Текст книги "Второй шанс для него (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Снежинка

Я вижу, как широко распахиваются глаза Игната. Как в них всего на одно мгновение промелькивает удивление, а следом радость. Парень смотрит на меня, явно потеряв дар речи. Он не шевелится. Только теперь смотрит нечитаемым взглядом.

– Научи меня целоваться, – уже не так уверенно шёпотом прошу я.

Игнат вздрагивает и глаза опускает, пряча от меня эмоции. Его ресницы чуть подрагивают, будто он борется с собой, будто он сопротивляется своему желанию поднять на меня глаза. Подрагивающими от волнения и страха ладонями обхватываю чашку и залпом выпиваю чай. Со стуком ставлю кружку на стол. Игнат снова вздрагивает и поднимает на меня глаза. И в них я не вижу решительность и злость.

– Нет, – твёрдый ответ.

– Почему? – главное сейчас не начать плакать от разочарования и обиды.

– Ты серьёзно, Снежинка? – хмыкает, но я вижу, что друг зол. Он на пределе. – Ты предлагаешь мне научить тебя целовать, чтобы ты потом сосалась с этим… Мишей, – имя парня он выплёвывает с презрением. – Вчера твоя неопытность вам не мешала. Пока я как последний идиот ждал вас, вы… – кулаком лупит по шкафчику, отчего громко звенит посуда. – Я тебе тренер? Или лох? Ты мне ещё переспать предложи. Предложи, давай, чтобы я научил тебя мужика удовлетворять! А потом беги к своему белобрысому ублажать его. Правильно! Удивишь своими способностями.

– Хватит! – выкрикиваю, не в силах больше терпеть его грубость. – Я поняла! Спасибо за твоё мнение касательно моих отношений. Очень мило с твоей стороны, – выплёвываю, надеясь, что со словами и боль разъедающая душу уйдёт. – Когда ты со своей Ларисой встречался и от неё не отлипал, я тебе ни слова не говорила. Ты, – я вскакиваю и пальцем тычу в высоко вздымающуюся грудь. – Ты прекрасно знал, что она мне не нравится. Прекрасно слышал, какие гадкие слова она говорила в мой адрес, но ничего не делал. Продолжал с ней встречаться. Продолжал целоваться у всех на глазах, когда мы собирались вместе. И никто тебя не смущал. Так почему я не могу целоваться с Мишей? И я не целовалась с ним. Впрочем, это не твоё дело. Я оправдываться не обязана, – руками ударила в стальную грудь, чувствуя тут же, как онемели ладошки. – Я надеялась, что ты мне поможешь, как друг, но видимо на тебя рассчитывать нельзя. Ничего, у меня ещё есть четыре друга. Уверена, что Тоша не откажет мне.

Развернувшись на пятках настолько резко, что их запекло, двинулась в коридор, на ходу стягивая с себя толстовку Игната. Я повесила её на ручку ванной и потянулась к своей куртке на крючке, как на меня налетел вихрь. Аромат Игната окутал со всех сторон. Сильные руки спеленали. Игнат меня впечатал спиной в свою грудь. Лопатками почувствовала частое сердцебиение. Волосы на затылке зашевелились от надсадного дыхание, которое вырывалось из груди друга с хрипом.

– Никакого Тоши, – от злости в его голоси волоски на руках встали дыбом.

Игнат развернул меня к себе лицом. От его растрёпанного вида, от злого, полного ярости взгляда, от того, как раздувались крылья носа и ходили на лице желваки, у меня подогнулись колени. Мамочка! До чего же он сексуален в своей ярости. Я прекрасно знаю, что вреда он никогда мне не причинит. Но от одного только его вида внизу живота разливается огненная лава. Хлопковая ткань белья мигом становится влажной.

– Никакого бл*ть Тоши. Никого бл*ть больше. Слышишь меня? – его широкие ладони скользят на талию. Сжимают так, что точно останутся синяки от пальцев. Но мне нравится. Нравится всё. Нравится, как он касается. Нравится, как смотрит. Нравится, как ревнует.

– Но ты ведь не хочешь мне помогать, – я прогибаюсь в пояснице. Так, чтобы прижаться телом к его, звенящему от напряжения. – Тоша никогда не откажет мне в помощи. Или Глеб. Он точно научит меня целоваться. Он в этом мастак.

Кулак Игната в приоткрытую дверь впечатывается, отчего та захлопывается с грохотом. Я вздрагиваю от громкого звука, который действует на напряжённые до предела нервы. Но стойко выдерживаю полыхающий яростью взгляд. Облизываю пересохшие губы и вскидываю брови, елейным голосом спрашивая:

– Я пойду? Просмотр фильмов на сегодня откладывается, как понимаю. К Тоше заеду.

– Никакого. Тоши. Я. Сказал.

Чеканит каждое слово. А мне кажется, что из его носа вот-вот повалит пар.

– И что же мне делать? – брови вскидываю и голову к плечу склоняю.

– Бл*ть, – выплёвывает.

Рука Игната оказывается в моих волосах. Парень сжимает пальцы и склоняется вниз, чтобы захватить мои губы в плен своего рта.

Это взрыв!

Феерия!

Блаженство!

Непередаваемое словами удовольствие, от которого кружится голова.

До чего же он вкусный. До чего напористы и требовательны его губы. Но при этом так мягки. Так нежны. Я вскидываю руки, чтобы впиться пальцами в широкие плечи, на которых ходуном ходят мышцы. Чтобы податься ближе, привстав на носочки. Чтобы язык Игната проскользнул внутрь моего рта, огладив нижний ряд зубов и коснувшись моего языка. Чтобы его язык закружил вокруг моего, даруя ласку. Я смежила веки, затрепетав ресницами, чтобы полностью погрузиться в ощущения. Чтобы прочувствовать каждый миг этого поцелуя. Чтобы все ощущения сосредоточилась на требовательных и жадных губах.

Игнат зубами чуть прикусил мою верхнюю губу. Я взволнованно выдохнула и вздрогнула от приятных импульсов, целой ротой рванувших врассыпную от затылка по спине. Чтобы сосредоточиться в развилке между бёдер. Там, где уже всё и так нестерпимо печёт. Там, где влажное бельё причиняет лёгкие дискомфорт.

Стон вырвался произвольно, против воли, когда парень всосал мою верхнюю губу в рот. Когда языком провёл по ней, даря нежную и чувственную ласку. Пальцы Игната теперь не сжимали до боли волосы на затылке. Они в нежной ласке прошлись по шее. Огладили выступающие позвонки на спине. Моё тело превратилось желе. Вот только по венам сейчас бежала раскалённая лава.

Мои руки скользнули по широким плечам и легли на шею парня.

Провела пальцами по коротким волоскам, которые приятно закололи чувствительную кожу. Скользнула выше, на затылок, где волосы значительно длиннее. Сжала гладкие пряди. Пропустила между пальцами, как мечтала целую вечность.

Игнат отстранился немного и коснулся губами кончика носа. Я успела перевести дыхание до того, как жадные губы вновь впились в мои.

Я окончательно растворилась в новых ощущениях. Тот поцелуй, который я украла, ни в какое сравнение не идёт с этими – жадными, полными страсти и ярости.

Я почувствовала, как руки Игната скользнули на мои бёдра, сжали попу и приподняли над полом. Ногами обвила его бёдра, так и не открывая глаз. Когда дыхания катастрофически перестало хватать, пришлось оторваться от губ Игната. Глаза открыла и посмотрела в лицо любимого, которое находится всего в паре сантиметрах от моего. Волосы взъерошены моими пальцами. Губы припухли. На скулах румянец. А глаза блестят. Ещё никогда в жизни Игнат мне не казался настолько красивым. Ещё никогда в жизни я его не любила настолько, что это чувство давило на рёбра.

Игнат прикусил мой подбородок. Я захлебнулась чувством восторга. Особенно когда услышала со стороны парня звук, походящий на урчание кота, которого гладишь.

Любимый опустился в кресло, стоящее в углу комнаты. Я завозилась, понимая, что сижу на его бёдрах. На напряжённых бёдрах. Даже сквозь слои одежды я чувствую, что плоть Игната тверда. И упирается аккурат в сосредоточение моего желания. Надавливает на клитор сквозь слои одежды. Простреливает таким острым наслаждением, что это чувство пугает. Я ёрзаю, пытаясь принять такое положение, чтобы напряжённые бёдра Игната не касались сосредоточения моего желания.

– Чёрт, Снежинка, – Игнат лбом упирается в моё плечо. – Что же ты творишь? Снежинка, – укоризненно.

Игнат меня не спешит больше целовать, просто вглядывается в моё лицо, поэтому я беру инициативу в свои руки. Обхватываю лицо парня ладошками, запрокидываю его голову назад и вглядываюсь сначала в чёрные, как самая непроглядная тьма, глаза. А после к губам склоняюсь и языком провожу по нижней. Самым кончиком. Ох! Тело подо мной вздрагивает крупно. Повторяю действие. Улыбка прилипает к губам, когда краем глаза вижу, как Игнат пальцами стискивает подлокотники кресла. Восхитительно. Лучше всяких слов.

Набираю в грудь побольше воздуха и прижимаюсь к его губам поцелуем. Приоткрываю рот и ловлю его частое, рванное и надсадное дыхание. Я дышу им. Дышу. Каждой клеточкой тела впитываю его близость.

– Так? – спрашиваю шёпотом. – Так нужно целовать?

– Нет.

– Так покажи.

И снова рука в волосах. И снова губы набрасываются на мой рот, будто в запертом пространстве я единственный источник свежего воздуха.

Я коленями упираюсь в мягкое кресло по обе стороны от его бёдер, привстаю и, удерживая лицо в чаще ладоней, целую со всей страстью, со всей любовью, со всем желанием, которое плескается во мне столько времени.

Я теряюсь во времени. Всё, что имеет значение – парень передо мной. Когда губы уже болят от поцелуев, когда губы уже припухли, кладу голову на грудь Игната, смотря в окно, за которым уже смеркается. За всё это время было сказана всего пара слов. И сейчас, слушая стук сердца Игната, я не знаю, что говорить. Становится до ужаса неловко и стыдно за свою провокацию. Как теперь себя вести? Какие теперь между нами отношения?

Парень целует меня в волосы, поднимается с кресла вместе со мной и опускает меня на кровать. Зажигает свет, открывает крышку ноутбука и включает фильм. В полном молчании гасит свет и опускается на кровать рядом, подсунув руку мне под голову.

Я смотрю в экран, но при всём желании не могу вникнуть в сюжет. Я сосредотачиваюсь на тепле и запахе лежащего рядом любимого парня. Игнат кажется расслабленным. Его пальцы начинают перебирать мои волосы на затылке и чуть массировать кожу. Как-то незаметно напряжение уходит. И так же незаметно я проваливаюсь в сон.

Глава 10

Снежка

Я трусливо сбежала. Совершенно глупо было так поступать, я прекрасно знаю. Сама ведь попросила, буквально вымолила поцелуй, а потом сделала ноги, пока Игнат спал. Почему? Да потому что испугалась я. Потому что до одури страшно было увидеть в глазах парня холод, когда он проснётся. Я понимаю, что уже сейчас наши отношения кардинально изменились. После того, что было между нами, сложно назвать нас друзьями. Друзья не целуются столь страстно. Друзья не ревнуют.

Я проснулась час спустя под боком Игната, когда экран ноутбука погас. Не сразу осознала, почему так тяжело. Завозилась, сбрасывая тяжёлую руку парня с плеча. Села на кровати, потёрла глаза. Губы чуть болели и саднили. Провела по ним языком и почувствовала, что на них появилась пара ранок. Свесила ноги с кровати и кинула взгляд через плечо на спящего Игната. Улыбнулась умилённо. Парень лежал на правом боку, засунув руку под щёку. Левая рука лежит на том месте, где недавно лежала я. Не удержалась и склонилась к нему, чтобы поцеловать в щёку и провести пальцами по чуть колючей коже.

В душе полный раздирай. Хоть мы и целовались, никаких обещаний не было дано. Горько улыбаюсь и поднимаюсь с кровати. Накрываю Игната одеялом и целую в лоб.

Решаю уйти, чтобы избежать неловкости, когда он проснётся. Мне стыдно смотреть в его глаза. Теперь я не смогу находиться рядом с ним, зная, какими жадными бывают его губы. Зная, каково это чувствовать, как упирается его напряжённая плоть в сосредоточения желания.

Я боюсь, что Игнат будет упорно делать вид, что ничего не произошло. Я слишком хорошо его знаю. И чтобы мне снова не было больно, я выскальзываю в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Когда полностью одеваюсь и прихватываю из ванной комнаты футболку Игната, входная дверь отворяется и заходит мама Игната.

– Ой, Снежана, – улыбается широко, показывая такие же ямочки на щеках, какие есть у парня. – А ты уходишь?

– Да, – шёпотом отвечаю я. – Игнат спит.

– Сбегаешь? – глаза щурит и голову к плечу склоняет.

Я мотаю головой и руку к губам поднимаю, пытаясь за ладошкой опухшие от поцелуев губы спрятать.

– Не старайся, – рассмеялась тихо и по-доброму, – я уже всё рассмотрела, что нужно.

– Тёть Наташа, – я заливаюсь краской стыда.

– Нечего стесняться. Игнат тебя обидел? – серьёзно, без тени улыбки.

– Нет, – чересчур громко восклицаю я и тут же оборачиваюсь на дверь в комнату Игната. – Нет, – уже тише, практически шёпотом. – Игнат бы не стал обижать.

– Специально не стал бы, – кивает и ставит сумки на комод, – а ненароком может.

– И Вы всё знаете, – устало выдыхаю я.

Становится горько и ужасно обидно от того, что все вокруг видят и понимают, как сильно нас с лучшим другом тянет друг к другу. Что все уже давно заметили, что я его люблю. Все, кроме него самого. И ведь Игнат отвечает на мои чувства. Не нужно быть опытной, чтобы это понять. Он ревновал меня к Мише в студии. Именно ревность сорвала тормоза и заставила меня поцеловать. И целовал он меня совсем не как друг. Я глупо улыбнулась и пальцами коснулась губ, которые болели. Я не знала, каково это целоваться, но я уверена, что никто и никогда не будет меня целовать так, как это делал Игнат. Ни от чьих поцелуев я не буду парить на вершине блаженства. Ни от чьих поцелуев не будут бабочки летать в животе и разливаться тепло между бёдер. Именно этот парень влияет на меня так. Именно его запах кажется столь влекущим и вкусным. Именно от его прикосновений меня прошибает разрядами тока, а крохотные мурашки, будто сговорившись, маршируют по коже.

– Знаю, – тётя Наташа поворачивается ко мне. – Знаешь, Снежана, двадцать лет назад я опустила руки и отпустила любовь всей своей жизни. Позволила другой женщине забрать его. Не пришло ни одного дня, чтобы я не сожалела об этом. Ни одного дня, чтобы я не хотела вернуться в тот день и исправить всё, – грустно и болезненно улыбается. – Игнат очень похож на своего отца. И внешне, и характером. Он бежит от своих чувств, закрывается. У нас с его отцом история похожая – дружили с самого детства. Поняли, что влюблены друг в друга. В старших классах стали встречаться.

– Мы не встречаемся с Игнатом, – едва слышно ответила я. – Ничего не связывает нас пока кроме дружбы.

– Нас с отцом Игната тоже только дружба связывала, но, как видишь, от лучшего друга детства у меня родился ребёнок. Чудесный, но до ужаса упрямый.

– Кто сделал первый шаг тогда? – тихо, чтобы не разбудить Игната, поинтересовалась я.

– Я, – мягко улыбается. – Отец Игната мне записку в сумку подбросил, якобы от тайного поклонника, думал, что я почерк его не узнаю, – хихикает, как девочка. Глаза тёти Наташи блестят, и я понимаю, что всей душой и сердцем она перенеслась в прошлое. – Я написала, что тоже люблю его и хочу, чтобы он стал моим парнем. Положила записку в его учебник по алгебре. Ты бы видела его лицо, – смеётся в кулак. Это настолько мило, что взрослая и всегда серьёзная женщина, на глазах превратилась в ту влюблённую девушку. – Так и стали встречаться. Я говорю это тебе к тому, Снежана, что своё счастье нужно держать руками и ногами. Такая любовь даётся раз в жизни и никогда не забывается. Так зачем нужны другие, которых всегда будешь сравнивать, если можно быть счастливой рядом с тем, кого так сильно любишь?

– Я стараюсь, – бормочу. – Я же не могу постоянно делать шаг навстречу первой. Ведь Игнат парень. Он должен быть более решительным. Девушке не пристало бегать за парнем.

– Бегать за парнем, это когда ты его не интересуешь, но упорно продолжаешь навязываться. А мой сын любит тебя.

– Так почему ему Вы всё это не скажете? Почему всё это говорите мне? – сжимаю кулаки и смотрю исподлобья.

– Потому что ты смелая девочка, Снежана. Детская любовь самая искренняя и её невозможно скрыть. Тебя не интересовали машины. Тебя интересовал мой сын, ради которого ты пришла в автомастерскую моего отца. Тогда ты уже сделала первый шаг, – улыбается. – И сейчас, когда Игнат тебя любит, когда совершенно ясно, что вы не за ручки держались, – её взгляд останавливается на моих губах, – почему ты сбегаешь?

– Потому что страшно, тётя Наташа. Страшно, что Игнат скажет, что это ошибка. Что сделает вид, что ничего не было. Я понимаю, что Игнат Ваш сын и Вы всегда будете на его стороне, желая ему счастья, но… я так больше не могу. Не могу смотреть на то, как он встречается с другими. Представлять, как он целуется с другой, и изводить себя. Не могу общаться будто мы просто друзья. Не могу больше лгать и прикидываться. Я не хочу, чтобы он видел во мне друга… – мой голос повышается с каждым словом.

– Тише, Снежана, тише, – притягивает меня к себе и прижимается своей прохладой щекой к моей пылающей. – Успокойся. Ты уверена, что хочешь уехать сейчас? Ты уверена, что не хочешь остаться? – проводит рукой по моей спине.

– Да. Я… я не готова сейчас… Я…

– Я поняла, Снежана. Я отвезу тебя домой. Не стоит на такси в такое позднее время разъезжать.

– Спасибо.

Тётя Наташа ключи от машины Игната берёт с комода и открывает молча передо мной входную дверь. Я выскальзываю в подъезд, всё же вновь обернувшись на дверь в комнату Игната. А что если… Нет. Тряхнула головой, отгоняя мысли. Я сделала первый шаг. Пусть нелепый, трусливый, но если он любит меня, то не позволит другому, как он думает, касаться меня. Если же… Об этом думать даже не хочу.

Вся дорога до моего дома проходит в гнетущем молчании. Я настолько истощена морально, что слов, чтобы завести разговор не нахожу. Лишь изредка ловлю на себе виноватые и грустные взгляды женщины. Она прекрасно меня понимает. Чувствует мою боль и растерянность. Но знает, что ничем не может помочь.

Родители спят, когда я прихожу домой. Я прокрадываюсь в комнату и падаю на кровать, давая волю слезам. В груди печёт болезненно. И уже сейчас я начинаю жалеть, что решила уйти. Глупо. Как же глупо я поступила.

Вымотанная слезами, я незаметно для себя уснула, чтобы проснуться от звонка мобильного. Затаив дыхание, я с надеждой посмотрела на имя звонящего. Чтобы испытать горькое разочарование. Не Игнат.

– Привет, Миша.

– Чего такая уставшая? Разбудил тебя? Уже одиннадцать, соня, – слышу шум и грохот на заднем фоне.

– Да, – мой голос сиплый от слёз.

– Плакала?

– Нет, – откидываю одеяло и свешивая ноги с кровати.

– Врёшь. По голосу слышу. Что случилось? – Миша куда-то уходит, отчего в трубке становится тихо.

– Почему ты решил мне помогать, Миша? – раздражённо спрашиваю я. – С чего ты решил помогать едва знакомой девушке? С чего решил устроить бесплатную фотосессию, хотя я смотрела на твоём сайте, что один час стоит двадцать тысяч рублей. К чему это всё? Люди не помогают бескорыстно.

– Веришь или нет, но ты мне интересна, как человек, Снежана, – по голосу понятно, что парня я обидела. – Мне ничего от тебя не нужно. И я не хочу с тобой переспать. Как девушка ты меня не интересуешь.

– Прости, – буркнула.

– Если на этом твоё вымещение твоей злости и плохого настроения закончилось, то давай рассказывай, что произошло.

– Мы целовались.

– Игнат так плохо целуется, что ты плачешь? – иронично хмыкает.

– Наоборот, – я прикрываю глаза рукой, чувствуя смущение от того, что обсуждаю столь интимную и личную тему.

– Так в чём проблема?

– Я солгала. Снова. Сказала, что ты любишь опытных девушек, и попросила научить меня целоваться. Вот, – выпаливаю на одном дыхании.

Миша молчит. Я слышу только его дыхание. Кусаю губы и жду, когда новый друг скажет, что я дура.

– Чего ты молчишь? – через минуту спрашиваю я.

– Пытаюсь осознать, почему снова я оказался в это втянуть, даже находясь в другой стране.

– Прости, – виновато говорю я.

– Фантазия у тебя, конечно, – вздыхает Миша. – Так почему ты плакала?

– Я ушла, пока он спал. Его мама отвезла меня домой.

– Зачем ты ушла?

– Испугалась. Струсила. Я не знаю, – снова голос звенит от слёз.

– Не стоит плакать, – мягко, будто ребёнку говорит Миша. – Он знает, что я уехал?

– Нет.

– Тогда решайся на следующий шаг, Снежана.

– На какой? – хмурюсь, не понимая, о чём он говорит.

– Сама подумай.

– Не понимаю. Я не очень хорошо сейчас соображаю.

– Хм… – кашлянул. – Я знаешь ли, моя дорогая, люблю опытных девушек. Очень опытных. Чтобы в постели возиться не приходилось.

– Мне это зачем… – осекаюсь, понимая, к чему клонит Миша. – Нет! – твёрдый и категоричный ответ. – Это уже за гранью.

– Как знаешь, – легко соглашается. – Фотографии ты все получила? – переводит тему. – Я с утра тебе отправил последние. В самолёте обрабатывал.

– Ещё не видела, – встаю с кровати и открываю крышку ноутбука. – Спасибо тебе огромное. Фотографии бесподобные. За всё спасибо. Мне не с кем больше поговорить.

– Не за что, – чуть смущённо. – Разрешишь выложить некоторые на сайт? Я тебе их скинул отдельной папкой.

– Ты ещё спрашиваешь? Ты мне устроил две бесплатные фотосессии. Мне бы телефон пришлось продать с планшетом, чтобы с тобой расплатиться. Конечно, можно.

– Ты внимательнее просмотри. Возможно, ты не захочешь, чтобы некоторые фотографии были выставлены на всеобщее обозрение.

– Сейчас, – прижимаю телефон плечом к уху и открываю папку.

Снова в душе всё сжимается, когда вижу сделанные в студии фотографии. Я забываю о собеседнике на том конце провода, рассматривая фотографии. Приближая их и вглядывайся в лицо друга. Мне особо важно рассмотреть на его лице эмоции, направленные на меня. Но когда останавливаюсь на фотографии, где Игнат стоит один, обнажённый по пояс и зачёсывающей пятерней волосы назад, я застываю. Чёрт побери! Видно, что парень не знал, что его фотографируют. Он о чём-то напряжённо размышляет.

– Миша, – нахожу в себе силы, чтобы обратиться к парню, – есть одна фотография. Я… Я не хочу, чтобы ты её выкладывал. Просто… Я хочу, чтобы она была только моей.

– Без проблем, – тут же соглашается Миша. – Напиши номер фотографии. Ну, либо просто перешли. Уберу все, что попросишь.

– Спасибо. Фотографии невероятные. Ты… Ты – волшебник, Миш. Ты подбираешь ракурс. Так умело ловишь эмоции. Я… У меня просто нет слов. Это невероятно, Миш. Каждая фотография, как самое настоящее произведение искусства. Я… – обрываю свою речь, когда слышу, что Мишу кто-то зовёт. Что-то говорят на незнакомом языке, парень отрывисто отвечает.

– Прости, Снежка, мне пора бежать на съёмку. Как будет время звякну. Хочется узнать – осмелишься ты или нет.

– Миша!

– Пока, Снежинка, – сбрасывает вызов.

А ещё долго сижу, смотря на потухший экран телефона, и размышляю над словами друга. В итоге, приняв решение, иду завтракать, чувствуя доносящиеся убойные запахи с кухни.