Текст книги "Обретая себя (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Запах леса, что когда-то мерещился мне в студенческие годы, точно цунами обрушился на обострившиеся инстинкты. Я распалилась мгновенно, сознание заволокла алая дымка, а в кровь хлынула лава.

Может, и не так уж он и изображал страсть, а в самом деле увлекся? Захватившая игра так поразила, что я не сразу заметила кашляющих охранников. И похоже не я одна. Хотя, возможно, он просто делал вид. Кто знает?

– Уважаемый дэрн, прошу прощения… Кхм, сэр, вам нельзя тут находиться. – строго проговорил охранник, а второй его достаточно молодой напарник даже покраснел лицом. Похоже такого рода бесстыдства на людях юноша наблюдает впервые.

Рей неохотно оторвался от моих распухших от яростной схватки губ с расширенными от желания зрачками, приводя в порядок рубашку. Но верхняя пуговица отлетела куда-то на пол, когда я резко дернула его на себя, и он просто собрал воротник пальцами и произнес низким будоражащим голосом с нотками хрипотцы:

– Похоже я увлекся… И не заметил, что свернул не туда. – Божечки, это двусмысленная фраза? Или это мое раззадоренное воображение видит теперь во всем подтекст? – Ваши эйши действительно… очень умелы. – на его жаркий взгляд я ответила, подыграв, горячо стрельнув в него взглядом из-под ресниц. Собственно, и имитировать ничего не нужно было. Но признаваться себе в этом было рановато.

Охрана громко сглотнула, стараясь не смотреть в мою сторону, и указала путь благородному господину. Когда на их глазах мы скрылись за дверью спальни, то я ощутила адреналин в полной мере.

– Стихии, чуть не попались! – прошептала и заходила туда-сюда по комнате, переживая за то, что уже случилось. К щекам неожиданно прилил жар. Не будь это Фрейгъерд, я бы даже думать не стала, а тут испытывала достаточно смешанные чувства. Даже поймала себя на том, что хотелось еще… Но упреждающий удар хлесткой мысли точно врезал мне затрещину, напоминая о том, что недавно он говорил, что я никто и хотел выпереть меня из страны, если уж не посадить за решетку. И последнее утверждение остановило мой пыл.

– Я знаю, что ты меня терпеть не можешь, – решила упредить все комментарии, – но, надеюсь, ты понимаешь, что я действовала исключительно исходя из ситуации. – резко обернулась и запнулась о его взгляд, который так резко сменился удивлением, что я даже не успела разглядеть, что крылось за ним дальше.

– Это не совсем так, Эверис. – проговорил он, замолчав, а затем добавил: – Просто не могу простить.

Его спокойный тон и пристальный взгляд заставили что-то сжаться, съежиться внутри. Возникла пауза, в которой неловко заворочалась разбуженная совесть. А забытая рана снова заныла. Кажется, сердце, встревоженное глупой игрой, решило что-то свое. И от этого стало физически больно.

– Что теперь? – неловко потерла себя за оголенные плечи. И опять вопрос прозвучал двусмысленно, но мы оба решили говорить о деле.

Мужчина кинул взгляд на часы.

– Нам нужно подождать еще минут пятнадцать и можно будет идти. – он подошел к кровати и сдернул покрывало.

– Что ты делаешь? – внезапно забеспокоилась я и даже сделала шаг к двери. Ведь размышлять о подобных глупостях и играть на публику – совсем не то, если претворять их в реальную жизнь. Особенно, если дело касалось Фрейгъерда. Я парадоксальная трусиха.

Он кинул на меня смеющийся взгляд и на щеках у мужчины образовались преступные ямочки от улыбки.

– Ты меня удивляешь. Женщина, которая, казалось бы, все продумывает, спрашивает, зачем я сминаю постель, когда подразумевается секс в спальне. Думаешь, прислуга не заметит нетронутое ложе?

Я смутилась его доводом и, не успев подумать, ляпнула:

– Может, ванная комната была предпочтительней?

Рей не сдержал широкой улыбки, и у меня на долю секунды прилила кровь к лицу точно у лицеистки. Даже шее жарко стало. Право, что это я?

В комнате стояла кровать с тумбочками, платяной шкаф, а по центру лежал адарийский ковер – все дорого, но сесть было решительно некуда, кроме кровати, и я мялась в стороне, как бедная родственница, наблюдая как Рей развалился на перине.

– Присядешь? – предложил он любезно, постучав по другой стороне кровати.

И я, поколебавшись, мягко опустилась на кровать, подбив под спину подушку, чтобы было удобней сидеть.

– Похоже, теперь ты переплюнула меня в наглости. – через какое-то время произнес северянин.

– В таком деле можно поплатиться жизнью. Нужно быстро соображать. – довольно сухо прокомментировала ему ситуацию, хотя у самой сердце билось об ребра, точно дурман-травы объелась.

– Ты специалист? – он заинтересованно повернулся и уперся локтем в гору подушек, подперев голову. Ледяные глаза смотрели с толикой интереса и кажется будто без осуждения.

– Широкого профиля. – улыбнулась его вопросу.

– Тебе это привычно? – глазами указывал он на меня сверху вниз, задержавшись на открытых в прорезях шароваров коленках.

– Костюмы? – и смутилась от того, насколько откровенным выглядел наряд. На моей Родине за такое могут прикопать. – Что ты. Мне самой, мягко сказать, не комфортно. – поправила я лиф, – Обычно я вливаюсь в атмосферу в более светском амплуа и никогда не опускаюсь до подобного. – бросила взгляд на откровенно открытые ноги, живот, грудь и устыдилась роли приблудной девицы. Но тут же отдернула себя. Это же маскарад, Эверис. Перед кем тебе тут чиниться?

– Ты оправдываешься, будто сама себя осуждаешь. – заметил Фрейгъерд.

Я кинула на него взгляд и неожиданно призналась:

– Может, немного. – сложила я щепоткой ладонь. – Все же это для меня слишком. – обвела я контур тела руками, ощущая приятный шелк шифона цвета индиго.

Он помолчал, а затем сказал:

– Знаешь, иногда жизнь толкает нас в объятья обстоятельств, которые мы осуждаем и не принимаем, но то, как мы себя поведем в этих обстоятельствах и кем выйдем, зависит исключительно от нас.

Я удивленно на него посмотрела, его слова не вязались с тем мнением, которое я сложила о человеке, встретившегося мне в стражьем участке на своем допросе.

– Ты записался в философы? – решила свести его фразу к шутке, царапнувшую что-то в душе.

– Просто говорю правду. – ответил он. А я закусила губу, ожидая, что он скажет «в отличии от тебя» или что-то в этом духе. Но ожидание длилось, а он не сказал фразу, которая бы вновь пнула меня в больное место.

– Пора. – раздался его голос в мыслях, что съедали в глубоком молчании и громком тиканье часов. Я отряхнулась и направилась за ним.

В коридоре мы разошлись в разные стороны. С большим пристрастием меня досмотрели на выходе. Попытались облапать, но фраза о стражах имеет международное значение, которое во всех странах означает одно – неприятности. И зарвавшийся служивый тут же сдулся, страшно оскорбившись. Можно подумать это я ему под доспех решила заглянуть! Мерзавец!

Честно говоря, когда в лицее мне преподавали «культуру одежды и этикета», то я не задумывалась, как резко меняется мнение о человеке, кто он и каковы его принципы в зависимости от тряпок на нем.

– Что-то произошло? – спросил Рейдар в трясущемся экипаже, что резковато заворачивал на поворотах в густых теплых сумерках.

Видимо у меня было такое лицо, что вопрос напрашивался сам собой.

– Как считаешь, если девушка одела рясу она сразу же монахиня? – ехала, наблюдая за факелами на улицах, заменяющие здесь магогни. Потрясающая экономия. И это современный город.

– Думаю, человека рассуживает время и опыт ситуаций. Но в целом, нет, она может просто прикидываться, играя роль. – Рейдар на последней фразе сделал паузу и кинул на меня красноречивый взгляд.

– Меня просто раздражает несправедливость. Если девушка откровенно одета, значит, она сразу продажная девка?

– К тебе кто-то приставал? – внимательно рассматривал мою реакцию дэрн.

Я нервно дернула плечом.

– Не люблю, когда навязывают своё внимание, без моего на то позволения.

Он усмехнулся.

– Издержки роли.

– Наверное. – я разглядывала окно и злилась непонятно на кого. Но страж вряд ли был реальной причиной.

– Эверис, все позади. Расслабься. – откинулся на сиденье дэрн, который, между прочим, весь ужин сидел с кислой миной.

– Может, ты и прав. – без энтузиазма согласилась я, и экипаж наконец остановился.

Сборы были быстрыми, через четверть часа пришли растрепанная Ливана и изрядно помятый Йен с ярким засосом на шее, горевшим пурпурным фонарем. Что ж, хоть кто-то получил удовольствие за весь этот стрессовый вечерок на гольдском хуторке. Чуть позже подвалил неприлично довольный Лисхан, который тоже не испытывал и толики волнения. Что за справедливость? Одна я чувствовала непонятную тревогу и хотелось сорваться на ком-то. Но пока я стоически держала себя в руках.

Решили ехать в ночь, выкупив лошадей у подозрительного вида заводчика на краю города. Отъезжая от теплящегося живыми огнями города, мы все непроизвольно оглядывались, но погоню, слава Стихиям, никто не выслал. Через милю добротная дорога закончилась, загибая налево, а нам следовало идти прямо – в сочные джунгли, что, на удивление приняли чужаков беспрекословно. Я видела диковинную нечисть этих мест, что настороженно следила за «пришельцами» то появляясь, то исчезая в тесных зарослях. Но глазастые «мохнатики» чуяли в нас чужеродную магическую силу, поэтому подходить не решались.

Каменная, не слишком наезженная дорога извилистой дугой уходила в бок, огибая «зеленые» горы. И если первые часы я храбрилась, то в бледно розовом свете не смелых лучей рассвета, когда мы объезжали скалистую гряду с едва мерцающим магическим камнем у подножия, обозначающим первый контур, я обнаружила себя сладко дремлющей сидя прямо в седле.

Очнулась, когда кобылка внезапно отстала и съехала в сторону, мирно жуя подозрительного экзотического вида растение с жирными листьями и светлыми прожилками. Я дернулась, приходя в себя, от того, что заржала соседняя лошадь, видимо тоже желая сытного завтрака, и из моих рук вытянули поводья. Неловко схватилась за луку седла, чтобы не сверзиться, и посмотрела на захватчика.

– Уснула? Давай я поведу. Или хочешь, лучше садись ко мне. Гарантирую, что буду держать тебя крепко. – мягко проговорил Лисхан.

– Вовсе нет. – я потерла глаза и силой воли сдержала предательский зевок, что не укрылось от мужчины, и он одарил меня ироничным взглядом, говорящим, что стоит сдаться на милость сильного мужчины.

Похоже корни гольда действительно давали возможности не испытывать проблемы, скача всю ночь. За суматошный палящий день и не менее душную ночь я вымоталась изрядно. Зад уже принял форму седла и хотелось размяться. Но до привала нужно было потерпеть, чтобы не нарушать намеченного Фрейгъердом и гольдом пути.

Мы тащились в самом конце строя, впереди ехала довольно бодрая Ливана, за ней Йен, а возглавлял процессию Рейдар.

– Ты, что это, заигрываешь со мной? – и, коль я была раскрыта, уже не сдерживаясь зевнула в ладошку, мягко отбирая у Лиса повод.

– Всего лишь предложил.

– Думала, ты после эпичного представления моей персоны своим другом будешь обходить меня стороной. – прокомментировала мысль, что витала в воздухе, но не была озвучена вслух.

Лисхан иронично на меня посмотрел, точно я сморозила абсолютную глупость. Похоже «друзья» и «женщины» для него были понятиями абсолютно параллельными. А затем он кинул взгляд на прямую спину Фрейгъерда.

– Рей похоже смягчился в отношении тебя. – к чему-то ввинтил мысль, которая почему-то заинтересовала меня. А Ливана услышав разговор, тоже не упустила шанса посплетничать. – К тому же, ты вроде как свободна…

– С чего ты взял? – спросила эртонка, замедлив своего рыжего мерина, равняясь с нами.

– Насколько я понял, Эверис в свободном полете. – еще раз оговорил свои доводы Шан.

– Да нет же, – нетерпеливо пояснила Лив, – я про… – и дернула головой в сторону Рейдара, соблюдая конспировку.

Лис разулыбался, понимая, о чем речь:

– Просто ему нравится блонд. – подмигнул мне Шан. Вот что за манера так говорить? Он это о чем? Что Рейдар дал добро, чтобы его друг ухаживал за мной? Или… о чем речь вообще, демоны его дери? Мысль о том, что я могу интересовать сейчас Рейдара почему-то была чем-то за грани разумного! Ливана, уловив намек, залилась хохотом.

Впереди ехавшая часть команды подозрительно оглянулась на смех, разнесшийся внезапным эхом. Стая ярких птиц вспорхнула с жирных лиан, что крепкими стеблями обнимали высоченное дерево в четыре человеческих обхвата. Рейдар раздраженно развернул коня и подъехал к нам.

– Прекратите шуметь! – грозно стрельнул в нас взглядом и требовательно посмотрел на Лисхана, мол: «Какого драного морлока ты веселишь этих куриц?!»

Шан тут же изобразил, что застегивает себе рот, но улыбка не сходила с его лица.

– Если нас заметят, – прошипел Фрейгъерд, но договорить не успел, прямо перед моим носом просвистела стрела и туго вошла в плечо Фрейгъерда, сбив его с лошади. Душа ушла в пятки. Послышался иностранный клич. Смирная кобыла, что казалось мне покладистой, встала на дыбы, распугивая парнокопытных моих друзей, которые по кривой дуге принялись колдовать прямо на ходу бестолково размахивая руками. Я не успела осознать этот факт, как животное понесло в бок! При чем даже не по дороге, а испуганно прыгнув в кусты, словно заяц, резво толкнувшись задними ногами! Забыв про все выездковые навыки, коими когда-то блистала в лицее, я вцепилась точно кошка в округлые бочка моей каурой напарницы и чудом уворачивалась от густой и обильной растительности южных краев Мангольдии, что так и норовила отхлестать чужестранку по лицу.

За спиной я слышала, как ломаются джунгли, будто их подминала карликовая виверна, надрывное шумное дыхание чужого зверя заставляло пришпоривать бешенную спасительницу, что и так сверкала копытами от страха. Со скоростью фаэрбола мы вылетели на отвесный берег, который бы в другой ситуации вызвал неописуемый восторг от открывшихся видов. Но все произошло в одно мгновение: лошадь внезапно затормозила, по инерции нас просто выбросило вниз в быстро бегущую реку Лай-Эр. Раздался мой вопль и надрывное ржание отважной лошади, которое услышал, наверняка, даже наместник в Тэнгусигаль. Мы разомкнулись в полете, развернувшись по спирали. Я увидела здоровущую тень на том месте, откуда вышло незамедлительное падение. Дрыгая руками и ногами, я старалась войти «солдатиком» в воду. Вышло несколько неровно. Удар. Из груди выбило воздух, скорое течение завертело меня как тряпичную куклу, мотая туда-сюда, а через минуту, когда в легких закончился воздух, я больно влетела в скалу точно отбивная на разделочную доску. Перед глазами потемнело, легкие горели, но, изрядно побарахтавшись, мне удалось всплыть, сделав такой желанный вздох. Кислород поступил в легкие. Я обхватила спасительный камень как родненький и надрывно дышала, приводя тело, бьющееся мелкой дрожью, к порядку. Через пару минут я смогла подгрести к берегу и без сил повалилась на черный песок, смешанный с травой и илом. Похоже рядом здесь где-то находился знаменитый вулкан Раху. Эта мысль пронеслась отстраненной строкой, вычитанной из пестрой брошюрки, что я увидела на аэровокзале в Тэнгусигаль, обещающей захватывающее путешествие по южной Мангольдии. Сказала бы, где я видела такие приключения.

Какой-то время я просто дышала, ощущая, как бешено колотится сердце, а грудь ходила вверх-вниз, наблюдая за все разгорающимся небом. Красно-оранжевая полоска окрашивала легкую дымку облаков в розовый, а сам купол перетекал от насыщенно голубого, лазурного до светло-лимонного.

Созерцание длилось до тех пор, пока воздух не стал плавно и ровно входить в мои легкие. Лежа на махнущем илом и серой песке, я силилась справиться с накатывающим неприятным чувством страха за случившееся. Какая-то сволочь сразу же стала палить по нам. Где гуманизм в конце концов?! И какой в бездну туризм, если здесь палят даже без предупредительного выстрела!

Через час плутаний, я вышла на дорогу, которая пестрела следами лошадей и крупными круглыми следами с небольшими выпуклыми фалангами-когтями. Животные скорее всего были ездовыми, но определить их природу однозначно я не бралась.

Я пощелкала пальцами, на них высветился слабый огонек, говорящий о том, что чем дальше от враждебных «хозяев», тем лучше. Оглянулась на обратный путь, и пошла по следам, рассудив, что, скорее всего, друзей забрали вместе с лошадьми. Похоже магией они воспользоваться так и не смогли.

Хорошо, что книга была у меня. Но, покопавшись в намокшей сумке, поняла, что свиток так и остался у Фрейгъерда. От этой мысли невольно скрипнула зубами. Я даже не знала, как охарактеризовать открывшийся факт, разве что говорящий о моей парадоксальной забывчивости рядом с северным бывшим супругом. Похоже Рейдар обладал особенной магией на меня, запускающей паралич мозгов. Тяжелый вздох вырвался сам собой и, поправив ремень сумки, утяжелившейся от влаги, я шагнула в густые дебри, благоразумно решив, не святится прямо на «ковровой дорожке», которая еще какое-то время назад выглядела неутоптанной и нелюдимой.

Шла и ругалась сама с собой. Задорные бранные слова отпугивали местную нечисть получше заклятий и помогали мне не трястись от накатывающего волнами страха. Странное дело, когда я действую одна, то не испытываю подобных «не уместных» чувств, как отозвался бы наставник. Но я не одна. Ощущение показалось мне странным. За последние пять лет я привыкла рассчитывать только на себя. А тут такая человечность во мне проснулась, что хоть волком вой. Почему-то гнев помогал больше, чем здравые рассуждения. И я злилась, как могла, и почему-тобольше всего на Фрейгъерда. Какого демона, он подставился и пропустил стрелу!? Чего стоит весь его потенциал, когда просто напросто в условиях «изоляции от магии» он, как и мы все обычный человек.

Через полтора часа ходьбы, когда я красочно кляла тот день, когда согласилась ехать в Дэрнию, забрезжил просвет нескончаемых джунглей. Я замедлилась, стараясь не шуршать землей и ветками.

В небольшой живописной долине точнов в чаше ютилось поселение местных жителей. Прекрасный вид мне закрывал не известного вида куст с жирными листьями, и я решилась подползти ближе, чтобы лучше разглядеть деревушку «радушных» хозяев, что без приветствия и даже заскорузлой корочки хлеба с солью палят стрелами в гостей. В Россарии, какой бы гость ни был, если он пришел без оружия, то его угостят, узнают, зачем пришел, а затем подумают, травить или выставить взашей. Ну или все же помочь, если духи располагают.

В Центральной части Мангольдии в целом «новую кровь» привечали с любезностями и почестями, желая разбавить новой «силой» древние роды. И несмотря на домострой, некоторые женщины со спокойной душой могут постучаться к путнику с бутылкой «Торосума», предлагая себя. Хотя, на мой вкус, напиток так себе для привечания ухажера, если только, чтобы отвадить… Но это вопрос вкусов. А о вкусах, как говорится, не спорят.

Деревенька находилась за приличным частоколом в два человеческих роста. Коричневатые мазанки с уютными туго-сплетенными соломенными крышами ютились кругами вокруг большой площади, в центре которой горел широкий костер со здоровущей тушей дикого кабана. Два крепких загорелых гольда крутили на вертеле капающее густым жиром мясо, от которого даже сюда распространялся аппетитный дымок. И я убеждала себя, что живот крутит все же не от страха. Напротив пылающего пламени расположилась восьмиугольная юрта, обтянутая звериными шкурами, на стенах которой явственно отпечатались не читаемые руны, смутно мне что-то напоминающие.

Селение отделяло джунгли от сюрреалистичного пейзажа, что открывался с того места, где я сидела. За долиной щерились красные скалы, которые точно обрубали это буйство зеленых джунглей, напоминая о том, что еще немного и начнется пустыня со жгучими песками и редкими колючими растениями, способными переносить засуху, суровые ветра и полуденный зной. Внутри охристых неровных скал высилась ступенчатая песчаного оттенка пирамида без «крыши». Она представляла собой в некотором роде развалины. С моего места даже просматривались коридоры лабиринта, кажущегося в лучах нежного восходящего солнца по-настоящему золотым. Туземцы выглядели как гольды. Разве что кожа была другого оттенка – более золотистого, и разрез глаз был не такой уж и «восточный», точно они смешались с адарийцами. Возможно, так оно и было. Граница с Адарией была очень близка. И когда-то это часть принадлежала Россарии.

Я двинулась посолонь. Ко входу в храм все больше стягивалась мужская часть населения с оружием. Стихийная магия отзывалась плохо. И мне это не нравилось. Через двадцать минут «караула» я наткнулась взглядом на сероватого пса с длинными, точно у горной лани, лапами и вытянутой мордой. Пес дрых себе около юрты и спокойно поглядывал на тушу с таким видом, точно вепря готовили именно для него. Возможно, я чего-то не знаю, но собака выглядела спокойной, вполне себе довольной и сытой жизнью, хотя круглого брюшка у поджарого охотника не наблюдалось.

Понимая, что с четырех сторон стоят караульные и пробраться внутрь без магии шансы ровняются нулю, я все больше кидала заинтересованные взгляды на собаку. Идея мне не нравилась, но другого варианта просто не видела.

Ложиться прямо на землю было не вариант, и я полезла на дерево, возраст которого уходил к моей прабабушке. Обзор был отличный. Я сосредоточилась, практически свила гнездо из податливых лиан, убедилась, что снизу меня разглядеть будет затруднительно и уставилась на пса. Через какое-то время я вошла в транс и тело точно безвольное раскинулось в «гнезде». Сознание выходило неохотно, вязко, но приложив еще усилие, метнулось в сторону собаки. Прости дружок, я ненадолго.

Объясню: дар проснулся во мне в момент смерти еще в Мангольдии. Но пользовалась я им крайне неохотно и в целом старалась этого не делать. Трудно, непонятно и ощущения тоже спорные. Ворн предупредил меня о возможностях, которые открываются для меня, начиная с той поворотной точки, когда я чуть не шагнула за грань. Одним из таких новых талантов, которые могли открыть у новообращенной альмы был перенос сознания, либо трансформация. Последнее мне не светило, зато первое вполне. Тренироваласьья на грызунах, потом на мелких птицах, собаках и кошках, но с последними сложно. Однако это другая история. Сейчас не об этом.

Пес взвизгнул, привлекая внимание крепких гольдов в кожаных пластинах и коричневых шароварах. Но я крепко ухватилась внутри тела животного, сознание которого резко отодвинулось на второй план, впадая в некое подобие сна. Я боялась, что пес начнет сопротивляться и тогда мне пришлось бы туго, но благо, все обошлось.

Черноволосый гольд с мудреной длинной косой приблизился ко «мне», и я на мгновение забыла, как дышать.

– Ur garlem nal okto, Khan. – проговорил мужчина и его рука резко опустилась мне на загривок, черты смягчились, и он потрепал меня по затылку. Он пах чем-то копченым, крепленым и потом. Чуть не рыкнула в ответ, но пришлось стерпеть и изобразить человеколюбие. Он что-то еще говорил, покивал на тушу, а его напарник рассмеялся. И «повар» вернулся обратно, протыкая вострым ножом край кушанья, проверяя на готовность.

В нос тут же ударил усилившийся запах жаренного мяса, от которого невольно потекла слюна. Я принюхалась, еще сотни запахов шли хаотичной лавиной, от которой постаралась абстрагироваться. Лениво потянулась, привыкая к «новому» телу, изображая характер зверюшки и, неловко встав на четыре ноги, простите, лапы, сунулась внутрь юрты.

Пространство было условно разделено на зоны – спальня, «кабинет», женская зона для наложниц, по центру очаг, в котором тлели угольки и затейливый алтарь с воскурениями.

Скрывшись от чужих глаз, было безопаснее освоиться с обновленным центром тяжести. И я очень удачно находилась в одиночестве, да еще и в самом «центре» логова местного вождя. Почему-то сунулась к сундукам из упрямого любопытства, коль уж выдалась такая возможность. Крышка, поддернутая крупными лапами, приоткрылась, я засунула туда нос, затем голову. Но нужного не нашла. Еще бы я сама знала, что это «нужное». Было куча вещей, от которых разило магией. Особенно от ларца на замке-пружине, вздернула рычажок, не с первого раза, но шкатулка открылась. В мягком нутре было продавлено углубление и здесь особенно сильно пахло здешней чужеродной магией. Однако пусто. То, ради чего можно было рисковать хвостом отсутствовало напрочь. Все остальное интересно, но не то. Честно говоря, я бы даже не рискнула зайти сюда, не будь я собакой. Но инстинкт исследователя требовал проверить, а не упускаю ли я чего-то из-под носа. И похоже, что кое-что имелось. Правда, это что-то было в нескольких сотен метрах отсюда. Каков нос! Поразительно. Это при том, что шатер вонял ладаном и чем-то еще, от чего хотелось расчихаться, и я поспешила вон в сторону храма, стараясь двигаться быстро, но не привлекая внимания, насколько это вообще возможно. Псу улыбались или же просто игнорировали. Похоже у собаки неплохая репутация в этом племени «недоброжелателей».

У входа в «храм-лабиринт» огромная плита отодвигалась магией. А, может, это было и не колдовство вовсе. Характерного запаха не ощущалось, но мне было важно попасть внутрь, а не сама механика. Гольды подходили к определенному сектору в стене и прикладывали небольшие медные диски, что носили на кожаных шнурах на шее, либо крепили как браслет на руку. Пятеро мужчин как раз стояли группой, желая оказаться по «ту сторону». Плита с характерным каменным звуком откатилась в сторону и в последний момент, я проскользнула внутрь. В той части, где я вошла, лабиринт был закрыт сверху потолком. Куча людей, что прошла недавно, оставили сотню запахов, и я почти «ахнула» по-собачьи, различив один, который хотела бы забыть, но сейчас благодарила Единого и все Стихии за то, что он вплавился не то, чтобы в мозг (на физическом плане – всего лишь «счетная машинка, база данных»), а в ментальный, астральный план. Во дела! Это намного глубже. Чтоб его! Смешанные чувства заполнили меня от этой мысли, и я ускорилась за группой мужчин. Когда одна из стен отодвинулась, впуская громкий голос говорящего в коридор, я обомлела.

Амфитеатр уходил каскадом вниз на несколько сотен человек. Внутри в лучах восходящего солнца сверкала красной, утоптанной землей арена точно сцена, на которой громогласно вещал что-то на местном диалекте разукрашенный в странную символику мужчина. Руны покрывали его лицо и похоже все тело, нарядный доспех не оставлял простора для фантазии, выделяя его из местной когорты. А ярые речи говорили о том, что он явно на что-то воодушевлял, заряженных по самые зубы мужчин. Но что привлекло меня больше всего в нем – это круглый амулет, сияющий чистым светом магии и золотом. Я точно завороженная смотрела на него какое-то мгновение, ощущая всю мощь и желание быть рядом, если не обладать, а затем отмерла. Наваждение спало. Обведя местную шайку-лейку придирчивым взором, примерилась к неплотно сидящим браслетам на руках каких-нибудь не самых внимательных вольнослушателей. Приметив, менее расторопного и агрессивного, я тюкнулась ему в ладонь мокрым носом, на что получила удивленный, но не злой взгляд. Парень с серьгой в носу чуть нагнулся, потрепав меня по затылку. Он сказал что-то на диалекте, что, естественно, осталось для меня загадкой. Наверное, это было из разряда: «какого фига я тут забыла?» или «вкусняшек не будет». Но лицо оставалось приветливым и немного извиняющимся, из чего я сделала вывод, что второй вариант был верным. Я дружелюбно повиляла хвостом. Единый! Это было странно – ощущать, что твой позвоночник ходит ходуном в конце тебя. Но, что ни сделаешь, ради спасения «утопающих» – даже в собачье тело влезешь. Еще чуток поластилась и под аккомпанемент аплодисментов, стянула и так не сильно плотно сидевший шнурок с пластиной. Аккуратно заложила за зубы и потрусила обратно в лабиринт, пытаясь уловить отголоски этого северного знакомого запаха, которым пах дэрн, чтоб ему икалось!

Путь вел куда-то вниз. Коридоры в целом пустовали, что меня несомненно радовало. Но, когда спустилась на нижний уровень, то на меня стали посматривать с легким удивлением, но без желания выгнать. Похоже пес был здесь своим и иногда захаживал. Около поворота, где запах был особенно сильным, я почувствовала лишний – гольдский. Похоже там стоял охранник. Один. И я спешно думала о том, как бы так выпроводить его, чтобы не привлекать внимания. Окинув комнату быстрым взглядом, где хранилось оружие для боев, я наткнулась на кучу тренировочных шестов, приставленных к стеночке справа от двери. Они подпирали хлипкие полки с железными звездами, дальше стояли копья и остальной тренировочный хлам, который если подтолкнуть, то получим «эффект домино». Гениально! Недолго думая, пнула шаткую конструкцию задней ногой и юркнула за здоровенный сундук около двери с другой стороны. Цепная реакция пошла. Раздался дикий грохот. А расчет оказался верным. Через несколько секунд открылась дверь. Гольд ругнулся, ничем другим, кроме брани это слово просто быть не могло. И я юркнула внутрь. Это было помещение с клетьми, в конце которого была еще одна дверь. Я явственно слышала голос с арены, точно он был за дверью. Но, это было не так уж и важно, потому что в одной из клеток я действительно увидела своих! Все здесь! Живые! И Фрейгъерд! Я сдержала радостный лай, и приблизилась к клетке.

– Единый, если бы ты знал, какой ты осел! Так и скончаешься, ничего не узнав! – рявкнула в гневе эртонка. И я невольно навострила ушки, которые сами собой чуть приподнялись вверх и даже чуть повернулись на ее голос. Ребята сидели на голой красной земле, привалившись к прутьям тюрьмы. Фрейгъерд сидел ко мне спиной, рядом Лисхан, выкладывавший что-то из мелких камней на полу, и Йен, обнимающий эртонку, которая сидела на жалком клочке сена. Подруга хотела сказать что-то еще, но осеклась, увидев меня, то есть собаку. Я ткнулась носом в плечо северянина. (Не потому, что я чуяла его запах или симпатизировала бывшему супругу, просто он был ближе.)

– Даже собака смотрит на тебя с жалостью. – фыркнула подруга, а затем прищурилась, наблюдая за странным жестом пса.

– Похоже ты ему понравился. – улыбнулся Лисхан, рассматривая меня.

Рейдар повернулся к источнику беспокойства, как и ребята и со странным смирением посмотрел мне в глаза. Я увидела, как страшно истекала кровью рана на его плече и видно было, что мужчина потерял достаточно крови, но держится на исключительном упрямстве. Он точно заморозил все чувства. Но ласково тронул морду пса, просунув руку меж прутьев. А я открыла пасть, показывая ключ. Рты открылись, если не у всех, то выражение лиц явственно говорило о том, что такого они не ожидали.