Текст книги "Исцели меня (СИ)"
Автор книги: Ефимия Летова
Жанр:
Любовное фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 21. Как муха в янтаре
Глава 21. Как муха в янтаре
Я стояла, не шевелясь. Бежать не было смысла, по такой топкой болотистой жиже я рвану к двери со скоростью раненой улитки. Лордер как будто потерял ко мне интерес, во всяком случае, он явно не собирался кидаться ко мне и срывать с меня одежду. Со стороны его действия казались совершенно абсурдными: он по периметру обходил чёрный кусок камня с лежащим, частично погружённым в него Роком и взмахивал руками. Я вспомнила, как дрок лежал прикованным к моей кровати, с какой ненавистью говорил о «грязном гойшоне»…
С какой трепетной горячей нежностью целовал.
Я не могла поверить в то, что всё это было игрой и ложью. Но… если так, на что он рассчитывает? Из этого камня ему самому явно не выбраться, и вокруг ни одного растения. Лордер безумец, но не дурак. Ни одного росточка в этом доме нет, ни веточки, ни семечка, ни его любимых жёлтых примул. Лордер, разумеется, знает, в чём сила дроков… Я могу снова попробовать прорастить ветви из собственного тела, но вряд ли Лордер сделает повторную ошибку и позволит мне навредить себе.
Моя мать была слабой.
А какой же слабой я чувствую себя сама!
Тонкие пальцы Лордера хаотично двигались, словно он оплетал импровизированный алтарь невидимой паутиной. Наконец, он отступил, откровенно любуясь делом рук своих, а я по-прежнему не видела ничего.
– Это же ваш сын, – сказала я вслух. – Вы хотите убить собственного сына? Он вам не нужен?
Слова не имели смысла, я не собиралась переубеждать безумца, разве что – потянуть время. Флетвик… можно ли было надеяться на его вмешательство? Откуда мне знать, успел ли он отследить артефакт прежде, чем его уничтожили?
Уничтожили торопливо, топорно, грубо. Наверное, дроку было больно. Зачем я думаю об этом? Какое мне дело?
– Он умер бы, не будь здесь тебя. Ты его шрайвэ, – не поворачиваясь ко мне, отозвался Лордер.
Я потёрла глаза – камень окутывался серым дымом, едва различимым, но постепенно темневшим, будто воздух на глазах загустевал, превращаясь в куда более плотную субстанцию.
Надо попытаться. Даже если не получится – я обязана попытаться. С огромным трудом я вытащила увязшую ногу из жижи – и сделала шаг. Не по направлению к дверям. Шаг к Лордеру.
– Он так похож на вас.
– Хочешь надавить на жалость? Разве я похож на сопливую бабу? У меня было много детей. Человеческие самки омерзительно плодовиты. Радуйся, что я избавил тебя от участи уподобиться им.
Ещё шаг. Я не знала толком, что собираюсь сделать. Задушить его? Проткнуть одеревеневшими пальцами насквозь?
Что угодно. Тело само подскажет.
– Но этот мальчишка отличается от прочих, – Лордер взмахнул рукой. – Ты, может быть, хочешь поговорить об отцовских чувствах? Я дам ему главное – силу. Знаешь, как меня воспитывал мой отец? Он обладал сильным целительским даром и очень любил лечить, зато ненавидел шум и грязь. Но все дети грязные и шумные, и я не был исключением, хотя очень старался не раздражать своего отца. Тот избивал меня кожаной плёткой, до содранной кожи, а потом залечивал раны, в этом он был особенно хорош. Он заставлял меня резать наживую кур, собак и крыс, а потом лечил их. Говорил, что вокруг слишком мало зла, чтобы он мог найти применение своему добру.
Лордер тихонько тоненько засмеялся.
Я сделала ещё шаг. И ещё.
Вытянула руку – кончики пальцев онемели, а ветви потянулись к шее мужчины, медленно, с едва различимым шелестом. Впрочем, не уверена, что этот шелест мне не почудился.
– Тебе повезло, – внезапно заключил Лордер. – Просто ты не можешь оценить степень своего везения в полной мере, глупая девочка.
Ещё полшага – теперь от моих ветвей до его шеи было не больше локтя.
Сломать позвоночник. Разорвать трахею, гортань. Проткнуть артерию. Это не потребует ни силы, ни умения. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Совсем немного.
* * *
Клубящая густеющая тьма вокруг камня перестала быть однородной. Теперь в ней можно было заметить бесформенные плотные сгустки. В них не было ничего антропоморфного, и я не решилась бы сказать, что у этих существ есть хоть какое-то подобие глаз или рта, но это определённо было нечто живое.
Оно… двигалось.
– Сейчас они слабы и бесформенны, – словно прочитав мои мысли, проговорил Лордер. – Но, напитавшись энергией вадрока, станут почти разумны. И управляемы. Это будет восхитительно, девочка. Вряд ли тебе доводилось видеть нечто подобное. Никому не доводилось. Это драварский гренат, его добывают…
Я ударила. Всеми своими ветвями, потратив последние крохи сил на то, чтобы сделать этот удар предельно целенаправленным и чётким. Наверное, он таким и вышел. И никакая человеческая плоть не устояла бы перед этим ударом.
Вот только встретившаяся на пути моих ветвей плоть человеческой явно не была. Твердая, как древесный ствол – я почувствовала, как ломаются мои тонкие отростки, наткнувшись на непреодолимую преграду. Преграду одной с ними природы.
– Дура, – произнёс Лордер ровно, не без сожаления. – Шрайвэ, она тоже у меня была. После смерти пары связь, разумеется, ослабевает, но кое-что остаётся. Ещё раз сделаешь что-то подобное – вырву тебе руку. Обе.
Чёрные сгустки подплывали к камню и проникали в него. Растворялись в нём, и я не понимала – то ли картинка расплывалась от подступивших слёз, то ли он взаправду начал вибрировать, тихонько дрожать.
А потом я услышала крик. Вопль, полный нестерпимой боли и ужаса, настолько отчаянный и оглушительно громкий, что я зажала ладонями уши, уверенная, что внутри моей головы что-то непременно лопнуло, и кровь горячими струйками стекала по шее, впитываясь в ткань платья.
Лордер стоял неподвижно, и не сразу я поняла, что этот крик шёл изнутри меня, а снаружи его вовсе не было слышно.
Шаг.
Ещё шаг.
Я до одури боялась этого камня, но моё тело тянулось к нему. И я не могла сказать, что Лордер или некто иной принуждал меня. Просто слышать этот полный боли вопль и стоять на месте было невыносимо.
Да, Рок предал меня. Он предал и фактически продал меня, зная… зная обо всём! И это невозможно было принять и простить, да что там – просто осознать. Я гнала от себя мысли о нём и его предательстве. Потом. Всё потом, если это самое «потом» вообще у меня будет. Но…
Наша клятая связь, которой мы оба не хотели, требовала идти. Помочь. Как угодно. И чем угодно.
Рок знал, что эта связь может возникнуть! Знал и всё равно… Даже в этом он был виноват, он обязан был удержаться и удержать, оттолкнуть меня, как угодно. Да и была ли я его первой и единственной? Теперь и в этом я не могла быть уверена.
Ложь. Игра.
Я ткнулась бедром в острый пульсирующий камень. Рок погрузился в него, как в кисель – не глубоко, не до пола, но не наклонившись вперёд, я не могла разглядеть лица. И я, разумеется, наклонилась, тело продолжало жить своей жизнью, от душераздирающего крика голова сама стала как каменная, и крик отлетал от стенок пустого черепа чугунным ядром, которое дёргал за ниточку капризный малыш-великан.
Рот Рока был закрыт. Глаза закрыты.
– Ну же, – вкрадчиво произнёс стоящий рядом Лордер. – Ты нужна ему. Иди к нему, Фелл, дочь Ирмы.
Веки Рока дрогнули, зелень зрачков казалась неестественно яркой на фоне почерневших, будто обугленных сфер.
Я отшатнулась. И в этот момент рука Лордера с невероятной силой толкнула меня между лопаток, так, что мои ноги оторвались от липкой жижи. Я перевалилась через край алтаря, упала на Рока – и камень проглотил на обоих. Забарахтавшись мухой в застывающем куске янтаря, я не могла встать. Вмиг стало обжигающе горячо – это тлела наша одежда. Чёрные пятна набухали на белой коже дрока, это больше не было похоже на изящные руны-письмена, скорее, на нелепые кляксы пьяного писаря. Рок обхватил меня руками, ногами – теперь уже завизжала я, сдавленная со всех сторон им и камнем. Тело дрока выгибалось дугой, и я чувствовала его, всё – острый подбородок, гладкую грудь, плоский упругий живот. Член. Слишком твёрдый для несчастного страдальца. Бёдра.
– Тихо, тихо, тихо, – зашептал он мне в рот, между нашими телами не было больше преград, и на мгновение мне показалось, что мы сами стали мягкими, липкими, горячими, как два шматка смолы, и слились в единое целое. – Фелл, моя Фелл… сделай это для меня. Для нас. Сделай, шрайнэ. Пожалуйста. Не сопротивляйся. Я не хочу делать тебе больно. Не бойся. Мы справимся. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…
Его губы обхватили мои, глотая мой крик, как воду.
Глава 22. Я научилась дышать камнем
Глава 22. Я научилась дышать камнем
Мне не больно. Физически.
Рок не хотел делать мне больно – он и не делает.
Чёрный камень вокруг нас будто стал жидким, он проливается мне в уши и нос, так быстро, что я не успеваю закашляться. Но и не задыхаюсь – наверное, я научилась дышать этим камнем.
Или – что куда вероятнее – Рок делится со мной своим дыханием.
Он пытается поцеловать меня, но я упорно сжимаю губы, мысленно впиваясь зубами в его лицо, почти чувствуя во рту сладковатый вкус его зелёной крови. Я не трачу силы на крики и мольбы.
В них нет никакого смысла.
Мы ворочаемся в алтарном коконе, неожиданно ставшим мягким и податливым, словно желе или сырая глина. Рок подминает меня под себя, как я и хотела… когда-то. Упрямо сжимаю колени, живот напрягается доской, каждая мышца каменеет. Я не хочу быть энергетическим донором для этого мерзавца! Не хочу даже косвенно участвовать в этой мерзости! Склизкие чёрные сгустки проходят сквозь Рока, сквозь меня, вызывая рвотный рефлекс.
«Ты можешь взять меня силой. Добровольно – нет!» – вот что хочу я сказать. Какой бы ни была наша мистическая связь, я верю, что подпитка не может проходить через гнев и отвращение, а что ещё я могу испытывать?
Голос Рока звучит в голове.
Он… просит.
Он извиняется.
Он обещает, что скоро всё закончится.
Очередная ложь!
Сколько продлится это всё? Не могу избавиться от мысли о том, что в паре шагов Лордер смотрит на нас, с тем самым выражением лица, с каким учёный разглядывает спаривающихся лабораторных мышей.
«Он нас не видит»
Не могу избавиться от ощущения, что пустоту внизу моего живота наполняет инородная иномирная пакость, увесистый комок тьмы.
«Они тебя не тронут. Им нужен только я»
Не могу избавиться от чувства, что меня снова принуждают. Как тогда, в замке Лордера, когда его хозяин походя лишил меня девственности. Он даже не желал этого по-настоящему, он и в лицо-то мне не смотрел. Просто недавняя кровавая бойня вызвала в нём прилив спонтанного возбуждения, нуждавшегося в выходе…
«Я не буду тебя принуждать»
– Не читай мои мысли! – мне хочется заорать, но звук уходит в никуда. – Ненавижу тебя!
«А я тебя люблю. Шрайна. Не сопротивляйся»
– Я не хочу…
«Я помогу. Не бойся»
* * *
Сперва меня окутывает спасительная темнота, а потом за границей век вспыхивает необжигающе яркий свет.
Под ногами шелестит трава. Слишком мягкая, чтобы быть настоящей. Над головой густые древесные кроны. Зелёные. Жёлтые. Красные.
Рок держит меня за руку. Он одет в свободную рубашку из тонкой струящейся белой материи и коричневые брюки, закатанные до середины голени. На мне только свободная бежевая вотолья, перевязанная пояском под грудью. Я смотрю на его босые ноги, на свои босые ноги и с трудом давлю улыбку. Как это смешно – шагать босиком, словно мы какие-то первобытные люди. Или единственные люди в целом мире.
Или вообще не люди.
Деревья вокруг, всюду, но они не теснятся, не напирают друг на друга, как в обычном человеческом лесу. Каждое дерево здесь огромно, своеобразно и занимает свой, только свой собственный кусок земли. А ещё… я высвобождаю руку из руки Рока и подхожу к одному из деревьев, чтобы удостовериться, что глаза меня не подводят. Так и есть. Смеюсь: вокруг толстого бурого ствола намотан самый настоящий вязаный жёлтый шарф с трогательными кисточками на концах. На небольшие сучки надеты вязаные рукавицы.
– У вас тут на редкость теплолюбивые деревья! – говорю я, потому что осень, похоже, ещё в самом начале, солнце греет по-летнему. Рок склоняет голову набок:
– Одевая, мы выражаем свою любовь и почтение.
– А! – говорю я и осторожно, бережно касаюсь пальцами низко склонившейся на землёй ветки. Ветка в ответ ласково обвивает мою руку, будто пожимая её. – Помнишь, как я одевала тебя там… раньше?
– Помню, – он улыбается. – И кормила с рук.
– Хочешь ещё?
Я опускаюсь на корточки около куста крупной голубики. Набираю горсть ягод в ладонь и киваю прямо на сочную траву. Не припомню, чтобы в наших краях голубика плодоносила так поздно, но рядом гайши, магия буквально разлита в воздухе. Здесь возможно всё. Между стволов двух крепких голубых елей на меня буквально косится лукаво из-под толстенькой шляпки подберезовик высотой мне по колено.
Так… чудесно.
Рок тоже садится на траву и собирает голубику. Какое-то время мы кормим друг друга и смеемся над своими перепачканными, как у детей, в фиолетовом соке лицами.
В какой-то момент Рок легонько прихватывает зубами кончики моих пальцев. Миг – и, забыв о голубике, мы сталкиваемся лбами, носами, губами, сливаясь в поцелуе со сладким привкусом спелых лесных ягод.
Рок развязывает узкий поясок и стаскивает с моего плеча свободную вотолью, под которой нет никакого нижнего белья. Оглаживает рукой грудь и втягивает губами напряжённый затвердевший сосок, так мягко, что мне не больно, и только сладкая рябь долгожданного удовольствия расходится кругами по коже, как по водной глади, в такт движению его губ, достигая чувствительного треугольника между ног.
– Не тут же… – шепчу я, выгибаясь дугой – вторую грудь Рок ласкает рукой, поглаживая тёмно-розовый ореол вокруг кончика. Я будто чувствую чужие пристальные взгляды, хотя вокруг тишина, а подглядывающим попросту негде укрыться.
Не гриб же обвинять в непотребстве!
– Идём, – Рок легко поднимается, тянет меня за руку. – Я покажу тебе гайши. На его берегу никто не помешает связанной шрайвэ паре.
Мы снова переплетаем пальцы и идём, обходя кусты и грибы. Некоторые из незнакомых мне деревьев цветут, начисто игнорируя багряную и золотую листву у других.
– Какое сейчас время года? – спрашиваю я Рока. Тот пожимает плечами:
– У каждого своё.
…я представляла себе гайши огромным светлым озером, а мы выходим на поляну с небольшим идеально круглым омутом на дне глубокого провала. Гладкие земляные стенки природного конуса уходят вглубь земли на три человеческих роста, не меньше. Вода кажется густо-синей, неподвижной.
У меня кружится голова, и я отхожу от края.
– Какая там глубина?
– У гайши нет дна, моя шрайна. Он проходит толщу земли насквозь и упирается в небосвод.
Я без труда могу представить ужас того, кто упадёт в этот провал. По влажной гладкой земле не выбраться наверх. Сколько мертвецов, добровольных и принудительных, скрывает эта тёмная ледяная на вид вода?
– Гайши – сама справедливость, – Рок обнимает меня, успокаивая, поглаживая лопатки и поясницу. Иногда вода поднимается до краёв. Иди сюда.
Берег вокруг котлована покрыт всё той же мягкой густой травой. Рок садится у моих ног и смотрит на меня снизу вверх, а я отчего-то медлю, хотя неудовлетворённое желание будоражит, точно бродящее в жилах, заставляющее вскипать кровь вино. Ощущения сторонних взглядов больше нет, но теперь мне страшно поворачиваться спиной к провалу, словно оттуда может вылезти исполинский змей и проглотить меня целиком.
– Я так долго этого ждал… – шепчет Рок и целует мои колени. Его ладони скользят по моим бёдрам, всё выше. – Ничего не бойся. Здесь наш с тобой мир. Здесь нас понимают. Нас ценят. Нас любят. Неужели ты не чувствуешь? Я хочу тебя. Мне так с тобой хорошо.
Я чувствую его бёдра, его член внутри, его руки на груди. Ветер – и щёлк травы. Сливочный привкус губ. Трава сухая, а губы влажные. Его влага. Моя. Тепло земли. Я лежу на спине, он – сверху, как я и мечтала. Наши изнанки соприкасаются.
Я раскрываюсь ему навстречу, как цветок. Впитываю его влагу, его слюну, его семя, как пересохшая земля – дождь. Я зацелована им вся, и бёдра липкие от его семени, нежная кожа половых губ немного натёрта, а его голос звучит в голове, и даже трава качается в такт нашим толчкам.
Я отдаюсь ему вся, без остатка.
Без остатка, но не без сомнения.
– Мне страшно, – шепчу я ему на ухо. – Я знала, как жить… там. Я не была там счастлива (не помню, почему, но отчего-то уверена, что не была). Что я буду делать здесь? Кто я здесь? Я здесь чужая.
– Ты наша. Моя. Смотри!
Мы переплетаем пальцы. Нет, уже не пальцы. Ветви. Наши тела меняются, но чувствительность остаётся, хотя моя кожа перестаёт быть уязвимой как для жарких солнечных лучей, так и ударов стрел или кинжалов. Всё внутри меня переплавляется, перестраивается, меняется. Выравнивается, возвращается к истокам. Моё изуродованное тело исцеляется полностью, как и душа, потому что я не могу быть больной или ущербной, когда я настолько… правильна.
Ветви Рока лопаются тугими почками, клейкими бирюзовыми листьями, мягкими упругими бутонами. Не знаю, как я смотрю, не имея глаз, но я вижу его – и наслаждаюсь его красотой, его силой. Его цветами – они крупные, кремовые, похожие на две сомкнутые ладони, и его терпкий аромат заставляет меня ещё крепче переплетать с ним ветви.
«Ты мне веришь?»
Да, говорю я. Жучки бегут по моей коре, корни добираются до глубоких подземных вод и пьют, пьют, пьют…
«Не боишься?»
Нет.
«Всё будет хорошо»
Конечно.
Дерево Рока растёт, поднимается к небесам – так мне кажется в первый момент, потому что он держит меня ветвями, как руками. И я ещё не понимаю, только блаженно вытягиваюсь, щурясь миллионами несуществующих глаз, разбросанных по всей коре моего ствола.
А потом Рок резко, стремительно сбрасывает меня в котлован с тёмно-синей ледяной водой.
Я лечу.
Лечу.
Лечу…
А точнее, падаю.
И прихожу в себя.
Глава 23. Скоро всё решится
Глава 23. Скоро всё решится
Меня буквально выкинуло из камня, с такой силой, что я едва не врезалась в потолок. Увы, неведомая сила отвечала только за взлёт: с возвращением на твёрдую землю пришлось справляться самостоятельно.
Я не разбилась, и в этом не было моей заслуги: меня подхватили темные уплотнившиеся сгустки, напоминавшие парящих в воздухе спрутов или медуз. Мягкие бесформенные тела со множеством непрестанно извивающихся щупалец опустили моё тело на влажную почву, а сами закружились вокруг.
«Не бойся. Они чувствуют шрайвэ. Ты для них как моё продолжение, они не тронут тебя»
Спасибо, успокоил!
Резвящиеся, совершенно материальные тёмные сущности внушали оторопь, а я ведь ещё не отошла от недавнего прекрасного сна, в котором мы с Роком были в его Лесу, счастливы, свободны и влюблены. Тело ещё помнило выматывающе сладкие ласки...
…Безжалостное, жуткое пробуждение. Жуткое зрелище.
Но ещё более жуткой была высокая тонкокостная фигура – словно выросший из недр черного камня упругий непокорный стебель.
Фигура, прекрасная в своём несомненном совершенстве, пугающая черными, будто выжженными провалами-глазницами. Руки Рока безвольными надрубленными плетями были опущены вниз, как у куклы-марионетки, но живые ветви прорастали из его тела наружу во все стороны, словно оно было стволом. В тех местах, где жёсткие древесные отростки прорвали ткань рубашки, можно было заметить неаккуратные кляксы тёмно-зелёной крови.
Ветви взметнулись вверх – и, повинуясь недвусмысленному приказу, вверх поднялись и эвили-медузы. Закружили, затанцевали под потолком шестиугольного зала. Их чернильная тьма слабо мерцала, словно в самой глубине её тлел огонь, белый и злой, куда более горячий и разрушительный, чем обычное пламя печи или свечи.
– Прекрасно!
От покрытой плесенью стены отделился определённо человеческий силуэт и встал рядом со мной, если бы не топкая жижа под ногами, я отшатнулась бы моментально. Лордер. Его длинные светлые волосы казались непривычно взъерошенными, обычно тусклые и холодные глаза сияли. И всё же я не могла бы сказать, что его чувство при виде призванных, материализовавшихся и подчинённых эвилей было сродни восхищению. Скорее… скорее это было восхищение напополам с завистью.
– Заставь их слиться в единое целое, – сипло прошептал Лордер. – Соединить силу. Это будет самый могущественный из моих слуг.
Рок качнул головой.
– Они не смогут долго удерживать форму, распадутся, – даже его голос изменился, стал более низким, вкрадчивым и рокочущим, будто нечто иное, чужеродное и могущественное, говорило из его тела. – Но я могу соединить их в человеческом теле. Мне нужно человеческое тело.
– Возьми девчонку, – кивнул на меня Лордер, и я сжалась от ужаса, пожалев, что волшебная, дивная, но не имеющая никакого отношения к реальности галлюцинация была столь непродолжительной и, признаться, малодостоверной.
Я предпочла бы умереть, не приходя в сознание.
Реакция Рока – или того незнакомца в его теле, которого я продолжала трусливо так называть – была мгновенной и недвусмысленной. Потемневшие глаза вспыхнули.
– Девчонка принадлежит мне. Не приближайся к ней. Не говори о ней. Не думай о ней. Тронешь её хоть пальцем – руку тебе оторву.
Не то что бы неожиданное заступничество не было кстати, но этот жуткий незнакомец пугал меня не меньше, а то и больше самого Лордера. Мой Рок… От него не осталось ничего. Да и был ли он, тот сердитый и немного наивный, неопытный, но страстный и благородный парень, смущенно ёжившийся от запретного удовольствия на бордовых простынях в моей постели? Или он не существовал никогда, а я просто обманулась, как обманываются тысячи женщин? Вот только ценой моего обмана станет и впервые разбитое сердце, и вся моя жизнь.
А стоило ли за неё цепляться, за эту жизнь?
У Лордера слегка дрогнуло и перекосилось лицо, но спорить с сыном он не стал, хотя вряд ли забудет подобное унижение. Молча кивнул и толкнул незаметную сразу дверь в стене. Что-то негромко, но властно проговорил.
В проход шагнул человек, немолодой мужчина с залысинами и бледным, невыразительным лицом, одетый неброско и одноцветно, как мог бы быть одет слуга. Увидев творящееся в центре непотребство вновь пришедший не стал ни кричать, ни падать, а только замер, ожидая дальнейших указаний. Очевидно, он был рядом с Лордером уже не первый год и привык.
– Вот тебе человеческое тело, – кажется, в голосе Лордера даже мелькнуло некое подобие иронии. – Действуй.
Профессиональная выдержка оказалась сильнее здравого смысла: слуга не бросился прочь даже на этих словах. Рок равнодушно мотнул головой, вроде бы соглашаясь – и эвили дрогнули, разворачиваясь. Миг – и они понеслись к бедолаге, чьего имени мне уже не суждено было узнать. Я зажмурилась, впиваясь ногтями в мякоть ладоней, но уши заткнуть не успела. Стояла под какофонию звуков: душераздирающе вопил слуга, что-то хрустело, чавкало, хлюпало, словно кого-то пережёвывали заживо. Мне стало стыдно за своё малодушие, и я открыла глаза, но никакого месива из хрящей и жил не обнаружила. На первый взгляд не изменилось вообще ничего, разве что эвилей не было видно, а слуга стоял с закрытыми глазами – и тоненькие кровавые ниточки сочились из его ушей и ноздрей.
А потом он дрогнул, и глаза открылись, черты лица поплыли, как воск на жаре. Существо с глиняным лицом затопталось на месте.
– Скажи, что я его хозяин! – возбуждённо прошептал Лордер. – Скажи!
– Это ваш хозяин, – равнодушно произнёс Рок, кивнув на Лордера. Глиняная голова существа – никак иначе этого бедолагу нельзя было уже назвать, сминаемая невидимыми ладонями, столь же равнодушно мотнулась вверх-вниз.
Могущественным оно не выглядело.
Очевидно, та же мысль пришла в голову и Лордеру, на которого я косо поглядывала, ожидая какой-нибудь мерзости, но пока что ему было не до меня. Едва заметная морщинка пробежала по лбу моего бывшего хозяина, прежде чем он решился.
– Убей их, – Лордер сделал взмах рукой куда-то себе за голову. – Всех. Троих. Живо!
На этот раз испугаться я даже не успела, настолько нелепым показался мне и жест Лордера в пустоту, и это «троих», ведь нас с Роком было только двое.
Как оказалось, я ошибалась.
Ещё три силуэта шагнули от стены, синхронно вскидывая руки, совершенно не заметные до этого. Мужчины, с длинными волосами и худыми, будто бы выцветшими бледными лицами, они были совершенно разными, но выглядели родными братьями. Что-то незримое роднило их.
«Боевые маги», – шепнул голос внутри. Возможно, я сошла с ума, вот и воображаю, что прежний Рок продолжает говорить со мной?
Пожалуй, только Лордер и мог придумать такую безумную и жестокую проверку только что сотворенного чудовища: убийство не ради мести или выгоды, убийство без ненависти, без далеко идущих планов. Просто так! И Лордер же явно не до конца доверял собственному сыну, раз держал поблизости магов-охранников. Но если до этого я еще надеялась хоть на что-то, хотя бы на то, что Рок сохранил остатки контроля над этой жуткой куклой, то сейчас...
Воспоминания о недавнем пережитом, но не прожитом блаженстве давили все тяжелее. Он... Он же специально подсунул мне эти слащавые идиллические картинки своего Леса, чтобы я поверила им – и отдалась ему добровольно! Ему нужно было восполнить свой резерв, и он влез в мою голову, бесконтрольно и нагло, он воспользовался моим телом, чтобы... Чтобы угодить Лордеру? Зная о… зная обо всём?
Я сжала виски, отвращение перед произошедшим было сильнее страха смерти. Он даже заставил меня поверить в то, что я исцелилась, а это было... Подло.
Действительно подло.
Горькие болезненные мысли погрузили меня в кокон безразличия к происходящему, что, впрочем, не мешало мне за этим происходящим наблюдать. Я не верила, что начиненное эвилями, как пирог капустой, тело несчастного слуги, выглядевшее нелепой и неуклюжей пародией на человека, сможет противостоять настоящим боевым магам. Тем, кто, в отличие от меня, владел кинезисом – даром опосредованного, непрямого воздействия на предметы – и магией стихий. Троица ударила не медля, слаженно и мощно, меня зацепило незримой волной, и я рухнула в жижу, перепачкавшись с ног до головы, но даже не обратила на это внимания. Поднялась кое-как, не тратя время и силы на то, чтобы стряхнуть комки липкой грязи.
Демонический слуга уродливо смялся от воздушного удара, так, будто начисто был лишён костей и внутренностей. Но тут же вновь поднялся, расправился, если можно так выразиться, словно пустую оболочку наполнили воздухом, и молча, не выказывая ни страха, ни ярости, не сомнения, сделал шаг к противникам. И в следующую секунду вспыхнул: его охватило рыже-зелёное едкое пламя, столь обжигающе-жаркое, что даже мои щёки опалило этим жаром. Запахло горелой плотью, глаза заслезились от дыма, слизистые защипало. Я невольно зажмурилась, но тут же снова открыла глаза, потому что моё плечо сжала тонкая когтистая рука.
– Какое зрелище, – Лордер говорил негромко, но отчётливо. – Когда ещё такое увидишь, верно? Думаешь, всё кончено? А я вот сомневаюсь. Не понимаю, в чём подвох, – неожиданно и вроде бы даже нелогично добавил он. – А ведь подвох непременно должен быть. Я был уверен, что мальчишка откажется. Но эвили действительно слушаются меня.
Я не смотрела в лицо Лордеру, но чувствовала его острый взгляд и близкое присутствие.
– Непременно должен быть подвох, хотя я всё продумал, – повторил он. – У меня осталась лишь одна козырная карта.
…какая ещё карта?
Маги переглянулись, не произнося ни единого слова, и тот факт, что они перестали зрительно контролировать эвилей, говорил о том, что они посчитали битву выигранной – без особых для себя усилий.
И совершенно зря.
Пламя погасло так резко, словно с потолка на нас хлынул потоп, вызванный долгожданным божественным гневом за все преступления и прегрешения вицера Лароша Лордера. Фигуру, стоявшую напротив магов, причислить к человеческим было уже весьма проблематично: кожа обгорела и обуглилась, не осталось ни одежды, ни единого волоска… «Это» выглядело ужасно, пахло не лучше, меня затошнило, но я сдержалась: в конце концов, сказались годы регулярных посещений анатомического театра во время учёбы. Хотя и там я не каждый день видела обгоревшие трупы… Да к тому же трупы, стойко державшиеся на ногах. Не просто державшиеся: этот сделал вдруг несколько стремительных шагов, выбросил вперёд почерневшую конечность и схватил одного из магов за горло, да так, что с лёгкостью оторвал его от земли. Ноги несчастного беспомощно болтались в воздухе, руки беспомощно заскребли воздух. Двое других кинулись на помощь третьему, но от жуткой фигуры отделилось два крупных, с человеческую голову, чёрных колышущихся шара, и эти шары, точно чугунные пушечные ядра, пробили грудные клетки двух взрослых крепких мужчин с такой лёгкостью, словно те были сделаны из бумаги.
Я не увидела кровавых брызг и жуткого месива из сердец, лёгких, рёбер и прочего, даже хруста не услышала – но одного вида продырявленных насквозь людей было достаточно для того, чтобы даже моё хвалёное самообладание целителя дало маху. Казалось, желудок подскочил к горлу. Я задержала дыхание и перевела взгляд на Рока. Куда угодно, лишь бы не на… вот это вот. И всё же успела увидеть, как безвольно и беспомощно упала на грудь голова третьего мага, чью шею удерживал в руке обгоревший слуга-хранитель.
– Что ж… Убедительно, – Лордер же самообладания не терял и выглядел совершенно невозмутимым. Тому, кто собирался сожрать сырыми мои внутренности, а возможно, так с ними и поступил, произошедшее вряд ли показалось чем-то из ряда вон выходящим. – Но это тело испорчено. Спасибо за помощь… сын, – в это короткое слово он вложил столько сочной иронии, что меня передёрнуло от отвращения едва ли не больше, чем от обезображенных мертвецов. – Прости, от девчонки всё же придётся избавиться. Она делает тебя слишком сильным… и слишком слабым. Я всегда избавлялся от самок, к которым начинал привязываться. Шрайвэ сделает ваш разрыв болезненным, но не смертельным. Посмотри на меня – я это пережил. Переживёшь и ты. Привязанности размягчают нас, как ржа – благородный металл. Ты поблагодаришь меня… однажды. Позже. Мудрость приходит не сразу. Это тело твоё, – он кивнул обгорельцу, стоявшему неподвижно в ожидании указаний хозяина. – Бери его.
И в следующее мгновение чёрная клякса взметнулась к потолку, а обожжённая оболочка свалилась в земляную жижу пустым использованным и более ненужным мешком. Я увидела тени, неумолимо скользящие ко мне – и пожалела, что не умею терять сознание. Взмахнула деревенеющей на глазах рукой, разраставшейся ветвями – но эвилей это не отпугнуло. Наверное, для того, чтобы стать деревом целиком и полностью, наша связь с Роком была ещё слишком слабой.
Или человек, не рождённый вадроком, изначально не был на это способен?




























