Текст книги "Обретая себя (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Дождь усилился новой волной. До меня даже стали долетать капли, что падали в отверстие пещеры и скатывались под наклоном вниз в узкий разлом. Звук ручья, что уходил горной артерией куда-то вглубь убаюкивал, а треск костра создавал ощущение тепла и условной сухости. Верхнюю рубашку мне пришлось снять и расстелить возле огня, также поступила и с мужской. Портки благоразумно решила оставить. Фарансийское белье и так не оставляло простора для фантазии. Но, собственно, кого здесь стесняться? Бывшего супруга, который видел меня и в более пикантном разоблачении?

– Хитрый ход. – прокомментировал он мой выверт. – Кровь точно даст отток от ранения.

– Предлагаешь мне сидеть в мокром?

– Портки же ты снимать не стала.

– Хочешь, чтобы я сняла штаны? – изогнула я бровь, и мы усмехнулись нелепому разговору.

Через какое-то время высох и потник, и одежда. А Рей даже немного вздремнул, ну или вырубился от болевого шока, кто знает. Когда мужчина очнулся, я поспешила подложить под него нехитрую сухую подстилку.

– Рис…

– М? – старалась бережно уложить его на потник.

Он замолчал, точно раздумывал, как хотел облечь мысль в слова, а затем просто выдохнул:

– Прости меня.

Неожиданно.

– Решил раскаяться на смертном одре? – усмехнулась и тоже села рядом, зацепив краешек «подстилки».

– За тюрьму. Это было… жестоко и подло. – не повелся он на мой юмор.

Я немного помолчала, подбирая ответ.

– Знаешь, я ведь сама себе хозяйка. Попала в застенок, значит, сама виновата. – не стала я тыкать его в больное место. Когда человек раскаивается – это ни к чему. – К тому же, мы считай друг другу чужие люди. – назвала я все своими именами.

– До сих пор в голове не укладывается… – он не продолжил, словно задумался о чем-то, но я сама выбрала продолжение.

– Что угодила? – усмехнулась, – Да, это был жуткий прокол. И надо было к вам в край фьордов сунуться. Знала же, что дурная затея.

– А до этого, где была? – задал мужчина вопрос, вокруг которого стоило ходить аккуратно.

– В Мангольдии. – чуть поразмыслив, ответила правду.

Мы замолчали, слушая треск костра. Через какое-то время я подбросила еще мокроватых веток. Пламя недовольно затрещало, плюнув вверх небольшой сноп искр, не желая брать в топку влажный «корм».

– Как считаешь? Что сейчас происходит? – спросила я, поправив длинной палкой, развалившийся «шалашик».

– Хаос, который люди срединного мира пытаются упорядочить. А, в целом, война.

Страшное слово было озвучено.

– Знаешь, так странно осознавать, что наши народы вступили в бойню на фоне разворачивающейся катастрофы.

Он хмыкнул:

– Особенно удивляет тот факт, что мы сейчас с тобой вместе, хотя должны быть по разную сторону баррикад, учитывая обстоятельства.

– Кто такое сказал? – его слова насмешили.

– Политика.

– Разве возможно по щелчку пальцев возненавидеть народ?

– Можно. – со знанием дела подтвердил мне массу исторических фактов. Вопрос был риторическим, но мне искренне не понятен. – Ты ведь читаешь прессу.

Тут он был, конечно, прав. Ненависть будто специально разжигалась между россарийцами и гольдами последние года.

– Да, но я не испытываю агрессии к другой нации, расам. – задумалась и добавила, – Ну может, троллей и орков стараюсь обходить лишний раз, но это исключительно из-за их странного ко мне отношения. – северянин изогнул бровь, а я помахала головой «мол, проехали», – А так в целом, каждая душа имеет право быть здесь.

– В этом ты права. Беда в том, что не все это понимают. Большинство живут стихийной жизнью. Слушают то, что говорят и едят то, чем их кормят.

– Возможность понимать дорогого стоит. – добавила я.

– Это да, особенно если ищешь пути этого знания собственной шкурой.

Мы замолчали каждый о своем, а затем, когда ветки прогорели он продолжил:

– Знаешь… похоже мы близки к развязке финала нашего путешествия.

– Почему?

– Ты знаешь, что ты вырвала буквально зубами у вождя Кин-Хау?

В голове тут же пронеслась картинка, будто видение из прошлой жизни.

Я пожала плечами.

– Это артефакт с очень сильными свойствами. Не знаю… будучи собакой я ощущала его как что-то влекущее, обладающее властью, сильной энергией и разящей магией за версту. Хотелось быть рядом с этим предметом силы. Странное чувство…

– Понравилось быть псом? – не без иронии спросил меня дэрн, внезапно уводя линию разговора в сторону, которая думаю его интересовала, но спросить напрямую как-то было некогда.

На что я, не удержавшись, фыркнула.

– Стихии упаси! Жарко, из слов только «гав», ходишь на четвереньках. Я уж молчу про все остальное, что просто не прилично произносить в слух.

– Считаешь, мы у той грани, где остались еще приличия?

Я уловила иронию и невольно дернула плечом.

–Нет… Наверное, нет. Так, что это? – не дала увести себя в сторону.

– Ключ, Эверис, ты достала ключ.

– Хочешь сказать…?

– Да. Мы не стали открывать артефакт без тебя. Посчитали, что это будет справедливо.

Я ошарашенно уставилась на северянина и растянула губы в улыбке:

– Спасибо. – а в голове били бубны торжественную песнь. – Неужели получилось? – я восторженно на него посмотрела, и он удовольственно кивнул.

– Слава Единому! – возвела я руки в молитвенном жесте. – Хоть не напрасно это все.

– Странная ты колдунья. Договариваешься со стихией, но молиться не забываешь.

– Разве одно исключает другое? – выгнула я бровь.

– Нет… Вовсе нет.

Мы помолчали. Я переваривала добрые вести. И, если все будет хорошо, а оно точно будет, то есть шанс что-то сделать в этом хаосе! И я получу ответ, как остановить утекающую магию по заветам предков. И на моменте, когда все мысли выветрились из головы, а я расслабилась, почувствовала, как засвербели лопатки и северянин спросил:

– Сколько их было? – разрезал условную тишину дэрн.

– Что? – не поняла его. Даже обернулась. Нахмурилась.

Он усмехнулся:

– Ты всегда так отвечаешь, когда не хочешь давать ответ? Мужчин, Эверис, я говорю про мужчин. Эти все наряды, Шан…

Наверное, нужно было видеть мое вытянувшееся лицо. Странный вопрос.

– Просто не укладывается в голове, что ты об этом спрашиваешь. – я опять поковыряла угли, вспыхнувшие язычками пламени.

– Так сколько?

– А у тебя? – спросила его, почему-то разозлившись где-то на дне себя. Зачем ему это? По его выгнутой брови я поняла, что он рассчитывал на такой обратный вопрос и осеклась: – Нет, не говори. – выставила даже руку, точно она могла остановить внезапный порыв, если бы Фрейгъерд решил вывалить на меня списки любовниц. – Это чушь, не хочу знать!

– Которых по-настоящему любил…

– Замолчи! – прервала его, не желая обсуждать этот абсурд. Внутри заклокотала обида за то, что он вообще поднял подобную тему.

– Одна.

Удар сердца произошел где-то на уровне висков. Что? Я скептически посмотрела на мужчину, поймав его внимательный лед в глазах.

– Ты. – добавил он. Бах, удар, бах и еще один. Кажется, я даже забыла вдохнуть, но потом очнулась.

– Ты врешь. – отвернулась и зло тыкнула в угли.

Рейдар Лайонел Фрейгъерд всегда был завидной фигурой не только в своем, но и в другом государстве и это с абсолютно отличавшимся менталитетом.

– Совершенно точно нет. – буравил меня взглядом изувер, решивший одной только этой фразой распотрошить мне душу.

– Пожалуйста, не делай это. – ком встал в горле, а глаза защипало. Я устремила взгляд в костер, не желая слышать странного признания. Будто если я его проигнорирую, то можно будет сделать вид, что он ничего подобного не произносил. Но я ошибалась. Фрейгъерд решил не просто извиниться, он решил расковырять рану, саднящую уже семь лет, и всадить туда кинжал.

– Как я тебя ненавижу, Эверис, за то, что ты натворила! – неожиданно зло, но тихо произнес северянин, обращаясь точно к пещерному своду. Гнев придал его голосу живости и ударил меня психологически под дых. Даже дышать стало труднее.

Тишина сгустилась, давила на меня, после обрушившихся слов и внезапно меня прорвало, и я выкрикнула то, что долго сдерживала:

– Я сама себя ненавижу! – по щекам поползли злые непрошенные слезы, и я вытерла их грязным рукавом. – У меня не было выбора. – тихо добавила. – Не было.

– Разве? – очень искренне спросил он, приподнявшись.

А я почувствовала себя свободной, ведь клятва больше не сдерживала.

– Далл шантажировал меня. – посмотрела в его лед, в котором отражались отблески костра. Рей нахмурился, точно пытался вспомнить все детали происходящего семь лет назад, а я продолжила, чувствуя, что если не расскажу ему сейчас правду, то просто не смогу потом дальше быть.

– Когда ты заинтересовался ничем неприметной девушкой, то заставил своего дядю капнуть глубже, кто я. И он получил даже больше, чем можно было представить. К нему в руки попал хран – донос на Ноэль. Информация была о том, кто мы с ней и, что ее волшба на территории Россарии не законна. Ты ведь знаешь, что у нас за «проклятый дар» отправляют на рудники или в каменный мешок? – Рей кивнул и, сморщившись сел еще ровнее, напряженно следя за мной и моим рассказом. – Он вызвал меня как-то к себе и дал понять, что мериловые браслеты лежат в его ящике и ждут меня и Ноэль в любое время, если я не стану делать, что он скажет. Сначала я не поверила, а затем увидела депешу собственными глазами.

Рей молчал, а затем спросил:

– Почему ты мне не рассказала?

– Когда я согласилась, он вплел в гейс заклятие о неразглашении. Я попросту не могла раскрыть рта на эту тему.

– Что он хотел? – заморожено спросил Рей, видимо, ожидая худшего.

– Чтобы я сообщала обо всем: куда мы ходим, о планах и, чтобы говорила тебе то, что хочет он. – было жарко от костра, но меня снова затрясло от воспоминаний, которые до сих пор тупой болью отдавались в сердце. Как старый шрам, напоминающий о сделке и не верно сделанном шаге.

– Эй! – Рей сгреб меня к себе несмотря на то, что я рассказывала ужасные вещи о предательстве… его самого. – Эй, Рис… Тише… Все ведь прошло… Так? – я покивала, он огладил меня по голове, как бы это сделал близкий человек и от этого мне стало еще хуже. – Что еще? – тихо спросил он.

Потихоньку истерика сходила на нет. Дэрн не разжал рук, продолжая обнимать, ожидая, когда меня перестанет потряхивать.

– Он велел порвать с тобой, но я… не могла… я была так влюблена, Рей… – я мотала головой, понимая, что сама себе противоречу, ведь разве можно предавать, когда всем сердцем желаешь быть с человеком? И можно ли искупить теперь эту вину? – А потом я встретилась лицом к лицу с твоим отцом на том приеме. И это был шок.

– Вы не встречались до этого?

– Нет, конечно.

– Я думал, вы знакомы, и его слова о представлении тебя ему лишь игра, манипуляция.

– Нет. Я никогда его не видела.

– Что случилось потом?

– О! Кульминация была достойна пьесы. – вытирала я дорожки слез и невольно усмехнулась. Но это сейчас. Тогда я была страшно напугана. – Я стала не угодна, ведь была замешана в манипуляциях Далла и дэрна Торгнира. И, возможно, они знали, что это все же возможно… снять клятву.

– Поэтому ты исчезла. – подытожил он.

– Не сама. Твой отец приказал Даллу… убрать меня. – пальцы Рея сжались на моем плече.

– Выродки. – процедил он.

Нервный смешок вырвался сам собой.

– Этот выродок спас меня.

– Кто? – не понял видимо продолжения Рейдар.

– Далл.

Он нахмурился и спросил:

– Зачем? Что он за это попросил?

– Ничего. – сама удивлялась этому факту. – Даже клятву дал магическую, что больше не сможет шантажировать. После выпуска просто запихнул в кутузку. Я тогда была сама не своя от страха. Еще эта девушка…

– Его рук дело?

Я вытирала влагу и покрутила головой.

– Сказал, что взял ее из морга.

– Беспринципный псих.

– Возможно, но тем не менее он спас меня.

– Это не делает его крестной-феей. – последнее слово, сказанное мужчиной, заставило меня улыбнуться.

– Нет. Но… он все провернул, сделал документы, отправил в Мангольдию.

– Что дальше?

Я пожала плечами и улыбнулась. Слезы высыхали на моих щеках.

– Жизнь.

Северянин замолчал, а затем медленно произнес:

– Рис… я ведь не знал. Думал, ты…

– Знаю.

– Единый, я был на твоих похоронах. Видел твоих родных. – ошарашено протянул он.

Эта фраза заставила сжаться сердце, точно тревожной пичугой.

– Ты был?

– Да. – мужчина прижал меня теснее, что отозвалось какой-то бесконечной нежностью. Мысль, что он почил мою память своим присутствием, честно говоря, была странная, но приятная.

– Я думала, ты не хотел меня видеть больше… никогда. – вспомнила его слова в храме.

– Я тоже так думал. Хотел так думать. – отрывисто проговорил он и замолчал, губы сделались одной ровной полосой. Внезапно мне так захотелось дотронутся до них. Глупо. И я отдернула себя от этого порыва.

– Все стало слишком сложно, да? – как-то грустно посмотрела в его лицо. И я видела, что он о чем-то размышлял, но не делился этим. – Мне отрадно, что теперь ты знаешь правду. Хотя я н ехотела этого сначла. Думала так будет лучше. Однако… это ведь ничего не меняет. Я все равно преступное лицо в твоих глазах. – я уперлась ладонью в его грудь и отстранилась, он разжал горячие руки, не препятствуя, и я, обернувшись, вновь посмотрела на огонь с каким-то странным ощущением. Вроде и освободилась, а стало тяжелее. И опять появился комок в горле, а глаза защипало. Лопатки жег его тяжелый взгляд. Что за мысли он перебирал, я не знала.

– Рис… – тихо произнес он ласково мое имя, а внутри все сжалось. Я не ответила, просто не знала что. Мне было горько, что так все вышло.

Сзади раздался шорох. Он подсел ближе, медленно тронул длинные пряди волос, что закрывали меня сзади, сдвинул в бок. Я замерла. Движение отозвалось удивлением.

– Что ты…? – начала было я, когда пальцы коснулись ворота рубашки и не спеша приспустили ее. Он придвинулся еще ближе, практически обхватывая меня ногами, придвигаясь сзади. От его дыхания возле шеи пошла волна мурашек.

– Рей… – выдохнула, когда он коснулся чувствительной точки губами и точно вдохнул меня. Горячие пальцы чуть подвинули бретель нательной сорочки и белья, что надевалось под рубашку, плечо провокационно оголилось, и северянин не задумываясь повелся на это вызывающее во всех смыслах действие.

Мне, казалось, это какой-то сон. Абсолютное наваждение. Я знала, что не следует этого делать – начинать заново или заканчивать оборванное таким образом. Трудно сказать, что значит это теперь. И будет ли значить. Но от едва уловимых касаний и поцелуев, сознание заволокло туманом и хотелось просто проживать эти ощущения в настоящем, не оценивая правильность решений.

Все одеяние съехало вниз на талию, открывая налитую от ласки грудь. И мужчина тут же воспользовался этим, накрыв ладонью.

– Прекрати…– выдохнула я, когда горячие руки беззастенчиво расстегнули мои брюки.

– Уверена? – прошептал мне в шею и коснулся мочки уха, делая поступательное движение умелыми пальцами, от которых расходились волны сладких спазмов, а затем ввел их внутрь, доведя меня до предела этой невыносимой лаской.

– Да. – на выдохе простонала, невольно двигая бедрами, желая продолжения. Так продолжаться больше не может!

И, резко убрав захватчика из брюк, обернулась, упирая руку в крепкую грудь мужчины, заставляя лечь.

Он выгнул бровь и улыбнулся, следя, как я оседлываю его.

Усевшись, я явно почувствовала, как достоинство просто распирало штаны. Медленно развязала их и потерлась тянущем от желания местечком, точно кошка. Со смаком медленно расстёгивала пуговицы рубашки и прижалась голой грудью к литому торсу мужчины. Его дыхание стало тяжелым и рваным.

– Ты ранен… – теперь я выгнула бровь и осуждающе посмотрела на него, отбросила свои брюки.

– Вся кровь сейчас в другом месте. – усмехнулся он и откинул голову с резким выдохом, когда я опять окунула его в ласку. Не без удовольствия лизнула шею, а затем его ключицу.

– Если откроется рана, будешь сам себя зашивать. – прошептала в ухо.

– Ты знала, что это нечестно… ставить условия мужчине во время близости? – изогнул он бровь, не назвав это безобразие чем-то словесным.

– Почему? – тихо протянула я.

От желания низ живота сводило сладкой истомой, и я силой воли только не заставила его начать, лишь дразнила.

– Потому что я соглашусь сейчас на что угодно.

– Даже клятву дашь? – искусительно спросила и не выдержав момент, открыла занавес первого акта.

– Да. – выдохнул он, – Даже магическую. – его руки оглаживали изгибы талии, а затем губы втянули чувствительное навершие груди. Я задвигалась легкими движениям в такт ему, откидывая голову, отдаваясь наслаждению целиком и полностью. Это был эрос в чистом виде. Архаический экстаз. Инстинкты в чистых своих проявлениях. Когда энергия пульсирующей волной простреливает от низа до макушки.

В итоге мужчина не выдержал моего доминирующего положения и перевернул, уложив на лопатки, перехватив лодыжки, соединив их сверху перед собой. Стало узко, и я не выдержала первая. Громкий стон сорвался с моих губ, которые тут же запечатали влажным поцелуем. Тугой узел лопнул, обрушивая расслабление. А затем мужчина содрогнулся, сладко застонав от освобождения. Голова кружилась. Я была пьяна от возбуждения, ласки и мужчины, что нависал надо мной с ошалелыми практически светящимися в темноте чистыми как лед глазами. Коротко, но вкусно поцеловав меня, он откинулся рядом и собственнически придвинул к себе, просунув ногу между моих. Наше шумное дыхание соперничало со звуком воды и слабым треском почти потухшего костра. Но холодно не было. Было горячо!

Дыхание восстанавливалось быстро и в слабом теплом свете мы просто припали друг к другу вновь. Стали целоваться, как безумные, точно не могли напиться. Как если бы мы были путниками, шедшими долгую дорогу через пустынные пески без воды, и настал момент утоления жажды. Возможно, так и было, пески времени, что мы прошли, замкнулись. И сейчас мир сузился до нас двоих. До момента слияния и соединения, одного дыхания в унисон.

Мы затягивали друг друга в этот порочный круг ласок снова и снова, а затем выдохшиеся после экстаза, уснули, как кроны переплетающихся деревьев, в таких интимных объятиях любовников. Мне снился лес, поцелуи и горячий лед на губах.

***

Утро настало рано, когда слабые лучи рассвета лишь сделали намек на то, что ночь должна уйти, уступив место светлому лику дня. Я лежала на подстилке, заботливо укрытая своей и рубашкой мужчины, мысли о котором заставляли внутри меня все сладко переворачиваться.

Что? Как? Фразы и картинки заметались и запутались в голове, как только я более-менее протерла глаза. И я предпочла задвинуть их на время «после завтрака». Но никто не спешил потчевать «слабый пол». Как и не было того, кто бы мог это организовать. Любовника, собственно, не обнаружилось ни снаружи, ни внутри. Пустая гулкая пещера встречала потухшими черными углями, что остались после костра неровной кляксой и тишиной, не считая звука ручья.

– Рей? – мой собственный голос слабо отразился от стен. Неловко встав, я поняла, что тело неожиданно дало о себе знать. Мышцы болели, низ живота потягивало от неожиданно случившегося сексуального марафона, а губы были растерзаны укусами и опухли. То тут, то там я замечала на себе синяки, точно меня били, а не ласкали.

Аккуратно спустившись вниз, я заметила смачный засос практически у шеи. Ошалело посмотрела на свое взъерошенное отражение в темной воде и побрызгала в лицо незнакомке, чьи глаза горели колдовским пламенем. И я поняла, что мне это ни капли не помогло и залезла в неглубокую природную «чашу» целиком. Вода была чуть прохладной и остужала горячую голову. Как это произошло вообще? Наши отношения и мы… Обрывки фраз снова стали окутывать мысли, и я погрузилась под воду, стараясь унять внутренний голос, что накручивал новые эмоции, что называется «опосля».

Наплескавшись, я разожгла костер и постепенно сохла. Через час я забеспокоилась поскольку Рейдар так и не явился, обошла округу и, не найдя лошади, честно говоря, впала в прострацию. В голове не укладывалось, что он мог вот просто так взять и уйти. Мне же не приснились последние сутки?

Побродив по округе, я наткнулась на сладкие плоды арголиса и, плотно позавтракав волокнистым фруктом, решила подождать еще час. Когда от ожидания, я была готова выть волком, то решила все же направиться в город, где обозначили встречу, если вдруг разделимся.

Может, что-то произошло? В голове крутилась масса мыслей и я все больше злилась на себя, склоняясь к варианту, что Рейдар просто не захотел сказать мне в лицо, что это было ошибкой. Но мог бы оставить хотя бы записку на камне, как нормальный древний человек, в конце концов! Я была в шоке. Нет, не так, я была в бешенстве!

Отбросив предположения о беде, я почему-то уверилась в том, что решение переспать с бывшей супругой было удачным только на момент его принятия, а на утро мужчина, как это водится, просто слинял. Сплошь и рядом я слышала такие истории от женщин, что тешили себя надеждами на крепкую любовную историю после вот таких вот «горячих ночей». Дурой быть не хотелось и на злости я не заметила, как к вечеру уже дошла до темных неприветливых улочек Ниара. А когда передо мной в коротком Кривом тупике вырос скромный домишко с номером 3, то я накрутила себя до белой горячки и, когда взяла в руки ключ из-под террактового горшка с поникшей петунией, то руки тряслись от желания порвать в клочья того, кто, по всей видимости, просто решил отомстить, унизить и сделать больно.

Жилище принадлежало «соглядатаям», что служили Толлгартам. Сеть своеобразных служащих была глазами и ушами их владений. Отец Джареда был помешан на заговорах и везде имел ниточки, которые завязывал той или иной услугой на себя. Друг как-то рассказывал о хитросплетениях его связей, но, кажется, я была тогда слишком далека от этого всего.

Вообще, если представить себя кем-то подобным – фигурой властной, то вербовка преданных людей из разных сфер и городов – дело благодатное. Никогда не знаешь, чья информация тебе пригодиться.

Открыв потертую временем деревянную дверь, я вошла в узкий коридор с крутой отполированной ногами щербатой лестницей. При моем вторжении звуки затихли, а затем, когда я поднялась, натужно скрепя ступеньками, из приоткрытой двери на меня налетел ураган, чуть не столкнув с коварной лестницы.

– Ну наконец-то! – снес меня в порыве чувств приятель и даже ощупал лицо, смяв щеки двумя ладонями. – Единый, ты живая, настоящая! Риса! Как я волновался, ты даже представить себе не можешь – порывисто обнял, хрустнув ребрами, при чем моими!

– Ты меня задушишь! – прохрипела я и отстранилась. Настроение было мерзотное. Но я нашла в себе силы легонько улыбнуться другу.

– Почему так долго? Мы прождали вас целый день. – он сосредоточенно посмотрел мне за спину и недоуменно вниз. – А где дэрниец? Он же поехал за тобой.

– Не знаю! А разве он не здесь? – раздраженно отозвалась я и вошла в комнату, где за круглым столом сидели вымотанные Йен и, казалось, расслабленный Лисхан. Гольд качался на стуле, а руками поддерживал голову. И если кудрявый искренне улыбнулся мне, то Шанар раскрыл руки в стороны, точно с небес сошел Небесный Странник:

– С возвращением!

По центру горел скупой огарок свечи и стоял глиняный кувшин с водой. За злостью и гневными мыслями, даже не поняла, насколько организм обезвожен на солнцепеке. Точно не пила неделю, спешно налила в пустую кривую кружку живительную влагу и практически несколькими глотками выпила ее всю. От жадного поглощения, на глаза выступили слезы, а лицо покраснело.

– Нет… – растеряно отозвался приятель и подойдя ко мне спросил: – Ты в порядке? Рис? – он положил руку мне на плечо. А я увидела, как у Лисхана разъехались губы в понимающей улыбке и выгнулась бровь. Стихии, чтоб его! Прикрыла глаза и запоздало поняла, что он увидел то, чего не должен был. А Йен сделал вид, что ничего не заметил, смущенно потерев шею. Вот нормальный человек. Всем бы так.

Спешно застегнула пуговицы, что распахнула на жаре. До самой последней, под горло! Лис тихо надсмехался над моим жестом.

– Да. Все хорошо. – обернулась на Джара и поняла, что он не заметил жуткой отметины, что еще не давно напоминала мне о приятной ночи, ставшей в одночасье клеймом, которым метили глупых, недальновидных, не повзрослевших (хотя уж мне то следовало!) девиц, которые верили в счастливые концы трудных историй. Святая простота, честное слово! Нельзя быть и хорошей, и плохой одновременно, Эверис! Как когда-то грубо пошутил над послушницей Марко: «Ты либо трусы надень, либо крестик сними».

– Вы не вместе? – нахмурился Маккелан, уловив суть.

– Как видишь. – развела я руками и уселась на крепкий стул, устало вытянув гудящие ноги и налила еще стакан и, уже не торопясь, выпила до дна.

– Что произошло? – упредил Йен, похоже волнующий всех вопрос.

Кхм сказала бы я, что произошло, но, боюсь, что все подробности знать мужчинам просто не стоит. Хотя глаза Шанара светились абсолютным «сечением» ситуации. Проницательный какой!

Особенно, я бы не стала посвящать в мое грехопадение друга, что по пьяни признался Фрейгъерду в любви. В смысле... в любви-то признался мне, но почему-то сказал об этом «горячо любимому» северянину, что тоже странно. До сих пор не понимаю, кто его за язык дернул?

– Не знаю… Мы ушли от погони, его ранили, пришлось затаиться, а затем он куда-то ушел.

– Ушел? – эхом повторил Йен и нахмурился.

– Куда ушел? – спросил Джаред, но внимание отвлек легкий гул, не слышимый, но ощущаемый магами в этом помещении. Пространство точно свернулось, а затем выплюнуло сложенную вдвое сероватую бумагу. Мы удивленно склонились над клочком, который выпал прямо перед Йеном. Он зачитал вслух:

«Торгнир послал отряд.

Риг нашел меня в Свильтэрне у границы.

Времени больше нет. Возвращаюсь.

Я прочел послание.

Вождь Громель, как истинный воин, предупредил о том, что они вторгнутся на человеческие земли. На наши земли. Орки на стороне россарийцев.

Кланы нечеловеческих рас разделились.

Возвращайтесь.

Женщин отправьте через Холума в Великий Лес.

Перворожденные на нашей стороне.

Встретимся в Тронхейме.

Р.»

– Что это значит? – сложила я руки на груди, наблюдая, как глубокая складка пролегла у мужчин между бровей. – Свильтэрна… это недалеко от Тэнгусигаля, ведь так?

Ни у кого не возник вопрос, кто такой «Р». Вопрос в том, что случилось и почему он ушел на восток в деревушку. Я пыталась сложить картину происходящего воедино.

Йен коротко кивнул, а Шан вырвал листок и еще раз пробежался по строчкам глазами.

– Ясно.

– Что тебе ясно? – раздраженно спросила гольда. Джаред протянул ко мне руку, желая приободрить и успокоить, но я лишь скинула ее плечом. – Я никуда не поеду! – уперлась сразу на предложение зашкериться к остроухим, что жили особняком. Представляю, какой их ждет сюрприз.

– Мы возвращаемся. – скомандовал Джаред, обрывая зарождающийся спор, и постучал затейливым ритмом в соседнюю стенку. В помещение тут же вошел мужчина, закутанный в серый балахон. Я было хотела выместить свое плохое настроение на мужчинах, но осеклась, наблюдая, как их лица становятся все жестче и смурнее.

Дорога прошла в зашифрованных переругиваниях, так как с нами присутствовала охрана Джареда, которая теперь сопровождала нас везде. Почему нельзя сразу было отряд взять? На претензию адариец ответил, что не думал, что я способна влезть втакиенеприятности. Как говориться, ничто не предвещало. Странный вывод, учитывая, что я «воскресла» и стала собакой.

***

Мы сидели на веранде, открывающей потрясающий вид на южный сад. Ливана обхаживала Йена в комнате, так как лицо рыжего здоровяка пересекал здоровущий порез. Когда увидела Маккелана первый раз, свет был настолько тусклым, что я подумала это просто кровоточащая царапина, но при свете все оказалось гораздо хуже.

– Он прочел его, верно? – я говорила о свитке, что волей Стихий попал в мои руки.

Джаред сидел напротив меня и разглядывал карту империй, попивая черный как смола кофе. Гадость! Терпеть не могла эту горькую бурду. От одной мысли рот свело горечью.

– На утро, еще до отъезда к «отступнику». – я вскинула на него взгляд, и он осекся:

– Альму, я хотел сказать альму.

Мы не обсуждали тему моего дара и пока удавалось соскакивать со скользкой темы.

– Ты знал. – не спрашивала, утверждала.

– Я ведь и вскрыл его.

На эту фразу я удивленно на него посмотрела. Он хмыкнул.

– Думала, я не вспомню?

– Пожалуй… – покрутила изящную чашечку с ароматным красным чаем, что подавали на юге, как холодным, так и горячим. Мой вариант был второй, несмотря на жару. Издержки привычек.

– Сам не знаю, почему меня дернуло. – проговорил он, сверяясь с точками магических пересечений в толстом справочнике, что лежал на изящном, не предназначенном, для научных изысканий, столике.

– Да еще кому… – добавила я, добив друга.

Он отложил схемы и хотел было начать:

– Рис, тогда…

– Джар, не надо. – упредила его оправдания и раздраженно звякнула чашкой о блюдце.

Почти семь лет назад, как раз после крушения моих надежд, Джаред пригласил нас к себе в Адарию. И это была настоящая южная сказка и, как и во всякой волшебной истории, друг решил, что поцелую суждено быть. Но не все хотели быть ее частью. А некоторые сказки должны принадлежать другим барышням. Глупо чувствуешь себя, когда попадаешь на страницы книги, сюжет которой не для тебя.

Я была не готова к такому повороту после всего, поэтому для меня это было сравнительно шокотерапии. А еще было больно. Очень больно.

Мы никогда не говорили о подобном развороте отношений. Я считала, что могла доверять ему, а он решил все перевести в романтическую плоскость. Да еще в какой момент: когда я была растерзана в клочья и вдавлена грузом клятвы неразглашения, которую дала. Мы поругались, и я уехала. Что ж, стоит ли говорить, что Ливана была права насчет друга. Просто часто мы закрываем глаза на то, чего не хотим видеть в своей жизни. Я не была исключением.

– Мы выяснили, что это было ошибкой.

Он прострелил меня долгим пронзительным взглядом, говорящим, о том, что ему тоже больно.

– Забавно получается… – он отпил кофе, звякнув о блюдце и посмотрел на цветущий сад, не спеша продолжать мысль.

– Что?

– Люди склонны наступать на одни и те же грабли, вопрос только до какого времени. Когда безобидный предмет станет лопатой?

– Ты это к чему? – настороженно перевела на него взгляд.

– Да так…

Я выгнула бровь, намекая, что воду мутить всякий умеет, а ты возьми да очисть водоем.

– Я не дурак, Рис. И понимаю слово «нет», но вот ты, зачем опять рушишь свою жизнь, мне не понятно.

Сердце почему-то разбежалось быстрее от его слов и споткнулось, понимая, что он просто сделал вид, что ничего не заметил. Не вольно я потерла пальцами именно то место на шее, что выдавало меня с головой. Правда сейчас его скрывал ворот.