Текст книги "Невеста не из того теста (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Она что-то неразборчиво пробормотала, сделав пасс руками в воздухе. И тогда из-за каменного карниза, цепляясь за него крошечными коготками, появился перепуганный, растрёпанный, но целый и невредимый Мартин. Вельда, фыркнув, ловко подхватила его и, не глядя, протянула мне.

– На, держи своего бандита. Жив, здоров, только перья на шубе взъерошил. Старая Вельда своё слово держит. – Она повернулась к Рихарду. – Ну а ты, дракон, не забудь зайти за моим гонораром. За Зеркалом. Договор есть договор.

Я прижала к груди тёплый, дрожащий комочек. Мартин жалобно похныкивал, утыкаясь мокрым носом мне в шею, его маленькое сердечко бешено колотилось. В этом тёплом, живом, верном существе, был хоть какой-то смысл. Хоть какая-то, самая крошечная точка опоры в этом рушащемся мире.

Я обвела взглядом зал: Рихарда с его немой болью и раскаянием; арестованных, плачущих Кларису и Марису, чьи жизни только что рухнули в одночасье; Каэлана, которого двое стражников уже уводили прочь, и на его лице застыла гримаса глубочайшего потрясения; Элис и Леону, смотревших на меня из толпы – Элис с облегчением и слёзами на глазах, Леона с редким, почти неуловимым кивком одобрения.

Это был конец. И начало. Горькое, болезненное, одинокое, но моё. Моё собственное. Не украденное, не подаренное, не выпрошенное. Завоёванное ценой невыносимой боли, но своё.

Не говоря больше ни слова, я развернулась и пошла прочь из сияющего, шумного зала. Шёпот и взгляды провожали меня, но сейчас они не имели значения. Я прошла мимо Рихарда, не взглянув на него, чувствуя, как его взгляд тяжёлым грузом лежит на моей спине.

По дороге в свою комнату меня догнала Леона.

– Ты уверена в своём решении? – спросила она без предисловий. – В другой академии тоже может быть куча проблем. Куда именно ты собралась?

– Думаю, раз у меня такая разрушительная магия появилась, то Акатемия тёмных сил будет мне как раз под стать.

– Но ведь там обучают тёмной магии. Там опасно. И совсем не похоже на Айстервид.

– Именно поэтому я и выбрала её, – ответила я. – Мне нужно место, где нет этих стен, не напоминающих мне каждый день о...

Я не договорила, но Леона поняла.

– Вандергрифты имеют определённое влияние и там, – сказала она после паузы. – Если понадобится помощь...

– Спасибо, – я искренне улыбнулась ей впервые. – Но я справлюсь сама.

В своей комнате я начала собирать вещи. Делала это механически, почти не думая. Несколько платьев, книги, миниатюра матери, немного еды в дорогу. Всё умещалось в одну скромную сумку.

Вдруг в дверь постучали. На пороге стоял Рихард. Он выглядел уставшим и постаревшим.

– Экипаж отвезет тебя в Акатемию тёмных сил завтра на рассвете, – тихо сказал он. – Я распорядился, чтобы тебе доставили до самых стен. И ещё я направлю письмо их ректору с рекомендациями.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – холодно ответила я.

– Знаю, – он кивнул. – Это не помощь. Эт моя обязанность. Как ректора, допустившего такое на своей территории. – Он помолчал. – И как человека, который был должен тебе защиту.

Он протянул небольшой кошель.

– Это не подарок. Твоё законное содержание за время обучения, которое ты не дополучилась. И кое-что от отца. Он просил передать, когда узнал обо всём. Увы, из-за болезни он не смог сегодня быть здесь. Да и известие о том, как поступила Клариса, доставило ему лишних переживаний.

Я взяла кошель, не глядя на него. Деньги действительно могли пригодиться в новом месте.

– Прощай, Рихард, – сказала я, поворачиваясь к нему спиной.

– Прощай, Ясмина, – его голос прозвучал совсем тихо. – И... прости.

Когда дверь закрылась, я наконец позволила себе расплакаться. Плакала о несбывшихся мечтах, о преданном доверии, о той Ясмине, которой больше не было. Мартин, прижавшись ко мне, тихо похрюкивал, пытаясь утешить.

Утром, когда первые лучи солнца только начинали золотить шпили Айстервида, я уже стояла у ворот академии. Воздух был свеж и прохладен, с моря дул солёный ветер.

Элис прибежала проводить меня. Мы молча обнялись – что ещё можно было сказать? Леона прислала записку с рекомендательным письмом к ректору Акатемии тёмных сил. Это было больше, чем я могла ожидать.

Когда я села в карету, из тумана вынырнула знакомая фигура. Вельда, кутающаяся в свой плащ.

– На, – она сунула мне маленький свёрток. – Рецепт успокоительного для зверька. И для себя, если что. – Она прищурилась. – Не вешай нос, девочка. Жизнь только начинается. А у тебя, я чувствую, будет интересная жизнь.

Карета медленно тронулась. Я сидела, глядя на удаляющиеся башни Айстервида. Мартин сидел у меня на плече.

Впереди была дальняя дорога, незнакомый город, новая жизнь. Страшно? Ещё бы. Но впервые за долгое время я чувствовала не страх перед неизвестностью, а странное, трепетное ожидание. Я была свободна. Свободна от лжи, от чужих ожиданий, от навязанной судьбы.

Я повернулась лицом к ветру, чувствуя, как он высушивает последние следы слёз на моих щеках. Позади оставались боль и обман. Впереди была я – настоящая, со своими шрамами, со своей силой, со своей судьбой. И это было главное.

Эпилог

Рихард де Сайфорд

Прошёл год. Целый год с того утра, когда её карета скрылась за воротами Айстервида, увозя с собой остатки моего спокойствия и всё, что я когда-то наивно считал своей незыблемой правдой.

Солнечный луч, пойманный в высоком окне моего кабинета, пылился на полированной столешнице. Я отложил перо и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. За окном буйствовала весна, но внутри у меня по-прежнему стояла глубокая, промозглая зима.

Работа стала моим единственным убежищем. Я погрузился в неё с головой, как в пучину, пытаясь утопить в кипах отчётов, учебных планах и магических исследованиях голос, который твердил одно: «Ты ошибся. Ты потерял её. Навсегда».

Но убежать не получалось. Её тень была повсюду. В тишине библиотеки, где мы когда-то столкнулись с ней взглядами, и я, слепой идиот, видел лишь «проблему». На тренировочном полигоне, где земля до сих пор хранила следы её падений и её силы. В гулкой тишине Бального зала, где эхо того рокового вечера звучало для меня громче любого оркестра.

Я не находил себе места. И, как одержимый, начал собирать сведения о ней. Тихо, негласно, через тех, кто осмеливался теперь со мной говорить.

Первой пришла Леона Вандергрифт. Её визиты стали редкими, деловыми, но в каждом был скрытый подтекст.

«Она сдала экзамен по некромантии высшего уровня. Первая на курсе», – бросала она как бы невзначай, поправляя перчатку. И в её зелёных глазах я читал не упрёк, а нечто вроде вызова: «Вот кого ты отверг».

Я лишь кивал, сжимая под столом пальцы, чувствуя, как в груди разливается странная, горькая гордость. Моя Ясмина… Нет, уже не моя. Просто Ясмина. Сильная. Талантливая.

Элис заходила реже, обычно с каким-нибудь новым, дымящимся устройством, но всегда находила момент, чтобы вручить мне свёрток.

«Это её конспекты по тёмной биомантии, – говорила она, избегая моего взгляда. – Она знает, что я их вам передаю. Говорит, пусть Айстервид не отстаёт от современных тенденций».

Я брал исписанные её уверенным почерком листы как величайшую драгоценность. Она не запрещала. Возможно, это была её форма прощения. Или просто безразличие.

Но главным источником, моим личным шпионом и самым язвительным критиком был, как ни парадоксально, Мартин. Енот появлялся в моём кабинете с завидной регулярностью, неизменно опустошая вазочку с печеньем, которую я теперь держал полной.

– Опустился, дракон, – ворчал он, с наслаждением разгрызая миндальное пирожное. – Шпионишь за бывшей невестой. Низко. Хотя кому я говорю? Ты всегда был мастером принимать гениальные решения ровно с противоположным знаком.

Я терпел его колкости. Они были заслуженны.

– Ну, и как она? – спрашивал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Живёт, – фыркал Мартин. – Пышет силой. Её там чуть ли не любимицей ректора сделали. Нашли, наконец, того, кто может оценить её уникальный подход к магии. В отличие от некоторых. – Он бросал на меня многозначительный взгляд. – На прошлой неделе случайно оживила скелет преподавателя. Не того, что вы подумали! Просто для демонстрации. Все в восторге. А ты тут со своими бумажками сидишь.

Каждый его рассказ был для меня одновременно и бальзамом, и ядом. Она преуспевала. Она нашла своё место. Без меня. И с каждым таким известием надежда, что однажды она сможет меня простить, таяла, как утренний туман.

Несколько раз я был на грани. Садился в карету, приказывал кучеру ехать в Акатемию Тёмных Сил. Я представлял, как стою перед ней, что скажу… Но в последний момент холодная рука разума останавливала меня. «Она сказала «нет». Она не готова. Ты не имеешь права нарушать её покой». Я видел её глаза в тот день в зале – пустые, выжженные. Я боялся снова увидеть в них эту пустоту, обращённую на меня.

И я возвращался в свой кабинет. В свою башню из слоновой кости, которая стала моей тюрьмой. Я был ректором Айстервида, одним из самых могущественных магов империи. Но всё, чего я хотел, – это услышать, как она снова произносит моё имя. Без боли. Без ненависти.

Я смотрел в окно на пронзительно-синее небо и понимал, что моё искупление только начинается. И оно будет долгим. Возможно, растянется на всю оставшуюся жизнь. Но я был готов ждать. Потому что в мире, лишённом её света, у меня не было иного выбора.

***

Ясмина Гейтервус

Стены Академии Тёмных Сил были не серыми и строгими, как в Айстервиде, а тёмно-багровыми, словно вырезанными из застывшей ночи. Они не давили, а обволакивали, словно предлагали укрытие. Здесь моя магия, та самая, что так долго была заперта в оковах, наконец-то вздохнула полной грудью.

Мне предоставили отдельную лабораторию после того, как на третьей неделе мои спонтанные энергетические выбросы спалили половину общедоступной аудитории. Преподаватель по контролю над хаосом, суровый мужчина с лицом, покрытым ритуальными шрамами, не ругал меня. Он рассмеялся низким, раскатистым смехом и сказал: «Наконец-то что-то интересное! Покажи, на что способен этот ураган внутри тебя, девочка».

И я показывала. Дни и ночи сливались в единый поток заклинаний, рун и медитаций. Я училась не подавлять свою силу, а направлять её. Оказалось, что «пустота», которую я чувствовала всё детство, была не отсутствием, а сжатой пружиной, и теперь она распрямлялась с такой скоростью, что я сама порой пугалась. Я догнала одногруппников за полгода. Ещё через три месяца стала одной из лучших на курсе. Здесь ценили не происхождение, а результат. И мой «уникальный подход», как называл его Мартин, был как раз тем, что им было нужно.

Каждые выходные я приезжала к отцу. Наш дом, некогда полный ядовитых сплетен и фальшивых улыбок, теперь был наполнен тишиной. Гулкой и давящей. Отец сильно сдал, осунулся, его некогда уверенные плечи сгорбились под тяжестью вины.

– Прости меня, Ясенька, – говорил он, глядя в пустой камин. – Я был слеп. Я позволил им… Я не защитил тебя. Не защитил память твоей матери.

Я садилась рядом, брала его руку – холодную и слабую.

– Всё в прошлом, папа. Теперь мы есть друг у друга.

Я всячески подбадривала его, рассказывала об успехах в учёбе, пыталась вернуть ему интерес к жизни. Но тень Кларисы и Марисы, ожидающих суда в столичной тюрьме, висела над ним тяжёлым саваном. Он увядал на моих глазах, и я была бессильна это остановить.

Встречи с подругами в городе стали отдушиной. Элис, неугомонная как всегда, тащила меня на ярмарки, показывая свои новые, порой взрывоопасные изобретения. Леона, ставшая неожиданной, но твердой опорой, обсуждала со мной сложные магические теории и светские сплетни с одинаковой проницательностью.

И каждый раз, неизменно, разговор заходил о нём.

– Он постоянно спрашивает о тебе, – говорила Леона, отпивая ягодный напиток. Её взгляд был прямым и честным. – Он страдает, Ясмина. Искренне.

– Да-да! – подхватывала Элис. – А вчера Рихард снова чуть не поехал к тебе, но не решился! Он же совсем замучил себя работой!

И от этих слов внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок. Нет дня, чтобы я не думала о Рихарде. Его образ преследовал меня. Не тот холодный, надменный ректор, что отверг меня, а тот, каким я видела его в последний миг – сломленного, с глазами, полными такой боли и раскаяния, что, казалось, они могли растопить лёд. Я помнила тепло его руки, когда он остановил мой хаос в коридоре. Помнила его шёпот: «Доверься мне».

Но следом накатывала память о другом. Публичное унижение. Слова о том, что я «ошибка». Его сияющий взгляд, обращённый на Марису. Боль была слишком свежа, слишком глубока. Она жила во мне, как заноза, и любое прикосновение к этой ране заставляло содрогаться.

– Нет, – говорила я подругам, и мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала на самом деле. – Слишком много было плохого. Я не могу просто так это забыть. Я не готова.

Я погружалась в учёбу с ещё большим рвением. Я изучала древние языки, практиковала сложнейшие ритуалы, бралась за самые опасные исследования. Я старалась наверстать всё, чего была лишена. Но в тишине лаборатории, в промежутках между сложными заклинаниями, его образ возвращался. Тихий, настойчивый, неумолимый.

Мартин, сидя на полке с реагентами и пожирая припасённые для него сладости, лишь молча вздыхал, видя мои страдания. Его чёрные глазки-бусинки смотрели на меня с пониманием, в котором не было ни капли привычного сарказма. Он был единственным, кто видел меня настоящую – не сильную студентку, не подающую надежды чародейку, а просто девушку, которая пыталась собрать по кусочкам своё разбитое сердце.

Мои дни были заполнены до отказа. Лекции, практика, поездки к отцу, встречи с подругами. Но в этой насыщенной жизни была одна огромная, невысказанная пустота. Пространство, где не было Рихарда. И чем больше я старалась его заполнить, тем очевиднее становилось его отсутствие.

***

Три года. Целых три года упорного труда, ночных бдений над древними фолиантами и сложнейших практикумов. И вот этот день настал.

Величественный зал Академии Тёмных Сил был полон. Под сводами, украшенными изображениями драконов и фениксов, гремели торжественные аккорды. Я сидела в ряду других выпускников в своей чёрной мантии с алыми подкладками – цветами моей новой альма-матер. В руках я сжимала гладкую ткань, но сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и улететь куда-то далеко-далеко.

И вот прозвучало моё имя. «Ясмина Гейтервус, диплом с отличием!» Гром аплодисментов. Я вышла вперёд, чувствуя на себе сотни взглядов. Ректор, старый маг с бородой до пояса, улыбался, вручая мне заветный свиток. Но мои глаза были прикованы не к нему.

В первом ряду почетных гостей, рядом с моим отцом, который сиял от гордости, сидел ОН. Рихард.

Он был таким же статным, таким же невероятно красивым. Но в его глазах, тех самых, цвета зимнего неба, не было и тени былой холодности. Лишь глубокая, тихая грусть и гордость. За меня?

Сердце ёкнуло, пустилось в бешеный галоп. Кровь ударила в виски. Я едва слышала, что говорят мне, едва помнила, как вернулась на своё место. Весь остаток церемонии я просидела как на иголках. Каждая минута тянулась мучительно долго. Я ловила его взгляд, но он был опущен, его пальцы нервно теребили край плаща.

Как только прозвучали финальные аккорды и толпа хлынула, поздравляя выпускников, я сорвалась с места. Мне нужно было к нему. Сейчас же. Но его уже не было на том месте, где я его видела. Я металась среди нарядной толпы, расталкивая людей, но его высокую, статную фигуру нигде не было видно.

Паника, острая и горькая, сжала горло. Он уехал. Снова. Не сказав ни слова.

– Ясмина! – пронзительный голосок прозвучал у моих ног. Мартин, наряженный в крошечную мантию цвета Айстервида, дергал меня за подол платья. Его мордочка была искажена драматическим отчаянием. – Беги! Быстрее! Он уже у кареты! Дракон-недотёпа собрался сбежать, даже не признавшись в своих чувствах! Опять!

Я не раздумывала. Подхватив тяжёлые слои мантии, я бросилась бежать. Я летела по мраморным коридорам, сбегала по лестницам, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Я выскочила на парадный подъезд как раз в тот момент, когда он уже ставил ногу на подножку своей кареты.

– Рихард! – вырвалось у меня, звонко, на всю площадь.

Он замер, обернулся. Его лицо выразило целую гамму эмоций – шок, надежду, неуверенность.

– Ясмина… Я думал… – он начал запинаться, и в его глазах снова мелькнула та самая боль, что преследовала меня все эти годы. – Я думал, ты не захочешь меня видеть. Не хотел портить тебе день.

– И поэтому прилично уехать, даже не поздоровавшись? – выпалила я, подбегая к нему. В груди всё горело – и бег, и гнев, и накопившаяся за годы тоска. – После всего этого времени? Ты всё ещё не понял?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, объяснить. Но я не дала ему шанса. Вся моя гордость, все обиды и стены, что я так тщательно выстраивала все эти годы, рухнули в одно мгновение.

Я бросилась ему на шею.

Мои руки обвили его шею, а его инстинктивно обхватили мою талию, прижимая к себе так крепко, словно боялись, что я исчезну. И прежде чем он смог что-либо произнести, я притянула его лицо к своему и поцеловала.

Это был не нежный, трогательный поцелуй. Это было столкновение. Взрыв из долгого ожидания, прощения, боли и любви, которая, оказалось, никогда не умирала, а только тлела под пеплом обид. Он ответил мне с такой же яростью, таким же отчаянием, его руки впились в мою мантию, прижимая ещё крепче.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, мир вокруг перестал существовать. Были только мы двое, его лоб, прижатый к моему, и наше прерывистое дыхание.

– Я так по тебе скучал, – прошептал он, и его голос дрожал. – Каждый день. Каждую секунду. Прости меня. Прости за всё.

– Молчи, – я улыбнулась, смахивая с щеки непрошеную слезу. – Просто молчи. И никуда не уезжай. Больше никогда.

Он рассмеялся, счастливо, по-настоящему, и этот звук был прекраснее любой музыки.

– Никуда. Я обещаю. Куда бы ты ни отправилась, я буду рядом. Всегда.

В тот вечер, держась за руки, мы уехали с ним из Академии. Впереди была долгая дорога, полная разговоров, объяснений и обещаний. Но сейчас это не имело значения. Мы были вместе. Прошлое осталось позади, с его болью и ошибками. А впереди сияла новая жизнь – та, где мы были просто Рихардом и Ясминой. Двумя душами, которые, пройдя через огонь и лёд, наконец-то нашли друг друга. И на этот раз – навсегда.