Текст книги "Второй шанс для него (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Снежка

– Что? – я отстраняюсь от Игната и круглыми глазами смотрю на Мишу, который лукаво улыбается и блестит хитро глазами.

– Снимай платье, Снежана, – склоняет голову к плечу.

– Нет, – я кривлюсь. – Я не стану сниматься обнажённой.

– Так обнажённой я и не предлагаю, – Миша хмыкает и ближе подходит. – Ты снимешь платье, останешься в нижнем белье. Повернёшься спиной, – парень разворачивает меня лицом к Игнату, показывая позу, которую нужно будет принять.

– Слушай, у тебя других моделей нет? – возмущённо спрашиваю, стесняясь смотреть на лучшего друга.

– Если ты Игната стесняешься, можешь со мной в пару встать, – по хитрой ухмылке Мише понимаю, что он решил воплотить свой странный план. – Своего парня ты стесняться не будешь?

Мне показалось, что из меня вышибли разом весь воздух, когда Игнат дёрнул меня на себя и впечатал в широкую грудь. Груди стало больно от того, что друг не рассчитал силу. Я вскинула испуганный взгляд на Игната, когда почувствовала, что пальцы парня сминают платье на моей пояснице. Раздаётся треск ткани, но лучший друг будто не слышит его. Он тяжёлым взглядом сверлит Мишу и меня в себя вжимает, будто не желает, чтобы кто-то кроме него смел меня касаться. Сердце начинает колотиться. Божечки, я умоляю, скажите, что это правда. Скажите, что мне не мерещится, что это не очередной мой сон.

– Делай свою работу, – выплюнул Игнат со злостью, а затем взгляд перевёл на меня. С ещё большей силой сжал ткань платья, из-за чего то, кажется, разошлось по швам. Тихо, чтобы слышала только я, спросил: – Ты этого хочешь? Если ты стесняешься, не станем.

Я шарю взглядом по любимому лицу, прикусив нижнюю губу. Я не знаю, как мне поступить. Я никогда не считала своё тело эталоном женственности и красоты. Одеждой умело скрывала свою угловатость и худобу. Я до дрожи боюсь, что если сниму платье, то лишний раз получу подтверждение того, что Игнату я не интересна. Кидаю беспомощный взгляд через плечо на Мишу, который в такое положение меня загнал, и вижу, что он одними губами шепчет:

– Соглашайся.

Уголок губ нервно дёргается, а я глаза жмурю и кулаки сжимаю, на выдохе говоря:

– Давай попробуем. Всё равно фотографии только для нас.

Игнат убирает руки с моей пояснице. Я тут же чувствую, как спине становится холодно от того, что она лишилась жара ладони.

– Что мне делать? – оборачиваюсь к Мише, затылком чувствуя взгляд Игната.

– Пойдём, сладкая, – подмигивает и тянет меня в комнату, где я переодевалась.

– Это что было? – шиплю тут же на него, едва дверь за нами закрывается.

– Я тебе помогаю, не рычи, – фыркает.

– И чем же? По-твоему раздеться перед лучшим другом это классная идея? – скрещиваю руки на груди и сверлю Мишу взглядом исподлобья.

– Снежана, дядя Миша плохого не посоветует. Снимай платье.

– Я в одних трусах не буду ходить.

– Вот простынь, ей будешь прикрываться, – Миша протягивает белую атласную ткань.

– Миш, я как-то стесняюсь, – продолжаю сомневаться я.

– Слушай, кроме нас тут никого нет. Меня стесняться не стоит, в настоящий момент я не заинтересован в тебе, как в девушке.

– Почти обидно, – хмыкаю.

– Зато честно, – обезоруживающе улыбается Миша. – Знаешь ли, после твоих слов о любви к другому парню, у меня пропал весь интерес.

– Не любишь сложные задачи? – пытаюсь подколоть парня.

– Не вижу смысла тратить время, когда прекрасно заметно, что ты влюблена в него, как кошка.

– Так заметно? – я чувствую, как внутри всё холодеет.

– Слепой не заметит, как ты смотришь на Игната. И как смотрит на тебя он, – я рот приоткрываю, но вздохнуть не могу, слишком большой шарик счастья в груди.

– Ты это говоришь, чтобы меня успокоить и подбодрить? – шёпотом спрашиваю, потому что дыхания катастрофически не хватает.

– В этой жизни я ненавижу две вещи – ложь и пустословие. На кой хер мне стелить тебе? Говорю, что думаю, – немного резко и с холодом в голосе.

– Прости, – выдыхаю покаянно. – Мне не верится. Мне кажется, что он ревнует…

– Ревнует, – кивает с довольной улыбкой.

– Но ревнует, как друга. Привык, что я всегда рядом, что всё внимание уделяю ему, – я опускаюсь на стул и взглядом впиваюсь в свои руки, которые подрагивают.

– Скажи, ты встречалась когда-нибудь? – Миша присаживается на корточки передо мной и заглядывает мне в лицо.

– Нет, – краснею от смущения и головой мотаю.

– Целовалась хоть? – горячие и чуть суховатые руки парня накрывают мои холодные пальцы, которые никак не могут согреться после фотосессии.

Я краснею ещё больше. Даже грудная клетка заливается краской стыда. Почти со слезами выдавливаю:

– Нет. Никто никогда не приглашал даже на свидание. Даже цветов не дарили с романтическим подтекстом. Вот даже ты, казалось, заинтересовался, но сейчас воспринимаешь меня, как младшую сестру. Видимо только дружить со мной парни могут. На романтику не тянет.

– Ты отличница?

– Что? – обалдела от резкой смены темы.

– Ты отличница, расстраиваешься, если получаешь не самые высокие баллы, – я растерянно киваю, не понимая, к чему он клонит. – Брось говорить всю эту фигню, Снежинка. Просто духу ни у кого не хватало подойти. И что-то есть у меня предположение, что даже если и пытался кто-то подойти к тебе, один твой друг, который самый лучший и самый близкий, посылал. Примерно так же, как меня вчера, – я пожимаю плечами. – Ты просто не понимаешь ещё…

– Чего не понимаю? – насупилась.

– Того, что твой друг ссыкло, – хмыкает Миша.

От его слов становится горько и неприятно:

– Не нужно оскорблять.

– Я говорю, что думаю. Я достаточно видел и знаю, чтобы различить желание и ревность от простых дружеских чувств.

– Поэтому ты решил такую фотосессию устроить?

– Сейчас, – улыбается и с корточек поднимается. Берёт фотоаппарат со столика и поворачивает ко мне небольшим экраном. Беру фотоаппарат в руки и чувствую, как губы пересыхают. Фотографии… Они…

– Невероятно прекрасные, – шёпотом говорю, перелистывая фото за фото.

– На взгляд посмотри, Снежинка, – Миша кладёт подбородок мне на плечо.

Я вглядываюсь в лицо Игната, но ничего особенного не вижу. Обычное выражение лица, с каким он всегда со мной разговаривает.

– Не вижу ничего, – пожимаю плечами.

– А я вижу, детка. Снесём окончательно крышу твоему нерешительному возлюбленному? – забирает фотоаппарат.

– Такое ощущение, что ты моя лучшая подружка, – нервно хихикаю.

– Я твоя фея-крёстная, Снежинка. Кстати, – Миша приближается вплотную и большим пальцем руки проводит по моим губам.

– Что ты делаешь? – я шарахнулась от него в сторону, врезаясь в столик, из-за чего скляночки и баночки зазвенели.

– Ничего, – усмехнулся своей коварной улыбкой. – Давай, переодевайся быстрее, нужное время выдержали.

– Что? – кажется, я разучилась понимать Мишу.

Парень только подмигивает, со столика берёт помаду, пальцем проводит по кончику, а потом по своим губам. Мои глаза грозят выпасть из орбит. Это что было? Почему он только что накрасил губы красной помадой? Криво пусть, но… ОН НАКРАСИЛ ГУБЫ ПОМАДОЙ! Парень.

Я ошарашенным взглядом проводила довольного Мишу и после того, как дверь за ним закрылась, стащила платье, которое действительно на пояснице обзавелось дыркой. Как-то неуважительно к чужому добру. Взяла с пола простынь и обмотала вокруг тела пару раз.

Выскользнула в студию и застыла, когда увидела, что Игнат вжимает Мишу в стену.

– Что ты делаешь? – вскрикнула и бросилась к парням. – Отпусти его, – я пальцами вцепилась в напряжённое до предела предплечье Игната.

Посмотрела на Мишу, который снова улыбался. Он вообще нормальный? Его бить собираются, а он лыбится.

– Отпусти Мишу! – кулачком ударила в плечо Игната. – Сейчас же!

Лучший друг с силой встряхнул Мишу, отчего тот крякнул, а потом засмеялся. Игнат разжал руки и ко мне повернулся. Впился взглядом в лицо и выплюнул:

– Вытри губы.

Я ладонью рот прикрыла, не понимая, что могло ему так не понравиться. Отступила назад, когда Игнат надо мной навис горой мышц.

– В следующий раз, когда будешь сосаться со своим дружком, меня с собой не зови. Я не намерен ждать, как идиот, когда вы… – его голос обрывается.

Его голос способен заморозить. Столько в нём колючего льда, что просто физически становится больно. Особенно от непонимания ситуации.

– Не нужно повышать голос на мою девушку. Что-то не устраивает, проваливай, – Миша приобнял меня за плечи. Не было бы так больно и обидно, я бы обязательно удивилась тому, каким злым и высокомерным голосом может говорить мой новый знакомый. Глаза Игната окатили холодом, особенно в тот момент, когда скользнули на моё обнажённое плечо, где лежали горячие и дарующие поддержку пальцы Миши.

– Мне уйти? – смотря мне в глаза, глухо спросил Игнат.

Его голос дрогнул. Я хлопала глазами и смотрю в лицо любимого парня со слезами на глазах. Игнат кивает своим мыслям и невесело усмехается. Разворачивается и идёт к стулу в углу студии, где его вещи лежат. Миша меня в спину подталкивает следом, красноречиво намекая, что парня нужно остановить.

Я перебираю ногами, путаясь в простыне, спешу за Игнатом. Ловлю за локоть, когда парень собирается взять свитер.

– Игнат, – голос звенит от слёз, – не уходи.

Парень резко разворачивается ко мне и замирает, смотря нечитаемым взглядом сверху вниз.

– Прости, – я ненавижу слёзы, которые катятся по щекам. – Я не хотела, чтобы вышло так… Не уходи, прошу…

Рука Игната взметнулась вверх и в волосы на моём затылке зарылась, чтобы притянуть мою голову к горячей груди с ароматной кожей. Даже сквозь заложенность носа любимый запах Игната проник в лёгкие.

– Хорошо, Снежинка. Только не плачь.

Парень поцеловал меня в лоб и отошёл. Вытерла слёзы аккуратно, надеясь, что макияж не размазался. Вернулась к Мише, который цокнув языком, салфетками стал вытирать потёки туши на моём лице.

– Не вовремя, сладкая, ты плакать стала.

– С помадой ты перегнул, – устало выдохнула я. Сил спорить и злиться на парня у меня нет. Мне кажется, что внутри что-то перегорело.

– Согласен. Прости. Но я доказал тебе, что он ревнует. Бешено ревнует.

Я кивнула, не чувствуя никакой радости от его слов.

– Долго ещё мы будем фотографироваться? Я очень устала.

– Постараемся побыстрее, – Миша стёр остатки помады с губ. – Извини, Снежана. Я реально перегнул. Мне не стоило его провоцировать и говорить лишнего.

Я только киваю и перевожу взгляд ему за плечо, где Игнат стоит к нам спиной. Взглядом по спине скольжу, по татуировке на левом боку. Как больно его любить. И насколько разрывает от боли только от одной мысли, что я могу его потерять.

– Всё. Через час обещаю отпустить.

– Хорошо.

И снова Миша ставит нас ставит вплотную друг к другу. Кладёт обе мои руки на шею к Игнату. Простыня держится между нами только из-за того, что мы тесно прижаты друг к другу. Непривычно прохладная ладонь Игната ложится на лопатки. Шероховатые пальцы касаются кожи едва-едва, отчего мурашки бегают по телу на сверхскорости. Я чувствую, как грудь становится тяжелее и напрягаются соски. Чувствую, что внизу живота разливается огненное томление. Создаётся ощущение, что температура моего тела повысилась в два раза. Если на меня сейчас плеснут кипятком, я этого не почувствую, настолько пылает кожа. Переступаю с ноги на ногу, чтобы унять тянущее чувство между бёдер.

Миша приказал смотреть в камеру, но мне необходимо увидеть взгляд карих глаз своего личного наваждения. Чтобы убедиться, что он больше не злится. Вскинула глаза и утонула в жаждущем взгляде Игната. Чёрт возьми. Нельзя так смотреть. Так, будто я самая желанная во всём мире. Скулы Игната напряжены, ноздри трепещут. Я взволнованно приоткрываю губы и едва слышно выдыхаю, боясь спугнуть это видение. Между ног тянет нестерпимо. А в животе бабочки решили устроить хоровод.

– Снежинка, – сипло выдохнул Игнат, облизывая губы, которые заметно пересохли.

Я задрожала, как осиновый лист. На носочки привстала, чтобы быть ближе. Потянулась навстречу его губам, желая почувствовать их вкус снова.

И от этого действия простынь соскользнула на пол. Я почувствовала обнажённой кожей жар тела Игната. Мои твёрдые соски вжались в его стальной пресс. А животом я почувствовала реакцию любимого на меня. И задохнулась от накрывшей эйфории.

Игнат подался вперёд, опустив взгляд на мои губы. Я поняла, что ещё миг, одно крохотное мгновение, и он меня поцелует.

– Эй, – громкий оклик Миши заставил вздрогнуть.

Я перевела на него испуганный взгляд. Парень выглядывал из-за камеры и смотрел с недовольством.

– Простынь упала, – напомнил он.

Я ладошками накрыла грудь и кинула умоляющий взгляд на Игната. Парень присел на корточки, скомкал в руке ткань, но подниматься не спешил. Его дыхание опалило коленку.

– О, – воскликнул Миша. – Стой так.

Снова защёлкал камерой. И снова взгляд Игната заставил задрожать. Тёмный, из-под полуопущенных ресниц, полный вожделения и неприкрытой страсти. Игнат меня хочет. Игнат. Меня! Хочет. В это невозможно поверить, но чёрные глаза друга заставляют.

– Всё, – довольный голос Миши раздаётся на самое ухо. – Можешь одеваться, – буквально вырывает из рук Игната простынь и накидывает мне на плечи. – Можно по домам.

Миша закрывает меня от взгляда Игната и увлекает в комнату. Только в этот раз он даже не пытается зайти следом. Попыталась быстро одеться, но от спешки рука то в горловину попадёт, то джинсы не желают надеваться на ноги.

– Где Игнат? – спросила первым делом, едва вышла в студию и не увидела друга.

– Ушёл. Оделся и молча ушёл.

– Чёрт, – я нахмурилась и бросилась на улицу, но место, где припарковал машину Игнат, уже пустовало.

– Я же говорю, что он ссыкло, – гремя ключами, пробубнил себе под нос Миша, но я услышала.

– Где здесь остановка?

– Не дури. Я отвезу тебя домой.

– Твой план, Миша, не работает, – истерично взвизгнула я. – Он уехал. Что я стану делать, если Игнат прекратит со мной общение?

– А ты так всю жизнь собираешься с ним дружить? – рявкнул Миша. – Будешь заглядывать ему в рот, смотреть, как он трахает других, женится, рожает детей? Но главное, чтобы дружба сохранилась, – передразнил меня. – Лжёшь сама себе. Делаешь больно сама себя. Ты просто трусишь признаться в чувствах. Либо прекрати с ним общение, либо признайся бл*ть в чувствах.

– Не твоё дело.

– Детский сад, Снежана. Не моё дело, – фыркнул. – Ты меня посветила в тонкости вашего общения, уже моё. Я бл*ть сам чуть не кончил, когда на вас смотрел, – уже мягче говорит он. – Просто не всегда парни могут сделать первый шаг, Снежка. Ты думаешь, что это так просто – осмелиться и подойти к той, что нравится? Вовсе нет. Нам тоже страшно, что отошьют. Тоже страшно, что высмеют. Если он не решается, то решись ты. И ежу понятно, что он на тебя запал.

– Я не могу, – качаю головой. – Не дави на меня.

– Не давлю, – поднимает руки. – Фотки, к слову, вышли нереальные. Чувствую, что всю ночь буду обрабатывать.

– Спасибо тебе, – улыбнулась, обнимая Мишу.

– Было бы за что. Ты очень на мою сестру младшую похожа, – глядя на дорогу, признался парень. – Такая же мелкая и спокойная.

– Надеюсь, что ты нас обязательно познакомишь.

– Когда приеду в следующий раз. Я завтра улетаю.

– А… – я растерялась. – Надолго?

– Ещё не знаю. Но обещаю, что пришлю открытки.

Я грустно улыбаюсь. Понимаю, что снова останусь наедине со своими чувствами. Снова рядом не будет никого, кто поймёт меня так, как понял Миша. Только Тоша. Но Антону стыдно рассказывать, потому что Игнат наш общий друг. Потому что есть страх, что Тоша случайно проболтается.

– Не грусти так. Хочешь, буду звонить тебе, когда будет свободное время.

– Хочу, чтобы ты встретил девушку, в которую влюбишься, – улыбнулась я. – Хочу, чтобы ты испытал чувства, которые испытываю я. Но обязательно взаимно.

– Видимо сильно я был сегодня неправ, что ты такое мне желаешь, – хмыкает Миша, на что я ударяю его кулаком в плечо.

Парень высаживает меня у подъезда и, пообещав скинуть часть фотографий завтра, уезжает. Не заходя в подъезд набираю Игната, но парень не отвечает. Все три моих звонка он игнорирует. Расстроенно прикусив губу, поплелась домой.

День выдался сумасшедшим, но что-то подсказывает мне, что завтра будет не многим спокойнее.

Глава 8

Снежинка

– Блинчики будешь? – спрашивает мама, едва я захожу на кухню, откуда доносятся вкусные запахи.

– Угу, – широко зевая, наливаю себе чай в пол литровую чашку.

– Как дела у Игната? – переворачивая блин, интересуется мама.

Я давлюсь чаем и кошусь на маму, которая странно улыбается.

– Нормально. А что?

– Всё жду, когда вы с ним встречаться начнёте, – добивает меня родительница.

– Чего? Мама, ты прекрасно знаешь, что мы с ним дружим с самого детства.

– Все это знают, – мама оборачивается ко мне и вытирает руки о фартук. – Девочка моя, у меня никогда не было сомнений, что у тебя и Игната будут отношения.

– Мам, что ты выдумываешь? Мы просто… – мама перебивает:

– Друзья, я помню. Друзья, Снежана, в одной кровати не спят. Друзья не ревнуют.

– Кто ревнует?

– Игнатик, – улыбнулась мама снисходительно. – Он бедный позавчера места себе не находил, от окна не отлипал, тебя высматривал.

Я с надеждой в мамины глаза смотрю и тихо спрашиваю:

– Правда?

– Правда, – мама целует меня в лоб. – Вот я и жду, когда уже свадьбу играть будем. С восьми лет я только и слышу об Игнате. Игнат то, Игнат сё. Не отлипаете друг от друга, а всё твердишь мне, что друзья. Вон, мы с папой заглянули вчера утром в комнату, а вы в обнимку спите. Поговорили хоть вчера?

– О чём, мам? Я с другим парнем гулять ходила.

– Я знаю, Снежана. Но тот парень тебя совсем не интересует. Назло Игнату ты пошла, прекрасно знаю. Когда вы уже прекратите в дружбу играть, – качает головой и тяжело вздыхает, вновь отворачиваясь к плите и переворачивая блин. – Думаешь, я слепая, Снежана? Думаешь, я не видела твоих красных глаз, когда он встречаться с той Ларисой стал? – я кривлю губы, вновь чувствуя, как ревность острым когтем резанула по сердцу. – Думаешь, я не слышала твоего плача из комнаты?

– Мам…

– Что мам? Я внуков хочу. С вами так их и не дождёшься, пока вы бегать перестанете от чувств.

Я звонко рассмеялась, глядя на маму, которая свела брови вместе:

– Как плавно, однако, ты от ожидания, когда мы встречаться станем перешла к ожиданию внуков. Мягко и ненавязчиво.

– Что за парень, который тебя два дня подряд подвозит?

– Миша. Он фотограф. И просто чудесный парень, – пожала плечами.

– Он тебе нравится?

– Как человек. Как друг. Кстати, – стащив один блинчик с тарелки, я убежала в комнату, чтобы взять ноутбук, – позавчера Миша меня фотографировал на крыше. Вот, – поворачиваю экраном к маме, открыв фотографии на почте.

– Красиво, – кивает родительница. – Такая тут задумчивая. Об Игнате мечтаешь? – мамины пальцы пробегаются по моим рёбрам.

– Мама! – возмущённо пыхчу. – Хватит уже!

– Я больше десяти лет слушаю твои восторженные рассказы об Игнате, я уже поняла, что мой будущий зять самый лучший. Теперь ты терпи, – мама хохочет, видя моё покрасневшее от злости лицо.

– Мамуль, – уголки губ опускаются, – у нас сейчас отношения совсем не ладятся. Всё очень сложно и непонятно.

– Сделай проще, детка, – мама перегибается через стол и гладит мою щёку. – Ты девушка, милая моя. Будь хитрее. Подталкивай незаметно. Ты не должна делать первый шаг, но ты можешь помочь Игнату его сделать.

– Как? Я уже пыталась вызвать ревность. Миша откровенно провоцировал, называл своей девушкой. Игнат просто ушёл. Теперь не отвечает на звонки, – в голосе звенят слёзы.

– Значит, вышло, – мама улыбается. – Игнат хороший мальчик, Снежинка. Как твоя мама, желающая лишь одного – чтобы ты была счастливой, я не вижу никого другого рядом с тобой. Мы с его дедушкой знали давно, что дружба перетечёт в нечто большее. Кто, как ни мама первым увидит, что её ребёнок влюбился? Таких, как Игнат – один на миллион, Снежана. За ним всегда будут увиваться девушки, такие как Лариса. Будут пытаться прибрать к рукам, соблазнить. Но он всегда любил тебя.

– Ты говоришь так, потому что тебе этого хочется, как и мне.

– Нет, детка, – улыбается мама снисходительно. – Это видно со стороны. Просто он ещё не осознал свои чувства. Он гонит их от себя. Даже себе Игнат не признаётся, что ревнует тебя. Сидел на кухне, чай пил и утверждал, что домой не уходит, потому что очень переживает за то, как свидание пройдёт. Чтобы не обидел тебя никто, – я расплываюсь в улыбке умиления. Переживал за меня. – С трудом спать его отправила.

– И тебя совсем не смутило, что в моей кровати будет спать парень?

– Ни капли, – хохотнула мама. – Вы же внуков мне делать под носом не стали бы.

– Мама! – воскликнула возмущённо. – Хватит уже!

– А жаль, – тихо, но чтобы я услышала.

– Мама…

– Ты у меня умная девочка, Снежана, – накрыла мою руку ладонью, – так подтолкни Игната к более решительным действиям. Не жди, пока он с новой Ларисой встречаться начнёт, чтобы попытаться избавиться от тяги к тебе. Ревностью его не подтолкнёшь, – качает головой.

– И что же делать?

– Ты его знаешь, как никто другой. Сама думай, детка.

Я киваю, а в голове пытаюсь придумать хоть что-то. Кроме того, чтобы вызвать ревность, в голову ничего путного не лезет. Мама перелистывает фотографии, а потом вдруг хмыкает и выдаёт:

– Такого увидеть я не ожидала.

Я поворачиваю ноутбук к себе и краснею, как спелый помидор. На фотографии я стою в одних трусиках, руками прикрывая грудь, и смотрю чуть растерянно и испуганно на Игната. Парень стоит на одном колене, держа в руках простынь, и смотрит на меня. Я затаиваю дыхание и приближаю его лицо, на котором целая гамма эмоций – нежность, желание и вожделение. Снова врассыпную забегали мурашки, своими крохотными лапками царапая чувствительную кожу. Пальцами касаюсь экрана, желаю огладить овал идеального любимого лица.

– Я так устала, мам, – едва слышно шепчу. – Больно быть рядом и не иметь возможности коснуться, как мне того хочется. Но ещё больнее, когда он вот так игнорирует и не отвечает на звонки.

– Я знаю, детка, – кивает родительница. – Прекрасно знаю. Но ты ведь знаешь, что чувства взаимны, Снежана. Все вокруг это видят. Папа, я, дедушка Игната знал.

– Дедушка Игната столько всего для меня сделал, – улыбаюсь печально.

– Он воспитал чудесного мальчика, Снежинка. Настоящего мужчину. Нерешительного немного, правда, но это поправимо, – мама подмигивает. – Хватит печалиться, детка. Мама знает, что всё будет хорошо. Материнское сердце не обманешь, – мама встаёт, чтобы подойти ко мне и обнять, прижав мою голову к своей груди. – Всё. Будет. Хорошо, – шёпотом, гладя меня по волосам. – Верь маме.

– Верю, – прижимаюсь щекой к её груди. – Конечно, верю.

– Вот и замечательно, – мама целует меня в волосы.

А я взгляда с экрана ноутбука не могу отвести. Не могу перестать любоваться любимым лицом.

– Красивый он у тебя, доченька. Глаз не оторвать.

– Очень красивый… – с благоговением выдыхаю я.

– Ты тут такая куколка на фотографии. Кажется, что Игнат сейчас кольцо вытащит.

Зачем мне кольцо? Мне куда важнее, чтобы он стал моим. Чтобы можно было обнять его, совсем не по-дружески. Губы пухлые поцеловать. Вновь подношу пальцы к губам и касаюсь их, вспоминая тот украденный поцелуй. В голове вдруг рождается безумная идея. А что если… Мотаю головой, отгоняя бредовые мысли. Игнат на это не согласится.

Встала из-за стола и скользнула в комнату. Снова набрала Игната, уже и не надеясь, что парень мне ответит. Но два гудка спустя друг поднял трубку и сонным голосом буркнул:

– Да.

– Привет, – голос виноватый и заискивающий.

– Здравствуй, Снежинка, – голос Игната становится бодрее, но, к моему счастью, злости или обиды в нём я не слышу, отчего выдыхаю облегчённо.

– Твой план в силе? – пальчиком начинаю ковырять резинку на окне.

– Какой план? – слышу, что любимый зевает. – Снежка, я сейчас туго соображаю. О каком плане ты говоришь?

– День кино, – лбом вжимаюсь в холодное стекло. Прикрываю глаза, наслаждаясь тем, что оно забирает жар тела.

– А! Да. Мама сегодня работает в ночную смену. Если хочешь, можешь ко мне приехать. С ночёвкой, если хочешь.

– Да, – чересчур быстро и радостно говорю я. – А… А когда?

– Как соберёшься, приезжай.

– Хорошо, – прикусываю губу, чтобы радостно не засмеяться.

– Жду, – голос Игната ласкает.

– Скоро буду, – кружась по комнате и улыбаясь от уха до уха, говорю я.

Игнат сбрасывает вызов, а я, взвизгнув, спиной падаю на кровать и хватаю подушку, сжимаю в руках и смеюсь счастливо. В который раз подношу подушку к носу и втягиваю запах Игната, который практически выветрился. С собой, может, взять и попросить полежать? Хохотнула от этой бредовой мысли, которая возникла в голове.

– Чему так радуешься? – заглядывает улыбающаяся мама.

– Я сегодня у Игната ночевать останусь, скорее всего, – губы растягиваются в широкой улыбке.

– Прекрасно, – подмигивает мама. – Блинчики возьмёшь. Игнат любит.

Напевая себе под нос, мама ушла на кухню, а я бросилась собираться. Сегодня я решила не надевать такие привычные свитера и джинсы, а нашла в шкафу юбку-шорты и водолазку. Мама сказала, что нужно его подталкивать. Что ж, для начала стоит мне стать более женственной. Распустила волосы и подкрасила ресницы.

– Какая ты красивая, – всплеснула мама руками, когда я зашла на кухню за блинчиками.

Я смущённо улыбнулась, а затем искренне выпалила:

– Спасибо, мамуль, за то, что выслушала и дала советы.

– Кто даст совет, как ни мама? – родительница закрыла судочек, где стопочкой лежали ароматные блинчики, и протянула мне. – Я знаю, детка, что подруг у тебя нет. А парни рассуждают по-мужски. Я всегда рада тебя выслушать, а ты постоянно закрываешься.

– Просто я не люблю рассказывать о том, что меня тревожит, мамуль.

– Я знаю, родная, поэтому и не лезу с разговорами, – мама поцеловала меня в лоб. – Я ждала, когда ты сама расскажешь.

– Рассказала, – шмыгнула носом. – Ты прости меня, мамуль. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, Снежинка. Моя волшебная зимняя девочка, – мама берёт моё лицо в ладони и целует поочерёдно мои щёки. – В день твоего рождения снегопад был сильный, на дорогах пробки сильные, а ты на свет рвалась. Едва я документы заполнила, мне в родовую повели. И когда ты родилась… – у мамы в голосе слышатся слёзы. – Такая крохотная, сразу было видно, что бледненькая и с тёмными волосиками. Белоснежка наша. Мы имя с папой до родов не выбирали. Долго даже не думали, назвали Снежаной.

Шмыгнула носом, в кончик которого мама тут же поцеловала.

– Мама всегда рядом. И маме всегда можно рассказать о том, что тревожит.

– Я знаю, мамуля, – я крепко обнимаю родительницу.

– А теперь беги, детка.

Чмокнув маму ещё раз в щёку и забрав судочек с блинчиками, надела верхнюю одежду и направилась на остановку. Через десять минут стояла у двери квартиры Игната. Знакомый с детства запах их квартиры стоял на лестничной клетке. Позвонила в дверь, и друг открыл практически сразу, будто ждала моего прихода в коридоре.

– Привет, – я переступаю с ноги на ногу и не спешу заходить внутрь.

– Привет, заходи, чего мнёшься, – машет рукой и улыбается своей очаровательной улыбкой, от которой на щеке появляется ямочка.

– Это тебе от мамы, – протягиваю судочек.

Игнат принимает его из моих рук, касаясь горячими пальцами холодной кожи.

– Замёрзла, – обхватывает обе руки ладонями. Затем носа касается внешней стороной ладони и качает головой: – Снова без шапки ходишь. В прошлом году только дарил.

От его заботы на лицо наползает улыбка.

– Я не думала, что будет так холодно. Показывает градусник десять градусов.

– Будто ты не знаешь, что у нас десять градусов, ощущается, как ноль. Раздевайся… – кашлянул. – Снимай куртку и иди руки грей. Сейчас принесу толстовку. Ещё и в колготках, – цокает языком, когда опускает взгляд на мои коленки.

Я хмурюсь. Не такой реакции я ждала. Сбрасываю куртку и иду в ванную комнату. Вымыв руки, замечаю на крючке футболку Игната. Воровато оглянувшись на дверь, схватила её и зарылась носом в ткань. Что может пахнуть прекраснее? Это самый невероятный запах! Я хочу вдыхать его и вдыхать. Дышать им. Исключительно им.

Услышала шаги в коридоре и быстро вернула футболку на место. Повернулась к двери и спрятала руки за спину. Игнат коротко постучал и вошёл.

– Держи, – протянул мне свою любимую чёрную толстовку. – Сейчас чай с имбирём и лимоном сделаю. Не хватало ещё, чтобы ты заболела.

Натянула толстовку и утонула в ней. Она мешком повисла практически до самых колен. Угу. Красотка. Почти соблазнила. Криво улыбнулась своему отражению в зеркале и пошла на кухню, где уже шумел электрический чайник.

– А тапки чего не взяла? – вздохнул тяжело, отрываясь от нарезания лимона. – Пол холодный.

– Мне и так нормально, – я села на стул и обе ноги подогнула. – Всё, теперь точно не холодно.

Наблюдаю с удовольствием за Игнатом, который срезает кожицу с имбиря и выдавливает сок лимона в чашку. Подпираю щёку рукой и любуюсь парнем.

– Пей, – ставит передо мной чашку и тарелку с тирамису. Я даже не заметила, как он его отрезал, была занята любованием его профиля.

– Ой, – я уставилась на свой любимый десерт. – Это мне?

– Нет, – хмыкает Игнат, – отрезал, чтобы подразнить. Сейчас заберу и сам съешь.

– А откуда? – я руки под стол прячу.

– Сам приготовил, – на скулах любимого парня появляется румянец. Мамочка. Я стала любить его ещё больше, хотя казалось, что моя любовь достигла предела.

Берусь за вилку, отламываю кусок десерта и отправляю в рот. Жмурю глаза от невероятного вкуса.

– Очень вкусно. Спасибо.

– На здоровье, – пожимает плечами и чашку придвигает ближе.

По едва заметному румянцу на щеках я понимаю, что Игнат смущён. От его ненавязчивой заботы и внимания в груди плещется безграничная нежность к нему. Разве можно быть таким чудесным?

– Миша фотографии прислал.

При упоминании имени фотографа желваки заходили на лице Игната. Взгляд стал злым и колючим. Вновь возникает в голове бредовая идея, которую я, особо долго не обдумывая, решаю озвучить, на свой страх и риск. Будь, что будет. Миша прав, так дальше продолжаться не может, что-то нужно менять в наших отношениях.

– Игнат… – всё же запинаюсь. – Миша, он опытный и ему нравятся опытные девушки, а я, как ты знаешь, даже целоваться не умею. И… – сглатываю, ловя непонимающий взгляд Игната. – И мне хотелось бы научиться. Не на помидорах ведь мне учиться, – я нервно хихикаю. – И это… – заламываю пальцы и взгляд направляю на поверхность стола. Жмурюсь и выдыхаю: – Научи меня целоваться, Игнат.