Текст книги "Черная невеста (СИ)"
Автор книги: Екатерина Анифер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)
– Постой-постой, – перебил излияния Льдинки Хлыст, абсолютно утративший нить разговора. – Кто такой этот джеров Хлокс?
– Мой друг. Это зарин. Я подобрала его с лапой и выходила. У него во-от такенные уши, а ещё… – забыв про слёзы воодушевлённо вещал Люцифэ я только диву давался его выдержке. Впрочем, Хлыстовой тоже.
– А Дар кто?
– Мой брат. Вот же он стоит.
– Да врёт она всё, – влез в наш разговор картавый, не рискуя, впрочем, приближаться более чем на пять шагов.
– Погоди, – отмахнулся от него Хлыст и вновь переключился на Люцифэ: – И как вы здесь очутились?
– Хлокс сбежал, мы побежали следом, – терпеливо начал рассказывать по второму кругу Люцифэ. – Мы бежали и бежали, а он внезапно прыгнул в сторону и исчез. Я звала-звала, а он так и не вернулся!
– Ну хорошо, – Хлыст был само терпение. Я бы давно уже гаркнул, начни мне кто-либо рассказывать подобный бред, да ещё и писклявым голосом. – А здесь-то вы как очутились?
– Я же говорю, – не отступался Люцифэ от своего стиля повествования. Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза: тёмный точно решил нарваться. – Мы звали и ходили, а Дар сказал, что домой надо, но я хотела найти Хлокса, а его всё нигде не было. А потом что-то блеснуло, и вокруг была уже темнота, и нам стало страшно…
– Хлыст, ты понимаешь, о чём мямлит эта мелочь? – поинтересовался второй, до этого молча слушавший исповедь Люцифэ.
– Да врёт она всё, – снова влез картавый. – Какой здесь, к демонам, лес?
– Я правду говорю! – обиженно вскинулся Люцифэ. Даже ногой притопнул. По-моему, он переигрывает и не совсем соответствует роли подростка, на которого выглядит. Но это моё личное мнение.
– И давно вы здесь? – отмахнувшись от соратников, поинтересовался Хлыст.
– Давно, – поник плечами Льдинка. – Мы шли-шли, а везде темнота и никого, а Дар говорит, что мы кругами ходим. Но как же кругами, если всё время вперёд?
– Ясно. – Хлыст, наконец, убрал пистолет от моего подбородка. Я бы на его месте не был столь доверчивым. – Как вы сюда шли после вспышки?
– Прямо. А когда не получалось прямо, то как получалось.
Хлыст перевёл вопросительный взгляд на меня. Пришлось делать испуганно-смущённый вид и отрицательно качать головой.
– Здесь всё одинаковое! – снова влез Люцифэ.
– В общем так, мелкие, идёте передо мной, – распорядился Хлыст. – Вздумаете бежать – искать не будем, зато стрелять на поражение – без малейших раздумий.
– Вы нас отведёте домой? – с надеждой спросил Льдинка.
– Посмотрим.
– Но я домой хочу, к маме!
– Прекрати реветь, не то бросим прямо здесь.
Угроза "подействовала", Люцифэ замолк.
– Хлыст, ты что, собрался их к нам вести? – удивился молчавший до сих пор четвёртый.
– Да. Пусть Дихта с ними поговорит. Может, дети и вправду сюда через портал попали, тогда мы хотя бы будем знать, что он рабочий.
– А с ними что? – заинтересовался картавый.
– Что Дихта скажет.
– Послушай, давай к нему только мальчонку отведём, а с этой здесь… ну не делить же с остальными?
– Нет. Сначала с ними поговорит Дихта.
– Но, Хлыст! – заканючил картавый, однако тот коротко глянул на него и с угрозой напомнил:
– У тебя уже прокол есть. Второго Дихта не стерпит.
– Но ведь девчонка…
– Пошли. Щупа с Молчуном вперёд, затем вы, мелкие. Мы с Лешим замыкаем.
Идти пришлось долго. Мы с Люцифэ подавленно молчали, конвоиры тоже не болтали попусту. Лагерь каторжников расположился в сети пещер полунатурального происхождения. Лишние выходы были завалены, у оставшихся дежурили посты. Освещение здесь оказалось слабым, но постоянным: подвешенные под потолком и на стенах слабенькие масляные фонари позволяли хоть что-то рассмотреть в окружающем пространстве. Наше появление вызвало нездоровый, совершенно непонравившийся мне ажиотаж.
И зачем мы только сюда попёрлись? Надо было драпать, пока возможность была. Прыгнули бы в один из боковых коридоров по дороге – и поминай как звали. А теперь что? Вон, чуть ли не все колодочники переговариваются да пальцами тычут, как в какую-нибудь диковинку.
Сами каторжники находились в ужасных условиях: грязные, нечесаные, едва одетые, почти все босые. Мало у кого были одеяла или даже тряпки, чтобы на них лежать. И на что они надеются? Оружия как такового я тоже особо не заметил. И вообще странно, что у них до сих никакой эпидемии не вспыхнуло: еды почти нет, питьевой воды и того меньше, условий никаких. Я бы на их месте уже давным-давно сдался. Ну не я конкретно, а всякое трезвомыслящее существо.
Наконец, мы приблизились к цели нашего путешествия. "Комната" упоминаемого Хлыстом Дихты имела такую невиданную роскошь, как дверь. Ею служил лист начавшего ржаветь металла. По бокам от него (видимо, чтобы поддерживать, когда заходят посетители), стояли прислонившись к стенам двое довольно крепких парней, одетых немногим лучше остальных. На поясе у них была кое-как приделана самодельная кобура с оружием. У меня возникли вполне оправданные сомнения в том, сможет ли эта парочка быстро воспользоваться своими пистолетами в случае необходимости. Но это нам даже на руку: больше шансов сбежать будет.
– Чево надо? – лениво спросил левый.
– Мелких к Дихте привели, – поспешил отчитаться картавый, опередив выдвинувшегося вперёд Хлыста. – Пропускай.
– Всех сразу? – прищурился правый. – Много чести.
– Не всех, – спокойно отозвался Хлыст, а картавый зачастил:
– Как так не всех? Поймали-то разом, значит, и отчитываться вместе.
– Это как? С каждого по слову? – хмыкнул правый, но сразу же посуровел: – Хлыст, проходи, а остальные здесь будут. И мелкие тоже, – предупредил он, заметив, что тот поворачивается к нам.
– Колпак, – помрачнел Хлыст, – ты нарываешься.
– Если Дихта захочет с ними поговорить – тогда да, но не раньше, – поддержал правого левый.
Хлыст отступил под этим двойным напором. Немного поворчав, он прошёл к главному бунтовщику. Мы же остались по эту сторону двери, под изучающими взглядами. Мне лично было очень неуютно. Люцифэ, если судить по тому, как он вжимался в меня, тоже. Хотя это вполне могло оказаться частью его игры.
Амореонэ, как ты думаешь, у нас есть шанс вырваться отсюда?
"Шанс есть всегда. А тебе не кажется, что белобрысый изменился?"
Какой? – не понял я.
"Да Люцифэ".
С чего это ему меняться?
"Он стал как-то мельче. Однозначно. И в том числе чуть ниже".
Глупости!
"А ты сам проверь. Проведи руками и обними, будто хочешь защитить".
Ещё чего! – я чуть не поперхнулся от подобного предложения.
"Ты же брат. Соответствуй роли".
Обойдёшься! Не собираюсь я с ним обжиматься.
Через стигну, прошедшую в полном молчании, перегородка отодвинулась, и появился Хлыст.
– Дихта сказал привести ребятню. И тебя, Колпак, тоже позвал.
– А мы? – возмутился картавый и уже не так уверенно добавил: – Вместе же поймали!
– А с тобой, – с явной угрозой проговорил правый, – Дихта поговорит отдельно… если ты ещё будешь здесь, когда я выйду.
За перегородкой оказался коридорчик, выходящий в просторную, абсолютно пустую комнату. Справа был проём, куда мы и направились. Люцифэ споткнулся и повис на моей руке, как утопающий на спасательном круге. Так и подмывало его стряхнуть, ведь именно по его глупости мы оказались здесь, но я сдержался. Нужно соответствовать роли брата-простачка. Чтоб их всех демоны побрали!
Упомянутый Дихта нашёлся в следующей комнате, всё убранство которой составляли пара коротких лавок-седушек из более-менее ровных камней, стоящих у стен. Дихта оказался высоким, довольно плечистым и не изнурённым, как большинство других клеймённых, да и одежда его была относительно целой и чистой. Уж всяко не полное рваньё, как у многих. Предводитель бунтарей стоял к нам спиной и я невольно подивился ухоженным чёрным волосам с поседевшими прядями, отливающими в неверном свете почему-то в голубизну. Собранные в небрежный хвост, волосы достигали невиданной среди других клеймённых длины – середины лопаток.
Когда Дихта повернулся, я понял отчего так. А ещё окончательно уверился, что мы с Люцифэ попали. Феникс феникса просто не может не узнать. Какого джера нам вообще не сказали, что бунтом руководит выпускник Академии?!
Пару мигов мы смотрели друг другу в глаза, потом я не выдержал и опустил голову. Как глупо. Против него у нас вообще никаких шансов. И почему всё так неудачно повернулось?
– Не думаю, что эта малышня может показать нам, где портал, – раздался, наконец, негромкий голос предводителя.
– Но попробовать-то можно. Я помню, где мы нашли их, а оттуда…
– Ты чего-то хочешь от напуганных детей, блуждавших в страхе по тёмным коридорам? Глупо требовать от них, чтобы они вспомнили дорогу.
– Но попытаться всяко можно, – упорствовал Хлыст.
– Хорошо, попытаемся. Колпак, Щупа опять баламутит народ?
– Нет, но возмущается много и не по делу.
– Ты хотел сказать, наглеет, – уточнил Дихта.
– Можно выразиться и так, – не стал возражать Колпак.
– Как жаль, что у нас больше трети таких, как он, а то можно было бы уже сейчас избавиться. Пока же придётся терпеть. Зарвётся – уберём, но не раньше. Иди. Хлыст, тоже. Я хочу поговорить с ребятишками. Может, чего толкового и добьюсь. Потом проводите их в "гостевую комнату".
– Как скажешь, – кивнул Колпак. Оба каторжника развернулись и без возражений вышли, отчего мне стало ещё неуютнее. Я инстинктивно попытался заслониться всё ещё цепляющимся в меня Люцифэ, но когда осознал это, то выпрямился и сделал шаг в сторону. Не дело за кем-то прятаться. К тому же это всё равно бесполезно.
Дихта с полстигны молча рассматривал нас, потом спокойно предложил сесть. Я удивлённо глянул на предводителя бунтовщиков. К чему это? Неужели надеется от нас что-то узнать? Так мы ему и скажем!
Не дождавшись ответной реакции, Дихта сел сам. Сообразив, что простым молчанием от нас ничего не добьёшься, он заговорил:
– Неужели Варан настолько опустился, что отправил на такое детей?
– Не понимаю, о чём вы! – разыграл изумление Люцифэ.
– Вот только не надо здесь устраивать театр, – поморщился Дихта. – Вы прекрасно поняли, кто я, но и учеников Академии невозможно не опознать. Хотя бы по остаткам специфичной одежды. Хорошо, хоть другие не присматривались. Но не поручусь, что никто не обратил на неё внимания. Что вы делали в этом районе?
– Мы заблудились, – жалостливо протянул Люцифэ. Дихта скривился:
– Прекрати. Веди себя нормально. Нас никто не подслушивает.
– Но это правда, – не успокаивался тёмный. Я с силой сжал его руку, показывая, что достаточно этой глупой игры и сделал шаг вперёд.
– Осматривали местность.
– Зачем? – неподдельно изумился бунтарь.
– Сказали.
Дихта невесело улыбнулся и кивнул. Подход везде одинаков: что в Академии, что в кольцах приказы не обсуждаются. Все скользкие вопросы уточняет командир. Если захочет. И отчитываться перед входящими в команду он не обязан.
– Как вы оказались в тоннелях?
– Провалились.
– Сколько вас там всего?
– Какая разница? – не слишком дружелюбно задал я встречный вопрос, но Дихта не обратил внимания на мою вспышку.
– Все живы?
– Не знаем. На нас напали наверху, и мы с Люцифэ провалились в карстовую полость.
– Плохо. Ладно, разберёмся. Играйте дальше свою комедию. Отпустить я вас, естественно, не смогу, но постараюсь оградить от неприятностей, а потом посмотрим. – Дихта направился к выходу, но у проёма остановился, будто что-то вспомнив, и спросил: – Кто из наставников здесь?
– С чего это мы должны тебе отчитываться? – нахмурился я. К чему ему понадобились имена преподавателей группы?
– Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из них.
– Я вам не верю.
– Как хочешь. Потом вернёмся к этому разговору.
Дихта вышел и в соседней комнате перехватил спешащего с сообщением посыльного. Тот что-то быстро проговорил, на что феникс недовольно откликнулся:
– Я уже в курсе. Идём.
Глава 35
Дарк
Повертевшись в постели с боку на бок больше боя, я натянула штаны (майку я не снимала даже на ночь), взяла подушку и босиком пошлёпала в комнату Вэнади. Вся четвёрка ютилась у него, хотя удивительным было не это. Шокированная увиденным, я так и застыла в дверях с подушкой под мышкой. И поразил меня совершенно не Каридэ, делающий маникюр чем-то, сильно напоминающим обоюдоострый кинжал. И даже не Вэнади, с пуховкой в руке прихорашивающийся перед зеркалом, в окружении батальончика мазей, пудры и ещё невесть чего.
– Я не вовремя, да? – с трудом сглотнув, смогла, наконец, выдавить я, не в силах отвести взгляда от полуодетого… той Мэори. Ведь больше ни у кого в команде нет таких длинных русых, поражающих своей густотой волос. Правда, до этого вечера я могла поклясться, что и груди энного размера у Мэори тоже нет. Первым пришёл в себя Вэнади. Он вскочил с такой поспешностью, что едва не опрокинул стул, на котором сидел, и бросился ко мне.
– Что ты здесь делаешь?
– Мне не спалось, – пробормотала я и тут же спросила, не в силах удерживать свой интерес в узде: – А Мэори и вправду девушка?
Вэнади ничего не отвечал, просто спешно прикрыл дверь и смотрел не отрываясь, отчего мне с каждой секундой становилось всё неуютнее. Я поспешила на всякий случай уверить:
– Я никому не скажу. Честное слово.
– Да что ты говоришь?
– Клянусь.
– Хорошо, – усмехнулся Вэнади. От его улыбки мне стало ещё более не по себе. – Если кому-нибудь проболтаешься, то я тебя выпорю, да так, что луну будешь спать на животе и есть исключительно стоя. Ты поняла?
– Ага, – закивала я, оценив масштаб угрозы. Ники нет, а Рикс даже рад будет, если найдётся официальный повод меня не брать с собой на задания.
– Тогда иди сюда.
Вэнади потянул меня за собой на середину комнаты и отступил на два шага. Оказавшись в центре всеобщего внимания, я чуть нервно огляделась, отовсюду встречая настороженные ответные взгляды. Вэнади же, движением, отдающим страстью к театральным эффектам, стянул майку и бросил на кровать, потом отступил ещё на шаг и предупредил:
– Смотри внимательно.
Он прикрыл глаза, чуть откинул голову и замер. По натянутому в тугую струну телу прошла дрожь, а в следующую секунду оно начало меняться. Я смотрела, боясь даже выдохнуть и тем самым спугнуть абсолютное безмолвие комнаты, где все, помимо меня и Вэнади, походили на качественные восковые фигуры. Ё-мое! Я о таком даже не читала никогда: чтобы мужское тело превращалось в женское. А уж узреть это собственными глазами!
Когда всё было окончено, Вэнади обессилено опустился на край кровати, виски в неверном свете вспыхнули капельками пота. М-да, тяжела жизнь морфов.
– Ну как, нравится? – голос обрёл глубину и насыщенность, а также лёгкую хрипотцу, которые сидящей напротив меня Вэнади очень даже шли.
– Необычно, – подавленно выдавила я. – Но почему бы не быть девушками постоянно, если вам так хочется?
Вэнади, изумлённый моей реакцией, несколько мгновений просто всматривался мне в лицо, пытаясь прочесть что-то известное одному ему, потом откинул голову назад и тихо, даже как-то обречённо, рассмеялся.
– Какая же ты наивная, Дарк, – с горькой усмешкой прошептал он, успокоившись.
– Это почему?
– Да потому, что мы не девушки.
– Но как так может быть? – я вконец растерялась. – А как же голос, грудь и всё тело? Даже лицо у тебя сейчас женственное.
– Это наш естественный облик, но мы не девушки.
– А кто? – мозги забарахлили, не в состоянии сопоставить увиденное и услышанное. В голове образовалась полная пустота, прям как в чулане бедняка ранней весной.
– Гермафродиты.
– А это как?
– Тебе снять штаны и показать? – разозлился моей непонятливости Вэнади. Я вспыхнула, как маков цвет, и, запинаясь, пробормотала:
– Не… не надо.
Внезапно в памяти всплыла фраза Люцифэ, приобретавшая в свете новых знаний и новый смысл:
«А причём здесь ты? Это будет МОЙ ребёнок».
Стали понятными замечания Равианикиэля и постоянные комментарии голоса по поводу странностей этой расы. И, конечно же, сами заморочки Часовщика.
– И ты больше ничего не скажешь? – не дождавшись иной реакции, чуть удивлённо протянул Вэнади. – Ты меня разочаровываешь.
Он откинулся назад, инстинктивно принимая позу, подчёркивающую красоту его фигуры. Я не смогла удержаться от улыбки. А ведь Люцифэ точно такой же.
– Но почему вы скрываетесь? Да, вы необычны. Но живут же перевёртыши и морфы, те же…
– Они нас не приняли! – с болью выдохнул Мэори, опустившись на кровать рядом с Вэнади, но не делая никакой попытки прикоснуться к нему. – Город преподал нам слишком жестокий урок, чтобы мы рискнули вновь показать ему нашу самобытность.
Высказавшись, Мэори свернулся клубком, будто хотел стать меньше и защититься от суровой реальности.
– А Лорд знает? – тихо спросила я, не слишком-то уверенная в положительном ответе.
– Да.
– Хм. Но он же относится к вам нормально. С чего вы решили, что другие…
– У Лорда нет предрассудков – в отличие от многих остальных, – но даже с ним нам приходится тяжело.
«Ты и гарем свой притащил?» – вспомнилось восклицание Никаэля. Похоже, к этим существам более предвзятое отношение, чем я предполагала, если даже уравновешенный Ника подвержен этому влиянию.
– И поэтому вы служите Лорду?
– Не совсем. Он в своё время встал на нашу защиту. Однако и он, подобно многим другим, не хотел иметь с нами ничего общего. Мы сами… можно сказать, настояли на сотрудничестве, и со временем он смирился.
– Наверно, он был в бешенстве от навязанной ему роли, – предположила я, вспомнив свою первую реакцию на Рикса.
– Это ещё мягко сказано. Помимо всего прочего, он грозился собственноручно всех нас перебить, если мы не оставим его в покое.
– Понятно. Но я тоже не страдаю предрассудками. Так что никому не расскажу про вас.
Я хотела их хоть немного приободрить, но никто даже не улыбнулся в ответ. Казалось, они заранее знали что-то такое, что обязательно меня разочарует и заранее боялись того мгновения, когда это произойдёт.
* * *
Рикасард
Тёплая рука скользнула по груди и замерла чуть ниже соска. Разум выплывал из цепких объятий сна нехотя и ещё не определился, нравятся ему чужие прикосновения или нет. Но работать потихоньку уже начинал, выдав как единственно возможный вариант не слишком ожидаемое соседство Адоса. Неужели тот решил возобновить свои заигрывания? Как бы там ни было, но ни желания, ни сил возобновлять угасшие отношения не возникало.
«Ты слишком много работаешь!» – снова завёл поднадоевшую песню Мэриган. На этот раз я даже не стал спорить. Просто надоело.
Да, ты прав. Ещё пару дел – и можно будет чуток отдохнуть.
«Я это уже слышал. И с тех пор пока ничего не изменилось!»
Уже скоро. Мэриган, я тебя не узнаю. Ты превращаешься в настоящего старого ворчуна.
«Мне не нравятся дела, за которые ты в последнее время берёшься».
Зато они хорошо оплачиваемы. И за сегодняшнее я получу весьма кругленькую сумму.
«Не получишь», – мрачно предрёк Мэриган.
Это ещё почему?
«А потому, – с довольной мстительностью отозвался друг, – что ты его проспал!»
Что?!?
Я подскочил на узкой кровати и, извернувшись, схватил брошенный вечером на стол браслет. Глянул на выскочивший циферблат и обречённо застонал. Уже бой, как я должен был быть на условленном месте!
Твоя работа?
«Не-а, но, думаю, что с удовольствием бы поучаствовал, выпади такая возможность ещё раз», – не скрывая сытого довольства, отозвался Мэриган.
Я в бешенстве ударил кулаком по столешнице, отчего та хрустнула, а стол перекосился. Столько времени, столько сил – и всё это теперь дракону под хвост, благодаря нежданным «доброжелателям».
– Чего ты скачешь ни свет, ни заря? – раздался рядом сонный голос, от которого я замер с ругательством, застывшим на кончике языка. Это не Адос. Это… – А ты что здесь делаешь? – поинтересовалась не меньше моего изумлённая девочка.
– Это моя комната, – сухо уведомил я, откидываясь на спину, подальше от Дарк, хотя мне до судорог в руках хотелось подвинуться поближе к малышке. Мои глаза скользнули по припухшим со сна губкам. Один её поцелуй – и мне не придётся пичкать себя стимуляторами сегодня, а то и завтра тоже. Она даже ничего не поймёт…
Я поспешно вогнал ногти в ладони и отвёл взгляд. Как хорошо, что Дарк понятия не имеет, что творится у меня в голове, иначе сбежала бы с громкими воплями.
– А Вэнади где? – растерянно спросила девочка. – И что я делаю в твоей комнате?
Разрозненная мозаика со щелчком собралась. Вэнади не мог не замечать моего состояния в последнее время. Джер! Я слишком снисходителен к ним. Убил бы в своё время парочку самых активных, сейчас бы не имел столько головной боли от их идиотских попыток наладить мою жизнь по собственному усмотрению.
– Где бы он ни был, его там скоро определённо не будет, – решительно произнёс я, наблюдая, как Дарк с неловкой поспешностью выпутывается из тонкого одеяла. Спала она полностью одетая, хорошо, хоть без обуви.
Наконец, девочка справилась со своим затруднением. Вскочив на ноги, она уже хотела было уйти, но внезапно остановилась и требовательно посмотрела на меня.
– Так когда я смогу поучаствовать в заданиях команды?
Ей богу, лучше бы она сразу ушла.
– Я тебе сообщу, как настанет время.
– Когда? – саркастически поинтересовалась девочка. – Через две-три луны? Нет, спасибо. Я хочу знать сейчас.
– Ты всегда такая достача? – недовольно нахмурился я от её упрямства. Не хватало, чтобы эта нахалка указывала мне, что делать.
– Да! – в один голос сказали Дарк и Мэриган, а второй добавил:
«Ты даже представить себе не можешь, какая!»
Всё ещё хмурясь, я всё-таки решил поинтересоваться, надеясь невесть на что:
– И ты не отстанешь от меня, чтобы ни случилось?
– В точку.
Я задумался всерьёз. В большинстве моих заказов девочке делать нечего. От Города в кольцо не поступало за последние три луны ни одного, за исключением…
– Завтра, – нехотя объявил я, со всех сторон изучая пришедшую на ум мысль. Не слишком удачную ни на первый, ни на второй взгляд, но лучшую из всего доступного набора. Не придумывать же ради этой мелкой несуществующее задание!
– Что завтра? – не поняла Дарк.
– Я возьму тебя на чистку. И ты сможешь поучаствовать в настоящем задании.
– Правда? – подозрительно прищурившись, поинтересовалась мелкая.
– Только учитывай, что подъём будет ранний, и если проспишь, тебя никто будить и дожидаться не станет. Так что пеняй только на себя, в случае чего.
– Ура!!! – завопила Дарк, даже подпрыгнув от радости. Меня окатило теплой волной энергии. Это как дуновение прохладного ветерка посреди знойной жары. Я поражённо замер, не ожидая ничего подобного, а Мэриган не преминул поддеть:
«Я же говорил, что она так умеет, а ты всё «быть не может» и «да рано ещё», так что бери в оборот. Самое время».
Знаешь, а ты в чём-то схож с Дарк, – не удержавшись, поддел я.
«Это ещё что за намёки? Что может быть общего между мной и этой малявкой?» – враз ощерился друг. На что я холодно припечатал:
Временами вы оба начинаете меня дико бесить.
«Взаимно», – всерьёз обиделся Мэриган. Какой-то он нервный в последнее время стал. Видя такое положение дел, я первым пошёл на мировую:
Ладно, забыли. Сейчас нужно отослать Вэнади и его приспешников. Да побыстрее, пока они меня опять из равновесия не вывели. А сегодня это чревато болезненными для них осложнениями.
Дарк уже убежала. Откинув одеяло, я попытался нащупать брошенные на пол штаны и обувь, но под руку ничего не попадалось. Свесившись с кровати, я своими глазами удостоверился, что моих вещей там не наблюдается. Осмотревшись, заметил одежду, аккуратно повешенную на спинку стула. Обувь обреталась под оным.
Драконы подери этих андрогиников! Везде им свой нос сунуть надо. Сколько раз можно говорить, чтобы не трогали мои вещи и тем более не лезли в мою жизнь!
«И кого ты собираешься взять на освободившееся место? Ты меняешь их как аристократ перчатки. И как только они тебя терпят?»
Я был бы в абсолютном восторге, оставь они меня в покое, но андрогиники цепляются за меня, как упырь за пойманную жертву.
«И тем не менее, ты к ним привык».
Ты сам прекрасно помнишь: они потребовали, чтобы рядом со мной постоянно находился кто-то из их народа! – скривился я при одном упоминании о произошедшем.
«О, да. Видеть ползающих на коленях, гордых в своём заклятом одиночестве андрогиников – страшное зрелище, – поддакнул Мэриган. – Даже ты не смог устоять перед их напором».
Не напоминай мне о том позоре, через который они меня протащили, пытаясь заручиться моей поддержкой и дальнейшей защитой. На кой я вообще за них вступался?
Я уже оделся и, прихватив чистое полотенце вкупе со сменными вещами, направился в душ. В принципе, мне не нужно было каждый день мыться. Всю жизнь прекрасно обходился без этого. Тем не менее, мне нравилось само ощущение струящейся по коже воды. Маленькая, тщательно оберегаемая от всех радость, неизменно повышающая мне настроение.
«Помнится, ты не понимал, за что их так ненавидят и притесняют. Ты был единственным, кто не стесняясь принимал андрогиников за «своих». Остальным было откровенно начхать, что станет с этими беззаботными бабочками».
Да, а ведь помнится ещё время, когда они были беззаботны и бесили окружающих своими эскападами. Они же первыми решили отречься от полудобровольного затворничества. Что ж, в чём в чём, а в смелости им не откажешь.
«Скорее, в сумасбродности. Мы все прекрасно знаем, чем это обернулось впоследствии».
В этом ты прав, – не без горечи отозвался я, в очередной раз невольно вспоминая прошлое. – Но сейчас мы более осторожны.
«Ну да, ну да. Особенно ты. И не надо мне вешать лапшу на уши. Ты изнуряешь себя сверх всякой меры. А твоя неразборчивость в последнее время начинает меня откровенно пугать. Ты становишься неосмотрительным, и мне это не нравится».
У Дарк должно быть всё самое лучшее. Я так решил.
«Дарк, Дарк! Да забудь ты хоть на время об этой девчонке!» – разозлился друг. Я аж опешил от его тона.
Мэриган, ты чего?
«Она меня раздражает. И что самое обидное – не замечает твоих усилий. Девчонка только и видит, что этого слюнтяя Никаэля, а ты даже не пытаешься вступить в борьбу. Это на тебя совершенно не похоже».
Мэриган, ну что я могу? Я не обладаю и десятой долей красоты и джерова обаяния этого зашуганного беленького и пушистенького… чистоплюя. Как будто в нашем положении мы можем выбирать, за какие дела браться и где добывать энергию! Это он может в любой миг вернуться. Мне же нужно непрерывно поддерживать взятую на себя легенду, иначе все старания будут напрасны. Кому нужен предводитель кольца, постоянно исчезающий в неизвестном направлении минимум на пару ночей?
«Ты прав, конечно. Со своей позиции. Но и оставаться в стороне в таком деле… Я тебя просто не узнаю. Ты всегда был в первых рядах, какая бы заварушка ни намечалась. Ты никогда не отсиживался в стороне, ожидая развязки. За это я тебя и выбрал. Что же сейчас случилось, стареешь?»
Не говори глупостей.
«Ну тогда борись. Сражайся за её внимание и своё будущее. Ты же видишь, на что способна малышка уже сейчас. Неужели ты хочешь уступить девочку такому тюфяку, как Никаэль? Ты, который нашёл Дарк и постоянно держал её в зоне своего внимания, помогал ей. И теперь, когда победа перестала быть далёкой мечтой, ты хочешь отказаться?!»
Хорошо, хорошо, – я невольно передёрнул плечами, в который раз поражаясь непривычному ранее напору Мэригана. Он очень сильно изменился за последнее время, и не скажу, что однозначно в лучшую сторону. – Я тебя понял. Но ты же сам знаешь, что до сего момента я не сталкивался с ситуацией, когда должен привлекать к себе внимание, тем более, маленькой девочки.
«От неё зависит твоё будущее», – непримиримо припечатал Мэриган.
Но я даже не знаю, с какого боку к ней подступиться!
«Потренируй её. Девчонке это польстит. Если ты, конечно, не станешь вновь доводить её до слёз».
Мэриган, ты думаешь, о чём просишь? – я чуть не взвыл от подобного предложения. У меня и так времени не хватает, а тратить его на подобные глупости… Это уже больше, чем расточительство.
«А что? – тут же огрызнулся друг. – Почему другие должны самозабвенно возиться с этой ничего не умеющей малявкой, а ты не можешь? А ведь даже Барон носился с девчонкой, хотя до этого ни разу не общался с детьми».
Я тоже не общался, если ты не в курсе, – сухо уведомил я, начиная закипать.
«Ну так учись. Если получится, как ты хочешь, то тебе придётся с ней жить бок о бок джерову тьму времени. Сейчас мелкая ещё подвержена внешнему влиянию, но уже чувствуется зарождающийся внутренний стержень. Через десяток-другой сианов ты к своей ненаглядной Дарк даже приблизиться не сможешь, не то что попытаться перестроить под себя».
Да что он умеет такого, чего не могу я? – ревниво вопросил, всерьёз задетый за живое, имея в виду, естественно, Никаэля. И ведь, похоже, никаких усилий не прилагает.
«Да хотя бы искренне улыбаться, а не выдавливать оскал, от которого окружающие готовы разбегаться с воплями ужаса!»
Мэриган, не бей по больному. Ты же знаешь, как мне это неприятно.
«А ты прекрати прятаться от действительности и напрасно переводить драгоценную влагу! Она весьма и весьма дорогая, между прочим. До вечера ты всё равно свободен, вот и займись своей ненаглядной. Ты же сам настаивал на том, чтобы девчонка умела постоять за себя. Вот и иди, учи. Если ты бросишь её на произвол чужих наставников, то из мелкой получится полная посредственность. Ты ведь сам частенько говоришь, что Дарк достойна большего».
Ты прав. Абсолютно прав. Дарк достойна большего.
