Текст книги "Восемь ночей Сан-Челесте (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

29. Вечер

– Еще одна ночь, – сказал Рой.

Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде так странно мешались – отчаянье и спокойная уверенность. Так нужно, и так будет, все правильно, и ничего сделать нельзя.

– А как же еще три?

Разве так можно?

– Тебе выплатят компенсацию и дадут пятидесятипроцентную скидку на следующее путешествие. Но сейчас тебе придется уйти домой. Завтра в полдень.

Его голос нечеловечески спокоен.

– Нет! Они обещали! Я подписала…

Я почти всхлипнула, мне казалось, земля уходит из-под ног, я не готова!

– Вера, не спорь, – спокойно и ровно сказал он, почти механически. – Так будет лучше.

– Я не согласна!

Он покачал головой.

– Это уже решено.

– Кем?!

– И мной в том числе, – сказал он. – Я так решил. Здесь небезопасно для тебя.

– Ты? – я хотела было возмутиться, но скорее испугалась за него. – Все так плохо, да?

Всегда можно найти, как прижать человека.

Он вздохнул, долго молчал, словно собираясь с силами. И как-то судорожно сглотнул…

– Мне еще нужно закончить дела, а ты… мешаешься под ногами.

Слова – словно пощечина. Я опешила.

Мешаюсь под ногами?

– Да ты… Ты!..

Он ведь это специально, он хочет обидеть меня. И я обижаюсь, конечно. Еще бы – нет! И хочется дать ему в морду… но…

Рой молчит. Смотрит мне в глаза и молчит. Все действительно так плохо?

– Что они сказали тебе? – говорю я.

– Это мое личное дело, Вера.

– Я хочу знать.

Наверно, я не имею на это право, но и он тоже хорош! Так нельзя! Мне уже больше не остаться в стороне и не закрыть глаза…

Я же вижу, что что-то произошло. Вижу, как ему плохо. И мне не все равно.

– Нет, – сухо говорит он.

И больше ничего.

– Они угрожали тебе, да? Ну, я же вижу, Рой!

– Это тебя не касается.

– Касается! Мне важно знать!

Совсем же ведь чужой человек, которого я едва знаю неделю. Ну, куда…

После всего, что с нами было…

Все так запуталось.

– Вера… – говорит он, злится, я вижу. – Ну, чего тебе надо, Вера? Скучно? У тебя отпуск, вот и отдыхай! Хочешь…

Запинается, поджимает губы.

И меня тоже разбирает злость, просто нереально! Если бы объяснил, сказал хоть чуть-чуть помягче, я бы сдалась, но тут… Накопилось за эту неделю.

– А если хочу? – спрашиваю я. – Мы ведь ходим по кругу, да? Это уже было. «Хочешь, я оттрахаю тебя так, что на ногах стоять не сможешь? Может, успокоишься». Так? Было? А если хочу? Вон, прямо в тех кустах? Сейчас? Сделай это, и я успокоюсь!

Я даже беру и начинаю расстегивать платье. Руки трясутся. Даже не понимаю, что на меня нашло, хочется убить его на месте. Хочется сделать хоть что-нибудь. Мне отчего-то кажется, что если я сдамся, если отступлю сейчас, то случится что-то непоправимое.

Он ловит, хватает за руки.

– Хватит, Вера, – говорит тихо.

– Хватит?! Я ведь здесь именно за этим! Забыл?! Чтобы веселиться и трахаться со всем подряд, а вовсе не затем, чтобы писать пачки заявлений, врать и выхаживать раненных волков или… или… – я запинаюсь, ничего не выходит, – драконов… И если уж так вышло, разве я…

Слезы. Слезы прорываются и льются ручьями. Если бы он до сих пор не держал меня, я бы убежала. Дергаюсь еще разок, не сильно, просто давая понять, что хочу, чтобы он отпустил меня.

Он не отпускает.

– Это важно для меня, Рой, – говорю совсем тихо. – Я не могу объяснить, но… важно. Я просто хочу помочь. Если хоть что-то в моих силах, я сделаю. Я уже влезла в это дело, и не боюсь. И очень-очень сильно переживаю за тебя. Очень сильно. Я… Просто так вышло.

Он все молча еще держит меня за плечи, не отпуская. Смотрит мне в глаза.

У меня ноги подгибаются.

И так невыносимо хочется отвернуться. Даже провалиться сквозь землю.

Потому, что я почти призналась… это ужасно. Если он сейчас скажет… Я просто умру…

– Вера… – он начинает и замолкает, словно собирается с духом. – Вера, пожалуйста… – отчаянье в его голосе. – Я очень прошу тебя, не спрашивай. Я не могу сейчас сказать тебе. Просто сделай, как я прошу. Иди домой. Завтра утром – иди домой. И не возвращайся. По крайней мере – сразу не возвращайся. Месяц, а лучше – год. Если все закончится хорошо, я сам найду тебя, обещаю… и все объясню. Я найду тебя, Вера. А пока, просто сделай, как я прошу. Хорошо?

– Я боюсь… – у меня дрожат губы и голос дрожит, – я очень боюсь за тебя.

– Вера… – чувствую, как он подается вперед, пытаясь обнять меня, и почти мгновенно отстраняется, почти на вытянутую руку, заглядывает мне в лицо. – Ты уйдешь и не вернешься, Вера. Обещаешь мне?

Я киваю. Что еще остается. Уйду и не вернусь. Разве можно насильно лезть туда, где ты не нужна и тебя не хотят.

Собираю последние силы.

– Обещаю, – говорю я. – Уйду.

Он отпускает.

Я отворачиваюсь, иду прочь. К краю скалы. Хочу побыть одной, посидеть. Подальше…

У меня больше нет сил. Совсем. И такая пустота.

И даже слез нет.

– Вера!

Кит. Я оборачиваюсь.

Он подбегает ко мне, в его руках летная куртка и шлем.

– Вера, а помните, вы хотели полетать на Сполохе? Помните? Хотите, я покатаю вас сейчас? Закат с высоты невероятно красив! И вечерний город! Полетаем?

Он улыбается, и в его улыбке столько смущения и сочувствия разом, столько искреннего желания помочь, что я не могу отказаться. Полетать в облаках! Когда еще? Может быть, такой возможности больше не будет.

Кит протягивает мне руку, помогая подняться.

И помогает надеть куртку.

– И перчатки наденьте. Там, наверху, холодно, у вас руки замерзнут.

И Рой больше не станет их греть…

Боже ты мой… ну почему все так вышло.

– Хотите, можно на Чернушке, – говорит Кит. – Но на Сполохе лучше, если вы не боитесь.

– Не боюсь, – говорю я.

А потом мы летим.

30. Ночь

Город мерцает огнями там внизу. Словно мечта. Сказочный.

Захватывает дух.

И когда Сполох несется, со свистом разрезая небо, я визжу во весь голос от ужаса и счастья разом. Конечно, под седлом он не выделывает такие виражи, как летая свободно с Китом, но все равно. Он рвется вперед. Он быстр. Горяч. И небо – его стихия.

Ветер в лицо, и отчаянно колотится сердце.

Рой ждал нас на скале.

Он подхватил меня на руки сразу, из седла, оттащил в сторону… просто куда-то в сторону, даже не под навес отдыхать, как в первый раз. Остановился, не отпуская, как-то чуть судорожно прижимая меня к себе. Словно, пока я летала там, что-то случилось. Немного тревожно даже.

– Рой, что случилось?

– Ничего, – сказал он и прижал еще крепче.

– Рой…

Он молча уткнулся носом в мои волосы. Его дыхание сбивалось. Было странно и даже чуть-чуть неловко.

– Ты чего? – спросила я. Не понимая… – Может быть, ты меня отпустишь?

– Не отпущу, – тихо сказал он. И словно смутился. – То есть, отпущу, конечно, ты вернешься домой, но все равно…

– Рой, ты с ума сошел? Поставь меня на ноги, – это было немного смешно, и так… до слез… – Ты тут напился, что ли, без меня? Что происходит?

– Нет… Сейчас поставлю, – сказал он.

Но так и не поставил. Он стоял, спиной к лагерю, недалеко от края скалы, и где-то там, внизу, мерцал бесчисленными огнями Сан-Челесте.

Не отпустит.

Я плюнула на все и просто расслабилась, сама прижалась к нему, положив голову ему на плечо, обняв за шею. Так странно и так хорошо.

– Знаешь, – шепнул он мне на ухо, – когда ты улетела, я просто представил, что завтра ты вернешься домой, и я больше тебя никогда не увижу. Испугался…

Его подбородок у моей щеки… шершавый. Не колючий, а просто… смешно. Его дыхание мне в ухо.

Я зажмурилась на мгновение.

Надо, наверно, что-то сказать? Обязательно надо. Но я не умею, не знаю что. Пашка всегда говорил, что я какая-то ненормальная женщина, ничего не умею… ни сказать ничего не могу, ни приласкать, все делаю не так. Вдруг испугалась, что Рой совсем скоро тоже поймет, что я такая… Вот Ленка бы нашла стопятьсот красивых нужных слов. А я только зажмурилась и уткнулась носом ему в шею.

Почувствовала, как он улыбается.

– Моя маленькая девочка… – шепнул он.

«Моя».

– Я не девочка…

На мгновение испугалась, что он тоже не видит разницы между мной и Пиной, как Марко. То есть видит, но до конца не осознает.

– Да брось… ты, как минимум, вдвое моложе меня, – он усмехнулся. – Очень храбрая девочка.

И потом все же поставил меня на ноги, очень осторожно, но все равно не отпустил, обнимая и прижимая к себе.

Заглядывая в глаза.

Сам словно мальчишка. У Кита был совсем такой же взгляд, где радость и смущение сразу. Нет, не такой же, сейчас у Роя и радость, и смущение намного сильнее и ярче. Невозможно поверить. А ведь еще недавно Рой казался совершенно непробиваемой скалой, и никаких эмоций.

– Пойдем, погуляем по городу? – сказал он. – Сегодня Ночь Огней, предпоследняя ночь Карнавала, невероятно красиво. А то совсем не увидишь ничего. Ночью нас никто не тронет, я договорился. По крайней мере, до рассвета точно… Пойдем?

– До рассвета? А потом?

Вдруг стало немного страшно. О чем он там договорился?

– Не бойся, Вера, все будет хорошо. Мне еще никогда так отчаянно не хотелось выжить и выбраться из этой истории окончательно. Чтобы снова тебя увидеть. По-настоящему. Не волнуйся, я справлюсь. И Нэйт должен успеть. Главное, помнить о времени.

«Отчаянно хотелось выжить»… То есть, может и не выйдет? Как все обернется?

Рой улыбнулся, показал часы на запястье, рядом с красным браслетом Гильдии. Обычные такие электронные часы, «22.48» – показывают.

– Откуда у тебя?

– Часы? Давно. Полезно бывает в работе. Пойдем? В двенадцать начнутся фейерверки, можно успеть.

Как можно отказать ему?

– Пойдем, – согласилась я. – Только куртку оставим, да? Я отдам Патрику.

Он кивнул. Принялся расстегивать на мне куртку. Черт… мне показалось, он и платье сейчас с меня снимет, так… Нет, платье он, конечно, оставил. Его пальцы легко скользнули по моим плечам, по спине.

Я стянула перчатки, и он сразу взял меня за руку. Чтобы не сбежала?

Повел отдавать.

Марко сидел рядом с Патриком. Уже проснулся и, вроде, пришел в себя, хоть и осунувшийся такой, бледный… Марко даже попытался подняться навстречу мне.

– Посиди пока тут, центурион, – небрежно бросил Рой. – Так будет безопасней.

Сунул куртку Патрику и потащил меня прочь.

– Вы с ним еще успеете поговорить, Вера, – тихо сказал мне, словно извиняясь.

Я даже засмеялась.

– Ну, ты даешь! – удивленно сказала я. – Ну, ты и собственник, оказывается! Ревнуешь?

– Да, – просто сказал он. – Ты не волнуйся, у него все будет хорошо. Думаю, Лопе он понравится.

– Лопе?

– Пенелопе. Да она всегда была Лопе, а не Пина, это он тут… Она всегда нравилась оборотням, и они ей тоже, говорит, что с животными, вроде нас, ей проще, чем с людьми, они искреннее… – Рой чуть усмехнулся. – Да я замучился отбивать ее от этих волков, они же не соображают. Ваши приходят, погуляют, а волки привязываются насмерть. И потом бегают за ней. Она иногда и не против, но работа есть работа…

«Животные, вроде нас…»

– Бегают за ней? Они что, не видят разницы?

Стало обидно за Марко. Я не верю, что он не видит и не понимает.

– Да умом все понимают, – сказал Рой. – Твой центурион прекрасно понимает, что настоящая ты – другая. Но у волков привязанность фиксируется на запах, на ощущения, прикосновения… чисто физически. Они понимают, но ничего не могут сделать с собой, это просто сильнее. Если ты вернешься сюда самой собой, он даже не узнает и не сможет принять, только мучиться будет…

Было в этом что-то такое… Да всегда было, с самого начала – чуть снисходительное и чуть пренебрежительное отношение к волкам.

– Ты просто ревнуешь, – сказала я.

– Да, и это тоже. Я ему тебя не отдам. Хватит уже.

Черт! Даже смешно.

Мы вышли на дорогу, начали спускаться с горы. Он держал меня за руку, поглаживая большим пальцем, моя ладонь совсем тонула в его руке.

– А драконы? – спросила я. Он ведь тоже оборотень.

– У драконов не так.

– Драконы не привязываются?

– Привязываются, – сказал он. – Просто для драконов важно другое. То, что настоящее, Вера…

Это было так странно. Никаких слов о любви, никаких глупостей. И в то же время, я чувствовала, что мне действительно уже никуда не деться от него. Он так решил. Это было волнующе и даже чуть-чуть страшно. Я не понимала до конца…

Ведь Рой легко и сразу начал называть меня моим именем, а Марко это до сих пор дается с трудом. Что-то наверно, в этом есть…

Рой может узнать меня даже… Принять? Меня, а не Пенелопе…

Страшно.

Он шел рядом, держа меня за руку.

Сегодня, этой ночью, мы только вдвоем. Есть только здесь и сейчас, остальное – подождет.

Город сияет огнями.

Огонь, музыка, танцы! Жизнь вокруг нас! Безумная жизнь!

Нас подхватило и понесло, закружило.

Салют на площади Сан-Мартинью, мы едва успели, и только благодаря Рою смогли пробраться на хорошие места, чтобы дома не загораживали. Он посадил меня к себе на плечи. Я возвышалась над толпой, а над моей головой с грохотом раскрывались огненные цветы. Умопомрачительно! Бабах! И вспыхивает небо, и сердце замирает. Никогда не видела ничего подобного! Настоящая магия. Все небо в чудесных узорах и огнях. Гигантские цветы раскрывали лепестки, перетекая один в другой, жар-птицы раскрывали веером перья… Под музыку. У меня кружилась голова. Ради одного этого стоило отправиться сюда.

А потом танцы.

Рой так уверенно ведет, держа меня за руки, обнимая, что у меня нет ни единого шанса что-то сделать не так, нужно просто довериться ему. Я не умею танцевать местные танцы, но если я вдруг сбиваюсь, он просто подхватывает меня, без всякого усилия, и мы почти летим, кружась… Я не чувствую ног. От безумного ритма колотится сердце. А у Роя даже дыхание не сбивается. Ну, почти. Когда мы останавливаемся в короткую паузу между одной мелодией и другой, ему нужен только один вдох и выдох, и он словно даже не танцевал. Просто монстр какой-то, а не дракон.

– Устала?

– Совсем немного, – говорю я.

Он улыбается так легко и открыто, и ночные огни танцуют в его глазах.

Мы танцуем.

А потом идем гулять по улицам. Огни кругом.

Смешно, но Рой ни разу не выпустил меня из рук. Вернее, он не только держал меня за руку, но обнимал за талию, за плечи, как угодно, прикасаясь ко мне всегда, и я всегда чувствовала его… Даже когда мы пили вино из глиняных кружек, сидя на парапете набережной, и ели жаренных на гриле устриц у фонтана, и просто шли рядом, и танцевали… Ни разу не отпустил.

Только пару раз я видела, как он смотрел на часы. И чувствовала себя немного Золушкой.

Сказочная ночь.

Удивительная…

Когда я первый раз увидела, как на высоком мраморном крыльце пара предается любви, ничуть не стесняясь посторонних взглядов, то немного смутилась… но сразу особо значения не предала. Парень был волк-легионер, молодой, кудрявый, в военной форме, а девушка – изящная красотка. Хотя ее красоту за задранной юбкой оценить не просто, только стройные ножки… «Ну, мало ли», – подумала я. Ну, негде им. А оборотни – они такие, когда приперло – ждать не могут.

Мы прошли мимо.

А вот когда весьма респектабельный и уже слегка лысеющий сеньор прямо на улице вдруг полез под юбку такой же респектабельной матроне, я опешила. Матрона захихикала, совершенно не пытаясь сопротивляться, и даже слегка откинулась назад, подставляя грудь для поцелуя.

Я чего-то не понимаю?

Вспомнила, что целующихся чуть более, чем просто откровенно, видела сегодня не раз.

– Это вообще нормально? – спросила я. Интересно же.

Рой хмыкнул, пожал плечами.

– Сегодня не очень, – сказал он, – но завтра – Ночь Любви, последняя ночь Карнавала. Завтра это будет на каждом шагу. Считается, чем больше людей увидит твою любовь, тем больше счастья это тебе принесет. Некоторые начинают заранее.

– Ого! – оценила я. – Завтра Ночь Любви, а мне домой!

В общем-то, ляпнула просто так, ничего особенного не подразумевая.

Рой остановился. Что-то такое мелькнуло в его лице… сомнение – с одной стороны, с другой – что-то неуловимо-звериное, непривычное.

– Ты тоже хочешь, чтобы все видели? – спросил он.

Сердце вдруг ухнуло куда-то в пятки и дико заколотись там.

– Я хочу только немного счастья… – словно оправдывалась. – А то, сам знаешь, со счастьем у меня…

Мне показалось, даже язык заплетается, потому что он так смотрел на меня… Я видела, как медленно расширяются зрачки в его глазах. Что-то меняется. Словно пружина, которую долго и упорно пытались прижать, вдруг распрямляется со свистом.

И не только пружина распрямляется… ну, я достаточно прижималась к нему, чтобы оценить всю полноту его чувств, и весь огонь. Он же не станет сейчас утверждать, что совсем меня не хочет, и это только физиология?

– Вера…

Он пытается что-то сказать, но не говорит, только чуть шевелятся губы, беззвучно.

Смотрит на меня.

Ну же… И тянусь к нему сама, совсем чуть-чуть, потому что вдруг все тело кажется каким-то деревянным и неуклюжим. И я боюсь что-то сделать не так. Не могу решиться, до дрожи…

И тогда Рой наклоняется ко мне, касается губами моих губ, сначала осторожно, но почти сразу так жадно, что дыхание перехватывает, вдруг все сжимается в груди, и так сладко ноет внизу живота. Все разом. Огнем вспыхивают щеки. Я обнимаю его за шею, тянусь, и он подхватывает меня, я почти висну на нем, ухватившись ногами. Даже не важно, как это выглядит со стороны, и пусть все смотрят. Это захватывает меня полностью. Уши горят.

Он отрывается, только чтобы заглянуть мне в глаза.

– Вера… – говорит отрывисто и чуть хрипло, – я люблю тебя.

Я всхлипываю. Это глупо, но почти до слез. И одновременно смеюсь.

– Я тоже тебя люблю! – на одном выдохе.

И мы целуемся снова. Сквозь тонкое платье я чувствую его горячие руки, которые ласкают меня всю, совсем не стесняясь людей вокруг. Мне кажется, я схожу с ума, потому что ощущение счастья просто разрывает.

Сквозь платье, а потом вдруг его пальцы по моей ноге… И я вздрагиваю.

– Нет… только не здесь… пожалуйста…

Он смущается так смешно, как мальчишка, даже краснеет, а я-то думала, смутить его невозможно.

– Прости.

И отпускает меня.

Я готова провалиться сквозь землю, потому что кажется – он неправильно понял.

– Нет, я хочу, Рой… просто не здесь, – я отчаянно кусаю губы. Не на улице же. На такое, пожалуй, не готова, какой бы счастливой приметой это не было. Целоваться, но не более…

Он кивает. На раздумья всего мгновение.

– Здесь рядом есть гостиница, – он мельком смотрит на часы, там «04.15». – Сейчас все занято, но для Гильдии должна быть бронь. Идем?

Я судорожно киваю. Ну, вот и все…

Ступеньки скрипели.

Наверх, в номер, он затащил меня с разбегу.

Лопнул тонкий серебряный ремешок на моем платье, упал со звоном. Он хотел расстегнуть и снять, но не вышло, то ли рука дрогнула, то ли не хватило терпения.

– Прости… – его тихий шепот.

Он рывком стаскивает свою рубашку через голову. Дышит судорожно. Обнимает. Я прижимаюсь к его груди, слышу как колотится его сердце – быстро и гулко.

– Подожди, сейчас… – я пытаюсь вылезти из платья, но оно, как на зло, цепляется и путается.

Он подхватывает, стаскивает с меня, и что-то рвется с сухим треском. Пусть… разберемся потом.

– Прости…

Он со звоном вытаскивает один клинок из ножен, кладет рядом с кроватью. Словно кого-то ждет. Это немного пугает. Расстегивает застежку портупеи и сует ножны со вторым клинком под подушку. Стаскивает сапоги, упираясь носком в пятку другой ноги, левый сапог улетает под стол. И я, не удержавшись, смеюсь – еще немного, и мы одежду точно не соберем.

Он улыбается.

Разворачивается ко мне, поднимает и ставит на кровать. Теперь я с ним словно одного роста. Он гладит мою спину и бедра так нежно… Его ладони обжигают, и губы обжигают еще больше. Такие гладкие твердые ладони и сухие губы. Его глаза густо-синие в полутьме.

Полосы свежих шрамов от когтей – со спины, через плечо и на грудь, уже совсем затянувшиеся, кажется, еще несколько дней, и исчезнут. Но множество других, старых, на груди и руках, странных, словно с оплавленными жесткими краями, я провожу ладонью… Он притягивает меня к себе, и я чувствую прикосновение всей кожей. Тихий нетерпеливый стон – это я…

У меня даже темнеет в глазах от его близости, от его тепла, его кожа пахнет морской галькой, нагретой на солнце, и огнем, и дымом, чем-то непередаваемо родным и уютным… Я словно кошка трусь щекой о его плечо, он дышит мне в ухо… Без слов. Все слова бессмысленны сейчас. Только объятья.

У него нежная, почти бархатная на ощупь кожа, и совершенно стальные мышцы под ней, твердые. И не просто сила чувствуется, а нечеловеческая мощь, тут не ремешок порвать неловким движением, а легко спину сломать можно такими руками. Руки до локтей черные от загара – рукава рубашки часто закатаны, и шея черная, а грудь белая, немного мягких светлых волос. Он глубоко и неровно дышит. Я просто дурею от прикосновений. Невозможно…

И ладонями по его спине под ремень – давай, снимай уже! На мне и так кроме платья и сандалий ничего не было, а теперь совсем…

– Сейчас… – он пытается расстегнуть, но пряжка поддается не сразу… пальцы не слушаются. Волнуется? Не верится, что такой человек вообще может волноваться.

Расстегивает, и садится на край кровати, стаскивает, наконец, с себя все.

Я тоже сажусь рядом.

Он бросает штаны на пол и подается всем телом ко мне, на меня. Одна секунда и заваливает меня на спину, подминая… нет, не наваливаясь, конечно, всем весом, он слишком тяжелый, но опираясь на локти. Улыбается. Я попалась.

– Пара часов у нас точно есть, – легкая усмешка и тихое счастье в его глазах.

– А потом?

Наверно, я должна переживать за то, что будет, но рядом с ним для таких переживаний нет места.

– Потом будет видно. Есть только здесь и сейчас?

Потому, что завтра может не наступить вовсе?

Ответить он мне не дает – невозможно целоваться и разговаривать. Невозможно спорить с ним.

Одной рукой он нежно гладит мой живот, сначала почти под грудью, потом ниже, и большим пальцем вокруг пупка – чуть-чуть щекотно, но все тело наливается теплом, и почти невыносимо хочется еще… Я выгибаюсь вперед к нему, разводя ноги, сгибая в коленях… И его пальцы гладят по внутренней стороне бедра, и между ног, немного внутрь… И он тоже подается вперед.

Короткий выдох.

И вот где-то тут я понимаю, что дракон – это не только два метра роста и ладонь в три моих, но и… хм, член у него тоже вполне соответствует. Когда он буквально протискивается в меня, то сводит пальцы на ногах и перехватывает дыхание. И сердце бешено колотится.

И даже немного страшно, но он так невыносимо осторожен со мной, и так медленно, без резких движений… что терпения не хватает у меня, и я обхватываю его ногами, со всей силы толкаю в себя, до упора, хочу почувствовать… И вздрагиваю со стоном, закусив губу, даже темнеет в глазах, почти накрывает…

Он ждет, пока я приду в себя, улыбается, и в его улыбке, кажется, чуть-чуть сарказма. И хочется убить его за это – как можно в такой момент! Но возмутиться он мне не дает и снова лезет целоваться.

– Я люблю тебя, – шепчет на ухо. И обнимает так, что я просто забываю дышать, весь мир исчезает, есть только мы вдвоем.

А потом он начинает двигаться во мне, сначала совсем чуть-чуть, словно пробуя, потом быстрее. Я никогда еще не чувствовала так остро и так ярко каждое движение, каждое прикосновение и даже каждый вздох… потому, что я тоже люблю его. Он – вся моя жизнь, и нет ничего важнее в целом мире. И я тоже нужна ему, именно я…

Еще немного, и это тоже уходит, не остается ничего, никаких мыслей, только огонь, охватывающий нас…

А потом, когда я лежу на нем, расслабившись, почти растекаясь от удовольствия… и в окно пробивается первый утренний свет… Мне кажется, я даже двигаться сейчас не могу, нет сил. Он гладит мою спину, рисуя круги и спирали. Смотрит на часы…

– Без пяти семь, – говорит задумчиво. – Нам, по идее, пора, но, в крайнем случае, нужно быть не позже девяти… Может быть, ты позавтракаешь дома?

У него такой заговорщицкий взгляд, что устоять невозможно.

– Я даже двигаться не могу…

– А ты не двигайся, – говорит он. – Тебе так удобно лежать?

Он берет мои ноги и немного разводит в стороны, приподнимая, пододвигая меня к нужному месту. Хочется заржать в голос от такого обращения со мной… и в то же время, его возбуждение передается и мне, накатывает. И я…

Я понимаю, что никакой хладнокровности тут даже рядом не стояло, это все чужеродное и наносное, один самоконтроль, но стоит чуть расслабиться, и природа берет свое. И я не против, ведь это мой дракон. Даже если он собирается оставить меня без завтрака.