Текст книги "После развода. Первая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кариди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

глава 13

Вчера Аня сразу забралась в постель и почти не притронулась к ужину. После всего не думала, что сможет в этих апартаментах спать. Однако же заснула. И даже проспала почти без сновидений всю ночь, наверное, сказалась усталость.

Только под утро ей приснилась во сне стрельба. И почему-то вертолет, увозящий ее.

Проснувшись, она долго лежала в постели и хмурилась, потом решила, что это сублимация дневных переживаний. Просто все было так реалистично, ей даже казалось, что она слышит шум вращающихся лопастей винта над головой.

Но все это ей действительно казалось.

Никаких посторонних шумов, только легкий шелест занавесей, тонкую ткань трепал утренний бриз. Раннее утро, хрустальный воздух, золотисто-розоватое небо…

Ах да. Она на острове.

Аня выбралась из постели и ушла в ванную. К тому моменту, когда она умылась и оделась, пришла горничная. Принесли завтрак и легкую льняную одежду. Увидев одежду, Аня снова испытала то же неприятное чувство, что и вчера.

– Скажите, – спросила горничную. – Это вещи невесты господина Прохорова?

– Что? – удивилась та, акцент стал еще сильнее, потом замахала руками. – Нет, госпожа Анна, это было доставлено сегодня специально для вас.

Горничная ушла, Аня еще некоторое время переваривала услышанное, потом все-таки переоделась, потому что тут было намного жарче, а легкая льняная одежда в самый раз. И поела.

А вот что дальше? Явится хозяин?

Когда ждешь, время неимоверно тянется, кажется, бесконечным. Но можно сколько угодно ждать, когда раздался стук в дверь, Аня все равно вздрогнула. Однако на этот раз она ошиблась, это был ее телохранитель Владимир.

– Доброе утро, Анна Александровна, – поздоровался и сказал: – Господин Демидов приглашает вас на прогулку.

На прогулку? Ее? Аня даже не сразу поняла.

– Вы серьезно? – уточнила на всякий случай.

– Более чем, – мужчина покосился в сторону панорамного остекления. – Погода отличная.

***

Все это казалось странным, Ане до сих пор не верилось. Она четыре месяца была женой Демидова, и из комнаты не выходила. А потом, после развода еще четыре месяца жила в том доме с высоким забором. Все это время ее выпускали разве что в сад. А теперь прогулка?

Когда они миновали внутренний дворик и вышли на террасу, спросила:

– Почему сейчас?

Кажется, мужчина понял ее без слов, потому что просто ответил:

– Здесь безопасно.

Но ее не удовлетворил этот ответ.

– Безопасно? – Аня вскинула на него взгляд. – Почему было просто не отпустить меня? Скажите, Владимир, какую угрозу и для кого я могу представлять, чтобы мне грозила опасность?

– А вы не понимаете, Анна Александровна? Вы же видели, что было на свадьбе? Это жестокий мир, тут свои правила. Он… – мужчина запнулся, глядя куда-то в сторону. – Господин Демидов защищает вас. И если честно, в данный момент здорово рискует.

Только не надо этого!

– Я не просила.

Владимир усмехнулся, сведя вместе руки.

– Конечно, Анна Александровна. О таком не просят, но в этой ситуации не было другого выбора. Вы уже часть этого мира, обратного пути нет. А раз так, то извините за штамп, если жизнь подсунула вам лимон, постарайтесь выжать из него лимонад.

Ее просто распирало, протест поднимался из души. Хотелось ответить, однако Аня молчала.

И все это время они двигались по ступенчатым террасам, постепенно спускаясь все ниже к подошве острова. Владимир просто молча шел рядом, и больше никаких охранников с каменными рожами, никаких запертых дверей. Только солнечное утро, зелень, свежесть, близость моря. Запах свободы, которой она была лишена так долго. Злость, бродившая в душе, выветрилась, она уже просто осматривалась, любуясь окрестностями.

Но вот ее телохранитель негромко проговорил:

– Анна Александровна, мы пришли.

Еще один короткий лестничный марш, и они спустились на пляж. Там за скалой была крохотная бухточка. На воде плавно покачивалась лодка, а рядом на берегу в простой рубашке стоял он, ее бывший муж.

Кажется, такие рубашки называются гавайки. Аня не представляла себе, что этот практически всесильный мужчина, которого она видела только в деловых костюмах, может надеть такое. Простые льняные брюки, сандалии, пестрая рубашка с коротким рукавом. Так он даже казался крепче и атлетичнее. Может быть, даже моложе.

И нет, отрезала Аня себе глупые фантазии, он не был  другим . Это все тот же Арсений Демидов, господин всего и вся. Хозяин ее жизни.

А он долгие несколько секунд пристально вглядывался в нее. Сейчас, на ярком солнце было видно, что у него насыщенно-синие, прозрачные, как темный сапфир, глаза. Но неважно, насколько эти глаза были красивы, смотрел он тяжело, как будто бывший муж требовал от нее чего-то.

Плевать. Аня выпрямилась и отвела взгляд.

Стала рассматривать крохотную бухточку. Здесь белесые выветренные скалы подступали почти к самой воде, оставляя узкую полоску пляжа. А море было прозрачным и удивительно спокойным, полный штиль. Светло-бирюзовая вода, белый песок. Наверное, окажись она здесь при других обстоятельствах...

Но даже так, несмотря на то, что это место было ее новой тюрьмой, а тюремщик стоял рядом, она все равно не могла не признать. Здесь было красиво.

Движение за ее спиной. Телохранитель.

– Чисто, Арсений Васильевич.

Демидов кивнул, скользнув по нему тяжелым взглядом, и проговорил:

– Жди наверху.

Тот молча и бесшумно развернулся и исчез за скалой. Теперь они остались на этом пустынном маленьком пляже вдвоем.

– Анна, – бывший муж смотрел на нее.

А у нее сейчас была единственная реакция – сбежать вслед за Владимиром. С ним она хоть как-то ощущала себя в безопасности. Но это было бы проявлением трусости. Ни за что она не стала бы показывать бывшему мужу свой страх. Страх – это проявление слабости. Не дождется.

Он шумно выдохнул и произнес:

– Руку.

Аня некоторое время хмуро смотрела на него, потом села с его помощью в лодку.

Романтическая обстановка, да?

Прекрасная природа, хрустальный воздух, едва слышный плеск весел по воде. Аня не смотрела на мужчину и все равно чувствовала адское напряжение. Оно висело между ними как завеса, такое плотное, что, казалось, его можно было потрогать.

Бывший муж смотрел на нее и греб молча.

Все-таки слишком красиво тут было, что не замечать этого. Не чувствовать себя свободной, несмотря ни на что. А он давно уже перестал грести, лодка застыла посреди маленького залива. Тихо и нереально. И если отрешиться от ситуации, то…

– Тебе нравится? – его низкий голос.

Она могла бы соврать, но зачем? Врать Аня считала ниже своего достоинства. Она молча кивнула.

– Аня, посмотри на меня.

Вот сейчас она посмотрела на него.

Мужчина гулко сглотнул и внезапно отвернулся. Потом снова взялся за весла.

– Начинается жара, – проговорил, разворачивая лодку к берегу. – В первый раз нельзя долго на солнце.

В чем-то он был прав. Потому что с непривычки Аня чувствовала себя переполненной. Надышалась морского воздуха.

***

По дороге с пляжа он провожал ее сам.

Шли молча. Подниматься было не так-то просто, несколько раз бывший муж порывался прийти ей на помощь, но Аня принципиально добралась сама. И что удивительно, по пути им никто не встретился, только на самой верхней террасе ждал Владимир.

Быстро охватил их обоих взглядом, но отошел в сторону. Жаль, Аня надеялась, что здесь они с бывшим мужем распрощаются. А то, что он шел вместе с ней в ее апартаменты, вызывало… Нет, не страх. Досаду.

И да, Демидов вошел внутрь вместе с ней.

Снова повисло напряжение, Аня прошла вглубь и замерла у стены панорамного остекления, глядя на море. Не хотела смотреть на него, пусть делает что хочет.

Шаги за спиной, она все-таки дрогнула.

Но мужчина остановился, не дойдя до нее, Аня шумно сглотнула и замерла. А он проговорил с какой-то странной интонацией:

– Тебе нравится?

– Что именно? – она резко обернулась, сама от себя не ожидала.

– Все это, – мужчина обвел рукой пространство. – Здесь нравится?

Не было смысла отрицать.

– Да.

– Это твое.

А у нее просто припекло.

– Думаешь купить меня этим?

Он шагнул ближе, в каменном лице ни одной эмоции. Только глаза, горящие изнутри темным огнем.

– А у меня могло получиться? – спросил холодно.

– Нет, – отрезала Аня.

У него дернулся кадык. Секунду он смотрел на нее, потом подошел, медленно склонившись, поцеловал ей руку.

– Отдыхай.

И вышел.

***

Аня еще некоторое время смотрела на дверь, в конце концов, отвернулась, скрестив на груди руки. И в этот момент заметила лежащие на журнальном столе документы. Ее документы! В тот момент она похолодела, быстро подняла со стола паспорт. Чего угодно ожидала, но только не того, что увидела.

Новый штамп. И фамилия теперь у нее была Демидова.

Она опять ничего не поняла.

Дежавю.

Это уже было в их жизни однажды. Зачем он заставляет ее проходить все это снова?

Аня застыла, глядя в сторону, комок гнева подкатил к горлу.

Почему этот человек не может оставаться циничным подонком, зачем ему внезапно превращаться в рыцаря? Зачем ей знать, что он словил пулю из-за нее, а теперь еще лезет в проблемы?! В конце концов, Аня положила паспорт на стол. Не стала даже прятать документы, ушла в душ.

И там стояла под водой, закрыв глаза. Стараясь не думать, не ворошить прошлое, не вспоминать, что бывший муж… Но ведь он уже не бывший. Он снова действующий!

А она теперь кто?!

Чего он от нее хочет?!

***

Арсений ушел, потому что его переполняло нечто такое, чему он не мог дать объяснения. И сдерживать это не мог. Непонятные чувства, разрывающие его.

Она сказала нет.

А для него это ее резкое «нет» было даже ярче и желаннее, чем если бы она впустила сейчас его в свою постель. Хотя он безумно хотел ее. Горел на медленном огне, но готов был сдерживать себя сколько угодно, лишь бы ей было хорошо.

Потому что ему давно уже нужен был от нее не только секс. Все изменилось и переросло в нечто большее. Сегодня она была рядом, он смотрел на нее и дышать не мог, в груди становилось больно.

Что это с ним? Это любовь?

Да ну нах***. Мужчина саркастически усмехнулся. Разве такой моральный урод как он может испытывать романтические чувства? Бред. Это смешно. Просто она нужна ему вся. Целиком. Беременная его ребенком.

Мужчина гулко сглотнул, грудная клетка дрогнула. Это вообще было нечто сакральное, вызывающее священный трепет. Он чувствовал себя зверем, оберегающим свою самку. И как зверь, готов был зубами рвать за нее. Готов был сдохнуть, лишь бы ее не коснулось ничего.

Но ее коснулось.

И ему еще предстояло объяснить ей, почему так себя вел. Это было сложно.

Как донести, что собирался разыграть опасный гамбит, а ее выводил из игры, чтобы не пострадала? А в итоге все сорвалось, и теперь он в состоянии открытой войны с мерзавцем, убившим его отца. И все же так лучше, потому что ему удалось обезопасить Анну. Теперь его имя будет защитой для нее. Но она обижена на него и видит ситуацию по-другому.

Арсений не умел говорить такие вещи, у него прежде не было необходимости объяснять что-то женщине. Он просто брал и пользовался, а когда надоедало, расплачивался и вышвыривал из своей жизни.

Сейчас слова найти придется.

Он наконец вынырнул из размышлений и взглянул на доверенного, ждавшего в стороне. Последние сведения, что тот принес, были не слишком веселые. Прохоров начал действовать. Зная его, Арсений мог предвидеть, что тот, поскольку добраться до него не может, начнет валить его бизнес. Плевать, с этим он справиться мог.

Сейчас его волновало другое.

– Можешь идти, – отпустил он доверенного.

Мужчина поклонился и вышел.

Арсений, оставшись один, еще некоторое время стоял, заложив руки в карманы летних брюк, и смотрел на море, потом вызвал прислугу и велел:

– Передай госпоже, что я жду ее на обед.

Разумеется, Ане все передали. И новую одежду на выбор доставили. И украшения, будь оно все неладно. И прочие аксессуары.

Горничные толпились и опускали перед ней глаза, а она злилась. Ну да, она ведь теперь больше не «не пойми кто», случайная бывшая жена и должница. Она теперь снова супруга господина Демидова.

Твою мать… Как же ей хотелось все высказать ему в лицо. Просто не так была воспитана. Она дождалась, пока горничные закончили, и отпустила их кивком.

Ждет ее на обед?

Хорошо, она явится.

– Донна, – Аня обернулась.

Задумалась и не заметила, как женщина, которую она определила для себя как старшую над персоналом, снова появилась в комнате и теперь смотрела на нее, особым жестом прижав руки к груди. Но удивило другое.

– Как вы меня завали? – спросила она.

– Простите, госпожа Анна, – у женщины был характерный акцент. – Если вам не нравится…

– Не страшно, можете называть меня так, – обронила Аня. – Что-то еще?

Еще не все распоряжения всемогущего хозяина до нее довели?

– Донна, – женщина незаметно подалась вперед и чуть склонила голову набок. – Вы не улыбаетесь. Может быть, вы плохо себя чувствуете, позвать вам врача?

Возможно, у женщины были благие намерения. А может, и нет. Достаточно было вспомнить, как ее теперь уже  не бывший  муж спросил: «От кого у тебя ребенок? Это он, твой врач?». Он же патологический собственник и ревнивец. Аня видела, как он без колебания может застрелить любого. Не хотелось, чтобы кто-то пострадал из-за нее.

– Я в порядке, – ответила Аня. – Не нужно врача.

– Хорошо, донна.

Женщина ушла. А у нее…

Как называется состояние сжатой пружины? Ведь терпеть можно только определенного момента. Сколько еще будут продолжаться эти непонятные игры хозяина?

В конце концов, Аня ушла одеваться.

Одежды ей нанесли много. От самых дорогих брендов, эксклюзивные коллекции. Она коснулась одного из платьев, пощупала ткань. Опять мелькнуло дежавю.

Безумно дорогой одеждой и украшениями он заваливал ее, и когда развелся с ней и она стала «должницей». С той лишь разницей, что ей за это надо было отрабатывать. Чего он захочет от нее сейчас?!

На одну секунду, только на одну, мелькнуло в памяти прошлое, те моменты, когда они были вместе. Не нужно. Не. Нужно.

Аня отложила ту тряпку. И выбрала из всего, что ей принесли, самое простое. Легкое летнее платье сталистого оттенка. Без рукавов, прямое, с маленьким воротничком-стоечкой. Четырехмесячная беременность еще не была сильно заметна, она могла позволить себе такой силуэт.

Под него светлые босоножки на устойчивом каблучке.

Никаких украшений. Только чистые волосы собрала в пучок и все-таки чуть-чуть подкрасила ресницы. Больше ничего. И без того щеки и нос успели покраснеть на солнце, а губы припухли.

И все, она была готова.

На минуту раньше, чем за ней зашли.

– Донна, – оглядела ее та, кого Аня про себя окрестила старшей. – Вы прекрасно выглядите.

И показала жестом:

– Прошу.

Снаружи уже ждал Владимир. Увидев его, Аня неожиданно для себя успокоилась. Хотя до этого момента злость и неуверенность бродили в ней, подтравливая изнутри. Телохранитель бросил на нее быстрый взгляд и тут же отступил в сторону. Однако Аня успела отметить типично мужское одобрение. Мелочь, но прибавило уверенности. А если она сейчас идет в клетку со зверем, выражаясь образно, то уверенность ей пригодится.

Они уже миновали внутренний дворик-патио, прошли всю аркаду и спустились с террасы в промежуточный холл. И вот там.

Огромный экран во всю стену. По нему транслировали новости. Что-то о политике и противостоянии в мире бизнеса. Кадры с той несостоявшейся свадьбы, перекошенное лицо Прохорова особенно отчетливо было видно. И еще заявление Демидова, что на него и его супругу готовилось покушение.

Аня невольно застыла.

глава 14

Все это время она была лишена любой возможности общения с внешним миром. Какое там телевидение или интернет, у нее не было даже телефона. А тут такое? С чего вдруг такая «щедрость»? К горлу подкатил огненный клубок.

Она медленно выдохнула.

– Донна, – тихое напоминание. – Господин Демидов ждет вас.

Всего на секунду еще Аня задержалась перед экраном и пошла дальше, игнорируя все это. Но пружина протеста в душе сжалась еще больше. Быстрый взгляд промелькнул у женщины, сопровождавшей ее, у нее даже вырвался невольный жест.

Внутри кипел гнев, но Аня спросила холодно:

– Какие-то проблемы?

– Нет, донна, все хорошо.

Нужно было пройти через еще один холл и выйти на террасу. Там был сервирован стол на двоих. У края ограждения, заложив руки в карманы брюк, стоял он, ее муж, смотрел на море. Услышав шаги, обернулся. Его тяжелый обжигающий взгляд сразу прикипел к ней, на мгновение Ане показалось, что даже воздух между ними поплыл маревом. Потом он пошел к столу.

– Ты пришла, – проговорил негромко.

Низкий голос чуть подрагивал, отдавался вибрацией у нее под ложечкой. А нервы натянуты, как струны натянуты нервы. Аня кивнула и подошла ближе.

И только сейчас заметила, что рядом с ее прибором лежит новенький смартфон. У нее стиснулось горло. А Демидом отодвинул для нее стул и помог сесть. Все это молча. Но как будто обтекая ее со всех сторон своей силой, заставляя остро чувствовать его.

Он всегда так делал в то время, когда они еще были мужем и женой. Эти ритуалы ухаживания, заставлявшие ее чувствовать себя добычей в лапах хищника. Даже когда носил ее на руках и целовал ноги. И во время секса. Во время секса особенно.

Это здорово заводило тогда. Заводило обоих.

Сейчас он хочет показать, что ничего не изменилось? Как будто не было развода, его невесты, с которой он, скорее всего, спал (или не только с ней), и тех четырех месяцев, когда она была заперта под охраной в том доме?!

«Нет, – подумала Анна про себя. – Врешь».

Молча села за стол, дождалась, пока он медленно прошел вдоль длинного стола и сел напротив. Только тогда она взглядом показала на смартфон и спросила:

– Почему?

Что-то промелькнуло в его потемневших глазах, какое-то мрачное облако. Потом он знаком велел подавать. Аня думала, так и не ответит, но Демидов сказал:

– У тебя снова есть возможность связываться с внешним миром. Можешь делать это без каких-либо ограничений.

Вот так, подарок с барского плеча? Начали подавать на стол, еда изумительно выглядела, а пахла еще лучше.

– Попробуй это, – он показал на какое-то блюдо.

Но Ане было не до еды, она подалась вперед.

– Я хочу знать, почему сейчас? До того я четыре месяца прожила в полной изоляции.

Наверное, вышло резче, чем хотелось бы, но ей было плевать. Он все это время смотрел на нее и вертел в руке вилку. Внезапно отбросил ее и сказал:

– А тебе не приходит в голову, что не сделай я этого, тебя бы просто затравили?

Ей стало смешно.

– Значит, заботился обо мне?

У него дернулся кадык, болезненная судорога пробежала по лицу, наконец он проговорил:

– Я делал все что мог. Это война, Аня. Жестокая война. Ты сама знаешь, на что эти люди способны.

Ведь это он втянул ее во все это! Горечь просто кипела в ней, а воздух давно уже дрожал от напряжения.

– Если бы ты не положил тогда на меня глаз, – сказала она. – Я бы никогда этого не узнала!

А он тоже подался вперед всем корпусом:

– Ой ли, Аня. Ой ли?

И Аня вдруг осеклась.

Замелькали перед глазами картинки того дня, когда она впервые увидела его. Там, на на свадьбе одного из местных воротил от бизнеса (Аня даже не помнила фамилии), она занималась цветами. Работы было много, некогда смотреть по сторонам. Но сейчас, когда он сказал, она вдруг вспомнила, что рядом действительно вертелись какие-то сомнительные типы.

Пока к ней не подошли двое его людей и увезли ее оттуда к нему в дом.

То есть?

Она не хотела об этом думать, не желала воспринимать. Резко бросила:

– Я не голодна.

Отодвинула стул, встала из-за стола и пошла прочь.

Он тут же сорвался следом.

– Постой, Анна!

Он нагнал ее в несколько шагов и дальше до самой ее комнаты шел рядом. Молча. Аня не остановилась и не произнесла ни слова. Сейчас особенно четко ощущалось, какой он большой, злой, давящий своей силой. Только ей на это было плевать, все имеет свой предел, свой она исчерпала. Когда дошла до своей комнаты, она просто закрыла перед ним дверь.

***

Ее обида, раскаленная, обжигающая, висела между ними, осязаемая, словно бетонная стена. Ему нужно было преодолеть эту стену, разделявшую их, во что бы то ни стало. Нельзя, чтобы она отдалилась, невозможно.

Что творилось сейчас с ним ментально, какие аналогии выстраивались в мозгу.

Ведь люди наполовину животные, звери. Зверь, живущий внутри него, ревел, понимая, что теряет свою самку. И от этого сносило голову. Она как будто отгородила себя от него колючей клеткой, и он готов был кидаться грудью на прутья этой клетки, раня себя в кровь, вновь и вновь, лишь бы прорваться. Прорваться и коснуться ее.

Когда она захлопнула перед его носом дверь, Арсений просто вошел следом. И замер. Потому что видел сейчас гнев в ее светлых глазах.

– Уходи! – бросила она.

Ни за что.

«Не сейчас, не так, Аня». Сейчас зверь готов был уговаривать, приближаться осторожно, лишь бы она подпустила его.

– Я хочу поговорить, – Арсений шагнул вперед, медленно сокращая расстояние между ними.

– А я не хочу.

Закрытый жест, она отвернулась, скрестив руки на груди.

– Аня. – Еще шаг.

Он восхищался своей женой. Его «цветочница», хрупкая, нежная. Слабая? Хах! Сколько силы нужно иметь, чтобы осмелиться бросить в лицо тому, кто запросто может убить любого: «Всегда знала, что ты не мужчина»? Смотреть ему в глаза и не отводить взгляд? В ней силы и воли всегда было не меньше, чем в нем.

И даже больше.

– Аня, – начал он, медленно подступая. – Выслушай меня.

Каждый шаг приближал ее к нему, а у него сносило голову от ее близости.

– Зачем? – ее голос прозвучал резко, как удар для него.

Анна обернулась и отошла к столу, сводя на нет его усилия приблизиться. Показала на документы.

– Зачем это было нужно?

Он посмотрел на ее паспорт. Неужели неясно? Имя – самая надежная защита, которую он мог дать ей. Но его нежная и хрупкая жена не видела ничего и не хотела слышать. Не хотела знать, что этим режет, уничтожает его.

– Зачем это тебе? – повторила. – Чтобы ты и дальше мог играть в свои игры?

– Игры? – Он жестко усмехнулся, ощущая болезненный укол в груди.

– Сегодня жена, завтра не жена, послезавтра опять жена. А невесту свою, куда при этом денешь? Тоже запрешь ее как меня, чтобы она отрабатывала тебе долг, или это только мне была оказана такая честь? Хотя нет, все ведь взаимозаменяемы, а право выбора остается за тобой!

Его заливало горечью, а в груди пекло так, словно там ворочался раскаленный гвоздь.

– Да, Аня! – взревел он, хватая ее за плечи. – Только для тебя! И у меня никогда не будет другой! Не веришь? Вот!

Усадил ее в кресло одним движением, она же пушинка для него, такая легкая. А сам враз оказался на коленях между ее ног. Выдернул нож, крепившийся на ремне штанов, и вложил ей в руку.

– Вот. Ударь меня, если не веришь. – Резко рванул полы своей рубашки, открывая грудь. – Сюда бей, не ошибешься.

– Прекрати! – она попыталась оттолкнуть его, выбросить нож.

Но он не дал, мягко сжал ее руку своей, направил себе в грудь и резко подался вперед. Нож ткнулся в него, но это было ничего, ничто по сравнению с той выжигающей душу болью.

– Ты с ума сошел… – она все-таки дрогнула. – Что ты сделал?

– Я умру за тебя, Аня.

Секунда, бесконечно долгая. Она закусила губу, в глазах заблестели слезы. Потом коснулась другой рукой его груди, стирая кровь.

– Какой же ты придурок, Господи… неужели ты не мог словами сказать...

А он выдохнул:

– Я не умею словами. Мне так проще.

Аня была шокирована. Такой дикий выплеск чувств, неожиданный, несвойственный ему. Он же крайне тяжелый и непредсказуемый, жесткий, немногословный. Настоящий робот. Да у него же на каменной физиономии обычно ни одной эмоции!

И эта кровь на ее руках.

Говорят, кровь не врет? Все врет. Абсолютно.

Но в том, что он сказал сейчас, Демидов ей не врал.

Арсений с этим вырос. Никаких эмоций, только железная воля, все, что мешает, должно быть нещадно отсечено. Мужик должен заниматься делами. Дела превыше всего. Рост, успех, остальное неважно.

У мужика не должно быть уязвимых мест. Нужно всегда быть в форме, твердо стоять на ногах. Или ты стоишь, или ты упал. Если упал – ты труп. Отец вбивал это ему в голову, еще когда он был мальчишкой.

Чувства – слабость. Показать чувства, тем более, сказать об этом открыто, – значит, дать оружие против себя.

– Я, – он снова выдохнул. – Не умею говорить про  это .

Хрипло усмехнулся и качнул головой.

Потому что он уже сделал это.

Фактически прокричал о своей слабости на весь мир. Теперь только слепой, глухой или слабоумный еще не понял, что Анна значит для него больше, чем месть за смерть отца и весь его бизнес нахрен. Но мир больших денег не терпит слабоумных, тут все соображают быстро.

Он обозначил приоритет. Не надо гадать, как долго они будут соображать, в чем его главная уязвимость. Теперь только вопрос времени, когда эта алчная свора бывших «друзей» и партнеров во главе с Прохоровым открыто набросится на него.

Плевать. Он еще не упал и падать не собирался. Попробуют полезть – он был готов и мог с этим разобраться.

И нет, Арсений не жалел ни о чем, оно того стоило.

***

А у нее просто не было слов. Ну ненормальный же! Ей хотелось то ли заплакать, то ли отшвырнуть его от себя, то ли прижать крепко. Он решил за нее.

– Аня, – хрипло выдохнул. – Я объясню, дай срок. Сейчас только позволь…

Прижался лицом к ее животу и затих. А потом резко втиснулся торсом между ее ног, притянул за талию, заставляя выгибаться в спине, и стал целовать. Так исступленно, голодно и жарко, что она потерялась в этом.

Несколько бесконечных секунд, самый настоящий провал, но она все-таки вынырнула.

– Стой, стой! – стала отталкивать его от себя. – У тебя кровь, тебе нужно врача!

Он наконец поднял голову, в глазах еще горящее марево, но хрипло хмыкнул:

– Что, выпачкал я тебя? Прости.

Так и есть, а она и не заметила. И у него теперь вся грудь была в крови. Странная ассоциация проскочила у нее, какая-то тревожная.

Но она уже отбросила эту мысль.

– Прекрати! Рану надо обработать.

– Оставь, – он отмахнулся.

Но все-таки выпустил ее из объятий. Потом провел большим пальцем по ее губам и проговорил:

– Обещай, что придешь завтра утром на пляж.

Слишком жадно он смотрел. Слишком было похоже на то, что он назначал ей свидание. Да неужели? Почему все так через одно место?

Но было в этом что-то. Аня не смогла отказать, кивнула:

– Хорошо, обещаю.

А у него глаза ярко вспыхнули, потом он поднялся на ноги и обронил:

– Отдыхай сегодня.

И вышел.

Аня медленно выдохнула. В который раз он перевернул все с ног на голову. И теперь у нее уже не получалось ощущать себя жертвой. Это раздражало. Но она собиралась думать об этом после. А пока хотела просто встать и пойти в ванную помыться.

Но в этот момент отворилась дверь, а в комнату буквально влетела та женщина, старшая над прислугой, экономка. На миг застыла, в испуге уставившись на нее:

– Что с вами?! Донна, у вас кровь!

Ахнула и быстро-быстро затараторила что-то, прикрывая рот. В ту же секунду в комнате оказался ее телохранитель Владимир, оглядел Аню хмуро и сосредоточенно.

– Анна Александровна? – шагнул к ней.

Оба уставились на нее. Она так и сидела в том кресле, а ситуация уже становилась абсурдной.

– Со мной все хорошо, – проговорила Аня. – Это господин Демидов случайно поранился.

Сама понимала, насколько глупо это звучит, но уж как есть. Повисла пауза, эти люди по-прежнему на нее странно смотрели, как на какой-то идол. Ане совершенно не хотелось, чтобы они надумывали себе что-то.

– Владимир, – сказала она наконец. – Мне кажется, господин Демидов не придал значения тому, что поранился, а это может быть серьезно. Пусть его осмотрит врач.

Телохранитель понял, кивнул и сразу вышел. А эта женщина, ее прислуга все еще выглядела взволнованной, однако уже овладела собой и проговорила:

– Донна, вы не обедали. Прикажете подать сюда? Или, если хотите, можно сервировать для вас столик в патио?

Во внутреннем столике была виноградная беседка и плетеная мебель.

– Давайте во внутренний дворик, – сказала Аня. – Примерно через час.

– Да, донна, я поняла, через час все будет готово, – женщина склонила голову и удалилась.

Воцарилась тишина. Аня застыла в кресле, глядя наружу сквозь витражную стену и стискивая подлокотники. Она испытывала смятение. Глупо отрицать.

Но ведь то, что не убивает, делает нас сильнее, верно? В конце концов, он сам дал ей оружие против себя. Но…

В какой момент ты осознаешь, что начинаешь понимать другого человека? Что некоторые вещи могут оказаться не такими, как ты привыкла считать?

«Не надо этого, – сказала себе Аня. – Самый опасный путь, на который ты можешь ступить – это начать придумывать ему оправдания!»

Поэтому – НЕТ.

Но дело в том, что она уже частично понимала какие-то его мотивы. И то, что такой человек, как Демидов, попросту не вписывается в обычные рамки, тоже. Да, он зверь. Самый настоящий. Крупный хищник. Жестокий и кровожадный, если провести аналогию с миром животных. Но опять же по аналогии с животным миром. Кто может осудить хищника, за то, что он ест мясо? Разве это его вина? Он так устроен.

Многовато разных «НО», Анна и сама это понимала.

И нет, нельзя верить голословно, особенно если тебя раз уже предали. Должен же быть хоть какой-то инстинкт самосохранения. Но именно этот непонятный, какой-то первобытный, почти животный инстинкт говорил ей, что рядом с ним сейчас единственно надежное место. Что этот зверь не опасен для нее.

Потому что даже самый свирепый зверь не станет вредить своему потомству.

И еще. Подделать можно почти все, можно лгать и словами, и глазами, и делать это безупречно. Но дрожь страсти подделать невозможно.

Это было искренне. Когда он целовал ее или носил на руках. Или осторожно касался живота. Как он менялся весь, и как подрагивали при этом его большие, сильные ладони.

Наверное, ее должна затапливать материнская гордость? Но ей было обидно осознавать, что она, вероятнее всего, ценна для него только как сосуд.

Бред. Если она не хочет потерять себя, не нужно допускать лишних эмоций.

Но ведь это уже началось.

Все. Довольно.

Аня наконец ушла в душ, смыть с себя кровь. Потому что чем дольше его кровь была на ней, тем больше ей казалось, что он пометил ее собой. Оставил клеймо.

***

Спустя час, она уже была готова, когда подошел Владимир, и на ее немой вопрос обтекаемо доложил:

– Все хорошо, Анна Александровна.

Больше ее телохранитель ничего не сказал, а она не стала спрашивать.

Потом она сидела за столиком в патио. Это был то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Аня подспудно ожидала, что Демидов придет, однако он не появился. Сдержал слово.

***

Утром по дороге к пляжу ее опять сопровождал Владимир. Телохранитель явился к тому моменту, когда она заканчивала завтрак. Ни словом не обмолвился, но Аня и так поняла. Ее уже ждут. Бессмысленно оттягивать момент, время пошло.