Текст книги "Восемь ночей Сан-Челесте (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Мы просидели здесь большую часть дня.

А потом пришел Марко.

Прибежал. Запыхавшийся, весь в мыле. Видно было, что очень торопился и всю дорогу бегом.

– Пина! Ты мне очень нужна! Идем скорее!

Первый встал Рой.

– Что случилось? – спросил он.

– Сейчас… – Марко пытался восстановить дыхание, наклонился, уперев ладони в колени. Мокрые волосы липли ко лбу. – Там игры на арене, – выдохнул он. – Мне очень нужно это видеть. Но не пускают. Тебя же пустят, Пина? Билеты наверняка есть. И меня с тобой. Там двое наших парней записались, вечером будут драться. И Бруно, я еще поверю, что по своей воле, он может. А Чече – он даже ни в одном бою не был, на штабной должности, с разными поручениями. Недоразумение, а не оборотень… Но сейчас он будет драться… Я не верю…

Марко поднял голову, глядя на меня.

– На штабной? – хмуро спросил Рой.

Марко кивнул.

– Меня к ним не пускают, – сказал он. – Поможешь? Уже скоро.

21. Вечер

На игры мы успели. Точнее, игры шли полным ходом, еще с обеда, но мы успели к нужному поединку.

А я уже была уверена, что Рой меня придушит, в самом прямом смысле, и ни на какие игры больше не попаду.

Сначала он пытался просто не пустить. Потом объяснить Марко, что тащить меня – не лучшее решение. Потом отдать Марко билеты… но это именное приглашение в вип-ложу, и легионера одного туда не пустят, даже с билетами.

Потом пытался просто доходчиво рассказать Марко все, что о нем думает, и даже набить ему морду, но я оттащила.

А потом, вдруг, он развернулся и пошел на меня. Даже не знаю, что спасло, потому, что убежать от дракона точно нельзя. Наверно, Рой еще не был до конца уверен, что это лучшее решение. Я видела по его глазам. И его намерения видела.

Конечно, поверила не сразу.

Он уже стоял передо мной…

– Хочешь меня придушить? – спросила я. Тогда еще думала, что это шутка. Что он сейчас тоже наорет на меня, как на Марко, и успокоится.

Его руки уже потянулись ко мне, но дрогнули на полпути.

– Да, – очень серьезно сказал он. – Не бойся, Вера. Тебя просто выбросит домой.

– Если меня выбросит домой, то завтра я вернусь! – сердце у меня колотилось, а вот ног я почти не чувствовала, онемели. – Вернусь, понял! И что ты сделаешь?

– Тебя не пустят обратно…

Сама была готова его убить.

– С чего ты взял? Пустят. Я заплачу. Деньги решают все! Я буду здесь одна, а тебя повесят! – голос вдруг сел, слова давались с трудом. – И чего ты добьешься? Ты можешь связать меня и никуда не пускать, но вечно держать не сможешь! Ты еще не знаешь, какая я упрямая! У тебя есть билеты на игры, и я хочу посмотреть! Я имею право! Я сюда для этого и приехала! Какого хрена ты творишь?!

Почти истерика.

Нет, мне бы ничего не было. Выбросило бы, и все. И даже Пенелопе ничего бы не было. Нужно всего лишь заставить потерять сознание, и меня выбросит, а она останется. Максимум, пара синяков, помазать местной волшебной мазью и пройдет. Уверена, Рой мог бы сделать это без лишнего вреда для нее, просто пережать артерию пальцем, от моих дерганий никакого толку…

А его… даже не повесят.

Умереть в бою гораздо выгоднее, это легкая смерть…

Я боюсь думать, что будет, если он сам…

Перед глазами еще стоит площадь Сан-Мартинью.

Я орала на него, срывая голос и просто дурея от страха.

Он молчал.

Просто стоял неподвижно. И его лицо все больше каменело, серело на глазах.

А потом я просто рванула с места и побежала. Вниз. В город.

Мы успели.

Трибуны ревели, радуясь чьей-то смерти, пока мы пробирались к месту. Но я не смотрела на арену. Марко сказал – нет, там сейчас другие, не наши. Наших, он спросил, пока не было.

Еще три боя.

Первый ряд, перед нами бортик, а за ним, там внизу – смерть.

Я сидела зажмурившись, уткнувшись носом Марко в грудь, а он старательно закрывал мне уши. И плевать, как это выглядело со стороны. Я изо всех сил боролась с подступающей тошнотой, потому что там, на арене…

Ревели трубы. Я слышала долгий звон стали, глухой чавкающий удар и вопли… И крики толпы.

На самом деле, убивать не нужно. Нужно лишь, чтобы противник признал поражение. Но признавали редко, и без убийств почти не обходилось.

Хотелось спрятаться.

Марко наблюдал за происходящим очень внимательно.

И Рой. Рой был рядом, но на него я тоже старалась не смотреть. Мне было стыдно за все сказанное на смотровой площадке. И еще больше – страшно. Если он готов был сделать это на самом деле…

Только не так…

Очередной бой закончился, тело унесли, кровь спешно забросали свежим песком.

Объявили новую пару.

И Марко вдруг резко вытянулся.

Это оно?

Я заставила себя посмотреть.

Кто из них Чечче – я поняла сразу. И сразу поняла – это не он. То есть вот, высокий и тощий, слегка сутулый парень, недоразумение, а не оборотень. Но он так отчетливо красовался перед трибунами, подняв меч на вытянутой руке, ухмыляясь во весь рот. Не боялся. Словно даже мысли не было, что может проиграть. И что может пострадать – тем более.

Если его телом управляет кто-то другой, то тому другому – бояться нечего. Парня Чече убьют, а он вернется.

Убьют. Он точно пришел сюда не побеждать. Для победы игроку стоило выбрать кого-то более подходящего. Но выбор не случаен. Штабной волчонок. Слишком много знал?

Против него – огромный бритоголовый бугай, тертый в боях. Наверняка, тоже оборотень. Опытный, сильный, уверенный в себе. На парня он смотрел с легким презрением.

Трубы возвестили начало поединка.

Они оба без доспехов, только оружие.

У волчонка – илойская пехотная спата, у бритоголового – более широкий и длинный палаш.

Они стояли друг против друга, и даже я понимала – драться волчонок не умеет совсем. Даже меч держать не умеет. То есть, еще хуже, чем мог бы тот штабной. Настоящего, пусть и штабного – все равно учили, не важно, что он и не сражался в бою. А этот – совсем никак. Помахивает клинком так глупо. Но это ничуть его не смущает. Весело ржет.

– Это не он, – шепнул Марко. Напрягся, едва ли не шерсть дыбом. Оскалился.

– Спокойно, центурион, – это Рой. – Или ты тоже захотел? Посмотрел? Понял? И хватит.

Марко резко поднялся на ноги.

– Пина, я сейчас, ладно?

– Что?

Я вцепилась в него. Куда он собрался?

– Пина, посиди тут, ладно? – и обернулся к Рою. – Посмотри за ней. Если что, подержи ее.

Рой выругался сквозь зубы. Но схватил меня поперек талии и быстро притянул к себе.

– Тихо. Вера, хоть ты сиди тихо.

А Марко просто взял, и перемахнул через ограждения, прыгая вниз, на песок арены.

– Нет! – запоздало дернулась я.

Трибуны загудели.

– Не смотри, – сказал Рой на ухо.

Как я могу не смотреть, когда там Марко? Страшно, что сводит живот, но не смотреть – не могу.

Марко идет по песку.

– Стоять! – говорит он. – Вы оба!

Даже не орет, говорит, но так, что перекрывает рев толпы.

И толпа замолкает, слушает. Что-то назревает.

Бритоголовый останавливается, смотрит на Марко с интересом. Пока он не станет вмешиваться, это не его дело. А вот штабной волчонок недоволен.

– Ты кто такой? – с вызовом орет он.

Марко подходит ближе.

– Ты не узнаешь меня, Франческу? – в его голосе неподдельное удивление. – Мы три года служим вместе, ели из одного котла! Центурион Марко Лусьяни, пятая центурия седьмой когорты третьего легиона. Не узнаешь?

– Твою мать!

Волчонок плюют под ноги.

– Кто дал тебе разрешение участвовать в играх?

– Мой командир? – волчонок пожимает плечами.

– Кто? Имя?

– Ты не знаешь имя моего командира? – удивляется волчонок, но уже понимает, что его поймали.

– Я хочу услышать от тебя! А еще хочу понять, как вышло, что после трех лет службы ты неправильно держишь спату?

Я понимаю, куда Марко клонит. Он хочет, чтобы все увидели и поняли. Вокруг столько людей, все свидетели, уже не скрыть. Он мастерски играет на публику – каждое его слово отчетливо слышно, каждое движение приковывает взгляд.

Он достает меч из ножен, восьмеркой прокручивает его в ладони, перебрасывает из одной руки в другую и обратно, делает выпад, его движения непринужденны и легки.

На его фоне волчонок, неуклюже сжимающий рукоять меча в кулаке, выглядит глупо.

– Я же сам учил тебя, Франческу! Ты все забыл?

Роптание на трибунах, они тоже все понимают, нельзя не понять.

– Ты будешь драться? Или трепаться вышел? – язвительно спрашивает бритоголовый. – Нельзя уйти с арены всухую, боги будут недовольны!

– Боги? – удивляется Марко. – Или те, кто стоит выше них? Я знаю закон, и я буду драться с тобой. Как старший по званию. А этот щенок пусть ждет.

– И что за командир выдал разрешение тебе? – спрашивает бритоголовый.

На трибунах слышны редкие смешки.

– Да тот же самый, что и ему, – говорит Марко, кивая на волчонка. – Давай? Или ты испугался? С щенком-то, который никогда оружие в руках не держал, драться легко. Покажи, что ты можешь!

– Я убью тебя, – спокойно говорит бритоголовый.

Трибуны готовы Марко поддержать, представление нравится!

– Он тоже оборотень? – тихо спрашиваю я.

– Да, – говорит Рой. – Медведь. И намного сильнее. Сейчас это вопрос опыта и удачи.

Я понимаю, что вцепилось в руку Роя со всех сил, прямо ногтями, и так, что сводит пальцы. Пытаюсь разжать, и не могу, но Рой даже не обращает внимания. Спокойно смотрит на арену.

– Его ведь не убьют?

– Сейчас? – уточняет Рой. – Не знаю, посмотрим, на что он способен.

И мне становится совсем уж плохо. Даже если Марко победит сейчас, его вполне могут прийти и убить потом. На такие игры глаза не закроют.

Волк и медведь идут по кругу. Медленно, присматриваясь.

И у меня замирает сердце. Темнеет в глазах. Это же на самом деле!

– Не смотри, – говорит Рой. – Если боишься, то лучше не смотри. Я бы вообще предложил уйти, не дожидаясь окончания. Но ты ведь не уйдешь?

Нет!

Там Марко…

Они кружат.

Сначала кажется, это игра. Словно они развлекаются, примериваются. Выпад, отскок, словно танец. Марко смеется. Соревнования по историческому фехтованию… да, я могла бы воспринимать так, если бы не видела бой на берегу, всего-то две ночи назад. Если бы не видела настоящую смерть совсем рядом.

Выпад. И звон стали. Серия ударов – один за другим, я даже не успеваю следить.

Марко быстрее, но медведь сильнее намного. И от большей части ударов Марко уходит, не отвечая, отводя и уворачиваясь. Пытаясь заставить медведя бегать. Медведь старше и тяжелее.

Но медведь отличный боец.

Он двигается неторопливо, неумолимо, тесня Марко к краю.

Звон и скрежет – когда Марко принимает удар, пытается удержать. Отбрасывая. Отскакивая назад.

Удар! Марко успевает в последний момент, но тонкая алая полоска разрывает его плечо.

Я вскрикиваю. И чувствую, как вздрагивает под моими пальцами рука Роя – это я вцепилась ногтями со всей дури, ногти у Пенелопе крепкие, острые.

– Прости…

– Ничего, – Рой накрывает обе мои ладони одной своей. – Страшно?

Еще как. Хочется зажмуриться. И я даже зажмуриваюсь ненадолго, но так еще хуже. Кажется, я просто сойду с ума.

Еще немного, и Марко прижмут к стенке. И хуже того – за его спиной этот волчонок. И кто знает, что от него ждать. Он не отходит.

Марко пригибается, откатываясь в сторону. Медведь рывком разворачивается на него.

Удар! Обухом палаша по рукам, почти по локтю, и Марко едва не роняет меч. Но держит. Видно, как руку сводит от боли, и клинок дрожит. Он даже, на время, сжимает рукоять второй рукой.

– Сдаешься? – ухмыляется медведь.

И Марко молча бросается вперед, обманным маневром начиная движения в одну сторону, и резко уходя в другую, подныривая, и проскакивая за спину. Успевая ударить медведя по ноге.

И медведь ревет. Тяжело переступая, делая шаг. Еще немного, и нога подогнется.

И не успевает.

Марко рубит от шеи вниз.

Кровь в стороны…

Еще несколько секунд медведь, хрипя, стоит на ногах. Потом медленно заваливается на бок.

Марко тяжело дышит. Приходит в себя. Он перехватывает меч левой рукой, и встряхивает правой, разминая онемевшие пальцы.

И, кажется, не слышит…

«Сзади!» – хочу крикнуть, но понимаю, что голоса нет. И успеваю до смерти испугаться.

Потому, что тот самый волчонок несется на Марко сзади, подняв меч над головой. Сейчас…

Но в последний момент Марко легким движением отклоняется в сторону, так, словно это вообще ничего ему не стоит. Перехватывая волчонка за руку. И навершием рукояти бьет в висок.

Волчонок падает.

Марко наклоняется к нему, слушает – дышит или нет. Вроде, все хорошо.

Выпрямляется.

И машет мне рукой.

Я готова разрыдаться на месте.

Потом тела уносят, а Марко, по одобрительный рев толпы, уходит в открывшиеся ворота арены.

– Сеньорита, – чужой голос совсем рядом, у Роя из-за спины. – Сеньорита, прошу простить меня. Вы не уделите мне пару минут? Прошу вас, пройдемте со мной.

Совсем неприметный человек, с вежливой улыбкой на лице. Тот самый, что подсовывал мне заявление на подпись.

Пройти? Разве у меня есть выбор?

Я посмотрела на Роя. Рой кивнул. Поднялся вместе со мной. И даже взял меня за руку, вставая так, чтобы быть между мной и тем человеком. Не загораживая, просто чуть-чуть оттесняя в сторону.

Мы пошли. Остановившись в длинном пустом коридоре, подальше от людей.

– Я не займу много вашего времени, сеньорита, – сказал человек. – Я только хочу попросить вас передать вашему другу, тому, что выскочил на арену, что не стоит делать впредь таких глупостей. Иначе он может пострадать.

С такой искренней заботой.

– Я передам, – сказала, чувствуя, как подгибаются ноги.

Ладонь Роя чуть сжимает мою, успокаивая. Все хорошо, он рядом, я не одна.

– Благодарю вас, сеньорита, – человек то ли кивнул, то ли поклонился мне. – Как проходит ваш отдых? Не желаете ли чего?

– Спасибо, все хорошо. Я счастлива побывать здесь.

– Очень рад. Сожалею, что вы оказались втянуты в столь неприятную историю.

– Ничего страшного. Немного острых ощущений мне не повредит.

– Острые ощущения делают нашу жизнь ярче, сеньорита. И все же, надеюсь, тяга к острым ощущениям в вас не слишком сильна, и продолжение истории не входит в ваши планы? Возможно, вы все же захотите поменять куратора? У нас как раз освободился прекрасный опытный гид. Хотите взглянуть фото?

Не дожидаясь согласия, человек сунул пачку фотографий мне.

Я отпустила руку Роя, взяла.

И не удержалась, фыркнула от смеха. Возможно, это нервное…

Парень на фото был реально хорош! Прямо идеальный красавчик с глянцевых обложек. На пляже, с обнаженным торсом, на коже поблескивают капельки воды… Рельефные крупные мышцы, кубики пресса, ровный загар, волнистые длинные волосы и ослепительная улыбка. Татуировка на левой стороне груди, через плечо и по руке вниз замысловатым узором. Не парень – мечта. Оборотень?

– Он тоже оборотень? – спросила я. – Кто?

– Ягуар, сеньорита. Наш лучший куратор.

Человек внимательно наблюдал за мной.

Котик, значит. Фоток у него было много. На одних он старательно изображал брутального мачо, на других – игривого нежного мальчика. И даже совсем обнаженные фото были. Как мило. И главное его достоинство – в полной готовности. Да, это нервы, потому, что меня неудержимо тянуло поржать.

– И что он умеет, – спросила я.

– Он умеет все, что вы пожелаете, сеньорита.

Даже так?

– Как мило, – сказала я. – Спасибо за предложение. Но он совсем не в моем вкусе. Так что не стоит.

– Не в вашем? А чего бы вы хотели? Может быть, мы сумеем подобрать для вас?

– А меня вполне устраивает этот, – я по-хозяйски похлопала Роя по плечу. – Крупнее, суровее и надежнее.

– Понятно, – человек поджал губы. – Тогда, сеньорита, можно один совет? Будьте осторожны. Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали.

– Разве я могу пострадать? Лично я? Мне казалось, в худшем случае меня выкинет обратно в мой мир?

Я же должна знать, чего бояться.

– О, сеньорита… – в ухмылке неприятного и неприметного человека скользнуло что-то зловещее. – Выкинет. Главное, чтобы было, куда возвращаться.

– Что? В каком смысле?

– Ну, вы же понимаете… вы здесь, ваше тело там… все так непредсказуемо. Мало ли что. Не дай бог, конечно…

Никаких прямых угроз пока. Пока…

Но вот в этом месте, признаться, у меня остановилось сердце.

Я и не думала, что все так…

Стояла, смотрела, как человек кланяется, поворачивается ко мне спиной и идет прочь.

Рой снова берет меня за руку.

– Вера… – тихо говорит он. У него совершенно белое лицо. – Вера, тебе лучше вернуться домой.

– Жалеешь, что не придушил меня?

– Жалею, – говорит, очень честно. – Нужно было.

Но, к счастью, пока не пытается исправить. Боится, что я и правда полезу снова? Я могу…

Да он же не самоубийца, в конце концов, зачем ему? Это не лучший выход.

– А знаешь, – я смотрю на него, – они ведь тоже чего-то боятся, и суетятся не зря. Я что-то могу… только пока сама не понимаю что. Иначе, не стали бы предлагать этих котиков, запугивать. Просто вышибли бы меня сами, и дело с концом. Надо подумать.

22. Ночь

На трибуны мы не вернулись.

Марко сам нашел нас. Возбужденный, страшно довольный собой.

Он победил! Он сделал это! Глаза горели.

А Рой прямо сходу врезал ему в челюсть. Без разговоров. Так, что Марко отлетел на пару метров назад и об стену.

– Что за… мать твою… – Марко вскочил на ноги, утирая лицо, сплевывая кровь и уже собираясь кинуться в бой.

И я к нему. В ужасе. Так несправедливо!

– Марко! Рой, сдурел! Что?!

Я не понимала.

– В следующий раз я его просто убью, – сказал Рой холодно.

– За что?!

– Вера, тебе мало?

Я уже повисла у Марко на шее, держа его, не позволяя ответить. Хватит! Не надо большие никаких драк.

– Пина, что случилось? – Марко спросил тихо, мои поцелуи сбили весь его боевой пыл.

– Ничего… Приходили из Гильдии, сказали, чтобы ты был осторожен…

– Я? – Марко нахмурился, и через мое плечо посмотрел на Роя. – Они угрожали ей, да?

Рой не ответил. Но Марко понял и так.

– У меня не было выбора, – попытался было Марко еще.

Рой выругался, очень доходчиво объяснив, куда центурион может свой выбор засунуть и что сделать еще… ну, и про все остальное тоже.

Хватит.

– Он просто защищает меня, – шепнула я, хватая Марко и утаскивая прочь. – Это его работа. Как ты? Я так испугалась, когда ты прыгнул туда. Что бы я делала, если бы тебя убили?

Марко, наконец, выдохнул, обнял меня крепче.

– Все хорошо, Пина. Я знаю, что делаю.

На улицу прочь.

А город шумит и гуляет вовсю. И снова танцы, уличные жонглеры, песни, толпы людей.

Я устала.

Столько нервов, что больше не могу.

– Пойдем домой, – попросила я.

Все остальное подождет.

Немного расслабиться, а то от переживаний у меня уже болит голова.

Только ужин в уличном кафе. Я не слишком голодна, мы с Роем успели пообедать, но Марко не успел. Он пробегал весь день, да и бой на арене отнимал силы.

Рубашка разорвана на плече, и пятна засохшей крови. Но это никого не заботит. Неглубоко и быстро схватилось. Ничего страшного. Но все равно, Марко старается поменьше двигать этой рукой.

– Больно? – все же пытаюсь я.

– Ерунда, – но морщится, когда я пытаюсь коснуться, ловит руку, целует мои пальцы. – Не переживай, Пина.

Как я могу не переживать?

Он улыбается, глядя на меня. И так хорошо.

Ему принесли катаплану – приличный такой медный тазик морепродуктов в соусе, чего там только не было. И, глядя на это, я тоже решила поучаствовать, вытащила у него пару креветок, несколько мидий и кусок трески. И все равно меньше не стало.

И кувшин белого вина. А еще для меня – апельсиновые кексики, просто божественные, тающее во рту.

А Рой – только черный кофе.

Мы сидели, и Марко распирало от гордости и от осознания своей победы, глаза блестели, но под взглядом Роя он старательно изображал, что это обычное дело и ему все равно. Мне даже было немного его жаль…

И особенно, когда Марко хотел было взять второй кувшинчик, но Рой остановил.

– Тебе хватит, центурион, – сказал он очень жестко. – Иначе, пойдешь отдыхать в гордом одиночестве.

И Марко буркнул что-то сквозь зубы, типа «да не твое дело», но вино брать не стал.

Как мальчишку.

– А мне-то можно еще вина? – спросила я.

Наверно, я все понимала, но было немного обидно.

Сознание уязвимо в момент трансформации. И, может быть, хватит даже самого начала, вот так, шерстью в пальцы… И вместо Марко кто-то другой?

Страшно.

– Тебе можно, – разрешил Рой.

Думает ли Марко об этом?

Думает. Вот, сегодня утром как раз хорошенько задумался. Его сосредоточенные ласки и напряженное лицо. Он хотел меня и боялся, что реальность ускользнет. И, возможно, очнется он уже на площади… вот как те трое. Боялся. Но хотел больше.

Он и сейчас хотел того же.

Это пугало и возбуждало разом.

Поняла, что ни есть, ни пить уже не могу.

Домой?

Надо еще подумать над словами гильдийца, но это завтра, сейчас у меня просто нет сил. На свежую голову.

Я что-то могу…

Возможно, вышестоящее начальство не в курсе… или, скорее, в курсе, но просто закрывает глаза. И чем меньше огласки, тем лучше. На сколько я знаю, в Сан-Челесте лишь небольшой филиал, у них сеть по всему миру. Да и вряд ли основное занятие Гильдии – это туризм. Водить на прогулки девочек и мальчиков – это ерунда, по сравнению с возможной торговлей оружием, по сравнению с той медициной, какая у них есть – на грани магии. И кто знает, что у Гильдии есть еще. Технологии даже не нашего мира, а выше.

Могу поспорить, браслеты оборотней – тоже их рук дело. Если не сами оборотни. Искусственная мутация?

Или меня уже слишком занесло?

Надо подумать…

Мы шли по улице, и Марко держал меня за руку.

– Пина, а я там баночку абрикосового джема припрятал, – шепнул он на ушко. – Вчера еще. Но вчера сразу уснул.

– Джема?

Я не сразу поняла, потом засмеялась.

– Именно, – подтвердил он. – Была одна идея…

И вдруг стал таким серьезным.

Остановился, повернулся, прижав меня к себе.

– Пина… мне нужно с тобой поговорить, – тревога и почти обреченность в его глазах. – Твой куратор прав, возможно мне и правда стоит пойти спать одному. Это может быть опасно. И если ты боишься…

Марко закусил губу.

Он волновался, но не боялся точно. Думаю, больше всего боялся, что я откажусь от него. Он прижимал меня к себе, и я чувствовала просто огонь, невероятный огонь, как сильно он меня хочет. Мне даже тяжело было представить, каково это для Марко. И огонь в его золотых глазах.

– В момент трансформации… – тихо сказала я. – Он кивнул.

– Пина… – у него дрогнул голос. – Трансформацию можно удержать, главное поймать в самом начале. И ничего не будет. Все будет хорошо. Я не могу не сказать тебе, ты должна знать… но я могу с этим справиться. И даже утром у меня получилось. Ты веришь мне?

Утром мне было немного не по себе.

Но тогда я не понимала…

А сейчас понимаю куда больше, чем мне хотелось бы.

– А если нет? – спросила я.

Он стиснул зубы.

– Если нет, твой куратор услышит и спасет тебя. Ты, главное, сразу кричи, если что-то не так. В одно мгновение перекинуться невозможно. Нужно время. На все нужно время. А этот дракон – чертовски быстрая тварь.

– Он убьет тебя.

– Пина… Но как же я без тебя? Зачем мне такая жизнь? Пина, я смогу. У меня все получится, в этом нет ничего невозможно. У драконов вообще не бывает неконтролируемой трансформации. Я не дракон, но… Я тоже могу. Ты мне веришь? Пина… Я люблю тебя. Как же я без тебя? Моя Пенелопе… самая прекрасная девушка в мире…

Он наклонился ко мне, осторожно коснулся губами скулы у уха, потом за ухом, поцеловал в шею, и ямочку на шее, между ключицами. Потом подхватил меня на руки.

– А если прогонишь, я пойду, напьюсь, и кто знает… подерусь с кем-нибудь.

«Напьюсь и перекинусь в волка», ага. И завтра меня позовут посмотреть…

– Шантажист хренов, – фыркнула я.

Он ухмыльнулся.

– Пина, ты веришь мне?

И ответить не дал. Потому, что его губы уже впились в мои поцелуем.

Я безумного хочу ему верить.

Для Роя это просто работа.

И все же, я почти физически ощущала его взгляд.

Он понимал все без объяснений, и совершенно точно не одобрял. Но молчал. Думаю, давно привык к безумным и опасных идеям своих подопечных. Я была рада, что он не вмешивается. И в то же время… Понимала, что так нельзя.

Это безумие.

Мы не должны.

Если я скажу Марко, что не хочу, что не готова к такому, – он не будет настаивать. Я точно знала, что не будет. Но для него это будет куда больнее… Смерти?

Он готов рискнуть.

Но что делать мне?

Я ему верю. И все же…

В комнату Марко занес меня на руках, словно невесту.

Я понимала, он волнуется.

Чуть-чуть времени…

– Я в душ, ладно? – попросила осторожно. – Я быстро.

– Конечно, Пина.

Я видела, что дверь он не закрыл, а только прикрыл аккуратно, не захлопывая. Чтобы было проще услышать и прийти на помощь? Не так уж ты уверен в себе, центурион.

– Ты подождешь?

– Хорошо, – он сел на кровать.

Сейчас…

Я разделась, включила теплую воду, влезла под душ. Струи бежали по лицу, по телу, было приятно, но облегчения это не приносило. Гель для душа пахнет сандалом и хвоей, удивительно…

Расслабиться?

Чего бы я хотела сейчас?

Совсем не того, кажется. Но того, чего я хочу, быть не может. Я даже себе боюсь признаться.

Если что-то пойдет не так, Рой спасет меня. На самом деле, мне вообще ничего не угрожает. Не мне. Не сейчас. И Рой…

Где-то там, внизу, шумело море. И шумела вода.

– Пина! – Марко не дождался, позвал. – Как ты там?

– Хорошо. Сейчас…

Он, конечно, влез тоже.

Обнял.

– Боишься меня, да? – спросил тихо.

– Я за тебя боюсь.

Он смотрел мне в глаза, и дыхание сбивалось.

– Если сейчас отвернуться и уйти, то как жить дальше? – сказал он. – Как я без тебя?

Это даже не вопрос. Если уйти – дальше жить невозможно.

Сколько у нас еще? Пять ночей и… Что потом?

Одной рукой он прижимает меня к себе, другой – осторожно проводит пальцем по ключице… гладит. Его глаза…

Глубокий вдох… и он прижимается щекой к моей щеке, дышит мне в ухо. Потом трется о мою щеку носом. Так нежно.

– Пина…

Его голос подрагивает обреченностью.

Он касается губами моих губ. Но только касается, совсем легко.

– Прости, Пина… – он отстраняется, берет меня за плечи. – Прости. Так неправильно…

И я вижу, как он из последних сил пытается с собой стравиться. Решение уже принято.

– Марко… – я не знаю, как поступить.

Он чуть улыбается.

А потом резко поворачивается, почти оттолкнувшись от меня. Словно ныряя в бездну. И в комнату.

Одевается молча.

– Прости, – говорит он. – Глупо вышло.

Потом несколько долгих секунд он стоит на пороге.

– Еще увидимся, Пина… может быть… Или уже не стоит? Как думаешь?

У меня нет сил ответить.

Он выходит за дверь.

Хочется побежать, догнать его, вернуть. Но что я могу? Он прав. И это опасно не только для меня, но и для него. Я знаю, он не за себя боится. Рисковать жизнью? Ради чего? Как же нас угораздило? Ведь все было так легко и хорошо.

Несправедливо.

Накидываю халат и выхожу во двор, вслед за ним.

Долго стою на пороге.

– Вера? – Рой подошел тихо.

Я стояла на крылечке, три ступеньки, и все равно он казался выше.

– Он ушел, – скала я, чувствуя себя совершенно потерянно. – Он сказал, что не может без меня. А потом, что так глупо все вышло. И, наверно, вообще не стоит видеться. И ушел…

– Он прав, – сказал Рой, его голос звучал так низко и глухо, словно чужой. – Думаю, и правда не стоит. Это опасно.

– Но он же не виноват! Это не справедливо! Ему приходится расплачиваться за то… Да ни за что! Его втянули в это дело. Он не виноват! Так нельзя. А если еще и я отвернусь от него…

– Вера… Ты не отказывалась.

Лицо Роя так серьезно. Возможно, это задело что-то личное, глубоко внутри. Предательство…

– Нет, – говорю я. – Я должна догнать его. Вернуть. Поговорить. Объяснить все. Вместе мы найдем выход. Ну и что, что у нас только пять ночей. Пусть между нами ничего больше не будет. Но я не откажусь от него.

Наверно, нужно зайти одеться, потому, что бегать по городу в халате не очень правильно. Но времени нет.

– Хорошо, – неожиданно соглашается Рой. – Идем.

Рой вел меня.

По запаху, или уж я не знаю, как ему это удавалось. Но было впечатление, что Рой точно знает, куда идти. Он то ли прислушивался, то ли принюхивался, замирая, закрыв глаза, вытянув шею, словно гончий пес. И даже не в сторону порта… Сначала было тяжело пробираться сквозь толпу, потом… Потом толпа вдруг закончилась, все веселье осталось в стороне.

Марко мы догнали в тихом темном переулке.

Нашли.

Он сидел, прислонившись спиной к стене дома. Запрокинув голову назад… Так странно…

– Марко! – позвала я. Хотелось броситься к нему.

Сердце замирало.

Что-то не так?

– Подожди, – шепнул Рой, схватил меня за руку, оттеснил назад. – Стой на месте.

– Что случилось?

– Подожди, Вера…

Марко повернулся к нам. В полутьме его лицо разглядеть не просто. Только поблескивали глаза. Долго. Марко тихо сидел, и чем дольше тянулось время, тем страшнее мне становилось.

Что-то неправильное…

– Я не понимаю…

Рой молчал. Вглядывался. Я видела только его спину, его напряженные плечи.

Тихая темная улочка, и никого. Либо все спят, либо ушли гулять в центр и на набережную. Даже окна не светятся.

Я видела, как Марко потянулся всем телом, потер запястье… что-то щелкнуло.

И покатилось.

– Вера, назад! – скомандовал Рой.

Браслет блокатор?

Сейчас что-то будет?

Нет!

Рой медленно, без резких движений потянул мечи из ножен.

– Нет, Рой! Пожалуйста! Не убивай его!

Марко встал на четвереньки и зарычал. Я видела, как рубашка на его плечах затрещала по швам, голова вытягивалась, плыли черты лица, и хотелось заорать.

– Это уже не он, Вера.

– Нет, пожалуйста! Он вернется! Не убивай!

От страха я даже вцепилась ему в руку.

– Не трогай и не ори, – Рой холодно стряхнул меня. Звякнули мечи, возвращаясь на место.

Он пошел вперед.

Я зажала рот. Не орать. Если кто-то услышит, если увидит, как Марко оборачивается, его убьют. И никому не докажешь…

Шаг, другой, а потом Рой бросился вперед стремительно, словно стрела. И огромный волк ему навстречу.

Я зажмурилась на мгновение. Изо всех сил стараясь не орать.

Рычание и беспомощный собачий визг.

Когда я открыла глаза, Рой прижимал волка к земле. Тот дергался, пытался вырвать, но безуспешно, Рой держал его. Мне показалось, Рой сейчас свернет волку шею… Волк хрипел…

Нет…

А потом все затихло.

Волк лежал неподвижно.

Рой оттолкнулся и перекатился в сторону, переворачиваясь на спину рядом.

– Рой!

Я бросилась вперед.

– Все хорошо, Вера, – голос Роя был хриплый, прерывистый. – Я его слегка придушил, но он дышит. Все хорошо. Найди, пожалуйста, его браслет.

Подходить было страшно.

Найти, да. Я бросилась искать. Как хорошо, что есть какое-то дело, на которое можно отвлечься. Марко сидел вон там у стены, и браслет покатился…

Небольшой, блестящий… Ноги тряслись, и нагнувшись поднять браслет, я едва не упала.

– Вот!

Когда я подошла, Марко уже превратился в человека.

Совершенно голый, он лежал на мостовой, лицом вниз. Но я видела, как слабо поднимаются плечи – он дышит. Все хорошо.

– Спасибо, Вера, – Рой сел наконец, взял у меня браслет, отдышался.

У него все руки в крови.

Потянулся, не поднимаясь, застегнул браслет у Марко на запястье.