Текст книги "После развода. Первая жена (СИ)"
Автор книги: Екатерина Кариди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Уже выходя, Арсений обернулся.
– О Прохоровых не беспокойся. Я решу с ними. Спи.
Вышел.
А ей теперь надо было думать, куда девать завтра глупую улыбку.
глава 25
Это было беспримерное для теневого криминального мира дело. Но подробности Анна узнала только после. А пока она пребывала в счастливом неведении.
С утра проснулась и не хотела выбираться из постели, еще хранившей отпечаток его большого тела. Она некоторое время так лежала и нежилась, потом все-таки встала. Быстро разровняла постель, уничтожая все следы ночного визита. Теперь никто бы уже не сказал, что кто-то еще тут был ночью. Накрыла живот ладонью и шепнула малышу:
– Наш папка по делам пошел. А мы подождем, да?
Малыш толкнулся в ладонь ножкой, что уж точно должно было означать «да». А после она неспешно приняла душ, оделась. К тому времени, когда Аня была готова, уже появилась экономка Лидия Васильевна. Поздоровалась с улыбкой:
– Доброе утро, Анна Александровна, – глаза при этом блеснули затаенным весельем. – Завтрак?
Бессмысленно было пытаться угадать знает экономка, что у нее ночью был гость, или не знает . Аня прокашлялась и с покерной улыбкой сказала:
– Доброе. А можно завтрак в сад?
Было еще тепло, погода хорошая, хотелось добрать еще солнца и тепла.
– Конечно, Анна Александровна, – кивнула экономка. – Сейчас организуем все в лучшем виде.
И четверти часа не прошло, как Аня уже завтракала за столиком на поляне в глубине сада. И еще для нее здесь специально поставили гамак.
Легкий ветерок, тенистые деревья, травка, цветы. Хорошо. Если не знать, что по периметру этого сада стоит привычная уже, невидимая глазу охрана. А неподалеку за деревом тень.
– Ну, выходи уже, – сказала Аня, отпивая молоко из высокого тонкого стакана.
Из-за дерева вышел Владимир и замер перед ее столиком, молчаливый и невозмутимый, как всегда.
– Ничего не хочешь мне сказать? – уставилась на него Аня.
– Не-а, – мужчина скучно качнул головой.
Преспокойно сложил руки перед собой и замер, глядя куда-то в сторону. Нет, этим Аню провести было невозможно.
– Ты вообще, за кого? – спросила она.
– Я, Анна Александровна? – он даже хмыкнул. – Всегда за вас.
– Тогда почему?
– Что почему? – вот сейчас в глазах киллера был хитрый интерес.
Но Анна выдержала покерный фейс.
– Почему мне ничего не докладывается?
– А зачем, Анна Александровна? Вы носите маленького, вам нервничать нельзя, только радоваться.
Зла не хватало! Сами порешали все. А ей теперь будут дозированно подавать информацию, чтобы беременная самка не переволновалась?
Аня прищурилась:
– А если у меня нечаянно от «радости» случится удар, что тогда?
Мужчина резко переменился в лице.
– Не говорите так. Вы для нас…
Ему сложно было объяснить. Как может киллер-профессионал относиться женщине, которую должен охранять? Это работа.
Но если эта женщина давно уже перестала быть объектом охраны, а стала кем-то… вроде матери или младшей сестры. В общем, член семьи, которой у него не могло быть.
Поэтому Владимир прочистил горло и сказал серьезно:
– Впредь не шутите так.
– А вы, – Аня выпрямилась на стуле и ткнула в него пальцем. – Вы оба. Впредь не проворачивайте ничего за моей спиной.
Ну и взгляд был у телохранителя. Выразительный донельзя. Еще и бровями так уклончиво повел, когда говорил:
– Что вы, Анна Александровна, как можно.
И потер нос.
– Тогда докладывай, – она уселась ровнее. – И давай без купюр, пожалуйста. Как есть.
– Хорошо, – серьезно кивнул Владимир.
А дальше Аня получила исчерпывающую информацию обо всем, что происходило после того, как она покинула прием, и о том, что происходило с утра тоже. Потом еще Владимир сказал доверительно:
– На сегодня никаких визитов не предвидится. Так что отдыхайте, Анна Александровна. В гамаке, вон, покачайтесь, воздухом подышите.
И снова отступил за деревья.
***
Ее телохранитель рассказал почти все, но кое о чем все-таки умолчал, потому что так надо было. И то, о чем он умолчал, происходило прямо сейчас.
Но Аня об этом не знала, она качалась в гамаке и улыбалась.
В тот день Марина Прохорова не смогла попасть в клинику, где лежал ее отец. Ярослав просто не выпустил ее. Что бы кто ни говорил, а начбез он был опытный, как только понял, что за домом ведется скрытое наблюдение, сразу перекрыл все.
На требование Марины отвезти ее спокойно отрезал:
– В твоем положении незачем выходить куда-то по ночам.
– Да что ты позволяешь себе, вообще?! – вызверилась она.
Мужчина упрямо пригнул голову и проговорил на тон ниже, так, что от его голоса колючие мурашки побежали:
– Я думаю головой, если ты неспособна. В клинике полно людей Арса, и все злые на твоего папашу. Если ты помнишь, папаша твой хорошо его на острове поджарил, так хорошо, что сам теперь лежит под аппаратом. Кто от этого выиграл? Правильно, жена Демидова, цветочница, как ты ее называешь.
– Ненавижу ее! Тупая овца, цветочница!
– Тупая? Ты видела, как у нее люди по струнке ходят? Как думаешь, она спустит тебе то, что ты ей устроила на приеме?
– Плевала я!
А он устало поморщился и стал объяснять:
– Понимаешь, что ей достаточно приказать, и тебя выкрадут. Хочешь, чтобы тебя закрыли в подвале и отрезали по кусочку, пока ты все не отдашь?
– Она не посмеет! – взвилась Марина.
Ярослав резко подался вперед и рявкнул, отмахнув рукой в сторону:
– Еще как посмеет! Пойми уже, что ей делиться деньгами Арса нет никакого резона. А ты прокричала на весь мир, что беременна от него.
– Но я же не могу сидеть и спокойно смотреть, как она все загребет себе!
Он ее даже слушать не стал.
– На ночь глядя никуда не поедешь. Можно нарваться на засаду, а у нас мало людей. Завтра.
Марина еще пыталась возражать, но Яр просто вышел из комнаты, а ее запер.
***
Что может придумать женщина в таком состоянии? Она на стенку была готова кидаться от кипевшего в ней душевного дерьма.
Зла была на всех. На Арса, что ее бросил, на белобрысую цветочницу. Тварь, тихушница, влезла между ними, свадьбу ей обгадила и отбила у нее мужика. Но больше всего Марина сейчас злилась на отца. Это он втравил ее во все это. По его вине она теперь беременная, хотя ей это сто лет не надо было!
Ее жаба душила, потому что ее использовали все кому не лень. Ей недодали. И недодали конкретно! Во что превратилась ее жизнь? Она – Марина Прохорова. И что?! Ей теперь будет указывать что делать и запирать в собственном доме какой-то охранник?
В конце концов, Марина успокоилась, и постепенно у нее созрел план, как исправить положение, в котором она оказалась. Но действовать надо было осторожно, это она уже поняла.
А утром Марина поехала в больницу.
Арсений сразу установил наблюдение за загородным особняком Прохорова, где Марина теперь жила. Понимал, что от бывшей невесты ничего хорошего ждать не стоит. Поэтому отслеживался каждый ее шаг.
О том, что выехал кортеж и направляется к городу, ему доложили немедленно. Можно было поручить своим людям вести ее, но Арсений тут же выехал сам. Больше всего он боялся, что эта дура постарается навредить Ане. Кровь вскипала при мысли, что Аня и ребенок могут пострадать.
Поэтому он должен был отсечь любую попытку.
Однако ему сообщили, что кортеж направляется к клинике, где лежал Прохоров. Что-то екнуло у Арсения, какое-то предчувствие странное. Он велел:
– Давай туда. И побыстрее.
Что-то неприятное ворочалось в груди, гнало вперед. Что бы ни задумала Марина, ему надо было знать, чтобы купировать в самом начале.
Вообще, конечно, выглядело все довольно странно.
За все эти дни Марина не выбрала времени, чтобы хотя раз навестить отца. Будь на ее месте любая другая и зная, что отец в тяжелом состоянии, из больницы бы не вылезала. А эта поехала только сейчас. Практически сразу после того представления, что она устроила Ане на приеме.
Он же нутром чуял, что все это неспроста. И злился. Потому что его выставляли лохом.
Что за этой беременностью скрывается какая-то махинация, было ясно как день. Но даже при такой запредельной наглости, которой отличалась Марина Прохорова, заявить во всеуслышание, что она беременна от Демидова, это надо было иметь какой-то туз в рукаве.
Что это? На что она рассчитывала? Ему надо было выяснить и обезвредить. Арсений знал только одно – свою семью он должен защитить на дальних подступах. Однажды уже про*бал момент, и тогда беда пришла прямо в его дом. Больше ошибок не будет.
Когда подъезжали к району, где находилась клиника, ему доложили:
– Подъехал Ганин Борис. И еще двое из адвокатов Прохорова и нотариус.
«Друг» Боря, который его продал. В остальном Арсений предпочел пока не делать каких-то выводов, спросил только:
– Ганин вместе с ними?
– Нет, он подъехал отдельно и остался в холле. Те двое и нотариус поднялись и прошли в блок, ожидают в приемной.
– Хорошо, – сказал Демидов.
Он не ошибся, здесь намечается сходка, на которой, скорее всего, будут решаться имущественные вопросы. Прохоров при смерти, возможно, ситация рядовая. Завещание, например. На самом деле, возможно было что угодно. Что-то внутри, чуйка, которая не подводила никогда, дергала Демидова изнутри, не давала успокоиться.
По ощущениям, какая-то ловушка. И от этого противно.
В конце концов, он подавил эмоции. И уже собирался убрать гаджет, но в тот момент его осведомитель сообщил:
– Марина Прохорова приехала. Пропустить?
Он коротко обронил:
– До моего приезда придержать всех.
К тому моменту, когда Демидов подъехал к зданию клиники, там его уже минут двадцать, как ждали. Но выходить из машины он не спешил. Слишком неоднозначно все это для него было.
Да, Прохоров убил его отца и чуть не убил его самого. По всем канонам он имел право на месть. Не задумываясь сразился бы в открытом бою с равным противником. Но добивать прикованного к постели, едва живого?
Это вызывало отторжение. Он мужик, а не падальщик.
В конце концов, Демидов вышел из машины. Только ступил на асфальт, его люди сразу окружили его, прикрывая со всех сторон. Однако он обронил:
– Не мельтеши.
И показал знаком, что хочет идти один. Его начбез не тронулся с места, стоял перед ним.
– Опасно, Арсений Васильевич. Здесь могли посадить снайперов, – скользнул прищуренным взглядом по плоским крышам. – Подстрелят вас, что я потом скажу Анне Александровне?
Арсений хмыкнул, опустил голову, снова хмыкнул, потом сказал:
– Хорошо. Будьте рядом.
Так и вошли внутрь. Впереди он, на шаг позади его люди.
Обычная больница, персонал казался слегка зашуганным, неудивительно, здесь было полно охраны. В остальном – ничего особенно. Но опасностью несло, тянуло неуловимым ощущением притаившегося врага. Однако истинная опасность была в другом.
«Параноишь», – сказал он себе и шагнул во внутренний холл.
А там Марина Прохорова со своими людьми.
Увидела его, побледнела, на лице был написан шок.
Сейчас у него к Марине была только физическая неприязнь. Она и раньше не нравилась ему ни с какой стороны, он даже в постель с ней ни разу не лег. И не собирался. Эта была просто сделка между ним и ее папашей. Если она что-то себе надумала – ее проблемы.
Да, он бросил ее прямо на свадьбе. Но то чувство вины, которое он мог бы испытывать, начисто стерлось, когда она заявила, что беременна от него. С какого перепугу? Что, бл***, непорочное зачатие? Нех*** делать из него лоха.
Но даже тут он бы отреагировал иначе, если бы она не вздумала лезть к Ане. За это Марина должна была ответить. Но Арсений понимал, что недалекая озлобленная баба может быть непредсказуемо опасна.
Поэтому решил глаз с нее не спускать.
Но ничего в его поведении не изменилось, не дрогнул ни один мускул на лице. Он просто проигнорировал ее и прошел дальшее. Адвокаты Пал Палыча и нотариус, ждавшие там, заволновались, подтянулись к нему, стали здороваться.
Арсений молча кивнул всем, потом задал вопрос:
– Чем вызвано ваше присутствие здесь. Цель посещения?
Один из адвокатов Прохорова открыл уже было рот, чтобы ответить, но тут влезла Марина.
– Я что?! – взмахнула рукой истерично. – Не могу видеть больного отца?!
Боковым взглядом Арсений засек, что рядом с ней (ближе, чем этого требовала безопасность) торчит начбез Прохорова Ярослав Сомов. Сомова он знал в лицо, не раз приходилось встречаться. Сейчас тот выглядел как-то слишком напряженно.
Все это потребовало доли секунды.
В следующее мгновение Демидов не спеша повернулся к Марине. Медленно и раздельно произнес:
– Можешь. Только в моем присутствии.
И отвернулся.
Но успел заметить, какой мелькнул у ее начбеза Сомова взгляд. Словно все идет как надо. Арсений отметил это про себя.
***
Козырь у Марины был. Вернее, кое-что было у Прохорова.
Но сработать оно могло, если бы Арс был мертв.
глава 26
На самом деле, все просто. У Пал Палыча Прохорова был припрятан биологический материал его отца.
Они ведь были «друзьями», с Васей Демидовым, и когда Василий внезапно умер от сердечного приступа, Паша Прохоров оказался рядом с ним первым. Он запасся на всякий случай, мало ли. Планы на Васиного сынка у него были далекоидущие.
Собственно, от Сеньки Демидова он тоже собирался избавиться. Почти сразу после свадьбы. Нужно было только, чтобы Марина забеременела, а там даже от кого неважно. В любом случае у него был бы биологический материал и сына, и отца. Тест ДНК показал бы совпадение 99,99%.
Все по-честному, никакого обмана, от врачей требовалось бы только подложить нужный биологический материал. Как? А не плевать? Уж Прохоров-то на свете пожил, как никто понимал лядскую натуру людей и знал, что все продается и покупается.
Но только Арсений Демидов умирать не собирался.
И это сильно ломало все планы, но одновременно и подкидывало новые шансы.
***
Когда стало известно, что Арс Демидов не только не умер, но еще и едет в клинику вот прямо сейчас, Марину накрыла истерика. Она орала дурным голосом и кидалась на Ярослава с кулаками:
– Это все ты! Ты виноват! Если бы меня не обрюхатил, ничего бы не было! Я бы сейчас жила в Майами! Ляяять! Нах*** мне все нужно было… Ты виноват! Ты-ы-ы!
Сомов не мешал, только руки прижал и дал ей возможность проораться. После того как она немного сникла, взял все на себя:
– Сейчас будешь слушаться меня и делать, как я сказал! – рявкнул на нее. – Поняла?!
Она уставилась, хлопая глазами и размазывая злые слезы.
Знал Ярослав эту капризную разбалованную сучку, мозгов ноль, одно самомнение. Но сейчас он давал то, что ей было нужно – возможность сбросить на кого-то другого ответственность. Потому она успокоилась почти сразу. Стала пудрить носик, волосы поправлять.
Мужчина отвел взгляд, будь он проклят, нравилась она ему. И носила его ребенка.
А так-то план был прост как топор и потому должен был сработать. Он хотел грубо взять Арса в лоб, повязать на факторе внезапности. Только для этого нужна была массовка. Адвокатов вызвонили срочно, выбирал Сомов из тех, кто был близко территориально и мог подъехать в клинику сразу.
Пока они с Мариной добирались, те успели подтянуться и все были уже на месте. Правда, за каким-то чертом там нарисовался Борис Ганин. Ганин раздражал своим присутствием, но просить его убраться значило бы вызвать лишние подозрения. В конце концов, Сомов решил, что лишнее тело в массовке не помешает.
В общем-то, к моменту, когда Демидов приехал в клинику, у него все было схвачено.
Но стоило Арсу войти, Марина тут же полезла вперед, как с цепи сорвалась. От непредсказуемой идиотки можно было ждать чего угодно.
***
Сейчас Арсений двигался впереди, расслабленно и спокойно. Однако ни на секунду не упускал из виду никого за своей спиной. Не для того он огонь и воду прошел и чуть не сдох на острове, чтобы его можно было так просто захватить врасплох.
Ему сегодня еще надо было вернуться к Ане домой.
Сейчас Арсений направлялся к блоку, где лежал Пал Палыч Прохоров.
А за спиной слышались шаги, и сквозь этот мерный шум моментами прорывался визгливый голос Марины. Пару раз ей что-то очень тихо сказал ее начбез Сомов. Марина огрызнулась и дальше пошла молча, но шума теперь, кажется, производила еще больше. Каблуки вызывающе громко стучали по выложенному серой плиткой полу.
Он едва заметно дернул щекой. Но не обернулся.
***
А Марина злилась. Не слово, она злилась адски, ее просто разрывало от кипящей ярости, не было сил терпеть. Яр все время пытался «пригладить» ее, убедить помалкивать и «сидеть тихо». Как же ей это все надоело!
Сейчас она вспоминала свою жизнь «до» и поражалась, насколько была слепа. Ей казалось, что яркая, знаменитая, что она – Марина Прохорова. Оказалось – нет. Ей четко дали понять, что она никто. Просто резиновая баба, ресурс, который папа держал про запас, чтобы в нужный момент использовать.
Ее использовали все кому не лень. Считали за дуру, им только нужно было, чтобы она заткнулась и делала, что велят. Отец, Арс, даже ее охранник Ярослав. Даже охранник, бл***, которому она позволила себя обрюхатить!
Ляяя… Как ей было хреново от этой мысли, как ее выворачивало… Но еще больше ее сейчас выворачивало от другого. Когда она увидела Арса, его обожженое лицо и свежие шрамы.
Чистая незамутненная ненависть взвилась фонтаном.
Ведь Арс пошел на это из-за цветочницы. Жизни не пожалел, бабла! Даже отец ее собственный из-за этой белобрысой твари теперь лежал бревном и через трубочку дышал. Все ради того, чтобы заполучить цветочницу назло Арсу.
Марина уже не хотела ничего знать. Ни о вражде кланов, ни о том, что ее отец фактически убил отца Арса и отжал часть его бизнеса. Ни о том, что теневой криминальный мир жесток и подобного не прощает. Плевать ей было.
Да, мир жесток, и каждый в нем за себя. А у нее желание было только одно – чтобы все они были уничтожены.
***
Арсений первым прошел через стеклянный тамбур в коридор блока. Там находились его люди. Двое в коридоре у двери, еще двое внутри. И при больном постоянно находилась сиделка. Войдя Арсений обернулся и оглядел всех, кто с ним пришел. Сразу отсек взглядом адвокатов, нотариуса и людей Прохорова. Негромко бросил сквозь зубы:
– Прошу всех подождать здесь.
На самом деле, знать, что поверженный враг лежит здесь, за этой дверью, было отнюдь не радостно. Никакого удовлетворения. Арсений просто хотел взглянуть его первым.
– Я хочу видеть отца!
С нажимом, зло. Марина. Он обернулся, а та, глядя ему в глаза с ненавистью, процедила:
– Наедине.
Он видел, что ее просто распирает, но молча кивнул. И дал знак своим, чтобы освободили палату. Сиделка быстро вышла, исподлобья оглядывая толпу в коридоре. Понятно, что ей страшно.
– Отдохните пока, – сказал ей Арсений.
Женщину как ветром сдуло. Следом за ней из палаты вышли два охранника. Теперь там уже не было никого, кроме прикованного к койке Прохорова. Арсений повернулся к Марине, показывая жестом:
– Можешь войти первой.
И тут она отступила на шаг и оскалилась.
– Я не доверяю тебе! – выплюнула зло. – Пусть со мной пойдет он.
И показала на Сомова.
Вот сейчас был важный момент. Арсений просто почувствовал это на ментальном уровне. Восприятие обострилось в разы, он успел засечь быстрый кинжальный обмен взглядами. В следующее мгновение бывший начбез Прохорова уже выглядел как обычно. Но он успел заметить.
Однако никак не показал этого внешне.
– Пусть идет, – проговорил равнодушно.
Открыл дверь и пропустил Марину вперед первой. Сам вошел следом.
Он сделал это специально – оставил ее охранника за спиной. Потому что уже понял, что эти двое задумали.
***
Закрылась дверь.
А дальше как в замедленной съемке.
Перед глазами мелькнуло разом все: смазанное движение сзади, искривленный ненавистью рот Марины, отчаянные в своей беспомощности, полные ужаса глаза Прохорова.
Вот она, подстава, вяло шевельнулась мысль.
Но не для того Демидов выжил в огне на острове, чтобы так бездарно сдохнуть здесь. Один неуловимый бросок, и он уже придавил к полу скрученного в узел Сомова. Дожимал, заставляя бросить оружие.
– Сдохни! – крик Марины, полный отчаянной злости.
Потом она вдруг тигрицей метнулась к койке, на которой лежал ее отец, и отключила аппаратуру жизнеобеспечения. Казалось, этот момент растянулся в целую вечность, на самом деле все произошло в доли секунды. Он только успел вырубить Сомова, как с грохотом открылась дверь.
Это на шум борьбы влетел в палату его начбез.
– Прими! – рявкнул Арсений, сбрасывая на телохранителя Марины Прохоровой.
А та все это время кричала:
– Он убил моего отца! Демидов убил моего отца! Смотрите все!!!
Не учла она только одного.
Не учла Марина только одного.
Что это победителей не судят. Это победителю можно все. Подчистить записи на камерах, сварганить новые, нагнуть всех, запугать свидетелей до икоты, заставить замолчать или, наоборот, дать любые показания.
А проигравший платит. Таков закон теневого мира.
Ты или стоишь, или ты упал. Если ты упал – ты труп. Иного не дано.
Она проиграла, но еще этого не поняла. Привыкла, что ее всесильный папа, Павел Павлович Прохоров, может отмазать ее от чего угодно. Родной папа, которого она только что отправила на тот свет на глазах у всех.
Потому что ей хотелось этого – разделаться разом со всеми. С отцом, использовавшим ее как товар. С Арсом, посмевшим бросить ее. С Яром, потому что он воспользовался ею. И плевать каким способом! Чем хуже, тем лучше. Ее сейчас трясло от перевозбуждения, но ей нравилась эта игра. Потому что все они получили свое!
Одного она не осознавала, что это уже не игра.
Через открытый дверной проем на нее потрясенно смотрели адвокаты отца, охранники, персонал. И тот момент, когда она отключила аппаратуру, попал не только на камеры, все произошло практически у них на глазах.
Повисла мертвая пауза, люди просто онемели, застыли в ступоре.
Но Марина все еще не осознала, что все не так, как она себе представляла, и продолжала кричать:
– Что вы стоите?! Не видите?! Это убийство! Демидов убил моего отца!
Наверное, кричала бы еще долго, если бы Арсений не оттеснил ее в сторону и не рявкнул:
– Врача сюда!
Снаружи заметались, послышался топот ног по коридору. Сменился градус, все сразу стало серьезно, счет пошел на секунды. И тут до Марины, кажется, стало доходить, что это все, полное фиаско.
Она вцепилась в Арсения.
– Ненавижу тебя! – завыла. – Ненавижу-у-у! Гад! Из-за тебя все! Из-за тебя!
Пока ее аккуратно оттирали, успела разодрать ему лицо в кровь.
Арсений и боли-то не почувствовал сгоряча, не до того было. В палату как раз прибежал бледный до белизны врач. Секундное замешательство. Толпа в палате, аппаратура молчит…
Мужчина в белом халате застыл на пороге, но в следующий миг рванулся к больному. Бросил на ходу:
– Все в сторону! Дайте воздух!
Следом за врачом в палату вошли еще двое с пластиковыми кофрами. Обстановка стала еще напряженнее.
Арсений никогда всерьез не сталкивался с работой врача. Он по большей части отправлял других на больничную койку. Но сейчас эти люди у него на глазах делали невозможное. Выцарапывали у смерти человека. То, что этот человек убил его отца, как-то само собой отошло на второй план.
Он думал сейчас, что обо всем этом скажет Аня.
Пришлось пережить несколько очень неприятных минут, но вот аппаратура снова заработала, и наконец пошел ровный сигнал. Медики стали собирать свои кофры.
– Доктор, как он? – спросил Арсений.
– Будет жить, – врач наконец разогнулся, взглянул на него мельком и обронил: – У вас лицо обожжено, нужно обработать царапины.
Арсений только махнул рукой. Подумаешь, шрамом больше, шрамом меньше.
Он отошел к окну.
***
Ему срочно надо было позвонить. Узнать, как Аня. Хотелось услышать ее голос. Но он не стал. Будет нервничать, не надо.
Набрал Владимира.
– Как…? – без имен, он не один тут.
Телохранитель жены ответил невозмутимо и спокойно как всегда:
– Анна Александровна в саду. Отдыхают.
– М…
Несколько мгновений погружения в себя, представить ее в гамаке среди зелени. Он невольно сглотнул, потом сказал:
– Ей ни слова.
– Обижаете, Арсений Васильевич.
Разговор прервался. Он шумно выдохнул, убрал гаджет и обернулся.
В палате уже никого посторонних не осталось. Сомова сразу вывели в коридор, Марину тоже убрали. Арсений подошел к койке, на которой был распластан Прохоров. Застыл, заложив руки в карманы.
А тот открыл глаза, впился в него загнанным взглядом, по щеке побежала слеза.
Победителю можно все, да?
– Я не убью тебя, – сказал Арсений.
Прохоров зажмурился, захрипел, слезы еще сильнее побежали по впалым щекам.
– Жене моей скажи спасибо, – обронил он, отворачиваясь.
Потом крикнул, чтобы прислали сиделку, и вышел из палаты.
Вопросов еще было дохрена.
В коридоре его ждали. Арсений подошел к Сомову. Тот, как увидел его, рванулся было из рук, удерживавших его, потом начал, глядя исподлобья:
– Отпусти ее, – мотнул головой туда, где вокруг Марины суетился персонал. – Я вместо нее сяду.
Еще один романтический идиот.
Демидов мрачно хмыкнул, хотелось сказать: «Она же тебя в мясорубку провернет, сожрет и не подавится. И забудет как звать. А ты за нее срок будешь мотать!»
Вместо этого сказал, дернув щекой от раздражения:
– Нах*** ты мне сдался, чтобы тебя сажать.
И повернулся к нему лицом.
– Ребенок чей?
– Мой, – тихо проговорил Сомов.
Арсений качнул головой и отвернулся.
Послать бы тут все и поехать к Ане… Но надо было здесь закончить.
Полицию он вмешивать в это дело не собирался, но и оставлять Марину на свободе тоже не вариант. Неизвестно, что эта неуправляемая идиотка может учудить завтра.
Вернулся к Сомову, застыл над ним и, пока тот смотрел на него снизу вверх, озвучил:
– Марина отправится в закрытую клинику. Полечит голову. Ты поедешь с ней. Отвечаешь за нее, понял? Если она хоть раз еще выкинет что-либо подобное, я тебя из-под земли достану.
Мужик гулко сглотнул и закивал:
– Понял, – и еще с трудом, словно ему трудно было дышать, выдавил: – С-спасибо.
– Пошел ты, – вяло отмахнулся Арсений.
И отошел.
Глянул на часы. Пора тут закругляться.
Но оставались еще адвокаты Прохорова, Арсений направился туда. И только сейчас заметил, что среди них нет Ганина.
Мысленно чертыхнулся про себя и на ходу набрал своего человека, дежурившего на улице:
– Ганин на месте или уже уехал?
– Уехал минут пять назад, Арсений Васильевич. Вернуть?
Он молчал несколько секунд, взвешивал за и против. Что Боря конченный, и без того было известно. Сейчас Арсений хотел знать, к кому он побежит за поддержкой.
– Нет, – обронил коротко. – Проследите, этого достаточно.
И убрал гаджет.
Тем более что он уже дошел в ту часть коридора, где ждали адвокаты Пал Палыча. А те уставились на него, пытаясь угадать, что у него на уме. Дохлый номер. Внешне Демидов оставался непроницаем и невозмутим, хрен бы они по его лицу смогли прочитать что-то.
Наконец один из адвокатов вышел вперед и начал:
– Господин Демидов, интересы нашего клиента…
– Интересы вашего клиента не пострадают, – отрезал он сразу. – У нашей стороны нет таких намерений. С вашей стороны было бы целесообразно зафиксировать и документально подтвердить состояние его здоровья. И уточнить, не собирается ли господин Прохоров внести изменения в завещание. Ведь вы именно ради этой цели и приехали, не правда ли?
– Да, – ответили ему нестройно. – Да, конечно.
– Что касается госпожи Прохоровой, я считаю, что у нее произошел нервный срыв на фоне беременности, и теперь она нуждается в длительной реабилитации.
– Да-а, – адвокат поправил галстук. – Мы полностью поддерживаем вашу точку зрения.
– Отлично, – кивнул Арсений. – Я вызову своих, они помогут вам все оформить.
Дождался, когда прибудут его адвокаты, и тут же уехал.
У него просто зудело внутри, так нестерпимо хотелось увидеть Аню.
***
Что делать, если внезапно начинает рушиться все, что ты строил годами?
Если под ногами земля горит?!
Борис Ганин был в шоке, когда Демидова увидел в больнице. Он-то надеялся, что больше никогда Арса не увидит. А тут при мысли, что жестокий ублюдок выжил, вернулся и будет искать виноватых, его накрыла паника. Боря знал, что Арс скор на расправу. Ему хана.
Что делать? Кого просить, чтобы его прикрыли?
Он же знал, что сейчас за него никто не впишется, никто не захочет ссориться с Демидовым. Из всех серьезных людей в городе оставалась только… Цветочница. Жена Демидова.
Да, эта могла его прикрыть. Если он первым принесет ей информацию, правильно подаст и сумеет доказать свою преданность, у него будет шанс.
Из больницы, пока там все были заняты, он сорвался в загородный дом, где жила эта цветочница Анна. Пока ехал, весь нервами изошел. Но вот показались ворота и высокая укрепленная, словно это военная база, ограда.
Неизвестно было, что успело произойти, пока он ехал в информационном вакууме. К воротам подходил, его холодным потом заливало от волнения.
– К кому? – спросил хмурый охранник, просмотрев его документы.
– Мне нужно видеть Анну Александровну. Я привез уточненный отчет. Анна Александровна в курсе.
Охранник на воротах смерил его ледяным взглядом, принял какую-то команду по гарнитуре и мотнул головой:
– Проезжайте.
Ганин незаметно выдохнул, сел в машину и заехал во двор. Высоченные тяжелые ворота закрылись за ним, и от этого стало просто жутко, промелькнула мысль, что он отсюда не выйдет. Но он сразу отогнал эту мысль, потому что цель была близка.
– Ждите здесь, вас вызовут, – обронил охранник и направился к крыльцу.
Он кивнул и стал прохаживаться по двору.
На самом деле, все не так уж плохо, он успел. Сейчас его отведут к жене Демидова. А уж там…
Но вместо экономки, на крыльцо в этот раз вышел Владимир.
Не то, чего он ожидал. Наверное, с самого начала все шло не совсем так. Но как есть.
– Здравствуйте, – поздоровался Борис.
– Здравствуйте, – сухо обронил Владимир прищурившись.
У телохранителя госпожи Демидовой взгляд был тяжелый. Очень нехорошее предчувствие сейчас перевернулось в душе, а в голове набатом пробила – бежать! Но бежать было поздно.
Борис Ганин застыл в ступоре, как кролик, выхваченный светом фар на ночной дороге, осознавая, что все. Ворота заперты, вряд ли это тяжеленное усиленное железо сможет вынести его седан. Внезапно стало тоскливо, захотелось оказаться как можно дальше от этого зловещего дома.
Адвокат нервно сглотнул и выдавил:
– Я к госпоже Демидовой, – слова дались с трудом, пришлось прокашляться.
Этот невзрачный мужик в сером деловом костюме сейчас пугал его до колик. Тем, что совершенно невозмутимо продолжал смотреть сквозь него, будто он пустое место. Борис так и не понял, его вообще услышали? Может, повторить?
Он повторил.
– Мне… надо увидеть госпожу Демидову. Передайте ей, пожалуйста…
– По какому вопросу?
Резко. Борис вздрогнул. Голос у телохранителя был негромкий и обдирающий как наждак. В сочетании с холодным немигающим взглядом действовало убойно.
Но адвокат заставил себя собраться, схватил ртом воздух и начал:
