Текст книги "Исцели меня (СИ)"
Автор книги: Ефимия Летова
Жанр:
Любовное фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
…смеяться мне расхотелось, но дрожь не прошла до конца.
– Если бы не эти…цепи, я бы успокоил тебя, – Рок облизнул явно пересохшие губы, и я всё-таки встала, чтобы принести ему кувшин воды. – Я могу. Могу облегчить боль. Но со связанными руками это трудно.
– Пей и заткнись, – сказала я, прижимая край стеклянного бокала к его губам.
– Мне жаль, что я не сдержалась, но с другой стороны – какая разница. Ты никому ни о чем не расскажешь и скорее всего скоро погибнешь. Одним богатеем станет меньше. Я с радостью отдала бы свою жизнь, чтобы уничтожить Хозяина и таких, как он. И мне не жаль тебя. Мне уже никого не жаль, кроме себя самой, семилетней давности. Я злая, Рок.
Бокал выскользнул из моих дрожащих рук, остатки воды выплеснулись дроку на грудь, бокал скатился с его тела, упал на пол и разбился с жалобным звяканьем.
– Рух тебя побери! – выдохнула я. Провела ладонью по коже дрока, сначала бездумно стряхивая влагу. Потом – погладила ещё раз, по мускулистым широким плечам. И вздрогнула, встретившись с тёмным взглядом Рока.
Как хорошо было бы сейчас забыться.
Но…
Как ни глупо это было признать, единственным способом хоть как-то противостоять той самой «подлости» я видела саботаж. Не наполнять более резерв Рока. Может быть, даже потратить. Задержать его на как можно более долгий срок.
Глупо, мелко. Флетвик раскусит меня запросто. И реализует задуманное
Но что я ещё могу?
Мне безумно хотелось его сейчас. И я чувствовала ответное желание, настолько же явно, как магию, буквально разлитую в воздухе. Он не стал бы сопротивляться.
Но наполненный резерв для Рока – дорога в один конец.
И я попятилась, не отрывая взгляда от его зелёных глаз. Присела, чтобы поднять с пола ночную рубашку.
Не станет же он…
Глава 17. Виноградная лоза
Глава 17. Виноградная лоза
– Нет, – сказала я и себе, и ему. – Рок, мне очень жаль, что я это тебе рассказала. Забудь. Просто забудь.
Я торопливо натянула всё ещё влажную рубашку обратно, более стыдясь своей недавней откровенности, чем наготы.
Зачем?
Будет теперь меня жалеть. Ненавижу жалость.
– Подойди, Фелл.
– Вот ещё.
Я развернулась, и тут же гибкие сильные пальцы-веточки ухватили меня за запястья, потянули назад. Вскрикивать и протестовать я не стала, дождалась, пока не окажусь рядом, и процедила, глядя в красивое бледное лицо:
– Ещё раз сделаешь что-то подобное, я тебе каждый сучок подпалю, понял меня, тополь недоделанный?! Не смей меня принуждать.
– Я уже и так понял, что ты злая. И принуждать здесь можешь только ты.
– Нет, кажется, всё-таки не понял.
И неожиданно для себя же самой добавила:
– Тебя собираются вернуть тому… аристократу, который тебя похитил.
– Да, я уже догадался, – почти спокойно отозвался дрок.
– Его, возможно, потом поймают и прижмут к ногтю. Но ты вряд ли выберешься из этой истории живым. Им не нужно, чтобы ты выжил. Наоборот.
– И это я понял.
– Тогда отпусти меня! – потребовала я. – Если ты… Послушай, Рок, мне правда очень нехорошо. Мне приснился плохой сон, а до этого у меня был плохой вечер, а до этого не самая хорошая жизнь. И…
Я старалась не смотреть и не думать, откуда отросли ветви, удерживающие меня сейчас. Одно дело – полностью дерево, другое – наполовину изменённый человек.
Жутко.
И сколько же силы в этих ветвях…
Замершие было ветви вновь подтолкнули меня к дроку, я не удержалась, споткнулась – и почти упала на Рока, прикрытого злополучным покрывалом.
От него пахло травой.
Чем-то лесным.
Настоящим.
Свободным.
Как же давно не чувствовала себя свободной. Да, после побега из замка Лордера, я принадлежала самой себе, даже замужество ничего кардинально не поменяло: Флет был самодуром, но в отношениях с ним я не потеряла себя. Я не была зависима от него.
Но всё это время я находилась в плену собственных страхов и сожалений.
– Почему? – прошептала я. – Не нужно меня жалеть.
– Я и не жалею, – просто ответил он.
– Почему? – настойчиво повторила я. – Потому что… я сказала тебе честно, что тебя ждёт?
Рок качнул головой.
– Было очевидно.
– Тогда…
– Может быть, из-за… этого? – Рок сощурился и по моему лбу что-то скользнуло.
Виноградная лоза. Ну, конечно. Глупо было думать, что Рок не почувствует. Флет угощал меня виноградом, а я… А я, в суете облавы, ухватила веточку с виноградным листом и – за неимением более удачных идей – воткнула её себе в волосы, удержав неприметной заколкой. Сумку мою по возвращении домой стражники, разумеется, обыскали, поверхностный осмотр тоже провели, а вот в волосах покопаться не догадались.
Из меня вышла бы неплохая воровка.
– Почему? – сказал дрок, зеркаля не только мои слова, но и интонацию.
– Это такая малость.
– Но ты не обязана была делать это.
– Не обязана. Не знаю. Отпусти. Я не хочу… – начала я.
– Я хочу.
Виноградная лоза стремительно разрасталась, обвивая моё тело, и я замолчала на полуслове.
– Подпали, – сказал Рок. – Каждый мой сучок.
Это даже не походило на сарказм. Скорее – констатация факта. Он был согласен даже на огонь.
Сила растения, управляемого дроковой руховой магией, приподняла меня над его телом, бордовая лиана потёрлась о моё плечо и, скользя вниз, потянула свободный вырез сорочки, обнажая правое полушарие груди. Потерянный контроль над ситуацией пугал лишь первые несколько мгновений. С Роком в нём было куда больше от томительного ожидания.
Меня снова затрясло от сладкого тягучего возбуждения. Почувствовав мою дрожь, Рок обхватил моментально затвердевший сосок губами, потягивая, посасывая. Я закусила губу, раздвигая ноги, оседлала его бёдра. Сквозь тонкое покрывало я чувствовала промежностью его член, горячий и твёрдый. Зубами Рок потянул сорочку так, что она соскользнула и со второй груди. Я приподнялась, позволяя лозе стянуть с Рока покрывало, наслаждаясь плотным соприкосновением его и моей голой кожи, потираясь влажными складочками о головку.
Нет…
Нет.
Нет, я же не хотела… он должен тратить свой резерв, а не восполнять его! Магия проходила сквозь меня в него нарастающими толчками, сливаясь с волнами удовольствия.
«Ну, он и тратит, – фальшиво уверила себя я. – Используя свою растительную магию. Тратит же!»
Нереальное единение. На мгновение мне почудилось, будто мои собственные руки и ноги извиваются, как бескостные лианы.
«Чуть-чуть, я позволю себе только чуть-чуть больше, чем раньше, но смогу остановиться», – я ритмично двигалась, ускоряясь, и страхи, воспоминания, здравый смысл отступали, всё прочее стало пустым, незначительным и неважным. Мир сузился до пределов нашей кровати, наших тел, и, хотя остатками разума я понимала, как недолго это продлится, чувственная эйфория захватила меня. Словно крылья за спиной выросли.
Я накрыла ладонями уши Рока, потирая острые кончики, холодные металлические колечки, удерживая голову, обхватила губами губы, впуская его язык в свой рот. Максимально широко раздвинула бёдра. Влажно, между ног было так влажно и горячо.
– Что дальше? – задыхаясь, шепнул Рок мне в рот. – Что обычно бывает дальше?
Я не могла ответить. Не могла проговаривать вслух бесстыдные много раз виденные сцены, встававшие теперь у меня перед глазами. Мне не хватало его рук. Я хотела, чтобы он обнимал меня, гладил и трогал везде. Я привстала, потянулась к его пальцам, втянула в рот большой палец правой руки.
– Сделай так… но не так, – снова едва слышно сказал Рок.
– Как? – выдохнула я, на миг выпуская его палец изо рта. – Скажи.
– Ты знаешь. Ты так уже делала.
– Скажи, – я целовала кончики его пальцев, потиралась о них щеками. – Я тоже ничего не знаю. Совсем ничего.
– Сделай…
– Что? – я взглянула ему в глаза, его черты расплывались от моих проступивших слёз. – Произнеси вслух. Это важно.
Дорожкой поцелуев я спускалась от его подбородка до живота. Положила на член ладонь – и Рок застонал, подаваясь бёдрами к моей руке.
– Ты проклянёшь меня, если сейчас…
Я скользнула ещё ниже, и втянула гладкую тёмную головку в рот. Рок дрожал почти так же, как и я после кошмара.
– Вот так?
– Так…
– Не хочу, чтобы ты меня ненавидел.
– Не буду.
– Почему ты передумал?
– Я не передумал.
– И ты согласен с грязной шойсой…
– Шойса не принесла бы мне лозу.
Я соскользнула прочь с кровати – и он зашипел, словно разбуженная змея. Опавшая было лоза вновь подхватила меня, требовательно возвращая назад.
– Сделай.
– Что?
У меня кружилась голова, мне так хотелось этой запретной вожделенной близости.
– Потрогай меня ещё, – процедил дрок сквозь зубы. Я вытянула руку и погладила его по гладкому чуть влажному лбу.
– Потрогала.
– Перестань издеваться!
– Кто из нас издевается? – я снова положила ладонь на его поджарый упругий живот. – Не хочу быть виноватой. Не хочу приближать наше расставание. А тебя хочу. Первый раз в жизни.
– Это грех, – его зелёный взгляд был мутным от желания. – Даже если я не вернусь… Я не должен. Шрайна…
– Скажи это ещё раз.
– Шрайна. Потрогай его. Рукой. Губами. Я хочу быть внутри тебя. Это невыносимо. Это ужасно. Это…
Я снова села на его бедра, наклонилась к лицу и вдыхала его дыхание.
– Клятый Лордер забрал мою невинность, забрал мою нормальную жизнь и шанс на счастье. Флетвик пользовался мной, как обувной щёткой. Но ты… ты даже не человек. Как же так?!
Рок прихватил зубами мою нижнюю губу, я скользнула языком в его рот, малодушно принимая этот жест за согласие и капитуляцию. Глядя в глаза Рока, рукой направила его твёрдый член внутрь своего тела, влажного, мягкого, горячего, предвкушающего свою первую добровольную и желанную близость.
Виноградная лоза обвивала мои ягодицы и бёдра, сдавливая их в ритма толчков наших тел. Мне казалось, что и у меня есть хвост. Мне казалось, что и я обладаю властью над ней.
Рок простонал мне в рот что-то невнятное, а потом меня шарахнуло его магией так, что на мгновение стало больно. Мышцы сжались в неконтролируемом спазме, я выгнулась дугой назад, приподнимаясь и опускаясь, сжимая его, пульсируя от ощущения водоворота, закручивающего нас обоих, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Дыхание перехватило, низ живота налился почти болезненной сладкой тяжестью. Волосы щекотали голую спину.
– Шрайна…
Мне хотелось почувствовать его тело на себе – но это было невозможно из-за единственной позволенной, возможной для нас позы. И я двигалась, особенно остро ощущая скольжение члена по тугим напряжённым стенкам собственного нутра, то опускаясь и целуя всё, до чего дотянусь, то приподнимаясь, разглядывая Рока, зажмуривавшегося, сжимавшего, закусывавшего губы с проступившими на нижней губе зелёными капельками крови.
Я поступила проще – зажала рот кулаком.
Если бы не охрана, я бы позволила себе застонать в голос. Да что там, закричать, выплёскивая голосом всю застарелую боль, накопившуюся внутри. Лишнюю боль, ненужную, словно оставшиеся от прежних жильцов тюки со старой одеждой на чердаке.
Я не нуждалась более в этой боли.
Глава 18. Сколько было лжи?
Глава 18. Сколько было лжи?
Быстрее, быстрее, быстрее…
До высшей точки я добралась первой, сжалась, задыхаясь и содрогаясь. В тот же момент Рок распахнул зелёные глаза, непривычно растерянные – и я почувствовала толчок его горячей спермы внутри. Несколько толчков. Густая струйка потекла по внутренней стороне бедра. Я замерла, прогоняя мысли, отдаваясь ощущениям тела.
Тело хотело расслабиться. Растечься лужицей топлёного масла.
А еще повторить.
– Это… – начал было Рок и замолчал. Я приподнялась – его щёки были влажными.
– Всё хорошо, – хрипло произнесла я, голос отказывался повиноваться. – Всё нормально. Так и должно быть. Так почти всегда и бывает.
– Мне не по себе, – пробормотал он.
– Просто твой резерв наполнился слишком резко. Какое-то время ты можешь ощущать слабость и головокружение. Это пройдёт. Не думай сейчас ни о чём. Можешь поспать. Как жаль, что ты не можешь меня обнять. Мне не хватает твоих рук.
Флетвик говорил о каком-то локальном телепортационном портале. Я не была слишком уж сведущей в вопросах такого рода, мои магические способности были просты и узконаправленны. Несведуща, но не настолько, чтобы не понимать, что это значит – в один далеко не прекрасный момент Рок может попросту исчезнуть из моей жизни. Исчезнуть в самом прямом смысле слова: раствориться в воздухе или шагнуть в открывшуюся в потолке дверь… Понятия не имею, как выглядят порталы, ни разу не видела – и вряд ли предоставится такой шанс. Судя по всему, даже зачарованные цепи пленника не удержат…
Что ещё говорил Флетвик?
Артефакт. Артефакт, который позволит установить местонахождение своего владельца…
– Вот так оно и бывает, да? – нарушил мои размышления Рок, его голос был глух, и я улыбнулась ему, стараясь не показывать, что тоже готова расплакаться.
Потом.
Всё потом.
Лишь бы у нас было это самое «потом».
– Вот так. И не только. Тебе понравилось?
Рок не ответил, зелень румянца проступила на щеках, золотые руны разукрасили, подсветили кожу.
Я погладила его по плечу, провела пальцем по внутренним узорам.
– Где здесь написано, что тебе было со мной хорошо?
– Знающий прочтёт, – шепнул он.
– А что нужно, чтобы стать знающей?
– Родиться вадроком. Искупаться в гайши. Гайши учит.
– Я не являюсь знающей и не могу ничего сказать наверняка, но… хочешь, повторим? Какая теперь разница… а время уходит. Мне было хорошо.
– Время уходит, – эхом отозвался Рок. Я снова села на его бёдра, разглядывая его лицо.
– У нас мочки ушей протыкают только женщины. Где вы берёте металл для этих колечек? Вымениваете у людей на целебные зелья? Это что-то значит?
Лицо Рока исказилось, а зеленый отсвет щёк принял несколько болезненный оттенок.
– Это не мои, – процедил он.
– Как это? – я изумилась совершенно искренне, настолько органично смотрелся со своим украшением дрок. – А чьи?
– Понятия не имею. Грязный гойшон… это появилось после посещения его мерзодельни. С какой целью – мне он не удосужился сообщить. Какое-то время я прибывал без сознания, прежде чем очнуться здесь.
– И ты не попытался их снять? Хотя бы своими… ветками. Они у тебя не менее ловкие, чем пальцы.
Рок угрюмо уставился на меня.
– У тебя свободны руки. Попробуй, сними.
Я погладила его уши, наклонилась ближе, чтобы отыскать защёлку – и не смогла это сделать. Колечки оказались совершенно гладкими, цельными, и каким образом их вживили в плоть, так и осталось для меня загадкой.
Решить её я всё равно не могла, так что оставила это зряшное занятие. Сжала бёдра и опустилась на Рока всем телом.
– Мне так жаль.
Я не могла подобрать нужных слов, чтобы объяснить, насколько я понимаю ощущения после насильного надругательства над собственным телом, в чём бы оно ни заключалось. Чувство обречённости и потери.
– Что у вас делают… после? – после небольшой паузы спросил Рок.
– После близости? – я касалась губами его подбородка, его щеки, кончика носа. – Спят… Или идут в ванную смывать следы с кожи. Или едят. Кстати, и нам бы с тобой не мешало бы вымыться и поесть…
– Нет, я не имею в виду самый первый час. Когда это случается впервые… что происходит дальше?
– Дальше? – я задумалась. Поймала себя на том, что излишне хмурю лоб и по привычке заставила себя расслабиться. – По-разному. Иногда отношения продолжаются, иногда заканчиваются. Любовники могут пожениться, а могут просто встречаться, они проводят время вместе, занимаются любовью, едят, дарят друг другу подарки…
– Это всё так странно, – заметил Рок. – И их никто не осуждает?
– По-всякому бывает.
Я поцеловала его, обрывая саму себя, разговор не то что бы тяготил, но я нутром поняла, что его можно отложить. На поцелуй Рок ответил, я чуть поёрзала, приподняла бёдра, поглаживая его член рукой, направляя – в этот раз мне вовсе не хотелось никаких прелюдий. Рок тоже явно был готов, и я лишь помогла ему в себя войти. Вздрогнула от магического толчка. Потёрлась носом о его нос.
– Чувствуешь меня?
Он кивнул. Чуть запрокинул голову, отдаваясь ощущением, я прикусила его подбородок, двигаясь, становясь всё более влажной с каждым движением, каждым толчком, поражаясь тому, как различались эти ощущения от тех, что я испытывала с Флетвиком. Никакой брезгливости. Мы с Роком оба были липкими от недавнего соития, и я чувствовала отчётливый терпкий запах нашей непристойной близости, но это было естественным, нашим личным, а потому не вызывало отторжения. На негнущихся ногах я не сразу добрела до ванной. А вернувшись, обнаружила, что себе Рок уже помог себе очиститься сам. Конечно, простыню не мешало бы постирать, но – потом.
Я не хотела тратить ни мгновения на что-то другое.
Кто знает, сколько их у нас в запасе, этих мгновений?
…день тянулся неспешно. Безумный день, по-своему совершенно прекрасный день. Может быть, лучший в моей жизни. Мы что-то ели, заводили какие-то бессмысленные разговоры, целовались и занимались любовью – мой дрок оказался более чем скромным и стеснительным, но неутомимым любовником. Мне не хватало его рук, его свободы, его тяжести, но даже так наша близость была восхитительной.
– Зачем ты отправился к людям? – у меня в глазах звёздочки прыгали, в ногах и руках ощущалась сладкая тягучая тяжесть. – Зачем? Ты же их не любишь.
Рок прикрыл глаза.
– Я не хочу и не могу тебе врать, но и сказать не могу. У меня была цель.
– Ты добился её?
– Нет. Пока нет.
– Может быть, я могу чем-то помочь тебе? – я заглянула ему в глаза. Я устала, физически устала, мышцы ныли, непривычные к подобной позе бёдра молили об отдыхе в горизонтальном положении, но мне было важно услышать его ответ.
– Чем?
– Не знаю. Передать что-то твоим родным. У тебя есть родные? Мать, отец, братья, сёстры… Расскажи о своей семье? Может быть, я могу сделать то, зачем ты сюда явился. Сама. Когда-нибудь.
– Ты серьёзно?
Кажется, я смогла по-настоящему удивить своего дрока.
– Не то что бы я тебя хороню заранее, – я вымученно засмеялась. – Но нам с тобой в любом случае немного осталось. Если ты выпутаешься и сможешь вернуться к своим… ты же не захочешь остаться со мной? Не захочешь, чтобы я тебя навещала?.. Нам же всё равно вместе не быть, верно?
– Зачем я тебе?
– Ты очень удобный, – я хмыкнула, чувствуя, что заразилась от него смущением – ещё хуже, чем лобковые вши! – Мало болтаешь, некапризен, а в случае чего можно воткнуть тебя в цветочный горшок и поливать, много места не займёшь… А ещё с тобой я почувствовала всё то, что считала для себя невозможным.
– Что?
– Желание. Нежность. Страсть. Тепло. Сопереживание. Тревогу.
«Счастье», – чуть было не ляпнул мой глупый язык. Вместо этого я опять улыбнулась.
– Что означает «эшшло»? Ты говорил это слово в беспамятстве. Что-то ещё говорил, я хотела записать, но забыла.
Дрок смотрел на меня несколько мгновений, и я была уже уверена, что он не ответит.
А потом прикрыл глаза, и я устроилась, свернувшись, насколько позволяли размеры кровати, клубком у него под боком.
Как же хорошо…
– Мать, – неожиданно произнёс Рок, и я вздрогнула.
– Что?
– «Эшшло» – так у нас обращаются к женщине, которую у вас бы назвали матерью. Той, что воспитывает своего ребёнка с момента рождения.
В первый момент я чуть не фыркнула от пафосности заковыристой формулировки. А затем чуть прихватила зубами его кожу.
– Расскажи о своих родителях.
– Я не знаю, как рассказывать. И о чём.
– Вот меня растила мама, отца я не знаю, никогда об этом не спрашивала, потому что мужчин у мамы всегда было много, они менялись так быстро, что я не успевала к ним привыкнуть. Я понимаю, что ты осуждаешь её, многие бы осудили, но… Она не рассказывала мне, каким было её детство, и я никогда не видела других своих родственников. Мама любила меня и хотела для меня лучшего будущего. Другого будущего, понимаешь? Несмотря ни на что, она… она была хорошей матерью. Для меня – самой лучшей. Может быть, если бы не я… она родила меня совсем юной.
– Моя тоже была самой лучшей, – Рок открыл глаза и смотрел в потолок. – У нас с тобой больше общего, чем кажется на первый взгляд.
– Наверное, она тревожится о тебе?
– Нет. Её больше нет среди живых.
Я осеклась.
– Прости.
– Почему ты просишь прощения? Не ты лишила её жизни.
– А её лишили жизни? Я-то думала у вас…
– У нас мирный край, – Рок упорно разглядывал потолок, давно нуждавшийся в побелке. – Мирный и благодатный. Лишением жизни наказывают лишь самых злостных преступников…
– Как того, кто вырубил лес?
– Да, именно.
– А твоя мама… что она сделала?
Рок оторвался наконец-то от потолка.
– Ничего. Её не лишали жизни вадроки. И сама она тоже… Кое-кто думает так, но я… Ей было очень грустно. Однажды она вошла в гайши и осталась там. Гайши очень глубок. Никто не знает, что там на дне. Кто там, на дне. Но оттуда не возвращаются, вадроки не умеют дышать под водой. У нас действительно очень много общего, шрайна.
Я вздрогнула.
– Но…
– Мудрость гайши превосходит мудрость смертных, – произнёс Рок, и в голосе его прозвучала тоска. – Значит, ей лучше было уйти.
– Почему ей было грустно? Твоей эшшло? – Я чуть приподнялась, пытаясь заглянуть Року в лицо.
Он помолчал.
– Её дерево потеряло возможность цвести.
– Как твоё?
– У меня это временно. У эшшло это было необратимо. Оно было… искалечено. Многократно разрублено. Обожжено.
– Расскажи? – не то предложила, не то попросила я.
– Зачем?
– У нас считается, что говорящему становится легче. Конечно, слова не меняют прошлое, но боль можно разделить.
– Ты разделила свою боль со мной. Тебе стало легче?
– Да, – я с удивлением поняла, что это так и есть. – Мне действительно стало немного легче, Рок. Прошлое осталось таким же, как было, но оно… оно отделилось от меня. Раньше мы были слиты, а теперь… теперь я могу отойти от него.
Рок вздохнул. Я покосилась на его пальцы – ветви быстро прорастали кверху. Возможно, это происходило непроизвольно, потому что он нервничал.
– Один… один грязный гойшон очень её обидел. Много лет она простояла в древесной форме. Я… я так ждал, что она очнётся. Так хотел познакомиться с ней. А она очнулась лишь для того, чтобы уйти навсегда. И в тот момент меня не оказалось рядом.
Ничего особенного не было в его словах, простых и грустных. Даже запредельная способность дроков деревенеть надолго – в конце концов, я легко могла представить, что паренёк-человек много лет ждал, как его мать очнётся от летаргического сна, что – надо признать – в действительности происходит крайне редко и не зависит от силы и мастерства целителя.
Но отчего-то меня, как иглой, снова прошило насквозь неявной тревогой – не просто тревогой, дурным предчувствием.
Мне хотелось прогнать его прочь. Не расспрашивать дальше Рока, вообще ни о чём не думать. Уснуть, распластавшись на его груди, проснуться посреди ночи и снова заняться любовью, так, чтобы дрожали колени и немели запястья, и губы жгло от выматывающих поцелуев, пробовать его на вкус везде.
Всё равно я ничего не изменю, верно? Мне не должно быть никакого дела до…
– Гойшон? – повторила я. – Обидеть женщину из дроков?
– Странно звучит, верно? – отозвался Рок. – Но… так оно и было.
Картинка неумолимо складывалась у меня в голове, мне хотелось потрясти ею, чтобы… чтобы она снова превратилась в невнятную груду разобщённых кусочков! Но…
– Как они вообще могли пересечься?
– Мать была в составе торговой делегации. В те годы – ещё до моего рождения – люди и вадроки общались чаще, чем теперь. Это не было похоже на рынок, скорее – на светский раут. Вадроки принесли с собой лекарственные зелья, люди – изделия из металла и фарфора. Среди людей был один… знатный. Очень любезный. Очень…
Чтобы не сходить с ума, я постаралась сконцентрироваться на физических ощущениях. Запах травы. Чёрные руны, проступающие на коже Рока. Пульсация крови. Шелковистые волосы дрока, которые я неосознанно поглаживала и перебирала.
…у Лордера тоже были светлые серебристые волосы.
– Он предложил вадрокам выгодный обмен: огромное количество дефицитных и ценных товаров взамен на некоторые сведения о травах и методах исцеления вадроков, которые моя мать должна была поведать его целителю. Никто и ничто не предвещало беды – вадроки не ожидали плохого от предельно вежливого благородного мужчины с прекрасными манерами…
Я слушала, и колючий холодок проникал под кожу. Кое-какие детали оставались для меня непонятными, но общая картина была очевидна и без скупых фраз, которые Рок бросал, точно крестьянин – последнюю горсть семян в неурожайный засушливый год на высохшую до состояния камня землю. Заполучив в свой замок юную представительницу расы дроков, вицер моментально сбросил маску доброжелательного и любознательного учёного и показал истинное лицо. Впрочем, по сути, он и был любознательным учёным, просто его исследования слишком уж походили на пытки… Рок не узнал толком ни то, что он с ней сделал, ни то, как ей удалось вернуться к своим живой. Относительно живой – насколько я поняла, человеческий облик его мать потом приняла лишь однажды: чтобы добраться до гайши и упокоиться там уже навсегда. Судя по всему, несмотря на повреждённое тело и выпотрошенный резерв девчонка всё же сумела призвать силу растений, вероятно, клятый вицер уже тогда любил примулы и их омерзительный пряный запах…
Я не хотела признавать того, что уже было совершенно очевидным.
Сухое дерево с искривлённым стволом без листьев – такой видел Рок свою несчастную эшшло, ещё одну жертву остававшегося безнаказанным на протяжении многих лет монстра. Каким образом умудрилась она родить сына, мой собеседник объяснять не стал, а я не настаивала.
«Ты же говорил, что она хорошая, а сам совершенно её не знал!» – хотелось мне выпалить, но я сумела промолчать.
В конце концов любовь к кому бы то ни было мы несём внутри себя. И настоящей любви не может помешать даже отсутствие её объекта: пропавшего, умершего, одеревеневшего, вовсе никогда не существовавшего.
– Ты же говорил… У дроков и людей не может быть детей! – не выдержала я.
– Я соврал. Мне была неприятна эта тема.
– Твоя мать упокоилась в гайши, и ты… ты смог узнать, кем был тот знатный любезный человек, – пробормотала я. Холодок внутри разрастался неумолимо, цепкими холодными пальцами обхватил сердце. – И отправился к нему.
Рок не ответил.
Виноградная лоза, притихшая было где-то под нашей кроватью, щедро питаемая восстановленным магическим резервуаром, поползла по телу Рока к наручникам на его руках и ногах. Протиснулась между ними, запястьями и щиколотками. Миг – и зачарованные цепи лопнули, легко, словно были сделаны из пряжи. Рок опустил руки, медленно, спокойно – и взглянул на меня. Под моим ответным тяжелым взглядом молча встал с кровати, натянул лежавшие на стуле брюки и рубашку.
– Лордер не похищал тебя, – пробормотала я. – Конечно, нет. Ты… ты сам хотел к нему попасть. Ну, конечно. Ты всё спланировал заранее. Знал, что он не устоит перед соблазном заполучить и использовать ещё одного дрока. Чего ты хотел? Отомстить? Или… найти отца?
Я ведь сразу отметила их внешнее сходство.
Дура!
Рок притворялся филигранно, разыгрывал из себя беспомощную жертву, а сам… А сам прекрасно понимал, что ему нужно восстановить резерв, чтобы вернуться в замок, из которого его спасли против его желания.
Возможно, дело было в этом. Только в этом.
– Рок… – прошептала я. – Ты…
Он хотел оказаться в замке Лордера.
Когда его забрали – он хотел туда вернуться.
Ему нужно было восполнить свой резерв.
Как легко он признал свою недавнюю ложь.
Сколько ещё было лжи?
Всё?
Беспомощный, обиженный, невинный мальчишка…
Злость на «грязную шойсу». Нежность к «шрайне».
Это тоже ложь?
…я никогда не видела телепортационного портала ранее. Но увидев, как воздух между мной и дроком вдруг заколебался, завибрировал, точно в слишком жаркий день, увидев переливающуюся радугой тонкую бесцветную плёнку, ни на секунды не усомнилась в том, что происходит.
Но почему именно сейчас?!
Я не хочу…
Я не могу отпустить его вот так, не узнав, не прояснив главного. Не задав тех вопросов, что должна была задать.
Не поняв главного.
Я не могу вот так его потерять, даже если дело было не в мести. Особенно – если в ней.
…Даже зная о том, кто он.
Кем никогда быть не перестанет.




























