оставив лишь старое и ненужное, и вовсе осталось два дивана. Небольшой, на котором Вика едва в полный рост помещалась, и тот, на котором Настя в данный момент лежит. Ни раскладушки, ни кресла, даже лишнего матраса нет.

– Настя, ты ужинать будешь?

Она помолчала, не зная, стоит ли отвечать. Потом решила, что если продолжит упрямиться, это привлечёт внимание Вики. Поэтому негромко ответила:

– Нет.

Маркелов продолжал мяться в дверях комнаты.

– Может, чай тебе принести?

– Не хочу.

Ещё несколько секунд, и он захлопнул дверь. И Настя услышала обеспокоенный голос дочери:

– Мама заболела?

– Нет, зайчик. У неё голова болит, пусть спит.

– Пусть, – согласилась Вика.

– Хочешь бутерброд с плавленым сыром? Ты ведь любишь.

– И чай с молоком! – тут же подхватила Вика.

– Да, и чай с молоком.

– Только без пенки, пап!

– Ты долго будешь это мне припоминать?

– Да! – Вика рассмеялась, а Настя зажмурилась. Как можно представить, что она будет жить без всего этого?

Серёжа пришёл в постель часа полтора спустя. Было ещё достаточно рано по их меркам, они никогда в это время не ложились, по сути, вечер только начинался, но сейчас было не то настроение, не та ситуация и не то место. Откровенно нечем было заняться. Да и Серёжка устал, Настя была в этом уверена. Она к этому моменту уже измаялась, вертелась с боку на бок, но не могла уснуть, не могла избавиться от мыслей и от чувства ожидания. Смешно, глупо, но она ждала, когда муж придёт, чтобы лечь в постель. Они три ночи спали врозь, и она соскучилась по нему. Просто по его присутствию, по его дыханию, по теплу его тела. За измену, предательство, хотелось его убить. Ударить посильнее, причинить боль, забыть о нём, вот только возможным это не представлялось, и пока не ясно, что делать со своей обидой, наверное, самой сильной за все годы их брака, потому что измена была настолько неожиданной, как нож в спину. И не смотря на всё это, привычка брала верх, и Настя скучала по нему. Как бы хотелось сделать вид, что ничего не было. Как бы хотелось, чтобы ничего не было! Чтобы он не врал, не спал с этой Ирой Дроздовой, не возил её в пансионат и не оплачивал её спа-процедуры. Как бы хотелось, чтобы он её, свою жену, туда повёз, и они провели бы отличные выходные, оставив ребёнка на бабушек и дедушек, а то и на Григорьевых. И тогда бы она сейчас не плакала, и ей не пришло бы в голову произнести слово «развод», по-прежнему любила бы мужа и радовалась своей судьбе.

Маркелов тихо вошёл в тёмную комнату, прикрыл за собой дверь, остановился, прислушиваясь к тишине в квартире. В уме перебрал, все ли окна он на ночь закрыл и везде ли свет выключил. Потом вгляделся в темноту, стараясь различить на чужой постели силуэт жены. Слышал, как Настя некоторое время назад выходила в ванную, но не стал появляться ей на глаза, сидел с Викой, ждал, пока она заснёт. И слушал шаги жены за стеной, прислушивался к шорохам и звукам открывающихся шкафов. А думал о том, что Настя развода попросила. Это ведь довести до такого надо, чтобы любимая женщина от тебя уйти захотела, не смотря на всё, что их связывает, на десять лет брака и обожаемого ребёнка. И сюда приехала. Маркелов уставился на окно, вспоминая, как десять лет назад влез в него, чтобы поговорить с Настей о её положении. О ребёнке, который сейчас спокойно спит и сопит, уткнувшись носом в край одеяла. Сейчас уже страшно представить, что тогда, десять лет назад, всё могло пойти как-то иначе. И сразу потянуло в другую комнату, ближе к жене, и пусть не объяснять и не клясться, а просто почувствовать её рядом, увериться в своих силах, что он никуда её не отпустит. По крайней мере, очень постарается.

Всё-таки странно, что они снова здесь.

Сергей к дивану прошёл, снял футболку, не придумал, куда её повесить, и тогда положил прямо на пол. Следом за футболкой последовали спортивные штаны. На постель сел и осторожно потянулся, поднял левую руку, а когда опустил, потёр плечо. Поморщился.

– Болит? – тихо и безучастно поинтересовалась Настя.

– Немного, – признался он.

– У меня в сумке обезболивающее есть.

Он не спешил радоваться такой заботе, поэтому не полез к жене, не стал выяснять, оттаяла она или нет. Чувствовал, что в данных обстоятельствах следует проявить осторожность. Поэтому лёг, накинул на себя одеяло, а ноющую руку закинул наверх, на подушку, вытянул осторожно, пристраивая поудобнее.

– К утру пройдёт. Спи.

Настя лежала, подложив под щёку ладонь, смотрела на тёмный силуэт мужа, и ненавидела себя за всё, что в данный момент к нему чувствовала. За жалость, за то, что хотелось придвинуться к нему, забрать его боль. И его ненавидела, за всё, что он сделал. Даже непонятно, кого больше: себя за слабость или его за дурость.

– Ты тоже… – шёпотом проговорила она спустя несколько минут, – подумай о том, что я тебе сказала. Может, так лучше будет. Невозможно всю жизнь врать. Может, мы выдохлись?

Маркелов не ответил. Зубами скрипнул и отвернул голову, закрыл глаза, приказывая себе тотчас заснуть. Думать он ни о чём не собирался.

11

На следующее утро Сергей уехал рано. Настя проснулась вместе с ним, и некоторое время лежала, прислушиваясь к его шагам, к шуму воды в ванной. А когда Маркелов в комнату вошёл, глаза закрыла, собираясь притвориться спящей, хотя чувствовала себя при этом глупо. Она боится смотреть ему в глаза, и разговаривать не хочет, взрослый человек так бы ему и объяснил своё нежелание общаться, а она носом в подушку уткнулась и ждёт, когда он из комнаты выйдет. Сквозь полуопущенные ресницы подглядывала за ним, смотрела на его спину, когда он на край постели присел, потом следила, как он джинсы надевает, а в голове мысли о том, что она ему вчера сказала. Развод.

Развод – это когда люди расходятся в разные стороны, начинают отдельную друг от друга жизнь, возможно, с новыми людьми, и больше нет обязательств перед бывшим партнёром, планов на будущее и никаких надежд. Одно слово «партнёр» заставляет неуютно ёжиться. То есть, после десяти лет брака, после всего, что было, они с Серёжкой партнёры? Такое чувство, что не брак, а карточная игра позади.

– Настя.

Дышать было нечем, но она так и не подняла головы от подушки, только напряглась, когда муж наклонился к ней.

– Хватит притворяться, – попросил тем временем Маркелов.

Она выдохнула и отодвинулась, убрала с лица волосы. Глаза открыла, но на Серёжу не посмотрела, ждала, что он скажет. А муж подумал да и сел рядом с ней, взглядом её ощупывал. На подушку откинулся, опираясь на локоть.

– Может, вместе в Москву поедем?

Настя подобного предложения не ожидала, удивлённо моргнула.

– Что?

Маркелов поморщился, досадуя сам на себя.

– Я понимаю, ты меня ненавидишь… И право на это имеешь. Но может, ты будешь ненавидеть меня дома? Подожди, не отказывайся сразу, – попросил он, когда заметил, что Настя пытается выбраться из-под одеяла и сесть. – Я сделаю всё, что ты захочешь. Даже уйду, поживу в гостинице… Но поедем домой, тебе нечего здесь делать.

– Я сама решу, есть у меня здесь дела или нет.

Серёжа уставился ей в лицо.

– Именно здесь?

Настя зло скинула с себя одеяло, села и спустила ноги на пол. Нервным движением поправила бретельку сорочки.

– Я не буду перед тобой отчитываться. И не буду тебе напоминать, почему я здесь и зачем.

– Было бы интересно послушать, – хмуро проговорил Маркелов за её спиной.

Его тон резанул по нервам. Настя вскочила, а мужу посоветовала:

– Поезжай в свою Москву.

– В мою Москву? А ты, значит, останешься здесь?

Она спокойно кивнула.

– Да. У меня отпуск, могу проводить его, где хочу.

– Хорошее место ты нашла.

– Отличное. А ты поезжай, наслаждайся свободой, которой тебе так не хватало. Не хватало ведь?

Маркелов явственно скрипнул зубами.

– Ты чего от меня хочешь?

Настя повернулась к нему и взглянула со значением.

– Я вчера тебе всё сказала. Я не буду с тобой жить, не буду. Я устала.

– Не кричи, Вика спит.

– Тогда не выводи меня из себя. Ты зачем с утра этот разговор опять затеваешь? Мне нечего тебе сказать, Серёжа. Всё было сказано ещё вчера. Ты сам до этого довёл.

– Я тебе тоже сказал. – Он поднялся, джинсы подтянул, оглянулся в поисках футболки. – Я не дам тебе развода, и выкини это из головы.

– Я могу не спрашивать твоего мнения. И тебе, как юристу, это должно быть известно.

Он за руку её схватил и притянул к себе. Настя от неожиданности даже испугалась в первую секунду, глаза на мужа вытаращила, а Сергей проговорил ей в лицо:

– Настя, очнись, наконец. Хочешь злиться на меня – злись, хочешь меня наказать – наказывай, но ты ведь сама понимаешь… – Он моргнул, что испортило впечатление, и выдало его чувства. – Ты хоть помнишь, как это – когда мы не вместе?

От этих слов почему-то ещё обиднее стало. Раз он тоже понимает, что врозь уже никак, то почему продолжает изменять?

– А может, я хочу вспомнить? – вырвалось у неё. Рукой покрутила, заставляя Серёжку отпустить её, и не стала больше на него смотреть. Горечь переполняла, и не понятно было, что с ней делать. Продолжать ссориться с мужем, воскрешая в памяти всё новые и новые обиды, или перестать его слушать.

Через полчаса Маркелов уехал. Сварил себе кофе, выпил, сидя у окна и морщась, и Настя представляла, что за гадость он сварил, а приходится пить, ведь жена кофе не варит и завтраком не кормит. И ей совсем не стыдно. Настолько не стыдно, что она даже прощаться с ним не стала, стояла у окна, пока Серёжка с сонной Викой прощался, а когда муж на улицу вышел и на окна их квартиры посмотрел, Настя отвернулась. Вот только негодование улеглось через пару часов, а чувство обиды уступило место беспокойству. Настя не знала, откуда оно взялось, беспокойство было не к месту, но она вместо того, чтобы продолжать на мужа злиться, вспомнила о том, что у него вчера болело плечо, и вряд ли боль чудесным образом к утру прошла, если только затихла немного, а Серёжка снова сел за руль и в дороге проведёт не один час. А московская трасса – опасная.

Она полдня гнала от себя эти мысли. Старалась думать об их вчерашнем разговоре, о тех оправданиях, что Серёжка привёл, совершенно дурацкие, которые и на оправдания-то похожи не были, такое чувство, что ему просто нечего было ей сказать, но раз за разом Настя в мыслях возвращалась к тому, что Маркелов не позвонил ей по приезду в Москву. Он всегда звонил, всегда сообщал, как доехал, и что случилось в дороге, но сегодня этого вряд ли стоило ждать. И Настя не ждала, только думала, думала…

– Вика, позвони папе, – не выдержала она, в конце концов. Близилось время ужина, Серёжка не звонил, и у Насти всё из рук валилось. Она уже некоторое время посматривала на дочь, которая рисовала, устроившись за кухонным столом, и, наконец, не выдержала.

Девочка подняла на неё непонимающий взгляд.

– Зачем?

– Просто так. – Настя в сердцах всплеснула руками. – Узнай, как он добрался. Чем… занят.

Вика забавно почесала кончик носа, затем пожала худыми плечами.

– Позвоню. А ты сама чего не звонишь?

Настя размышляла над ответом несколько секунд.

– Я с папой не разговариваю, – призналась она в итоге.

– Поругались?

– Немного. Так ты позвонишь? Только не говори, что я просила.

Вика усмехнулась вполне по-взрослому.

– Ладно уж, – сделала она матери одолжение.

Её разговор с отцом занял минут пять. Настя старательно прислушивалась, стояла к дочери спиной, и пыталась уловить голос мужа в трубке мобильного телефона, а у самой мурашки по спине. Она бы сейчас всё отдала, чтобы точно знать – где он, что он, а самое главное, с кем он. Как только представляла его одного в их большой квартире, так сразу тоска подкатывала. Если честно, не смотря на то, что Маркелову о разводе объявила, у самой до сих пор в голове не укладывалось как это – развестись с ним. И вместо мыслей о мести, перед глазами образ этой Ирочки из его конторы, и то, как он её целует, что они делали в том пансионате. Номер-люкс! Знает она эти люксы, там кровати на полкомнаты!

Всё-таки она его ненавидит. На самом деле ненавидит, и жалко, что Серёжки сейчас рядом нет, вот в эту секунду, она бы на его пустую башку надела сковороду с макаронами, с превеликим удовольствием. И в таком виде за порог бы выставила, пусть его «Дроздовы» подбирают и клюют ему печень, клюют!..

– Мама!

Настя вздрогнула, от мыслей своих очнулась и повернулась к дочери.

– Что, милая?

Вика сложила брови домиком.

– Я тебя три раза звала.

Настя виновато опустила глаза.

– Я задумалась. Что там у папы?

– Он дома, сказал, что заказал пиццу. С колбасой!

– Замечательно, – немного ворчливо проговорила Настя. – Пицца, потом гастрит разыграется, и будет всю ночь по квартире бродить, как привидение.

Вика с умным видом покивала.

– Да, мужчины они такие.

– Ты про таблетки ему напомнила?

Дочка невинно взглянула на неё, покачала головой. А Настя кинула прихватку на стол.

– Ну и ладно. Так ему и надо, – чуть слышно пробормотала она.

Полночи вертелась с боку на бок, никак уснуть не могла. Настолько измучилась, что встала среди ночи к Вике, будто та ещё малышка и без её присмотра не может обойтись. Подошла к кровати дочери, осторожно поправила ей одеяло. Постояла немного, прислушиваясь к её дыханию. Ушла только потому, что слёзы вдруг на глаза навернулись. А следующим утром, отпустив Вику гулять, решила позвонить Лиде, необходимо было выговориться. Даже про магазин не сразу спросила, настолько в душе накипело.

– И что теперь? – Голос Лиды звучал взволнованно. – Ты всерьёз про развод?

Настя на стол облокотилась и прикрыла глаза от бессилия.

– Я не знаю. Я сейчас в таком состоянии, что не знаю, чего больше хочу – убить его, кастрировать или развестись.

– Если задумаешь кастрировать, то потом лучше разводиться, – хмыкнула Григорьева на том конце провода, – отработанный материал.

– А можно так, чтобы на других? – не удержалась Настя.

– Можно, – тут же согласилась подруга. – Но это надо к колдунье. Говорят, делают.

– Лида, я же серьёзно!

– Если серьёзно, то нет.

Настя побарабанила по столу костяшками пальцами, звук вышел глухим и мрачным.

– То-то и оно.

– А Серёга чего говорит?

– Да чего он говорит, Лид? «Прости, это была ошибка, больше никогда». В общем, всё, как обычно.

– А про развод?

– Не дам, – озвучила Настя главную мысль.

– Не дам, – передразнила Лида. – Лучше бы он это своим бабам говорил! – И тут же возвысила голос: – Да все они козлы, Насть! Ты в нашем окружении хоть одного верного и порядочного знаешь?

– А мне наплевать на всех! Но меня пугает паскудство в характере моего мужа, понимаешь?! Когда он со мной, когда говорит: «люблю», а потом везёт очередную потаскушку в пансионат отдыхать. И плевала я на статус или что у него там!

– Ладно, ладно, не кричи.

– Может, и, правда, плюнуть, Лид? Пусть живёт, как хочет.

– Так он хочет с тобой.

Настя сжала руку в кулак, ногти больно впились в кожу.

– Ты ведь мне позвонишь, если что? – спросила она.

– Позвоню, конечно. Не волнуйся, я с Маркелова глаз не спущу.

– А вот этого не надо. Я просто не могу понять, что мне делать.

Лида на том конце провода вздохнула.

– Попытаться пережить.

– Я уже пережила, три раза. А сейчас вот как-то не получается.

Вика довольно быстро прижилась в новой обстановке. Настя даже подумала, что дочь воспринимает это, как приключение. Она ещё никогда не оказывалась в новом месте столь долго, ей не приходилось знакомиться с таким количеством людей и находить себе друзей, причем друзей, с которыми у неё было не так много общего. Вика много времени проводила во дворе, играла с местными девочками, выяснила, что они интересуются немного другими вещами, чем её московские друзья и одноклассники, и теперь с интересом погружалась в мир чужих забав и интересов. Каждый вечер докладывала об этом отцу по телефону, а Настя в эти моменты неизменно оказывалась рядом. Делала вид, что занята делами и совсем не прислушивается к разговору, но старалась не пропустить ни слова. А выключив телефон, Вика обязательно передавала ей привет от Сергея и каждый раз повторяла, что папа по ним скучает.