Текст книги "Тайна от Бывшего (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Вика

Сижу напротив женщины-врача и смотрю, как она неторопливо заполняет бумаги.

Папа поднял все свои связи, чтобы официально процедуру аборта провела именно она, а не подруга Ларисы Витальевны.

Нам нужна абсолютная конфиденциальность. Ведь то, что сейчас происходит, – немыслимо. И вряд ли законно. Но, похоже, это осознаю только я.

Женщина в белом халате совершенно спокойна и даже периодически улыбается, бросая на меня короткие взгляды.

Выдавить из себя ответную улыбку не получается. Я напряжена до предела, нахожусь в полной прострации. Потому что собственное решение до сих пор не укладывается в голове.

Но что сделано, то сделано. Обратного пути нет.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает врач, отрываясь от бумаг.

Прислушиваюсь к своему организму и хрипло отвечаю:

– Тошнит немного.

– Это нормально, – кивает. – Если хочешь, можем подробно обсудить твои ощущения.

– Не нужно, спасибо, – нервно ёрзаю на стуле. – Я уже могу уйти?

– Подожди ещё немного. Мне нужно закончить с документами.

Подавив тяжёлый вздох, продолжаю ждать.

В голове роится клубок сомнений. Пытаюсь представить свою дальнейшую жизнь, но не получается.

Я словно потеряла ориентиры. Чувствую пустоту и страх.

К горлу внезапно подкатывает удушающий ком, и я пытаюсь удержать слёзы в глазах.

– Ощущение, что я совершила ошибку, – делюсь, не в силах больше молчать. – Как избавиться от этих мыслей?

Ловлю участливый взгляд женщины и всхлипываю.

– Не нужно от них избавляться. Они сами уйдут. Просто нужно время для принятия, – она снова улыбается. – Ты молодец, Вика. Не каждая девушка твоего возраста способна на такое мудрое решение. Ты всё сделала правильно. Даже не сомневайся.

Киваю, смахивая влажные дорожки с щёк, и пытаюсь взять себя в руки.

Нельзя раскисать. Я должна быть сильной!

Терпеливо дожидаюсь, когда гинеколог закончит с бумагами, и поднимаюсь на ноги.

– Ну вот и всё, – сообщает она, торжественно вручая мне выписку. – Текущая беременность официально прервана. Процедура прошла успешно. Поздравляю!

Не разделяю её энтузиазма. С каменным лицом забираю справку, проверяю информацию в ней.

– Спасибо за вашу помощь.

– Не за что. Удачи, Вика.

Хочу снова произнести слова благодарности, но меня останавливает жуткий грохот.

Испугано смотрю на дверь, которая буквально слетает с петель и ударяется о стену.

Сердце подскакивает к горлу, а в животе всё переворачивается, когда вижу Высоцкого.

Не знаю, что пугает меня больше – его появление здесь или его бешенство и ярость.

Он как будто пришёл убивать. Об этом свидетельствует угрожающе сжатые кулаки, вздутые вены на шее и набыченный вид бойца.

Растерянно смотрю на женщину, вижу её полный непонимания взгляд и пытаюсь что-то сказать. Но лишь открываю и закрываю рот, хлопая глазами.

– Ты! – рявкает Высоцкий, рвано кивнув на гинеколога. – Вышла отсюда! Быстро!

– Что?! – пытается она возмутиться. – Я тебе сейчас так выйду!..

Она не договаривает, потому что Максим в ярости опрокидывает на пол процедурный шкаф с медикаментами, который разбивается вдребезги и засыпает пол мелкими осколками.

– Вон! – с безумным видом рычит Высоцкий.

И наступает на нас, игнорируя хруст стекла под ногами.

В ужасе наблюдаю за всем этим и не замечаю, в какой момент женщина выбегает из кабинета.

Я тоже хочу убежать, но не могу двинуться с места и словно в замедленной съемке вижу, как Максим приближается, нависает надо мной и смотрит диким взглядом.

Я пытаюсь понять, что творится в его голове. Зачем он здесь? Что ему известно?

Господи… Я сейчас потеряю сознание от страха и непонимания.

– Что это было? – с трудом выдавливаю. – Ты сошёл с ума?

– Почему не сказала? – игнорирует он мои вопросы.

– О чём?

– О беременности.

У меня начинается паника. Не знаю, что ответить, поэтому с глупым видом спрашиваю:

– Какой беременности?

Максим нервно дёргает желваками и недобро прищуривается.

– Вика, – предупреждающе цедит, подступая вплотную. – Не надо со мной играть. Я всё знаю.

Чувствую себя загнанной в угол и отступаю. И ни секунды не сомневаясь, решаюсь на побег – ловко ныряю под локтем Высоцкого, бросаясь к двери.

Прикладываю все силы, чтобы добежать до нее, и мне это почти удаётся. Но Высоцкий хватает меня за талию, прижимает спиной к стене и фиксирует моё тело своим, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моего лица.

Вырываться бесполезно. Я полностью обездвижена, и потому злюсь.

– Отпусти! – выкрикиваю. – Я не беременна!

И замираю под тяжёлым взглядом.

– Бессмысленно отпираться, – цедит Максим сквозь зубы. – Мать мне всё рассказала. И про то, что она отправила тебя на аборт – тоже.

– Так ты от неё узнал? – усмехаюсь. – Отлично! Передай мою благодарность. Прекрасная женщина. Она мне очень помогла!

– Никакого аборта не будет! – рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство.

– Ты не в том положении, чтобы что-то решать, – зло шиплю ему в лицо. – Это касается только меня!

Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка.

– Повторяю ещё раз, – выделяет боец каждое слово. – Я запрещаю прерывать беременность.

Его самоуверенный командный тон раздражает. Какое он имеет право указывать мне после всего, что было?!

Высоцкий унизил меня, предал, растоптал!

Его мнение ничего не значит!

Теперь нет.

Никогда не прощу! И плевать, что моё глупое сердце до сих пор тянется к нему.

Пришло время рвать связь. Раз и навсегда.

Задохнувшись от собственных мыслей, с надрывом шепчу:

– Поздно, Максим, – с трудом сдерживаю слёзы. – Ничего уже не вернуть.

Не хочу видеть его реакцию. Опускаю глаза и чувствую, как по щекам скользят горячие капли.

– Не верю, – звучит упрямый голос.

– Мне сделали операцию. Сегодня…

Судорожно выдыхаю, потому что Максим внезапно упирается лбом в стену возле моего уха и накрывает мой живот своей огромной ладонью.

Тепло его руки проникает даже через ткань футболки. Ощущения настолько пронзительные, что я с ног до головы покрываюсь мурашками и зажмуриваюсь.

Высоцкий тяжело дышит. Надсадно, урывками.

Чувствую его невыносимое напряжение. И как сильно дрожит рука на моем животе. Или это дрожу я? Не понимаю…

Воздух вокруг нас накаляется. Еще несколько секунд, и я просто упаду в обморок, не в силах выдержать происходящее.

Это слишком тяжело. Слишком больно.

– Ты бы не сделала, – хрипит он голосом, который я не узнаю. – Ты не могла согласиться, Лисён. Ты же…

– Вот, – дрожащей рукой, влепляю ему в грудь справку, – здесь всё написано. Читай.

Взяв бумажку, он на неё даже не смотрит. Яростно сминает и бросает на пол, брезгливо кривя губы.

Пересекаемся взглядами, и время останавливается. Вместе с моим сердцем.

Никогда не забуду глаза, необратимо покрывающиеся ледяной коркой. А потом Высоцкий решительно закрывается от меня и отстраняется.

Крупная ладонь исчезает с моего живота, забирая с собой тепло. И я чувствую ледяной озноб, пробирающий до костей. Обнимаю себя за плечи.

Мы с Максимом достигли точки невозврата. И оба понимаем это.

– Будь осторожен в будущем, – нахожу в себе силы усмехнуться. – Следующая твоя игрушка тоже может забеременеть. И, в отличие от меня, она повесит эту проблему тебе на шею.

– Если бы ты сразу сказала…

– В какой момент я должна была сказать? – вскидываю брови. – Когда ты мне секс втроём предлагал?

Улыбаюсь сквозь слёзы и, оторвавшись от стены, поднимаю с пола смятую бумажку, пряча её в карман джинсов.

Говорить больше не о чем. Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Вика…

– Отстань от меня! – срываясь, выкрикиваю. – Ты сломал мне жизнь! Я тебя ненавижу!

Задохнувшись от собственных эмоций, стремительно убегаю от человека, который их вызывает.

Не помню как выскакиваю из здания, как нахожу за углом стоянку, где припаркована папина машина.

Меня трясёт, в ушах шумит, горло саднит.

Забравшись на переднее пассажирское, хватаю ртом воздух и пытаюсь справиться с истерикой.

– Ну-ну, доча, тише, – отец притягивает меня к себе. – Что-то пошло не по плану? Мне подняться туда?

– Н-нет… Врач сделала всё, как договаривались…

Вытягиваю из кармана справку, отдаю её отцу и припадаю к его крепкому плечу, разразившись громкими рыданиями.

Выплёскиваю скопившееся напряжение. Оплакиваю свои чувства к парню, который их недостоин. Жалею себя и свою жизнь, которая теперь навсегда изменится.

А ещё мне жалко малыша, который живёт во мне.

Смогу ли я полюбить его и сделать счастливым?

Мне страшно, что я не справляюсь и буду плохой мамой. Ведь я не готова к такой ответственности. Совершенно не готова.

***

– Завтра тебя ждут в институте, – сообщает отец, когда мы приезжаем домой. – Я договорился с человеком из деканата. Подпишешь бумаги об отчислении и заберешь документы.

– Почему завтра, а не в начале учебного года?

– Не вижу смысла тянуть резину.

– Я знаю, чего ты добиваешься, – хмурюсь. – Но этого не будет, пап. Я не уеду из города как минимум до конца лета – мы договорились.

– Мы не договаривались. Это ты так решила, а я сказал: посмотрим.

– Что тут смотреть? Дай мне ещё немного времени побыть дома. Я нуждаюсь в этом как никогда. Неужели ты не понимаешь?

Надувшись, складываю руки на груди, утыкаюсь взглядом в стену.

Обидно, что папа продолжает настаивать на своём и хочет побыстрее отослать меня к бабушке. А я не вижу смысла в такой спешке, потому что визуально беременность проявится только через четыре месяца – так пишут в интернете. Ещё там пишут, что небольшой живот можно скрыть свободной одеждой.

Тогда зачем куда-то бежать и прятаться? Половину срока я смело могу провести дома. Потому что здесь хотя бы есть чем заняться. А деревня – это деревня. Там я сойду с ума от безделья и тоски.

– И что ты будешь здесь делать? – будто читает мои мысли отец.

– Работать, – уверенно отвечаю. – Беременность – не болезнь. Температура меня уже не беспокоит, а лёгкая тошнота проходит очень быстро. Я чувствую себя хорошо и не собираюсь запираться в четырёх стенах.

Смотрю на отца, думая, что убедила его. Но увидев, что он качает головой, расстроенно поджимаю губы.

– Сегодня ты чувствуешь себя хорошо, а завтра потеряешь сознание и тебя увезут в больницу, где снова определят беременность. Зачем тогда вообще нужен был этот цирк с прерыванием?

– Пап…

– Конечно, если твоя цель – снова попасть под давление отмороженной семейки, то давай! Дерзай! Сделаем для них ещё один аборт! Что сложного?

– Пап, ну не утрируй, пожалуйста…

– Ты даже не представляешь, чего мне стоило не раскроить башку этому уроду! Я сдерживаюсь только из-за твоего положения и чтобы не привлекать к тебе лишнего внимания!

– И я ценю это! Но высылать меня из города тоже не выход, – пытаюсь отстоять свою позицию. – Это будет выглядеть странно и подозрительно. Мне необходимо какое-то время побыть на виду. Тогда ни у кого не останется сомнений, что я продолжаю жить обычной жизнью, и меня больше ничего не связывает с Высоцким.

Отец не отвечает, задумываясь над моими словами, и спустя несколько долгих минут всё-таки соглашается:

– Ты права. Надо подумать, как лучше сделать.

Выдыхаю с облегчением, радуясь, что мы пришли к общему мнению и больше не спорим.

Не хочу, что между мной и папой было напряжение и тем более конфликт. Ведь нам сейчас и так непросто.

Я до сих пор не могу осознать факт своей беременности. Папа, думаю, тоже. Для него это даже больший шок, чем для меня. Хотя он и старается держаться невозмутимо.

Подхожу к сидящему за кухонным столом хмурому отцу и обнимаю его со спины.

– Спасибо, что ты у меня есть, – целую колючую щёку.

– Всегда пожалуйста, – хмыкает он, смягчаясь. – И раз уж я согласился на твои условия – ты безоговорочно примешь мои. Во-первых: за рулём ты больше не ездишь…

– Пап!

– Это даже не обсуждается! – звучит категоричный голос. – Я сам буду тебя возить. Второе: никаких контактов с Высоцким и его родственниками.

– Это и так понятно. Что ещё?

– Пока всё, но список пополнится. Будь к этому готова.

Не перечу, потому что условия папы вполне логичны и соблюдать их совсем несложно. Самое главное, что моя ссылка отложилась на неопределенное время, и я могу вернуться к работе с детьми. Это меня радует и расслабляет.

***

Придя на следующий день на тренировку, провожу её с особым энтузиазмом и энергией.

Но удивляет больше не это, а то, что после нее я ловлю себя на мысли, что хочу дочку.

Такую же забавную и сладкую, как малышки в моей группе.

Я бы научила её всему, что сама умею. Была бы ей не только мамой, но и подружкой. И любила бы её. Безумно.

Мне не посчастливилось познать материнской любви. Но я бы окружила этим безусловным чувством свою девочку.

Кажется, я уже начинаю ощущать что-то нежное и трепетное.

На лице расплывается мечтательная улыбка. Не замечаю как кладу ладонь на живот и слегка поглаживаю его…

– Вика! – вырывает из радужных мыслей голос Лены. – Слышишь?..

Резко поворачиваюсь к выходу и вижу Лену в объятиях Даниса.

– Мм? – растеряно мычу.

– Я ухожу. Ты закроешь зал или тебя подождать?

– Закрою.

– Хорошо, – улыбается она. – Тогда пока.

– Пока…

Лена переключает внимание на мужа, и я замечаю, как бережно он накрывает рукой её живот.

Чувствую что-то похожее на зависть, ведь мне о таком даже мечтать не стоит.

Отец моего ребенка не узнает, что станет папой. Ни-ког-да.

Глава 9

Следующие несколько дней я практически безвылазно сижу дома и ни с кем не общаюсь, выхожу лишь на тренировки. Там я встречаюсь только с Леной, но наши короткие разговоры всегда о работе. Личное мы не задеваем, и это к лучшему.

Все мои мысли сейчас связаны только с беременностью. Не хочу случайно проболтаться и выдать свою тайну, поэтому стараюсь избегать привычного круга общения. Не отвечаю даже на звонки Миланы и чувствую из-за этого вину.

Кажется, теперь я вообще не способна вести социальную жизнь – столько сомнений и страхов в голове, иногда даже паника подступает.

Впереди неизвестность. И несмотря на то, что каждый день я ищу информацию в интернете и узнаю много нового о беременности и родах, мне сложно представить, как всё будет выглядеть в реальности.

– Хватит сидеть в телефоне, – прерывает моё одиночество отец, заглядывая в комнату. – Тебе нужен свежий воздух.

– Мне хватает воздуха, – киваю на распахнутое настежь окно.

– Лежачий образ жизни вреден. Надо больше гулять, – он понижает тон и тихо добавляет, – особенно беременным.

– Пап, – хмурюсь, заподозрив неладное. – Что происходит?

– Там к тебе пришли. Выйди поздоровайся.

– Кто пришёл? – паникуя, сажусь на кровати.

– Подруга твоя.

– Милана?

Отец не отвечает. Уходит из комнаты, оставляя дверь открытой.

Я торопливо встаю и иду в коридор.

– Привет, – сковано улыбается Мила. – Не могу до тебя дозвониться, поэтому…

– Да… я тут просто… Проходи! – спохватившись, приглашаю её к себе в комнату. – Всё хорошо?

– У меня да. А у тебя?

– Ну как сказать… Тоже, наверное.

Мила скромно садится на край кровати и смотрит на меня нерешительно. Потом опускает взгляд на мой живот и неуверенно спрашивает:

– Что произошло, Вик?

– О чём ты?

– Ты поняла, о чём, – она тяжело вздыхает. – Что с твоей беременностью?

Отворачиваюсь к окну, потому что не могу врать, глядя подруге в глаза.

– Её больше нет. Я сделала аборт.

Милана внезапно всхлипывает, и я оборачиваюсь.

– Я так и знала, – слышу жалобный голос. – Высоцкий… Он тебя заставил, да?

– С чего ты взяла?

– Несложно догадаться, – Мила трёт влажные глаза. – Ты резко пропала, на звонки не отвечаешь. А этот… придурок окончательно сошёл с ума. Конечно… совесть, наверное, мучает, вот он и бесится.

– Ничего его не мучает, Мил, – раздражаюсь. – Он не заставлял меня делать аборт, я сама так решила.

– Сама?.. – подруга смотрит на меня с неверием. – Но… зачем, Вик?

– Потому что захотела! – психую и хочу закрыть тему. – Я больше не могу об этом говорить. Осуждаешь меня? Отлично! Делай это без моего участия!

– Прости, пожалуйста… Я тебя не осуждаю, нет! Это твоё право, конечно…

– Точно! Это моё право! Как и то, что я хочу побыстрее забыть об этом. Можно?

Глаза Миланы снова наливаются слезами, и я не замечаю, что сама реву.

Никогда не чувствовала себя настолько ужасно. Подруга искренне переживает за меня, а я вру ей в лицо.

Ненавижу себя за это!

Не выдержав, снова отворачиваюсь к окну, но Мила подходит ко мне и обнимает, вызывая новый поток слёз.

– Всё будет хорошо, Вик, – успокаивает она меня. – Каким бы ни было твоё решение, оно правильное.

Мне так хочется сказать ей правду. Но не могу. Поэтому просто реву, чувствуя себя предательницей.

Когда-нибудь я обязательно ей всё расскажу. И очень надеюсь, что подруга меня поймёт. А сейчас я обязана защищать своего ребёнка от нападок извне.

И пусть я буду плохой для всего мира, пусть меня осуждают и считают ужасным человеком – плевать!

– Спасибо, что пришла, – шепчу, шмыгая носом. – И извини за то, что сорвалась на тебя.

– Ничего. Я сама виновата.

– Нет, Мил, ты не…

– Давай просто не будем больше об этом? – она заглядывает мне в глаза, мягко улыбаясь. – Есть новая тема для обсуждения – мой день рождения! Как тебе?

– Точно! – растеряно утираю слёзы и успокаиваюсь. – У тебя же на днях…

– Да-да, – кивает Милана заговорщицки. – Надо подумать, как его отметить. Не хочу закатывать вечеринку. Можно просто сходить в кино и посидеть в кафе.

– А как же Яр? – удивляюсь. – Твой день рождения – и без него?

– Забудь про Нагорного, – подруга меняется в лице, хмурясь. – Давай про него тоже не будем говорить?

– Давай… Но ведь…

– Если тебе скучно отмечать только со мной вдвоём и ты откажешься, я пойму.

– Нет, я хочу! – выдавливаю из себя энтузиазм. – Кино и кафе – отлично. Мне нравится!

И это как раз подходит для моего нынешнего состояния. Тихо и мирно. Никаких вечеринок, никаких шумных компаний. Меня всё устраивает.

Воодушевлённо обнимаю Милану, еще не подозревая, чем закончится для нас этот праздник.

Подкрасив губы блеском, пытаюсь улыбнуться своему отражению – выходит вымученно. Глаза выдают подавленность и беспокойство.

Я не настроена на веселье, но мне нужно поддержать Милану, ведь у неё сегодня праздник, который она впервые справляет без Яра.

Так вышло, что годы рождения у этих двоих разные, а вот день – один. И отмечали они его всегда вместе. С самого детства, насколько мне известно.

Что произошло между двумя закадычными друзьями – не знаю. Мила не захотела делиться подробностями, а я не стала настаивать. Потому что у меня самой есть тема, которую не хочется трогать, и я как никто понимаю подругу.

Сегодня моя задача – создать ей настроение. Поэтому я даже немного принарядилась. Вместо привычных джинсов и кроссовок надела лёгкое платье и невысокие каблуки. А ещё подкрасила глаза и губы.

Снова натянуто улыбаюсь, глядя в зеркало, и настраиваюсь на позитив.

Хватит хандрить, Вика! Для этого нет времени. Жизнь одна!

Мысленно подбадриваю себя, когда еду на встречу с подругой. А увидев Милану в красивом летнем платье, улыбаюсь уже искренне.

Какая же она хорошенькая! Глаз не оторвать!

– С днём рождения! – радостно выкрикиваю, заключая её в объятия.

И тараторю пожелания, которые обязательно сбудутся. Потому что Мила заслуживает самого лучшего – в этом я ни на секунду не сомневаюсь.

– Спасибо огромное! – Она искренне радуется моим поздравлениям. – А я уже взяла билеты! Сеанс начнётся через десять минут. Надо поторопиться.

Спешим занять места в кинозале и с интересом смотрим уморительную комедию, после которой настроение взлетает, а негативные мысли испаряются, и из кинотеатра мы выходим, весело смеясь.

Я чувствую лёгкость. Впервые за долгое время.

Тревога и апатия отступили, мне хорошо, и Мила разделяет моё настроение. Но лишь пока мы добираемся до кафе, в котором забронирован столик.

Мила останавливается перед дверью и медлит, не решаясь войти.

– Ты чего загрустила? – мягко пихаю подругу в плечо.

– Непривычно как-то… Без Ярика.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не о чем говорить, Вик, – отмахивается. – То, что происходит, вполне ожидаемо. У Яра появилось много новых друзей, а я в этот круг не вписываюсь. Да и вообще… В последнее время между нами происходит что-то странное.

– Что именно? – не могу сдержать любопытство.

Мила толкает дверь, заходя внутрь заведения, и хочет ответить, но её внимание переключается на толпу нарядных людей, застывших посередине большого зала.

– С днём рождения! – кричат они в один голос. – С днём рождения!..

Пространство озаряется ярким светом и наполняется праздничной музыкой. Всё вокруг сияет и переливается.

Оглядевшись, отмечаю, что зал украшен в нежных сочетаниях розового, белого и серебристого. А на главной стене растянута надпись «С днём рождения, Милашка!».

– Ничего себе… – выдыхаю.

– Что происходит?.. – обескураженно выдавливает подруга.

Ответ на её вопрос не заставляет себя долгождать.

С самодовольной улыбкой от толпы отделяется Нагорный и идёт прямиком к Милане. Он не сводит с неё жаркого взгляд, от которого горят щёки даже у меня.

– Ты что здесь устроил? – возмущается она, не разделяя всеобщего веселья. – Я вообще-то…

Яр не даёт ей договорить. Хватает в охапку и, притянув к себе, неожиданно целует в губы. Да так страстно, что я смущённо отвожу взгляд. Гости же восторженно аплодируют.

Замечаю среди них знакомых. В том числе Лену с Данисом и сестру Высоцкого – Машу. Её обнимает за талию Демьян Царёв – угрюмый серьёзный парень, весь покрытый татуировками.

Увидев друзей Максима, судорожно оглядываю толпу, но быстро успокаиваюсь – Высоцкого здесь нет, можно выдохнуть.

– Вика, прости, – подлетает ко мне Милана с горящими щеками. – Я не знала, что Яр всё это устроит. Он сумасшедший! Он…

– Не переживай, – улыбаясь, подмигиваю. – Классно же! Сегодня твой праздник! Веселись! С днём рождения!

Отхожу в сторону, давая возможность остальным гостям поздравить именинницу.

Я, конечно, не в восторге, что наш тихий вечер превратился в многолюдную вечеринку, но Милана счастлива, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пустить слезу умиления, видя, как она нежно смотрит на Яра.

Неужели у этих двоих любовь? До сих пор в голове не укладывается.

Продолжая улыбаться, случайно бросаю взгляд в сторону выхода и, задохнувшись, застываю в шоке.

Рано я обрадовалась…

Высоцкий, мой кошмар наяву, ленивой походкой заходит в зал и осматривается, находя меня глазами.

Он снова пьян. Понимаю это по кривой усмешке и дьявольскому блеску на дне расширенных зрачков.

Его немигающий взгляд пугает меня настолько, что подкатывает тошнота и сильное головокружение. Пячусь на ватных ногах к стене и медленно съезжаю по ней спиной в темноту.

Сквозь густой туман чувствую терпкий мужской запах, который хочется вдыхать и вдыхать. Он обволакивает меня. Дурманит. Дарит ощущение защиты. Успокаивает.

Я парю, словно оторвавшись от земли. Купаюсь в этом невероятном аромате и чувствую тепло. Такое родное, что хочется плакать.

Все мои рецепторы будто сошли с ума, обострились до невозможности. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Цепляюсь за широкие плечи и жмусь ближе, уткнувшись носом в горячую шею. Моё тело покрывается мурашками, дрожит.

Скучаю… Как же я скучаю по тебе, Максим…

Хорошо, что ты никогда об этом не узнаешь. Ведь твоё присутствие – лишь сон. Сладкий сон, который останется моей тайной.

– …Руки от неё убрал! – мгновенно приземляет меня голос Миланы. – Яр, как это понимать?! Зачем ты позвал его сюда?

Распахнув глаза, расфокусировано моргаю и не сразу вспоминаю, что нахожусь в кафе на дне рождении подруги.

Но вокруг почему-то полумрак и нет толпы гостей. Лишь Мила, Яр и… Высоцкий. Это он принёс меня в отдельное помещение и положил на диван.

– Свалите все! – агрессивно рявкает Максим.

– Это ты сейчас отсюда свалишь! – шипит Мила в ответ. – Яр! Скажи ему!..

Медленно сажусь, и все замолкают.

Мне всё ещё плохо, перед глазами мелькают черные точки. Жмурюсь, пытаясь их прогнать. Растерянно тру виски дрожащими пальцами.

– Вика, ты в порядке? – с тревогой спрашивает Милана. – Я не успела ничего сделать, когда этот схватил тебя…

Подруга продолжает взволнованно тараторить, и из её слов становится ясно, что мой обморок остался незамеченным.

Для всех, кроме Высоцкого.

– Тебя не приглашали, Макс, – режет Яр ледяным тоном.

– Мне твоё приглашение на хрен не упёрлось.

– Тогда зачем ты здесь?

Высоцкий не отвечает. Даёт понять причину своего появления, сверля меня глазами.

– Нет, – мотает головой Мила, – я не оставлю тебя наедине с Викой!

И без того напряжённая обстановка накаляется ещё больше. Увидев, что Яр уже сжимает кулаки, я не выдерживаю:

– Нам и правда надо поговорить.

– Вика, зачем?

– Мил, пожалуйста. Идите.

Оставаться наедине с Высоцким – не самое правильное решение. Но и доводить ситуацию до драки между друзьями я тоже не хочу.

Тем более мне нужно убедить Максима, что потеря сознания никак не связана с беременностью. Поэтому стараюсь выглядеть спокойной и не показывать, как на самом деле нервничаю.

Умоляюще смотрю на подругу, чтобы она не спорила. И спустя минуту мы с Высоцким остаёмся одни.

– Я думала, мы уже всё обсудили, – решаюсь начать разговор.

– Ты не делала аборт, – звучит неожиданно.

Максим подходит и смотрит на меня сверху вниз, подавляя своей тяжёлой энергетикой.

– Тебе ещё раз справку показать?

– Ту, которая липовая? – усмехается он.

– Она не липовая…

– Вика, – резко присев передо мной на корточки, Высоцкий заглядывает мне в глаза, – какой смысл скрывать беременность? Если у тебя родится ребёнок, я всё равно о нём узнаю.

– Если у меня родится ребенок, то он будет не от тебя, – пытаясь выкрутиться, сочиняю на ходу. – У меня серьёзные отношения с другим парнем. Не исключено, что в ближайшее время я выйду замуж и снова забеременею. Так что…

– У тебя никого нет, – обрывает он жестко.

– Думай как хочешь. Я не собираюсь переубеждать, – равнодушно жму плечами. – Скажу лишь одно – на тебе свет клином не сошелся. Я живу дальше и строю новые отношения. Здоровые, нормальные, честные.

От моих слов Высоцкий мрачнеет, а в его глазах пляшут черти. И мне бы замолчать, чтобы не провоцировать его ещё больше, но куда там! Меня уже не остановить.

Вспоминаю всё плохое, что между нами было, и выплёскиваю весь накопившийся негатив.

– Ты слишком зациклен на себе. Думаешь, что земля крутится вокруг тебя? Это не так. Когда я узнала, что беременна, то даже не рассматривала сохранение беременности, – вру, глядя в глаза, и бью еще больнее: – Потому что ты недостоин быть отцом. Чему ты можешь научить? Как предавать и причинять боль? Ты умеешь только это! – Последние слова кричу ему в лицо со всей злостью, на которую способна.

Высоцкий свирепеет. Играет желваками, сверкая бешенным взглядом. Но мне плевать!

Моё чувство самосохранения выключилось. Единственное, чего хочется, – это задеть Максима за живое.

Зря стараюсь. Ведь он – бесчувственный сухарь. Мой эмоциональный выплеск – для него пустое место. Как, впрочем, и я.