![](/files/books/160/oblozhka-knigi-na-poroge-yunosti-158067.jpg)
Текст книги "На пороге юности"
Автор книги: Екатерина Рязанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Восьмое марта
Олег ожидал этого дня с нетерпением. Накануне Вера предупредила всех поваров, что они должны явиться в пионерскую комнату на производственное совещание. Олег под каким-то предлогом тоже пришел и уселся в сторонке, стараясь быть незаметным.
Производственное совещание вела Галя.
Возле нее лежала раскрытая поваренная книга, и девочка, изредка заглядывая в нее, говорила:
– А то можно сделать рулет с маком или бисквитное пирожное. А еще слойки. Но, по-моему, лучше всего торт "Мишка". В книге "Мишки" нет, и его мало кто знает, но я его делать умею. Это очень просто: взять четыре яйца...
– Постой, Галя, – вмешалась в разговор вожатая. – Давайте сначала решим, на чем нам остановиться.
Но большинству поваров загадочный "Мишка" пришелся по душе.
Галя оказалась неплохим инструктором. Она обстоятельно объясняла ребятам, что надо проделать с яйцами, мукой и сахаром, и при этом лицо ее было серьезным и сосредоточенным, будто она доказывала у доски сложную теорему.
Было решено, что каждый из участников бригады поваров принесет что-нибудь одно из всех необходимых для торта продуктов.
На следующий день Галя, принимая продукты, ахнула. Каждый постарался: вместо двух яиц непременно тащил четыре, вместо стакана сахара выкладывал полкилограмма.
Галя строго отсыпала и отмеривала что следует, а излишки приказывала нести домой. Разумеется, не обошлось и без недоразумений. Коля Раков сложил излишки яичных запасов в свой портфель и два урока подряд не позволял ребятам даже близко подходить к своей парте.
– Осторожнее, не сделай мне в портфеле яичницу! – кричал он и локтями, как курица крыльями, загораживал все подходы.
На третьем уроке, когда надо было переходить из класса в кабинет физики, Коля забыл о необычайной начинке в своем портфеле. Он не смог устоять перед искушением и принял участие в маленькой потасовке, возникшей у дверей кабинета. И, уж конечно, главными орудиями боя оказались сумки. Коля размахивал своим портфелем с таким усердием, что полившаяся из него желтая тягучая жижа оставила следы на головах абсолютного большинства участников потасовки. Коля опомнился, но – увы! – было уже поздно. По раскрашенным головам можно было судить, что яичница в портфеле получилась болтуньей. До конца уроков Коля не решался заглянуть внутрь портфеля. Он понес его домой, отставляя руку в сторону, как женщины носят полное ведро, опасаясь плеснуть на платье.
И все-таки праздник удался.
Олег вместе с другими мальчиками сдвигал в учительской столы, накрывали их большими листами белой бумаги – про скатерть ребята забыли – и расставляли разноцветные тарелки и чашки. Стол получился нарядный.
Кто-то из ребят догадался принести и поставить посередине стола несколько горшков с цветами.
Повара вертелись в квартире сердитой сторожихи тети Нюры. На этот раз она милостиво разрешила не только воспользоваться ее маленькой кухонькой, но снабдила мальчиков необходимой посудой.
Олег не раз бегал на кухню, чтобы посмотреть на поваров. Он с завистью следил, как ребята, подвязанные полотенцами, "колдовали" над мисками и кастрюлями. Правда, Галя пожаловалась, что толку от них немного. Коля Маточкин, взбивая белки, чуть не выплескал их на пол. Валя Семенов, которому было поручено мелко нарубить орехи, превратил их в муку, а когда Галя сказала, что теперь они для "Мишки" непригодны, съел всю муку без остатка. Пришлось бежать в магазин и покупать новую порцию орехов.
Так или иначе, но торт "Мишка" все же был готов и ровно в семь часов вечера торжественно водружен между двумя большими вазами с цветами.
Начали собираться гости. Вера научила нескольких мальчиков искусству принимать и рассаживать гостей. Главным церемониймейстером оказался Семен Дожделев. Олег прежде никогда не думал, что из Дожделева может получиться отличный распорядитель.
Торжественное собрание и концерт прошли как обычно. Только девочки показали новый танцевальный номер, который они готовили втайне от мальчиков.
Наконец Дожделев распахнул двери в учительскую и пригласил гостей к столу. Мамы хором ахнули. Девочки зачирикали, застрекотали, захлопали в ладоши, громко выражая свое одобрение.
Олег стоял в сторонке и с необъяснимым волнением и беспокойством следил за тем, как гости столпились вокруг стола. "Наверно, места всем не хватит", – думал он, хотя сам неоднократно пересчитывал приборы и поставил на всякий случай несколько запасных.
Он следил, как его мать, улыбаясь, пробиралась на указанное ей место. Она надела сегодня свое лучшее шелковое платье и тяжелые желтые бусы. Выглядела нарядной и красивой. Олег был доволен. Он принялся рассматривать других гостей.
Рядом с его матерью уселась мать Вальки Семенова. Она строго оглядела стол и первая положила себе на тарелку большой кусок торта. Потом взяла Олегову чайную ложечку и, отломив кусочек "Мишки", отправила его в рот. Зажмурилась, покачала головой и низким голосом громко объявила:
– Вкусно!
"То-то! А сахарницу свою пожалела", – неприязненно подумал Олег.
По другую сторону мамы села круглолицая русоволосая женщина. Она весело оглядывалась по сторонам и вдруг поманила к себе кого-то пальцем.
К ней подошла Катя Михайлова. Женщина взяла Катю за обе щеки и, повернув ее голову, что-то шепнула ей на ухо. Когда их головы сблизились, Олег вдруг увидел, что и волосы их одного цвета, и проборы на голове сделаны одинаково. Только у Кати за спиной висят тяжелые косы, а волосы у женщины гладко заложены за уши и собраны в простой, скрученный жгутом узел.
"Наверно, мать, – подумал Олег. – Что это она ей говорит? Может быть, на столе что не так?"
Но Катя, выслушав мать, слегка покраснела и легким кивком указала на кого-то.
Олег проследил их взгляды и увидел Василия.
Он стоял в стороне, заложив руки за спину, угрюмо поглядывал на стол, на гостей и не выражал ни малейшего желания принять участие в оживленной суете.
Олег вдруг с острой жалостью подумал о Полине Кузьминичне. Неужели правда то, что рассказывала ему Галя?!
Он снова оглянулся на женщин. Теперь Михайлова что-то говорила матери Олега. У мамы вид был суровый и сосредоточенный.
"Наверно, про Василия рассказывает, – подумал Олег и поежился. – Теперь дома непременно спросят, почему Василий перестал у нас бывать".
Настроение упало. Олег осмотрелся, поискал глазами Галю. Ее не было видно. Он снова глянул туда, где только что стоял Кузьмин. Василий исчез. Его не было ни среди гостей, ни среди ребят, все еще не решавшихся усесться за стол. На том месте, где только что стоял Василий, появилась высокая фигура Юрки Студенцова. Рядом с ним стояла красивая дама в нарядном шелковом платье и с прической, над которой, должно быть, немало потрудился парикмахер.
"Ну и ладно", – почему-то с облегчением подумал Олег и пошел навстречу Студенцову.
На заднем дворе
Весна обрушила на город потоки талых вод. Горы запестрели желтоватыми промоинами. По улицам, бурля и заплетаясь в причудливые косы, неслись ручьи.
Водостоки не успевали перехватывать всю массу воды, и она водопадами сваливалась по откосам, промывая неровный булыжник взвозов, скользила по асфальту набережной и низвергалась в Волгу. Волга принимала все: и ручьи, и речушки, и сточные воды из труб, и замусоренные потоки из оврагов. Все выше вздымала она свои волны, накатывая на берега, заливая песчаные косы островов, наступая на прибрежные стволы осокорей.
Нетерпеливые рыбаки уже смолили лодки. Отважные речники на маленьких пароходах лавировали между тяжелыми серыми льдинами.
На окраине города вода неслась по оврагам, смывая с крутых берегов мусорные кучи, захватывая покосившиеся заборы, плетни, даже молодые деревца, которые, словно дети, неосторожно выбежали к самому обрывистому краю оврага.
Крупные волны ходили по поверхности этих вновь образовавшихся рек; захваченные половодьем доски и даже бревна вертелись на них, как щепки.
Олег никогда прежде не подозревал, что весенние воды могут так разбушеваться.
Буйство весны волновало и будоражило. Ребята то и дело бегали смотреть на Волгу. В школе участились опоздания, даже прогулы.
Вожатая приберегла к весне новую выдумку: она предложила организовать информацию о ходе половодья, выделила нескольких сильнейших ребят в аварийную команду. Установлено было дежурство на набережных, и каждое утро перед уроками дежурные вывешивали на доске объявлений особые сводки. В них отмечался и уровень воды в Волге, и скорость течения, и все нарушения нормальной жизни города, подмеченные ребятами. От семиклассников в спасательную команду входили Василий и Коля Маточкин.
Сводки дежурных пользовались в школе большой популярностью, но аварийная команда долгое время не могла найти себе серьезного применения.
– Ни одной спасенной жизни! Ни одного мало-мальски героического поступка! – в шутку и всерьез сетовал Коля Маточкин.
Однако среди школьников ходили упорные слухи, что у команды все же были кое-какие заслуги. Однажды она сняла с проплывающей мимо льдины чью-то козу, и при этом двое из ребят свалились в ледяную воду и вымокли до нитки. Вся команда занялась спасением пострадавших, заставила ребят бежать в мокрой одежде до ближайшего медицинского пункта. Потом все вместе раздевали их, сушили, натирали спиртом. Когда вспомнили про спасенную и хватились ее, коза бесследно исчезла.
– Что же вы никому не рассказываете про вашу козью эпопею? – спрашивал Олег.
– Да разве поверят? Никаких вещественных доказательств. Коза-то пропала!
Теперь малейшие указания вожатой Веры выполнялись охотно и весело. Правда, слово "отряд" почти не упоминалось. Не было больше регулярных скучных сборов в классе, но, если вожатая просила ребят собраться после уроков, приходили почти все.
Вера звонила на заводы и в ремонтные мастерские, чего-то грозно требовала или просила ласковым голосом. Иногда, радостно улыбаясь, бегала к директору подписывать какие-то бумаги.
Однажды вместе с ребятами из седьмого "В" она притащила в школу разрозненные детали старого мотоцикла, обещая собрать их в кружке юных механиков и заверяя всех, что не позднее как на будущий год "старик "харлей" будет на ходу".
Другой раз Олег видел, как Вера приехала на грузовике с группой молодежи в одинаковых комбинезонах и сгрузила на школьный двор настоящий авиационный мотор. Олег сам помогал сгружать тяжелый мотор и слышал, как приехавшие парни посмеивались над Верой и уверяли сбежавшихся школьников, что скоро весь их учебный аэродром ДОСААФ перебазируется на их школьный двор.
Авиационный мотор окончательно покорил ребят. И только Студенцов твердо стоял на своем, уверяя Олега, что все это – и мотор, и мастерские, и кружок юных механиков – не более как детские игрушки.
А на лето Вера намечала туристский поход. Ребятам было доподлинно известно, что она упорно добивается разрешения на этот поход. Ходили и такие слухи, что поход будет проведен на шлюпках. Может быть, удастся получить у судоремонтников и старенький моторный катерок, но об этом почему-то говорили шепотом и передавали друг другу как величайший секрет.
Олег чувствовал себя неуютно. Дружба с Василием была разрушена, а новая налаживалась медленно, со скрипом и где-то в стороне от всего класса.
Юрка нравился Олегу. Независимость и пренебрежительная снисходительность взрослого к "мелкоте", его насмешки над всем, что делалось в классе, ставили Юрку в особое положение человека, смыслящего в жизни больше, чем другие.
Юрка был доволен, что Олег, отойдя от Василия, был не прочь подружиться с ним. Но дружба эта была странной. Она походила скорее на взаимоотношения строгого, но снисходительного начальника со своим подчиненным. Юрка ни в чем не хотел уступать. Он высмеивал и податливость Олега, и его попытки отстоять свое мнение. Если Олег обижался и требовал равенства в отношениях, Юрка только посмеивался:
–Всегда кто-нибудь обязательно бывает главным. При любых отношениях. Можешь ты верховодить? Нет. Мало ты в жизни знаешь. Дома тебя водят за одну ручку, а в школе – за обе. Да еще дополнительный ремешок надевают...
– Какой это "ремешок"? – обижался Олег, живо представляя себе эту картину.
– А очень простой. Сначала ты пионер. В школе тебе говорят: "Туда не ходи, этого не делай", а вожатый подпевает: "Не ходи, не ходи, не делай, не делай". Теперь тебе охота в комсомол вступить. А для чего? К ремешку привык: без ремешка не пойдешь.
– Ну, ты уж тут чего-то загнул...
– Ничуть. Ты мне отвечай, что ты можешь сам? Ну, отвечай, что?
Олег в растерянности молчал. Он никогда не задумывался над этими вопросами.
– Вот молчишь и правильно делаешь, – резюмировал Студенцов. – Ну что из тебя может получиться? Ну, допустим, пока что овца получиться может. А самостоятельного человека из тебя не выйдет...
– Да ну тебя к черту! – злился Олег. Но потом почему-то снова возвращался к Юрке. – Как ты смотришь на летний поход на шлюпках? Здорово, а? – спрашивал Олег приятеля.
– Не вижу ничего интересного. Опять за ручку. Только и разницы, что не в школе, а на воздухе. Как собачонку, тебя прогуливать поведут. Знаешь, этак, на поводке...
– Что же, по-твоему, хорошо?! – спрашивал Олег, и Юрка, ни минуты не задумываясь, отвечал:
– Плевать на всех. Жить, как тебе нравится. Идти в самостоятельный поход. По своему маршруту, куда захочешь.
– А ты что, ходил? – старался подцепить Юрку Олег.
– Не ходил, но пойду обязательно, даже этим летом пойду или осенью...
– А родители?
– Что мне родители! Я человек самостоятельный. Они – сами по себе, а я – сам по себе.
– А деньги? Ты ведь не зарабатываешь, живешь за их счет? – пытался Олег сбить Юрку.
– До совершеннолетия должны меня содержать, если родили. А подрасту, и без них обойдусь.
Олега даже пугала эта позиция Юрки. Сам он не мог себе представить такого отрицания отца или матери. Иногда он с ужасом думал о том, что кто-нибудь из них может умереть. Но перед Юрой он стыдился обнаруживать свою любовь, считал ее слабостью и боялся, чтобы Юрка открыто не высмеял ее.
Слушая рассуждения нового приятеля, Олег внутренне протестовал и не соглашался, но никогда не мог подобрать веских доказательств в опровержение Юркиных доводов. В конце концов он начал делать все, что было в его силах, чтобы только обрести эту заманчивую самостоятельность и сбросить с себя ярмо подчинения правилам и порядкам, выработанным в школе и дома.
– Что с тобой происходит? – дивилась мать, выслушивая дерзкие возражения Олега по самым пустяковым поводам. – Ты становишься невозможным.
– Да что ты пристала? Уж какой есть! – Олег в глубине души чувствовал, что незаслуженно обижает мать, но старался не замечать этого. Пусть видят, что он уже не мальчик!
Все больше уходил Олег и от ребят. Даже в тех случаях, когда классные дела по-настоящему интересовали его, он все же старался держаться в стороне. С особым удовольствием начал дерзить учителям и даже в кабинете у директора ухитрялся сохранять на лице кривую усмешку.
– Ты, Олежка, может быть, учиться не хочешь? – допытывался отец.
– Не морочь ребенку голову, – решительно вступалась мать. – Ты не учитываешь возраста!
Уйти из школы? Нет, это не приходило Олегу в голову. Он просто хочет быть самостоятельным... А там посмотрим.
Все теснее сходился он со Студенцовым. Правда, они редко бывали друг у друга. Юрка очень не нравился родителям Олега. Он это чувствовал и держал себя вызывающе.
– Не такой у тебя дружок был! – говаривал отец. – Неудачную замену себе нашел...
– Вы не знаете Юрку! – защищался Олег. – Он лучший механик в нашем классе!
– Ну, не знаю, какой он там механик, только смотри, Олежка. Не нравится мне он. Какой-то он развязный, бесцеремонный!
– Да просто он стесняется! Он же видит, как вы на него волками смотрите...
– Кем же собирается стать твой механик?
На этот вопрос Олег ответить не мог. В их разговорах с Юркой они никогда не касались будущего. Правда, Юрка мечтал иметь свой автомобиль и яхту. Говорил он об этом, как о чем-то вполне реальном и достижимом. И как-то никогда не возникало вопроса: каким образом ему удастся это приобрести? Но больше всего мальчики говорили о кинокартинах или романах с приключениями. О других книгах Юрка разговаривать не любил. Порой, когда Олег прибегал к нему, с увлечением рассказывая о только что прочитанной книге, Юрка, как холодной водой, обдавал его репликами:
– Что-нибудь идеологически выдержанное? Или мед на патоке?
Но нередко, когда Олегу удавалось заинтересовать Юрку вычитанными в журнале "Знание – сила" сведениями о счетных машинах и машинах-переводчиках, Олегу казалось, что у них с Юркой очень много общего.
Скоро вожатая затеяла еще одно дело.
Однажды после уроков она, по обыкновению, явилась в класс, пока ребята еще не успели рвануться к двери, и усадила всех на места.
– Я хочу предложить вам, ребята, приобрести постоянную площадку для игр с мячом!
– Ура! – закричал во все горло ярый спортсмен и волейболист Коля Маточкин.
– Тише, Коля, площадку еще надо будет построить.
– Построим, только отведите место! – радовались ребята.
– Место есть отличное. Но работы там порядочно.
Все притихли. А Вера подошла к двери и ввела в класс маленького круглолицего мальчонку с белокурой челочкой над бровями, в аккуратно повязанном новехоньком пионерском галстуке.
Мальчонка остановился, не дойдя до стола, и растерянно помаргивал, видимо с трудом преодолевая сильное смущение.
– Вот, позвольте вам представить пионера из пятого класса Володю Дубинского. Он будет у нас производителем работ.
– Ого-го!
– Вот так прораб!
– А за мамину юбку уже не цепляешься?
– Давно ли соску бросил?
Долго еще ребята изощрялись в остроумии по адресу маленького прораба. Но, к великому удивлению Олега, чем больше насмешек сыпалось на белокурую голову мальчика, тем серьезнее и сосредоточеннее становилось его лицо, и скоро от его смущения не осталось и следа. Володя вытащил из нагрудного кармана карандаш, постучал им по столу. И, когда в классе наступила относительная тишина, громко произнес:
– Имейте в виду, что инициатива постройки спортплощадки на заднем дворе принадлежит нам. Пятый "Б" приглашает вас на помощь. Если не хотите, мы можем пригласить других. Но порядок пользования площадкой установлен уже теперь: кто не строил, тому не играть. Это решение утверждено на совете дружины и подписано директором школы. Вот.
Невозмутимое спокойствие и удивительное достоинство, с каким говорил этот малыш, стоя перед целым незнакомым ему классом больших насмешников, воздействовало. Шум прекратился, Коля Маточкин ответил за всех:
– Мы согласны. Что нужно делать?
Теперь в разговор вмешалась вожатая, которая сидела в сторонке и с улыбкой следила за разворачивающимися событиями:
– Сейчас мы все отправимся на задний двор. А там посмотрим.
Олег не бывал во дворе с тех самых пор, как они подрались с Василием. Весеннее солнце пригревало по-настоящему. Снег уже сошел, обнажив каменистую землю с пучками прошлогодней пожелтевшей травы. Деревянная баррикада обнажилась полностью, и над сломанными досками и покалеченными партами курился парок.
Баррикада была так велика, что поначалу казалось просто невозможным к ней подступиться. Маленький прораб вытащил из кармана рулетку и предложил Олегу промерить длину и ширину двора. Олегу очень хотелось сделать это, но потому ли, что Володя обратился к нему первому, или потому, что Олег поймал на лету насмешливый взгляд Студенцова, он отказался. Измерить двор взялся Коля Маточкин.
Другим ребятам прораб предложил начинать разбор баррикады:
– Часть досок относите в столярную. Там их примет кладовщик. Только проверяйте как следует, не гнилые ли. Гнилое дерево и мусор на носилках выносить за ворота. Завтра все увезут на машине.
– Может быть, поломанные парты можно починить? – спросила вожатая.
Прораб молча кивнул головой и, достав маленькую записную книжку, сделал в ней несколько пометок.
Началась работа.
С треском и грохотом вырывались из слежавшейся кучи старые доски, стаскивались в угол двора парты. Катя и Галя взялись за лопаты и нагружали щебень на носилки, подставляемые Валькой Семеновым в паре с Семеном Дожделевым.
Пыль поднялась в воздух. Кто-то из ребят забрался на самый верх баррикады и что-то кричал оттуда и размахивал руками. Мимо Олега прошел Василий. На его плече лежало несколько досок, и он, покачиваясь и приседая, тащил их к мастерским. Следом прошел Коля Маточкин. Он балансировал, стараясь не придерживать доски руками. Олег проследил за ним и видел, как Коля, подойдя к мастерской, присел и, подбоченясь, ловко вдвинулся вместе с досками в открытую дверь.
Сам Олег не знал, за что бы ему приняться. Он ждал, что маленький прораб подойдет к нему еще раз и даст новое распоряжение. Теперь Олег охотно выполнил бы любое. Но Володя несколько раз прошел мимо, не замечая Олега.
– Смотришь? – услышал Олег над ухом. – Пошли лучше домой.
Юрка Студенцов остановился рядом с Олегом, глубоко засунув руки в карманы щегольских брюк.
– Да я могу и поработать, – нерешительно возразил Олег.
– Тоже мне работа! Пылищу подняли, дышать нечем. Только перепачкаешься весь. Нужна кому-нибудь эта твоя работа! Педагогические приемчики! Надо детишек чем-нибудьзанять, вот и придумали перелить из пустого в порожнее. А ты обрадовался...
– Да нет, я и сам отказался. Этот шкет сунулся было, да я его отшил.
– Ну и правильно. Пошли лучше в кино. У меня билеты есть, мачеха на «Газовый свет» купила, в «Повторном».
Против такого предложения Олег устоять не мог.
– Все же хорошая у тебя мачеха! – заметил Олег, когда они уже подходили к кинотеатру.
– «Хорошая»! Просто я иногда ей дома мешаю, она и находит способы от меня избавиться, – заметил Юрка. – Но ничего, мы оба довольны.
И он сплюнул далеко в сторону.