Текст книги "После развода. Первая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кариди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– У меня есть сведения, касающиеся господина Демидова.

– Что за сведения? – кажется, в голосе телохранителя мелькнула заинтересованность.

Борис немного выдохнул, вроде получалось. Теперь главное, ему ведь нужно доверие цветочницы? Значит…

– Это конфиденциальная информация. Я могу сообщить только Анне Александровне лично.

И тут телохранитель, стоявший до того неподвижной статуей, как будто ожил. Повел шеей и сложил руки перед собой.

– Чего ты в прошлый раз не понял?

– Я…

Чееееерт… Как стало вдруг хреново.

Ганин вспомнил женщину в саду, полиэтиленовый пакет, и затрясся.

В глазах Владимира мелькнули понимание и жесткая ухмылка, а потом он проговорил скучным тоном:

– Как предпочитаешь быть упакованным, по частям или целиком?

В этот момент Борис явственно ощутил, как все его мужское достоинство буквально смерзается от ужаса. А телохранитель цветочницы презрительно хмыкнул, глядя на него, и произнес:

– Анна Александровна отдыхают. Я не могу ее сейчас беспокоить, придется подождать. Пройдете сейчас в одно место. Скоро вернется господин Демидов, ему и расскажете все, что знаете о нем.

– Нет!!! – вырвался у Ганина беззвучный вопль, он дернулся.

Вокруг сразу нарисовалась охрана.

– Вы что-то сказали? – осведомился Владимир, а после сказал, кивнув одному из охранников. – Убрать. До особых распоряжений Арсения Васильевича не трогать.

***

Отправив Ганина с глаз долой, Владимир сразу же метнулся в сад. Нельзя было долго отсутствовать, Анна Александровна забеспокоится. Вернулся вовремя.

Анна привстала с гамака и озиралась по сторонам. Увидев его, села обратно и спросила:

– Мне показалось, кто-то приехал?

– Нет, Анна Александровна, – качнул он головой и проговорил самым честным тоном. – Это была доставка.

– А, – Она легко вздохнула и покосилась в сторону дома. – Я думала, муж приехал.

Потом повертела в руках телефон, посмотрел входящие.

Владимир мог бы рассказать ей что-то или даже все. Но лучше, чтобы Демидов сделал это сам. Поэтому прокашлялся и бодро проговорил:

– Арсений Васильевич должен уже скоро приехать. А вы перекусите пока, Анна Александровна, на фрукты, вон, нажимайте. Сказать, чтобы подали сюда полдник?

Аня вскинула на него взгляд и фыркнула.

– Опять вы мне все врете.

***

К сожалению, сразу попасть домой, как ему того хотелось, Арсений не смог. Его по дороге задержали дела, пришлось вникать, время тратить, раздражаться. Так что домой он попал уже по темноте.

Только приехал, ему заикнулись было про Ганина, но Арсений махнул рукой.

– Потом. Все потом!

Не до того сейчас.

Вихрем пронесся по дому, плевать было, что прислуга странно на него косится. И прямиком в спальню. А там полумрак. Аня не зажигала свет, стояла у окна. Ждала его.

Ждала.

Его женщина. Его белый ангел. У него сердце сладко щемило и выскакивало горлом. В следующий миг он уже прижимал ее к себе и жадно целовал, не давая опомниться. Изголодался за день. Потом подхватил на руки и понес на кровать.

‍И тут она вдруг отстранилась и спросила нахмурившись:

– Кто расцарапал тебе лицо?

Ох, ты ж, ё... Арсений мысленно схватился за голову.

– Аня, это не то, что ты думаешь.

– А что я думаю? – спросила она сурово.

Теперь-то – да, не хотелось, но пришлось рассказать обо всем, что было в больнице. И про Марину Прохорову тоже. Аня слушала молча, под конец они уже лежали рядом. Он обнимал ее, положив ладонь на живот, в котором малыш развил невиданную активность, как будто тоже весь день ждал папу.

Слишком яркие эмоции, слишком яркие.

– Все хорошо, Ань, – выдохнул он. – Клянусь, теперь все будет хорошо.

глава 27

Но не бывает, чтобы все идеально.

Той же ночью, под утро, уже начало светать, Демидова разбудил телефонный звонок. Он подкинулся сразу.

– Да, – тихо проговорил, отворачиваясь и прикрывая гаджет ладонью, чтобы не разбудить Аню.

Но она уже открыла большие тревожные глаза и уставилась на него. Он знаком показал – спи, а сам встал с постели и отошел к окну. И вот пока шел, услышал:

– Арсений Васильевич, вы просили передать, если будут изменения.

Арсений узнал голос, понял, что звонят из клиники. Столько дерьмовых мыслей полезло в голову.

– Что? – рявкнул он раздражаясь. – Опять проблемы с его дочерью?

Потом осознал, что повысил голос, повернулся взглянуть на Аню. А она привстала на локте, прикрываясь простыней. Черт! Такое зло взяло – разбудили все-таки! Не дали поспать. Махнул ей рукой, чтобы ложилась.

– Кто допустил ее туда? – спросил уже тише.

– Нет-нет, Арсений Васильевич, – понеслось из гаджета испуганное. – Его дочь тут ни при чем. Господин Прохоров скончался.

– Как? – он застыл, даже как-то внезапно осела злость. – Его же откачали вчера.

– Да, – оправдывался врач. – Но потом состояние ухудшилось. Вы понимаете, возраст, организм изношен. А тут… такой стресс. Не выдержало сердце.

Арсений слушал это и не знал, что испытывает.

Вроде бы он должен радоваться. Умер убийца отца, и ему даже не пришлось мараться. Конец проблеме, можно жить спокойно, не опасаясь подлого удара в спину. Но порадоваться не получалось.

Потому что все это было отвратительно досадно.

Вчера, когда старого урода спасали врачи, он неожиданно вложился в это эмоционально. И теперь узнать, что тот все равно умер.

Это как в детстве однажды. Мальчишки ведь много чем развлекаются, и их игры не всегда безобидны. В общем. Кто-то сказал, что если муху утопить, а потом положить в соль, она оживет.

Ну экспериментаторы же, ёпт. Конечно, попробовали. Утопили муху в пластиковой бутылке, потом положили в коробок с крупной солью. Муха действительно ожила, но, видимо, они были неаккуратны, оторвали ей одно крыло. В итоге пришлось муху добить, чтобы не мучилась, а у него на всю жизнь это в памяти осталось. Как некий критерий целесообразности.

Арсений Демидов никогда не страдал излишней сентиментальностью, но терпеть не мог бессмысленных смертей. Сейчас это была бессмысленная смерть.

И к этому плюсом нарисовалась еще одна проблема.

Не менее неприятная.

Он медленно выдохнул и сказал:

– Хорошо, что позвонили, я подъеду. У вас есть контакты его адвокатов? Вызывайте всех.

И прервал разговор.

Когда обернулся к Ане, та сидела на кровати, спустив босые ноги на пол. Арсений пошел к ней.

– Ложись, простудишься.

Она смотрела на него.

– Что произошло? – проговорила жестко и вдруг добавила: – Только попробуй соврать мне.

Мужик, державший в кулаке полгорода, хмыкнул, качнув головой, и провел ладонью по лицу.

– Умер Прохоров.

– Вот как…

Арсений поморщился, матерясь сквозь зубы.

Выносить на всеобщее обозрение и делать достоянием гласности все это семейное дерьмо он не хотел. Значит, придется допустить, чтобы Марина присутствовала на похоронах. Крайне нежелательно. Она же как обезьяна с гранатой, невозможно предсказать, что она может выкинуть.

А по-другому не получалось.

– Будут похороны, – проговорил наконец. – Я намерен присутствовать. Марина Прохорова тоже будет там.

– Угу, – Аня кивнула и села ровнее. – Я пойду с тобой. Надо с этим покончить раз и навсегда.

– Нет, – Арсений мягко сжал ее руки.

Склонился к ней.

Что-то такое в глазах. Что-то идущее из глубины. Приказ подчиниться и вместе с тем отчаянная просьба не вмешиваться.

Она ведь хорошо знала, каков на самом деле ее муж.

За это время достаточно открылся ей, показал все свои слабости и уязвимые точки. Но Арсений Демидов никогда не станет домашним котиком, пушистым и уютным, которого можно погладить по шерстке, а можно и кастрировать. Он настоящий зверь, сильный, непредсказуемый и жестокий. Зверь, которого надо уважать.

А своему мужчине нужно просто верить.

Как бы ее ни задевала эта ситуация с Мариной Прохоровой.

Сейчас он смотрел ей в глаза.

– Аня. Я обещаю тебе.

– Хорошо, – она медленно выдохнула.

Понимая, что надо дать мужчине это – право разрулить самому. Быть сильным, способным оградить ее от всего. Доверие.

Его черно-синие глаза, по-звериному подсвеченные изнутри, ярко вспыхнули горячим чувством. Он еще сильнее сжал ее ладони в своих.

Потом резко встал, пошел к шкафу и включил бледную подсветку.

Ясное дело, что теперь о том, чтобы забираться под одеяло не могло быть и речи. Аня сидела на кровати и смотрела, как сильный мужчина (ее мужчина) проводит рукой вдоль вешалок, выбирая рубашку.

И вдруг он застыл, весь напрягся, как зверь перед прыжком.

– Аня, что это?

И вытащил пакет.

Тот самый. Аня прикрыла рот рукой, глядя, как он присел на корточки и достал из пакета ту свою окровавленную красно-оранжевую гавайку.

– Что это, Аня? – повторил, вскинув на нее тревожный взгляд.

А она не плакала все это время. А тут – наверное, гормоны, или, может быть, слишком свежи были воспомининая, когда она считала его мертвым. Не смогла сдержать слезы.

– Я… – воздух застрял в груди и не хотел выходить, но Аня все-таки сказала: – Я очень боюсь потерять тебя снова.

И сразу оказалась в его объятиях. Прижатая крепко-крепко, до дрожи.

– Не потеряешь, – его срывающийся голос звучал где-то под ложечкой. – Никогда не потеряешь.

Хотелось просто зарыть глаза и пусть горит все огнем. Они снова были вместе.

А после он прошептал ей губы, поглаживая большим пальцем щеку:

– Скажи.

Она прикрыла на секунду глаза и выдохнула:

– Мой.

***

Вот теперь он мог действовать. Арсений встал, быстро оделся и снова вернулся к ней, поцеловал ее в теплые приоткрытые губы:

– Спи, рано еще. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

И вышел из комнаты.

***

Да какой уж сон. Аня встала, оделась и стояла потом у окна, слышала, как отъехала машина. Минут через пять после этого заглянул Владимир.

– Доброе утро, – взгляд хитроватый, как будто ему известно абсолютно все и даже больше. – Как вы, Анна Александровна?

А ей опять надо было прятать глупую улыбку.

Конечно же, телохранителю было известно все и даже больше. Хозяйка ведь понятия не имела, что бывший адвокат ее мужа до сих пор дожидается своей участи в уютном помещении без окон.

Владимир специально поместил Борю в подвал. Чтобы тот прочувствовал полностью все прелести отсидки в местах не столь отдаленных. Бетонные стены, узкая шконка и глазок камеры – самое то в воспитательных целях.

Короче, Боря просидел в подвале всю ночь.

Вчера Демидов вернулся поздно, торопился к жене, было не до того. С утра… в общем, тоже было не до того. И «гостевая виза» адвокату продлилась на неопределенный срок.

Сейчас Владимир вспомнил некоторые детали и прокашлялся. Но Анне Александровне, разумеется, ничего не сказал.

***

Когда едешь чуть свет в больницу забирать покойника из морга, поневоле приходят в голову философские мысли.

Арсения с души воротило заниматься всем этим. Но порой бывают обстоятельства непреодолимой силы. Ему это не надо сто лет, а получается, бл***, что больше некому. Но вот они добрались. Утро-то раннее, пробок нет.

Надо выходить, вникать, решать.

Мелькнула мысль, точнее, мыслеобраз. Аня в постели, сквозь занавеси пробиваются первые лучи. Ее сонное дыхание, волосы, разбросанные по подушке, чуть заметно светятся. Мужчина сглотнул, отворачиваясь. Вот где он сейчас должен быть! А не вот это вот все.

Сплюнул мысленно и шагнул на асфальт, закрывая за собой дверь машины.

Потом смотрел на мертвеца. Маленький, сухой, бледный. Бывший всесильный Пал Палыч.

Раздался звонок, он потянул руку в карман за гаджетом и механически ответил:

– Да, слушаю, Демидов.

Снова начало подкатывать к горлу раздражение. Оповестили же дочь Прохорова, что умер отец. Теперь Арсений предвидел множество неприятных моментов, которые могут возникнуть в связи с масштабными похоронами (покойник ведь был значимой фигурой ёпта!), и которые ему придется купировать.

Он даже сначала не понял, что ему сказали. Переспросил:

– Что?

– Госпожа Прохорова не будет забирать тело отца. Она сказала, пусть хоронят из морга.

С минуту, наверное, Арсений молчал, потом проговорил:

– Хорошо.

Огляделся вокруг себя, провел ладонью по лицу и вышел. Все равно оставалось еще много дел, получалось, что он надолго тут застрянет. В коридоре к нему подошел один из его людей, сообщил:

– Приехали адвокаты Прохорова.

Его адвокаты тоже уже были здесь, подъехал Соболянский. Арсений кивнул и направился в холл.

А дальше опять вязкие переговоры, в течение которых в его мысли постоянно вклинивалась Аня. В конце концов, когда все основные вопросы были улажены, не выдержал, положил ладони на стол и резко встал, обронив:

– Дальше без меня.

И поехал домой. Наконец-то! А то он уже извелся.

Но в этот раз пролететь все не удалось, город уже проснулся, везде пробки. Ничего, прорвался. Только въехал во двор, к нему подошел телохранитель Анны Владимир.

– Арсений Васильевич, на два слова.

– Что? – он остановился.

– Такое дело, – начал телохранитель, глядя в сторону.

Арсений даже похолодел слегка, застыл и нахмурился.

– Дело в том, – телохранитель потер правый глаз. – Что к вашей жене вчера вечером приезжал Ганин.

– И? – он медленно, тяжело выдохнул и подался вперед.

Внезапно красная муть всплыла перед глазами.

– Я его определил в подвал, – проговорил Владимир. – Чтобы не беспокоил хозяйку.

– Кхм, – Арсений прокашлялся, почувствовав, что красная муть отступила, а солнце внезапно стало светить замечательно ярко. – Что этот ублюдок хотел?

– Да я не понял точно. Но, кажется, у него была какая-то информация на вас, которую он собирался сообщить Анне Александровне. Так что, Арсений Васильевич, будете с ним говорить, или…?

Арсений нехорошо усмехнулся и обронил:

– Пусть сидит дальше. Ане ни слова.

Владимир повел бровями:

– Обижаете, Арсений Васильевич, – при этом облизнулся как сытый волк, проводив его взглядом.

А он уже быстро пересек холл и бегом в сад.

И потом на краю дорожки между грядками замер.

Так ярко. Совсем как у него запечатлелось в памяти.

Самый первый раз, когда он увидел ее на той свадьбе. Сидела на корточках и возилась с цветами. Солнце в светлых волосах, вся она светится…

Его цветочница, его белый ангел.

Она обернулась, словно почувствовала.

– Ну что? – вопрос в огромных серых глазах. – Уладил?

– Угу, уладил, – он кивнул, забирая ее в объятия. – Все хорошо. Теперь все хорошо окончательно.

***

Год спустя…

Год спустя

Нет, год у них в подвале Ганин не сидел, Аня обнаружила его раньше.

Примерно неделю спустя.

Просто Арсения дома не было, а она как-то случайно проходила в холле и краем уха услышала, как парни на входе переговаривались:

– Этот-то застрял.

– Ага, который день уже торчит, провонял там все.

И смешки.

Она остановилась и повернулась к Владимиру.

– О чем это они?

Тот уклончиво повел бровями.

– Я все равно узнаю. Лучше скажи сейчас.

– Кхмм, Анна Александровна, – Владимир прокашлялся, потом выдал: – Есть одна мелкая безъяичная душонка. Я его определил в подвал.

– За что?

Мужчина поморщился, глядя в сторону.

– Он собирался продать вам какой-то компромат на Арсения Александровича.

– Вот как. – Аня нахмурилась. – И кто это?

Потом сама же и сказала:

– Дай угадаю. Ганин?

– Так точно, Анна Александровна, – взгляд у телохранителя был какой-то многообещающий.

– Ага, – она нехорошо усмехнулась. – Ну веди.

Владимир молча показал знаком в сторону отдельного неприметного строения. Там в подвале Аня и обнаружила Ганина.

***

Каково это – предстать в самом жалком виде перед женщиной, на которую собирался произвести впечатление своей харизмой? И может, даже и вдуть пару раз.

Ганин был зеленый, когда Аня вошла. Подскочил, взгляд заметался, засмеялся истерически.

– Здравствуйте, Анна Александровна.

А от самого несет потом, страхом и черт его знает чем. Это при том, что к его «камере» примыкала душевая, Аня видела, дверь была приоткрыта, Она оглядела его и спросила:

– Вы что, не мылись?

Повисла просто ужасная пауза.

Ляяяя… Как ему было плохо, Борис просто разрыдался. Аня поморщилась и повернулась к Владимиру:

– Вывести.

Ганина прорвало, повалился ей в ноги и завыл:

– Не надо меня убивать! Не надо, умоляю!

Она только медленно выдохнула, потом повторила:

– Вывести, отмыть, одеть и… пусть катится отсюда.

Тот завыл еще громче, стал поклоны бить:

– Спасибо… спасибо, матушка…

А она к нему склонилась и проговорила:

– Запомни, еще раз попадешься, больше не выйдешь.

Вот тут-то он и обделался окончательно.

Все это, конечно, происходило втайне, но каким-то образом выплыло. Естественно, Ганина время от времени подкалывали. Он глухо отмалчивался, словно в рот воды набрал. Говорят, он потом все свои деньги спускал на психологов.

Но то было год назад.

***

А сейчас был солнечный день, погода безветренная, приятно, тепло, но уже не так жарко.

С утра прилетал Соболянский. За этот год была проделана большая работа, но удалось вернуть практически все, что Прохорову в свое время удалось прибрать к рукам. И еще много чего другого, но об этом позже.

Сегодня согласовывали пакет документов по очередной сделке.

После этого Аня проводила гостя, а сама глянула на часы и направилась в сад.

P.S. Из жизни женщины. Один день на закате лета (бонус)

Кто бы сказал полтора года назад, когда люди Арсения Демидова ее увозили ее с той свадьбы, что ее судьба сложится так?

И что она выйдет за короля теневого бизнеса замуж. Да не один раз, а дважды.

И через что придется пройти, чтобы понять, что для нее никого нет роднее и ближе, чем этот властный мужик с тяжелым и непредсказуемым характером.

Поверила бы? Черта с два.

Аня улыбнулась и пошла быстрее.

Нужно было пройти через террасу, уставленную огромными кадками с олеандрами, потом мимо беседки и шезлонгов у бассейна, спуститься еще на один уровень, миновать аркаду.

И вот он, сад.

Да, они были на острове. За это время Арсений полностью восстановил тут всю инфраструктуру. Строения, лестницу к морю отремонтировали и отделали заново, убрали от мусора и расчистили пляж. Сейчас это снова был маленький рай под упругим ясным небом. И ничего больше не напоминало о том, что здесь когда-то горела земля.

Скоро домой, там их ждут дела.

Но пока что они были здесь.

Аня на секунду замерла перед ажурной кованой калиткой, потом толкнула ее от себя. Решетка бесшумно открылась, пропуская ее внутрь. Буйная зелень, цветы, здесь дышалось иначе и даже было чуточку прохладнее. Она вдохнула полной грудью и сделала первый шаг.

Стоило только ступить на выложенную камнями дорожку, из-за поворота показался Владимир. В характерной позе, сложив руки перед собой, замер.

Аня спросила его жестом:

«Ну как?»

Тот медленно сомкнул веки. Это означало:

«Все в порядке»

Она кивнула. Новый жест, мужчина вскинул руку:

«Предупредить?»

«Нет, – Аня качнула головой. – Я сама»

И прошла по выложенной плоскими камнями дорожке дальше. На поляну, где в самом тенистом месте был утроен гамак. А в гамаке ее муж и сын.

Оба спали.

Арсений на спине, растянувшись в полный рост, а на его голой груди мелкий Сашка в памперсе. Такие похожие, что просто...

Аня замерла. Смотрела из своего укрытия, как муж даже во сне бережно придерживает малыша. Смотрела и не могла насмотреться.

Незаметно подошел Владимир, встал за ее спиной. она не слышала, просто знала, что телохранитель (или ангел-хранитель) рядом.

Ее семья.

А воздух хрустальный, сквозь листву видно светло-бирюзовое море, легкая дымка на горизонте, внизу дикие белые скалы и песчаный пляж. Ну, рай же.

Что еще женщине для полного счастья надо?

И тут малыш вдруг завозился, из-под резинки памперса потекла тепленькая струйка. И прямо на папу. Арсений разлепил глаза и чертыхнулся, стал подниматься, придерживая одной рукой малыша. А тот, видимо, решил, что напрудил мало, струйка увереннее потекла...

Все, дальше тянуть было нельзя.

Надо выходить из своего укрытия, иначе эти двое окончательно уделают ей гамак.

Конец