Текст книги "Как профукать праздник. Служебная записка на чувства (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Екатерина Мордвинцева
Как профукать праздник. Служебная записка на чувства

Пролог

Я сижу в кафе, и этот вечер пахнет корицей и мандаринами.

Вокруг нас – обычная предновогодняя суета: официанты снуют между столиков, где-то на заднем плане играет приглушённая музыка, которую никто не слушает, но все привыкли к её присутствию. В больших окнах отражается иллюминация соседнего торгового центра – гирлянды, звёзды, искусственный снег, который кто-то явно перестарался распылить по стеклу. Внутри же, за нашим столиком, кипит свой, не менее оживлённый, но гораздо более важный для меня сейчас процесс.

– Ну так что решать будем? – Маша нетерпеливо подёргивает ногой, отчего наша шаткая стойка для меню начинает издавать жалобный дребезжащий звук. Она вся – сплошное движение, энергия, которая не находит выхода. В свои двадцать пять она умудряется оставаться вечным двигателем, который невозможно остановить. Волосы у неё сегодня стянуты в высокий хвост, и он смешно подпрыгивает в такт её внутреннему ритму.

– Я бы с удовольствием дома осталась, – Кристина, как всегда, хмурит свои идеальные брови, хотя все мы знаем, что через пять минут она уже будет предлагать самый безумный вариант. Сейчас она демонстративно отпивает из чашки с капучино и ставит её на блюдце с таким видом, будто совершила невероятно важное дело. Звон фарфора получается слишком громким, и я на мгновение замираю, чувствуя, как этот звук врезается в моё сознание. Почему-то сейчас, в эту секунду, он кажется мне значительным. Как будто кто-то невидимый поставил точку в каком-то предложении, которое мы ещё не успели прочесть.

– Кто бы сомневался, – Лера смеётся, и её смех разливается по залу, заставляя пару человек за соседним столиком обернуться. У неё всегда был такой смех – открытый, громкий, заразительный. В институте, бывало, мы узнавали, что она зашла в коридор, ещё до того, как видели её. – Тебя вечно никуда не вытащишь, домоседка ты наша!

– Не правда! – Кристина надувает губы, и это выглядит настолько по-детски, что я невольно улыбаюсь. Сейчас, при свете этих уютных бра, она совсем не похожа на ту серьёзную девушку, которая управляется с финансовыми отчётами в своей конторе. Она превращается в обычную девчонку, которая просто хочет, чтобы её поняли.

– Девчат, хватит! – Маша стучит ладонью по столу, и наши чашки подпрыгивают. – До нового года осталось чуть меньше месяца. Если мы не хотим дома тухнуть, надо поторопиться. И так уже вряд ли билеты куда-то найдём, что не может не огорчать.

Она права. Я смотрю на календарь в телефоне – третье декабря. Обычно мы начинаем планировать Новый год за два месяца, а в этот раз всё как-то не клеилось. То у одной срочная командировка, то у другой проблемы с документами, то третья просто выпала из общего чата, погрузившись в работу с головой. И вот теперь мы сидим здесь, в этом уютном кафе с деревянными столами и запахом свежей выпечки, и пытаемся за две с половиной недели устроить себе праздник, который запомнится надолго.

– Это точно, – выдыхаю я, и сама не узнаю свой голос. Он звучит как-то глухо, с надрывом, и я даже не сразу понимаю, что это я. – И так уже неделю думаем.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать. Неделя. Целых семь дней мы перекидываемся ссылками на туры, строим догадки, спорим, и всё никак не можем прийти к единому решению. В глубине души я начинаю бояться, что этот Новый год мы проведём каждая в своей квартире, обмениваясь дежурными «С новым годом!» в мессенджере и засыпая под телевизор до боя курантов.

– У кого какие предложения? – Маша снова берёт инициативу в свои руки, и я чувствую, как внутри поднимается что-то тёплое. Спасибо ей. Если бы не её напор, мы бы, наверное, так и продолжали пересылаться смайликами и делать вид, что время ещё есть.

– Я на море хочу, к солнышку, – мечтательно произносит Женька и закатывает глаза к потолку, словно там уже видит пальмы и бирюзовую воду. Она всегда была нашей главной романтичной натурой – та, кто верит в судьбу, в знаки и в то, что Новый год обязательно нужно встречать в новом месте, чтобы начать новую жизнь. – Представляете: тёплый песок, волны, мы в лёгких платьях, а где-то там, далеко, остаётся этот снег и эти бесконечные куртки...

– Размечталась! – я не выдерживаю и улыбаюсь, хотя в голосе стараюсь держать привычную для нас ироничную нотку. Достаю телефон, открываю приложение с турами и начинаю листать. Пальцы сами скользят по экрану, открывая одну вкладку за другой. Я так часто делала это за последние дни, что уже знаю расположение кнопок наизусть. – Так... Спешу вас огорчить: максимум, куда нам светит, – это только на какую-нибудь базу отдыха, что совсем не радует.

– Не хочу я на базу отдыха! – Женька поправляет свои огненно-рыжие локоны, и в этом движении столько досады, что мне становится почти смешно. Она действительно расстроена. – Скучно там, и ни о каком веселье не может быть и речи! Там даже дискотеки нормальной нет, только караоке с песнями восьмидесятых.

Я смотрю на неё и понимаю, что она права. База отдыха – это не то. Это будет напоминать санаторий с новогодней ёлкой и обязательным утренником для детей постояльцев. Нам нужно что-то другое. Что-то, что заставит сердце биться чаще.

И вдруг я вижу.

Среди всех этих стандартных предложений, среди десятков унылых «Отелей у моря» и «Турбаз с питанием», мелькает что-то, от чего мои пальцы замирают. Горящий тур. Вылет двадцать пятого декабря, ночью. Семь ночей, полный пансион, пляж, экскурсии. И цена, которая кажется почти неприличной за такое.

– О! – я слышу свой голос со стороны – он звучит так, будто я только что нашла клад. – Есть горящий тур! Вылет двадцать пятого ночью, и это отличная возможность!

– И куда? – Кристина отодвигается в сторону, пропуская официанта, который наконец приносит наш заказ. Пахнет жареным мясом, травами и чем-то ещё, отчего у меня начинает урчать в животе, но я не могу оторваться от экрана. Пальцы сами открывают детали тура, и я с жадностью вчитываюсь в строчки.

– Так куда? – Кристина поворачивается ко мне, отодвинув свою тарелку, и смотрит с таким выражением, будто от моего ответа зависит всё будущее человечества. Наверное, в этот момент для неё оно и зависит. Мы все уже в ожидании, мы все уже почти согласны на что угодно, лишь бы не оставаться дома, лишь бы не смотреть в очередной раз «Иронию судьбы» по телевизору, хотя, конечно, посмотрим в любом случае.

– Потом сюрприз будет, – я подмигиваю, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мне нравится их интриговать, нравится чувствовать себя центром этого маленького заговора. На самом деле я просто хочу убедиться, что они согласятся, прежде чем озвучивать название. Боюсь сглазить, наверное.

– Нет-нет-нет! – Кристина почти подпрыгивает на стуле. – Как минимум я должна знать, что с собой брать, чтобы всё было готово! Я не могу собрать чемодан в никуда!

– Трусики, бусики и денег побольше, – Лера снова смеётся, и на этот раз к ней присоединяются Маша и Женька. Даже Кристина не может сдержать улыбку, хотя и пытается сохранить серьёзное лицо.

– Ну я серьёзно! – она обиженно поджимает губы, но я вижу, что в глазах уже пляшут искорки.

– Да ладно тебе, не обижайся, – я наконец сдаюсь и разворачиваю телефон так, чтобы они все видели. На экране – описание курортного городка, о котором, признаться, я сама слышу впервые. Но фотографии там такие, что у меня захватывает дух. Белые домики на склоне холма, бухта с бирюзовой водой, пальмы, уходящие в небо. – Вот сюда. Тут тепло, тут красиво, и, судя по отзывам, тут очень даже весело. Что скажете?

На секунду за столом наступает тишина. Я смотрю на их лица – Маша склонила голову набок и вчитывается в экран, Женька уже открыла свой телефон, чтобы найти больше фотографий, Лера просто улыбается, а Кристина... Кристина медленно кивает, и это кивок – как приговор.

– Ну что, все согласны? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Согласны или нет, возражения не принимаются! – Маша поднимает свою чашку с фруктовым чаем, и я замечаю, как дрожит её рука – от волнения или от предвкушения, не важно. – Празднуем Новый год под яркими лучами солнца! За новогоднее приключение!

– За лучший Новый год! – мы поднимаем чашки, и звон фарфора разносится по кафе, перекрывая даже приглушённую музыку.

Я пью свой кофе и чувствую, как внутри всё поёт. Мы сделали это. Мы решились. Через три недели я буду лежать на тёплом песке, слушать шум прибоя и смеяться над тем, как мы нервничали в этом кафе.

Мне и в голову не приходит, что это решение окажется не просто выбором места для праздника, а поворотной точкой, разделившей мою жизнь на две половины.

Дни после того вечера летят с пугающей быстротой.

Я помню, как впервые за долгое время проснулась с ощущением, что впереди есть что-то, ради чего стоит вставать с кровати. Обычно декабрь для меня – это бесконечная череда серых утренних сумерек, холодных остановок в ожидании маршрутки и однообразных рабочих будней. Но теперь всё иначе. Теперь каждый день приближает меня к морю, к солнцу, к тому самому ощущению свободы, которого мне так не хватало.

Я начала собирать чемодан за две недели до вылета. Это, наверное, смешно – девушка, которая раскладывает купальники и лёгкие платья, когда за окном метёт позёмка. Но мне нравилось это предвкушение. Я достала с антресолей летние вещи, перебрала их, примерила перед зеркалом и поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Просто так, без причины.

На работе я тоже была другой. Даже привычные раздражающие мелочи не могли испортить мне настроение. Я отвечала на звонки с улыбкой, готовила отчёты быстрее обычного и несколько раз поймала на себе удивлённые взгляды коллег. Пусть думают, что хотят. Я просто знала, что через две недели меня здесь не будет.

С подругами мы обменивались сообщениями чуть ли не каждый час. Общий чат превратился в бесконечный поток фотографий, списков, шуток и обсуждений. Маша отправила нам скриншот погоды в том самом курортном городке – двадцать пять градусов тепла. Женька скинула ссылку на плейлист с песнями, которые обязательно нужно взять с собой. Кристина, которая до последнего делала вид, что ей всё равно, выложила фото трёх пар новых сандалий с вопросом: «Какие лучше?»

Я смеялась, глядя в экран, и чувствовала, как этот смех наполняет меня изнутри. Светом, наверное. Или чем-то таким, что я давно уже не ощущала.

Мы договорились встретиться в аэропорту двадцать четвёртого декабря, вечером. Вылет был в два часа ночи, но мы хотели успеть нормально зарегистрироваться, сдать багаж и выпить по бокалу шампанского в кафе перед выходом на посадку. Я даже придумала тост – «За горизонт, который мы каждый раз обещаем себе пересечь, но никогда не решаемся».

Мне казалось, что всё уже решено. Что осталось только дождаться этого вечера, сесть в самолёт и проснуться в другом мире.

Я не знала, что мир, в котором я проснусь, будет совсем другим.

Двадцать третьего декабря, в пять часов вечера, когда я уже собиралась домой, чтобы в последний раз проверить, всё ли положила, меня вызвал начальник.

Я мысленно называю его Змеем Горынычем. Не за внешность – внешность у него, если честно, вполне себе ничего. Высокий, подтянутый, с вечно небрежно зачёсанными назад тёмными волосами и серыми глазами, которые могут смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю. Он из тех людей, которые никогда не повышают голос, но каждое их слово звучит как приговор. И он всегда, всегда добивается своего.

В моём списке его «достижений» за два года работы уже значились: отмена моего отпуска в мае из-за внезапной проверки; три переделанных за выходные отчёта, которые он потом даже не посмотрел; командировка в другой город за день до моего дня рождения; и бесконечные «Инга, это срочно», которые возникали всегда в самый неподходящий момент.

И вот теперь – это.

Я вошла в его кабинет, ещё надеясь, что речь идёт о чём-то обычном: подписать счета, согласовать график, обсудить план на январь. Он сидел за столом, листая какие-то бумаги, и даже не поднял головы, когда я появилась на пороге. Я ждала. Секунду, вторую, третью. В кабинете было тихо, только часы на стене мерно отсчитывали время. Тик-так. Тик-так. Каждый удар отдавался у меня в висках.

– Садитесь, Инга, – наконец произнёс он, и этот тон – спокойный, ровный, без намёка на извинения – заставил меня напрячься. Я села на край стула, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Он пододвинул ко мне папку, плотно набитую документами.

– Проект, который мы готовим к первому кварталу, нужно сдать до двадцать пятого декабря. Иначе мы теряем финансирование, а с ним и весь следующий год. – Он поднял на меня глаза, и я увидела в них то, что видела уже сотни раз: спокойную уверенность человека, который не привык встречать сопротивление. – Документы должны быть подписаны и отправлены до полуночи двадцать четвёртого. Это значит, что двадцать четвёртого вы работаете.

– Я улетаю двадцать четвёртого, – сказала я, и мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело. – У меня отпуск с двадцать пятого, но вылет в ночь на двадцать пятое. Я буду в аэропорту вечером двадцать четвёртого.

– Значит, вы не будете в аэропорту. – Он сказал это так, будто речь шла о переносе обеда на час позже. – Отпуск переносится. Проект важнее.

– Но билеты уже куплены, – я почувствовала, как кровь приливает к лицу. – Оплачены. Мы бронировали тур, и...

– Инга, – он перебил меня, и его голос стал чуть твёрже, – я не спрашиваю, удобно вам или нет. Я ставлю вас в известность. Без этих подписей проект не сдадут. Вы знаете эти документы лучше всех, вы вели их с самого начала. Если вы уедете, мы не успеем найти замену, и всё пойдёт под откос. Это понятно?

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Абсолютно, бесконечно прав. Эти документы действительно вела я. Каждая страница, каждая подпись, каждый пункт – всё это было моей работой за последние три месяца. Я знала их наизусть. И если я уеду, никто не сможет подготовить их к сроку. Никто.

– Но почему вы не сказали раньше? – спросила я, и в моём голосе проскользнуло что-то похожее на отчаяние. – Вы знали, что я беру отпуск. Вы подписывали заявление две недели назад. Вы могли предупредить меня тогда, и мы бы...

– Я предупреждаю вас сейчас, – он снова опустил глаза в бумаги, давая понять, что разговор окончен. – Двадцать четвёртого жду вас в офисе. Документы нужно будет разослать контрагентам до полуночи. Можете идти.

Я встала. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки, чтобы он не заметил. В голове был какой-то белый шум, а перед глазами всё плыло. Я вышла из кабинета, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене в коридоре.

Нет. Этого не может быть. Не со мной. Не сейчас.

Я достала телефон, открыла общий чат и посмотрела на последние сообщения. Маша писала, что купила новую сумку для пляжа. Женька скинула фотографию своего чемодана, уже наполовину собранного. Лера прислала эмодзи с пальмами.

Мои пальцы замерли над экраном. Что я им скажу? Что мой начальник-дракон решил испортить мне жизнь в последний момент? Что я не полечу? Что они будут там, без меня?

Я убрала телефон и пошла к выходу, чувствуя, как внутри разрастается тяжёлая, горькая пустота.

Вечер двадцать четвёртого декабря я встретила в аэропорту, но не у стойки регистрации, а в маленьком кафе на втором этаже, откуда открывался вид на главный зал.

Я сидела за столиком у окна, передо мной стояла чашка остывшего кофе, который я так и не допила. Вокруг суетились люди – кто-то торопился на посадку, кто-то обнимался на прощание, кто-то тащил огромные чемоданы, украшенные новогодними лентами. В динамиках объявляли рейсы, и голос диспетчера казался каким-то неестественно бодрым, словно он не знал, что внутри меня всё рухнуло.

Я смотрела на стеклянные двери, ведущие к регистрации, и ждала.

Они пришли почти одновременно – Маша, Женя, Лера, Даша. Я увидела их ещё издалека: Маша катила большой розовый чемодан, на котором болталась игрушечная еловая ветка; Женя, как всегда, тащила сумку через плечо и параллельно говорила по телефону; Лера смеялась чему-то, что сказала Даша, и этот смех долетел даже до меня, хотя звуки в зале смешивались в сплошной гул.

Я подняла руку, и Маша заметила меня первой. Она радостно замахала в ответ и что-то крикнула остальным, указывая в мою сторону. Через минуту они уже стояли передо мной, и их лица светились таким предвкушением, что у меня защемило сердце.

– Ты чего здесь сидишь? – Маша наклонилась, чтобы обнять меня, и от неё пахло мандаринами и новогодним настроением. – Пойдём регистрироваться, мы же хотели вместе.

– Я не лечу, – сказала я, и эти два слова прозвучали так глухо, так неправильно, что на секунду все замерли.

– Что значит «не лечишь»? – переспросила Лера, не расслышав.

– Не лечу, – повторила я громче. – Начальник заставил остаться. Проект, документы, подписи. Я должна быть в офисе сегодня вечером.

Тишина. Я смотрела на их лица и видела, как недоумение сменяется разочарованием, а потом – сочувствием. Это было даже хуже, чем если бы они рассердились. Сочувствие значило, что они действительно поняли, что я остаюсь. Что всё серьёзно.

– Но как же... – начала Женя, и её голос дрогнул.

– Никак, – я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Летите без меня. Хорошо отдохните. За меня тоже.

– Это нечестно, – Даша покачала головой. – Ты же так ждала.

– Я знаю. – Я перевела взгляд на табло, где горел наш рейс. До вылета оставалось три часа. – Идите, регистрируйтесь. А я пока тут посижу, побуду с вами ещё немного.

Они не хотели уходить. Маша даже предложила попробовать сдать билеты и остаться со мной, но я заставила их идти. Это было глупо – портить праздник ещё и им. Пусть летят. Пусть наслаждаются. Я справлюсь.

Я наблюдала, как они проходят регистрацию, как ставят чемоданы на ленту, как смеются, оглядываясь на меня. Маша помахала мне рукой, и я помахала в ответ, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Потом пришло сообщение от Вари. Она не полетела – осталась в городе по семейным обстоятельствам, и теперь мы с ней стали своеобразной «группой поддержки» для тех, кто улетал. Мы созвонились по видео, и я увидела её лицо на экране – взволнованное, но улыбающееся.

– Инга, всё-таки жаль, что твой босс такой гад оказался, – сказала она, и в её голосе было столько искреннего сочувствия, что я едва сдержалась, чтобы не разреветься.

– Я не понимаю, почему нельзя было дать тебе эти важные документы раньше? – возмутилась Маша, которая вдруг оказалась рядом с Варей на экране. – Ну ведь он точно знал, что они понадобятся. Это ведь очевидно!

– Да гад он просто! – я откинулась на спинку кресла и закатила глаза. Внутри всё кипело от обиды и бессилия. – Мне уже кажется, что он специально это сделал, чтобы праздник мне испортить, просто воплощая свои злые намерения.

– Вот-вот! – Варя подхватила, и её смех прозвучал для меня как бальзам. – Я бы на твоём месте ему тоже настроение подпортила!

Я улыбнулась, впервые за этот вечер. Они всегда умели меня поддержать.

– Ладно, что уж теперь... – я вздохнула, прогоняя тоску. – Вы там повеселитесь и за меня тоже. Кстати, а где остальные? Что-то их не видно. Посадка уже скоро, и пора готовиться к полёту!

Маша обернулась, и я увидела, как она оглядывает зал. На экране мелькнули Женя и Даша, а потом Маша помахала кому-то рукой.

– Вон девчонки бегут, – кивнула она куда-то в сторону. – Сейчас подойдут.

Я смотрела, как они собираются вместе, как смеются, как обсуждают что-то, и мне хотелось быть там, среди них. Но вместо этого я сидела здесь, в этом кафе, с остывшим кофе и чувством, что мир сузился до размеров экрана телефона.

– А Крис и Ольга где пропали? – вдруг спросила Маша, и я увидела, как она оглядывается по сторонам.

Варя нахмурилась. Я тоже почувствовала, как внутри шевельнулось что-то нехорошее.

– Надо бы им позвонить, – сказала она и набрала номер.

Гудки шли долго. Слишком долго. Я смотрела на экран, затаив дыхание, хотя сама не понимала, чего боюсь. Ну не отвечают подруги, бывает. Может, в пробке, может, не слышат.

Но Варя побледнела. Я видела это даже через экран.

– Что? – спросила я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

– Не отвечают, – сказала она и набрала снова.

Потом подошла Женя, и я услышала её вопрос: «Ты чего такая? Будто пыльным мешком тебя огрели».

– Кристинка не отвечает, – бросила Варя, и в её голосе появились стальные нотки.

– Так они с Олей должны были вместе приехать. Сейчас я наберу ей, – сказала Женя и достала свой телефон.

Я смотрела на экран и не могла отвести глаз. Внутри нарастало странное напряжение, будто перед грозой, когда воздух становится тяжёлым и трудно дышать.

Женя набрала номер. Ждала. Я видела, как её пальцы сжимают телефон, как она кусает губу.

– Ну наконец-то! – выдохнула она, и у меня отлегло от сердца. – Не дозвонишься вам. Вы где пропали? Скоро вылет!

Но потом её лицо изменилось. Краска схлынула, оставляя кожу бледной, почти прозрачной.

– Вы в порядке? – спросила она, и в её голосе появилось что-то, отчего у меня похолодело внутри.

Тишина. Женя слушала, и я видела, как её глаза расширяются.

– Что там? – Маша подошла ближе, и теперь они обе смотрели на Женю, ожидая ответа.

– Она сильно пострадала? – спросила Женя, и у меня оборвалось сердце. – …А ты? … Поняла…

Она сбросила вызов и повернулась к остальным.

– Девчонки в аварию попали, – сказала она, и её голос звучал ровно, но я видела, как дрожат её руки. – Все живы, но... Кристина с лёгким сотрясением в больнице, а Оля отделалась лёгкими ушибами. Сказали, чтобы мы не суетились и летели без них.

– Но как же? Надо к ним! – Маша схватила свой чемодан, и я увидела, как она готова броситься на выход.

– Они в порядке, ты всё равно ничем им не поможешь, – осадила её Женя.

В динамиках объявили начало посадки на наш рейс. Голос диспетчера звучал спокойно, буднично, словно ничего не случилось.

– Идёмте! – скомандовала Маша и первой направилась к выходу на посадку.

Я смотрела на экран и не могла пошевелиться. Авария. Больница. И эти три слова, которые Женя произнесла, пытаясь всех успокоить: «Все живы». Но в голове почему-то крутилось другое: «Все живы, но».

– Всё равно это не по-человечески, – бурчала Варя, которая шла за ними, и я видела, как она оглядывается, словно надеясь, что Кристина и Оля вот-вот появятся из-за угла.

– Ну хватит уже! – оборвала её Женя. – Что ты хочешь? Билеты сдать и остаться? И что толку? Олю даже в больницу не забирали, но она просто не успевает доехать, Крис осмотрят и домой отпустят. Они сами сказали, чтобы мы без них летели, и важно сохранять спокойствие. Они постараются поменять билеты и прилетят позже.

– Женька права, – поддержала её Маша, протягивая документы сотруднику аэропорта.

Я смотрела, как они проходят регистрацию, как ставят багаж на ленту, как Женя оглядывается на Дашу, которая задержалась у стойки. И вдруг я увидела, как Даша побледнела.

– Ой... – её рука нырнула в сумку, потом вынырнула. – Обокрали...

– Что?! – Маша рванулась к ней, но сотрудница аэропорта преградила ей путь.

– Девушка, проходите, не задерживайте!

– Но у нас там подруга! – закричала Маша, но её уже подталкивали вперёд.

– Не волнуйтесь. Разберёмся, – ответила сотрудница, но я видела, что это ничего не значит.

Даша осталась. Я видела, как она растерянно оглядывается, как сотрудники что-то говорят ей, как она пытается объяснить, что у неё украли документы.

А потом экран погас. Связь прервалась.

Я сидела в кафе, сжимая телефон в руках, и не могла пошевелиться. В голове крутились обрывки: авария, больница, кража. Крис и Оля не летят. Даша не летит. Варя не полетела. А я? Я тоже не полечу.

Но они-то должны были. Маша, Женя, Лера – они прошли регистрацию. Они ушли на посадку. Они в самолёте.

Я посмотрела на табло. Рейс значился как «посадка завершена».

Внутри поднялось что-то странное, тяжёлое, липкое. Не страх – нет, я бы назвала это предчувствием, но это слово кажется слишком лёгким для того, что я ощутила. Это было похоже на ледяную руку, которая сжала моё сердце и не отпускала. На какой-то миг мне показалось, что всё вокруг замерло – люди, свет, даже время. И в этой тишине я услышала свой внутренний голос, который сказал: «Что-то случится. Что-то уже случилось».

Я помотала головой, прогоняя наваждение. Глупости. Всё будет хорошо. Они улетят, отдохнут, вернутся и будут смеяться над тем, как мы переволновались. Кристину выпишут из больницы, Даша восстановит документы, и через пару дней они присоединятся к остальным. А я... я поеду в офис и подпишу эти чёртовы бумаги.

Я встала, надела пальто, поправила сумку. Официант подошёл к столику, чтобы убрать чашку, и я машинально сказала: «Сдачи не надо».

Выходя из кафе, я ещё раз взглянула на табло. Рейс – «вылет по расписанию».

На улице шёл снег. Крупные хлопья ложились на плечи, на волосы, на тротуар, превращая аэропортовскую площадь в белую пустыню. Я подняла руку, чтобы поймать такси, и в этот момент почувствовала, как телефон завибрировал.

Сообщение от Вари: «Девчонки вылетели. Я осталась в аэропорту, жду Дашу. Она в полиции. Кристину уже выписывают. Всё будет хорошо».

Я набрала в ответ: «Да. Всё будет хорошо».

Такси подъехало через минуту. Я назвала адрес офиса, устроилась на заднем сиденье и уставилась в окно. За стеклом проплывали новогодние огни, витрины, украшенные ёлки, люди с подарками. Город жил своей привычной жизнью, не зная, что в моём мире только что что-то сдвинулось.

Я ещё не знала, что этот вечер разделит мою жизнь на «до» и «после».